4. Интерлюдия. Пламя.

      Она любила провоцировать. Неясные намеки, противоречивые сигналы, невысказанные обещания, незаметные прикосновения — это была её стихия. Ей нравилось смотреть, как жалкие создания противоположного пола клацали на неё зубами, угрожали, молили, злились, надеялись, но не смели коснуться её и пальцем. Слишком красива. Слишком влиятельна. Слишком могущественна. Фаворитка короля, любимая дочь герцогини, истинный Высший вампир. Переступавшие черту платили кровавую цену.       В свете свечей её шелковистые волосы, небрежно растёкшиеся по подушкам атласной тахты, наливались густым вишневым лоском. Венозная кровь, терпкая, тягучая. Чёрное шёлковое платье с открытыми плечами смоляным озером разлилось вокруг ног, и обнажённое в вырезе тугое белое бедро снежным лебедем рассекало струящуюся складками ткань. Подвеска из белого золота с брызгами-брильянтами. Тяжёлые серьги с каплями-рубинами. Кольцо с обсидианово-чёрным камнем на тонком пальце. Все взгляды были прикованы к ней. И манящая, сладостная улыбка налитых гранатовым соком губ отвечала каждому. Насмешкой. Надеждой. Укором. Обещанием. Каждый видел в ней то, чего сам желал больше.       Шабаш вампиров был в самом разгаре. Официально, конечно же, бал, приём у очередного барона. Вино и закуски, никакой крови, но все всё понимали. К рассвету барон обещал подарок, и не нужно было гадать, какой именно. Волшебник, посмевший проникнуть в город, нарушив мирное соглашение, был схвачен и ждал своей участи. Он надеялся, что кто-то за него заступится. Что его собратья по ремеслу направят делегацию и вызволят его на родину. Вот только никто не сообщал магам, что один из их представителей пересёк границу. Никто не доложил королю, никто не писал официальную бумагу. А без бумаги никто и не узнает, что какой-то волшебник бесследно исчез. Ничтожные создания без связи по крови. Схвати вампира, и через мгновение небо почернеет от кожистых крыльев, а на шее сомкнутся челюсти. Участь пленного была предрешена.       "Граф прибудет на бал!"       "Сам граф почтит своим присутствием?"       "Кто его разбудил?"       "Наконец-то сподобился."       Новость распространилась по кровной сети, всколыхнув её, как пойманный в ловушку мотылёк. Шепотки и обсуждения зазвучали со всех углов, заполнив пространство шорохом, шелестом помыслов. Хозяин бала, стараясь не проявлять волнения, поспешил к главным воротам, встречать гостя лично.       — Знаю, хозяин, вы считаете это пустой тратой времени, но положение обязывает. Вы давно не показывались обществу.       Молчание было ответом. Слуга уже много лет провел под началом своего хозяина, чтобы слышать его тишину. Раздражение сквозило в каждом невысказанном слове, в каждом несделанном жесте. Граф задумчиво смотрел в окно кареты на проплывающий мимо сад усадьбы. Луноцветы и рододендроны. Как банально и безвкусно.       — На балу также присутствуют приближенные короля, вам необходимо будет поговорить с ними. Очередная война с магами неизбежна, нужно будет подготовить армию.       Молчание окрасилось ненавистью. Маги. Отродья, дорвавшиеся до энергии мироздания. Возомнившие себя творцами мира. Ничем хорошим это не кончится.       — Стоит ли мне познакомить вас с...       Слуга не закончил фразу и поспешно умолк. Одно его намерение вызвало у хозяина ярость. Явную ярость, отразившуюся в сузившихся вертикальных зрачках.       "Познакомить с очередной молоденькой дракулиной, потому что имению нужна заботливая женская рука и наследники, а вы так долго правите в одиночестве, и если с вами что-то случится, нас раздерут на кусочки."       Глупость. Вампира может убить только другой вампир. Граф знал всех своих врагов в лицо, чтобы держать их на нужной дистанции и получать сведения об их планах, а маги... Он умел обходиться с магами. Проникать в их мысли и красть воспоминания. Обращать в низкоранговых кровопийц, лишая доступа к магии. В конце концов, убивать, ведь они были смертными.       