2. Самое дорогое.

      — Свобода. Она — дворовая пташка, константа и старая леди.       Вампир горько усмехнулся и захлопнул крышку кулона с фотографией некоей невообразимо красивой леди, после чего спрятал кулон обратно под рубашку и вздохнул.       Усталость.       Бесконечная усталость преследовала его уже так долго, что казалось, не было ни дня в его жизни, в котором он бы её не ощущал. Сон не помогал, кровь не помогала, а тоска продолжала жрать душу, хоть он и не был уверен, что оная у него есть. Ему, как и всем остальным его собратьям, пришлось бежать из своего разрушающегося на глазах мира и пытаться приспособиться к жизни на новой земле, с новыми существами, казавшимися жалкими и ничтожными, до тех пор, пока те не находили твои уязвимые места и не наносили внезапный удар исподтишка.       Маги, эльфы, лепреконы и прочая шушера тоже сбежали из привычного мира, и после долгих войн с людьми, осознав, что они тоже на что-то способны, стали сотрудничать с ними и предлагать свои услуги. Так появилось магическое оружие, зачарованные свитки и амулеты с заклятиями, которыми люди стали активно пользоваться, и это... раздражало. Убить вампира мог только его собрат, а все эти штучки максимум портили жизнь на ближайший десяток лет, заставляя впитывать жизненную силу окружающего мира, чтобы регенерировать. Проклятый лес? Поганое болото? Зачарованный луг, который зверьё обходит стороной? Там просто лежал вампир, проткнутый какой-нибудь магической дрянью или преданный священному огню, погребённый под слоем земли или вросший в корни местных деревьев, вытягивающий силу из всего, что попадется под руку, в ожидании, пока его тело снова не восстановится.       Вампир обжёгся так пару раз и с тех пор старался не связываться с людьми, только если они не приходили к нему сами. Тогда он пользовался возможностью испить их крови и почувствовать прилив сил. А оные были очень ему нужны. Вампира терзала печаль. Там, в старом мире, у него была возлюбленная, такой же вампир, как и он, дивная и прекрасная дева Аделаида. Маги и вампиры в старом мире плохо ладили друг с другом, поэтому незадолго до катастрофы один маг наложил на возлюбленную проклятие. Он считался сильнейшим на всем континенте и сотворил настолько мощное проклятие, что практически уничтожил её. Вампир не успел спасти Аделаиду, лишь в последний момент попытался перетянуть часть заклятия на себя, за что поплатился мизинцем правой руки, который отныне не поддавался регенерации, а возлюбленная сгинула навсегда. Но не была убита. Маг не спасся из умирающего мира, погребя вместе с собой и надежду на то, что заклятие удастся распутать, и вампир вынужден был страдать, не в силах вернуть единственное дорогое ему существо. Иногда он думал, что если бы точно знал, что Аделаида погибла, то смог бы справиться с утратой, но вампира мог убить только другой вампир, а значит, она была где-то там, в небытии.       Чего он только не перепробовал за все годы своей вечной жизни. Изучив все уцелевшие книги старого мира, выпытав все тайные знания у выживших магов и эльфов и не найдя ответов, он переключился на людей и их культуру. Оказалось, у них было не меньше оккультных, некромантских и запрещённых церковью ритуалов, чем у собратьев вампира по несчастью. Он испытал все, пролив немало крови и принеся немало жертв, и сегодня предстоял ещё один, очень древний, восходящий своими истоками к тем временам, когда люди ещё не научились возводить города. Фактически, это было больше похоже на жертвоприношение, потому что после таких процедур смертный обычно не выживал, а для ритуала нужно было очень много крови того, кто осмелился его провести, но вампир был готов рискнуть. Он уже подготовил несколько коз, кровью и жизненной силой которых собирался восстанавливаться после ритуала, и теперь развернул лист с инструкциями, ещё раз освежая в памяти каждый этап.       Всё надо было сделать идеально.       Жертвенный алтарь, лики древних божеств, начертанные углём, подношение в виде самого дорогого, что у тебя есть... Вампир снял кулон с шеи и сжал его в ладони.       Единственное напоминание о любимой.       Расстаться с ним — предать её забвению.       А если ничего не получится?       Он ведь пытался уже столько раз, и всегда безуспешно.       Что ж. Других способов больше не оставалось. И если и этот не сработает — надежда окончательно угаснет.       Болезненно и горько сморщившись, вампир возложил кулон на алтарь и приступил к выполнению ритуала.       Кинжал, выточенный из камня собственноручно, был тупым и тяжёлым, но так было положено. Без колебаний и страха вампир вонзил его себе под рёбра и повел вверх, вспарывая плоть, царапая кости и хрипло произнося дрожащим голосом древние слова призыва. Они больше походили на горловые вскрики, гоготание и рычание, настолько первобытными они были. В свете чадящей свечи сперва неестественно выгнулась тень вампира, потом заплясали новые тени, похожие на черные языки пламени. Они стали подбираться к его ногам, но это было только начало. Следом за грудью вспороты были руки и бёдра. Дрожащий от боли, истекающий кровью, вампир упал на алтарь, произнося последние слова призыва и чувствуя, как из него вытягиваются все силы. Тени потянулись к стекающим с алтаря ручейкам крови, смешались с ними и стали затягивать в себя.       "Так вот что чувствуют те создания, которых я убиваю", - подумал вампир, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, но заставляя себя удерживаться на поверхности и не позволяя ранам затягиваться.       Связанные козы истошно заблеяли, а над вампиром возникла неясная фигура, состоящая из мрака. Так и должно было быть. Необходимо было взглянуть ей в глаза и произнести своё желание.       — Верни мне мою возлюбленную. Верни мне Аделаиду. Взамен возьми то, что дорого мне больше всего на свете.       Окровавленной дрожащей рукой вампир взял кулон и протянул его мрачной фигуре, а после почувствовал, как тот исчезает из его руки.       — Я прошу тебя.       Существо из теней ничего не ответило, а лишь отдалилось от вампира и стало постепенно рассеиваться.       — Нет-нет-нет! Подожди! Я сделал всё, что было нужно! — Вампир почувствовал, как к горлу подступает ком отчаяния и попытался схватить тающую фигуру, но к этому моменту в его теле совсем не осталось сил.       Комната наполнилась тишиной, даже взбесившиеся козы замолчали. Всё застыло, недвижимое и мёртвое.        Вампир лежал на алтаре, окровавленный и голый, с распоротым телом, и из глаз его медленно текли слёзы, вырезавшие светлые дорожки в брызгах крови на коже.       Всё было кончено.       Всё было зря.       Взгляд вампира сконцентрировался на пламени свечи. Ему показалось, что в нём что-то не так. Свеча тоже должна была быть самодельной, и он сделал её своими руками из пчелиного воска, из-за чего она сильно чадила во время ритуала, но сейчас её свет был ровным. Слишком ровным. Неподвижным. Вампир взглянул на коз. Те застыли в одних позах. Не было видно, как вздымаются их бока, они не поднимали голов и не моргали. Время остановило свой ход. Как только вампир это осознал, над его головой стала формироваться новая фигура, на этот раз состоящая из света, принимавшая всё более и более четкий вид. Сердце вампира замерло.       — С-с-с-с...       Фигура попыталась что-то сказать, но это было, скорей, похоже, на шелест ветра. Однако, вампир уже узрел. Это была она. Призрачная, едва различимая, но с каждой минутой становящаяся всё более реальной.       — А... Аделаида... — он хотел протянуть к ней руку, но сил едва хватило, чтобы пошевелить кончиками пальцев.       — С-себастьян..?       Раздался хлопок, как будто где-то резко втянулся воздух, и свеча снова начала чадить, а козы снова начали блеять, но призрачный образ девушки остался перед вампиром. Не раздумывая, он вытянул из коз всю жизненную силу, быстро залечивая повреждения тела, и вскочил с алтаря.       — Аделаида! Неужели... Неужели это и правда ты?!       Его губы дрожали, не в силах сложиться в улыбку, глаза метались по призрачным одеяниям. Она была в том самом платье, в котором и погибла.       — Ты нашёл меня! Ах, как долго же я спала! Себастьян, этот сумасшедший старик отправил меня в небытие! Я думала, что никогда не выберусь оттуда! Там даже понятия "я", как такового, нет!       Её голос, такой же бархатный и мелодичный, как вампир и помнил, заставлял сердце сжиматься от нежности. Сквозь бурю эмоций неподдельного счастья, мучительно-сладостной боли от сброшенного груза скорби и накатывающей эйфории вампир всё же заметил то, что насторожило его. Аделаида не становилась реальней. Сквозь неё просвечивала комната, она не стояла ногами на полу, а парила в воздухе. Он попытался прикоснуться к ней, но его рука прошла сквозь неё.       — Ох...       Аделаида тоже попыталась обнять вампира, но её руки утонули в его теле, и всё, что он почувствовал — лёгкий холодок, от которого встопорщились волосы.       — Что... Почему..?       Он вцепился руками в свои длинные волосы, уставившись перед собой.       — Я же попросил...       — Себастьян, любимый, что здесь произошло? Как ты призвал меня?       Вампир в отчаянии взглянул на свою возлюбленную. Он попросил вернуть её. И его желание было исполнено. Вот только в каком виде оно будет исполнено, в древних письменах не указали.       Когда он обо всём рассказал ей, она долго молчала. Больше всего её поразило то, как много лет прошло с момента поражения её проклятием и то, как сильно всё поменялось. Привычный мир был уничтожен, а новый мир оказался неприветливым и опасным местом, в котором вампиров считали монстрами, впрочем, как и многих других бежавших сюда существ.       — И ты... Все эти годы не прекращал попыток вытащить меня, — она села напротив вампира и обхватила его призрачными руками за лицо.       — У меня так часто опускались руки, я потерпел так много неудач, и теперь, когда у меня что-то вышло, всё пошло не так! Я хотел вернуть тебя живую! Настоящую! А теперь обрёк тебя на существование тени! Призрака! Я так ничтожен, так ничтожен...       — Ты не ничтожен, дорогой. И вообще, что это за упаднические настроения? Ты освободил меня от самого мощного заклинания, которое когда-либо создавалось магами! Пусть и не до конца. Я снова могу быть с тобой, слышать и видеть тебя! Хоть и в таком обличье. Проклятья так просто не снимаются, но теперь мы вместе, и точно найдем способ исправить это. Ты же помнишь, как непобедимы мы были вдвоём? Мы справимся с этим, любимый. Я обещаю тебе.       Вампир взглянул на неё, и слабая улыбка всё же скользнула по его лицу.       — Ты права, дорогая. Ты всегда права.       Он вытянул губы и почувствовал на них лёгкий холод её губ. Всё ещё было впереди.