Может, когда-то в юношестве его и интересовали всякие плотские утехи, но та пора была непродолжительной, а женитьба... На опыте своих родителей и собратьев он видел, что это всё равно, что брать в свой собственный дом будущего заклятого врага и конкурента. Какой-либо привязанности или симпатии супруги друг к другу не испытывали, потому что экономический интерес был куда значимее чувств, а потому очень скоро начиналась грызня за власть, приносящая разлад и упадок в имение, где случилось столь "радостное и долгожданное" событие, как свадьба. Граф сам бы, наверное, прошёл через это в определенном возрасте, но его мать и отец решили умереть, вцепившись друг в друга в смертельном поцелуе обоюдной ненависти, и очень много времени и сил ушло на то, чтобы восстановить порядок сперва в самом замке, а потом и в уделе, который под шумок стали захватывать доброжелательные соседи, искренне желавшие помочь молодому, неопытному хозяину.       Ворота имения распахнулись, и барон склонился в учтивом приветствии, когда граф покинул карету. Длинные чёрные волосы взметнулись плащом от налетевшего ветра, благородные, вытянутые, черты лица осветила полная луна, вырезав черными рубцами жёсткий взгляд, плотно сжатые тонкие губы и длинный горбатый нос. На миг барон почувствовал себя крошечным и никчёмным на фоне возвышавшейся над ним мрачной фигуры, но быстро взял себя в руки.       — Для меня большая честь приветствовать вас на моём скромном приёме, Ваше сиятельство. Какими судьбами?       — Рад был принять ваше приглашение, лорд Клум. Меня весьма заинтересовал ваш "подарок", который вы собрались предъявить своим гостям. Надеюсь, он не вызовет каких-либо проблем или недоразумений?       Намёк на королевскую персону и мирное соглашение прозвучал, и хозяин имения его услышал. Сперва в его глазах мелькнула неуверенность, но он ответил без капли сомнений.       — Ни в коем случае. Всё улажено по высшему разряду. Не желаете ли присоединиться, когда "подарок" будет явлен?       Намёк на кровавую усладу и потеху. Внутренне граф испытал отвращение. Его принципы несколько отличались от принципов большинства. Он не убивал без необходимости, а маги для него были врагами не потому что зазнались от силы и власти, а потому что не желали слушать, какую угрозу они несут собственному мирозданию. Вывод "убить их всех" напрашивался сам собой, и его придерживались все вампиры, но что-то подсказывало графу, что так проблему не решить. Впрочем, это уже было дело короля.       — Я понаблюдаю, чтобы всё прошло должным образом. Отчаявшийся маг может оказаться достаточно опасным, чтобы испортить рассвет.       — Их сиятельство так заботливы...       — Не стоит благодарностей.       От холодного презрения в голосе графа лорд Клум едва не покрылся инеем.       “Сноб.”       Барон проводил взглядом стремительно удалившуюся фигуру и быстрым шагом последовал за ней, пытаясь не растерять хотя бы оставшиеся крупицы достоинства. Дверь в главный зал раскрылась, и на миг все разговоры утихли. Десятки пар глаз устремились на графа, оценивая, ощупывая в попытках разгадать намерения. Любопытство. Презрение. Неприкрытая ненависть. Трепет. Уважение. Страх. Он видел их насквозь и ответил железным спокойствием. Взгляд скользнул по толпе, вычленяя врагов и союзников, пока не наткнулся на расположившуюся на тахте дракулину. Она улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой и, чуть приподнявшись, сделала книксен, уважительно склонив голову. Многие тут же последовали её примеру, наконец вспомнив, кто стоит перед ними. Граф приветственно кивнул, взял предложенный бокал вина и направился к группе королевских придворных, почувствовав спиной ещё одно чувство. Недоумение.       "Он даже не задержал на мне взгляд! Просто взял вино и ушёл!"       Она была в ярости. Никто прежде не смел столь поспешно ускользать от её чар. Смущённо отвести взгляд? Да. Нарочито проигнорировать? Да. Всё это читалось сразу же и оставляло за собой целый шлейф эмоций, от зависти до обожания, но холодная стена равнодушия? Немыслимо! Она проследила взглядом за тем, как он подошел к одному из придворных и стал сухо обсуждать с ним какие-то военные дела, до которых ей не было дела, и сжала губы. Что ж. Вечер был ещё впереди.       — Это уже не первое нарушение соглашения со стороны магов. Король считает, что они что-то разнюхивают для своего нового оружия или заклинания против нас. Благо, мы тоже не сидим, сложа руки. На днях состоится совет, где обсудят детали, вы ведь будете присутствовать, граф?       Напыщенный и надутый от вседозволенности придворный вампир поигрывал бокалом, то и дело поглядывая в сторону тахты, и явно думал совсем не о том.       — Конечно. Это моя прямая обязанность, — граф сжал и без того тонкие губы и отпил вина.       — Тогда, быть может, присоединитесь и к танцам? Это тоже считается прямой обязанностью любого гостя. Тем более когда вокруг такие прекрасные кандидатки в партнёры. Уверен, многие из здесь присутствующих почтут за честь станцевать с самим графом.       — Я подумаю, - его лицо осталось каменным, и он направился к следующему собеседнику.       Когда заиграл оркестр, она приободрилась. В такие моменты обязательно начиналась новая клоунада: все зубоскалы устраивали битву за право пригласить её на танец, и могли меряться авторитетом аж до самого завершения бала. Жалкие отродья. Она чувствовала их страх и их Зверей, желающих вцепиться в неё, но слишком скованных трепетом перед ней. Все они ощущали её Силу, способную поработить, сломить и уничтожить. Те несколько смельчаков, что в прошлом решили не считаться с ней, более не показывались ни на одном приёме, а их имена были преданы забвению. Вампира мог убить только другой вампир.       Все разбились на пары и закружились в танце. Аделаида с презрительной улыбкой наблюдала, как четверо кровопийц выясняют отношения, постепенно переходя на повышенные тона, когда поймала на себе пристальный взгляд. С другого конца зала на неё смотрел граф. Он был окружён придворными короля, которые что-то с хитрыми усмешками говорили ему, от чего его взгляд становился всё более жёстким. Не сдержав своего любопытства, она позволила себе немного подслушать:       — Дама явно страдает от одиночества.       — Единственное, от чего она страдает — вседозволенность Истинной крови.       — А вы разве нет, Ваше сиятельство?       — Я, по крайней мере, не использую её для низкосортных фокусов.       Укол, и какой оскорбительный!       “Да кем ты себя возомнил, голубчик.”       Решив дорваться до правды во что бы то ни стало, она тихо скользнула в его мысли, едва заметной змейкой, неслышным шёлковым шорохом. Ни один вампир был не в силах заметить такую хитрую слежку, не говоря уже о смертных, но и до глубинных мыслей добраться было нельзя. Впрочем, всё, что она хотела увидеть, наверняка лежало на поверхности.       Пламя обожгло тоненький мостик её намерения. Стена огня предстала перед её внутренним взором, заставив дёрнуться от неожиданности и едва не выдать себя. Граф будто что-то почувствовал и неуютно повёл плечом.       “Псих,” — пришла она к умозаключению, зарекаясь лезть ему в голову. А потому, когда он, видимо, поддавшись уговорам, приблизился к ней, игнорируя ссорящихся в двух шагах вампиров, она закатила глаза и достала свой веер.       — Разрешите пригласить вас на танец.       Идеально выверенный поклон, идеально вежливый голос и протянутая бледная ладонь. Веер с треском раскрылся у её лица, взмахнул вызывающе, с насмешкой.       — А что если я вам откажу?       Вампир хмыкнул. Наверное, впервые за вечер на его лице появилось что-то похожее на усмешку.       — Вы мне не откажете.       — Откуда такая уверенность?       Веер затрепетал от любопытства, но был готов погнать незваного собеседника прочь в любой момент. Она стрельнула глазами по залу и невольно улыбнулась.       — Потому что вы не упустите возможность привлечь к себе внимание всех присутствующих.       Каждый смотрел на них. А несколько гостей из дальних углов нагло подслушивали. Даже вампиры, мгновение назад занятые выяснением отношений, прекратили свою перепалку и с интересом наблюдали, чем всё закончится.       — Ха-ха, ну надо же, вам удалось меня развеселить, граф!       Дракулина рассмеялась, и многие из присутствующих гостей мужского пола попытались уловить этот звук, чтобы унести его в свои сердечные воспоминания. Она протянула руку, и граф помог ей подняться.       Танец начался. Все движения графа были выверены исключительно в рамках положенного. К её талии он прикасался лишь кончиками пальцев и даже не пытался усилить контакт, чего нельзя было сказать о дракулине. Она обожала танцы за тот огромный спектр возможностей, что ей предоставлялся. Вот здесь позволить платью разлететься, явив оголенное бедро, вот здесь приблизиться к уху партнера, чтобы он почувствовал её дыхание у себя на шее — и угроза, и соблазнение, — вот здесь как бы случайно выбиться из ритма и начать терять равновесие, чтобы партнёр тебя подхватил и крепче прижал к себе… После танцев с ней кавалеры зачастую удалялись в уборную на некоторое время, просто чтобы снова взять себя в руки. Граф смотрел куда-то поверх неё и, кажется, до всех её маленьких уловок ему не было никакого дела. Это злило её всё сильней. Они протанцевали три танца подряд, за всё время обменявшись лишь парой незначительных фраз, и она так и не добилась от него никакой реакции. Когда он отвёл её обратно к тахте, она вновь заглянула в его мысли, хоть и обещала себе этого не делать. Огненная стена перед ней стала только выше.       “Может, он вообще из тех, кому больше нравятся мальчики?” — хмыкнула она про себя, чувствуя нетипичное разочарование от вечера.       Хозяин бала объявил, что сейчас будет явлен тот самый загадочный подарок, о котором всем уже было известно, а потому все приглашались в обеденный зал, из которого вынесли всю мебель, оставив лишь большой ковёр. По пути барон перехватил графа за локоть.       — Ну как вам дамочка? Горячая штучка? Вокруг неё всегда возникает столько домыслов и недоразумений.       Вампир лишь холодно заметил:       — Ничего особенного.       От такого заявления один из шедших рядом гостей поперхнулся вином, а барон уставился на него как на идиота. Но граф не пожелал ничего добавлять и выбрал себе место в задних рядах.       Волшебника, закованного в магические цепи, внесли в зал, расположив в центре кольца из вампиров. Осознав свою участь, он начал брыкаться и пытаться что-то выговорить, но его рот был надежно заткнут кляпом. Начиналась потеха. Десятки вампиров полезли к нему в голову, чтобы устроить там настоящий хаос. Среди них был и граф, но ему не было дела до веселья. Он пытался узнать, с какими целями волшебник проник в королевство, какие ему были даны указания и кем, и известно ли ему что-нибудь о планах Совета волшебников. Среди неразберихи, устроенной собратьями он выхватил одно яркое воспоминание: о Силе, струящейся по пальцам и наделяющей невообразимыми способностями, о Запретном Знании, распространяющемся как лесной пожар среди всех магов, и о балансе, который был нарушен, и который следовало восстановить как можно скорей. Всё это он бесцеремонно вырезал из памяти пленного, чтобы на досуге развернуть и внимательно изучить во всех подробностях. Всё равно вскоре от волшебника не останется ничего, что составляло бы его личность и тело.       Когда его собратья впились клыками в обезумевшего пленника, он не смотрел за расправой, но внезапно почувствовал, как что-то меняется. Как будто в центре комнаты поднимался небольшой вихрь, с каждой секундой становясь всё мощней и опасней. Не давая себе времени задуматься, граф одним мысленным приказом заставил всех отскочить от тела волшебника, а заметив, что дочь герцогини его не послушала, оказался перед ней, заслоняя собой, и накрыл волшебника силовым барьером, не давая чему бы то ни было прорваться наружу. Под куполом заметался свет, забурлил раскалённой лавой, разгораясь всё ярче, ослепляя тех, кто стоял ближе всех, и граф почувствовал, что его сил не хватит сдержать этот натиск. Необходимо было дать выход, но куда и как?       “Сюда,” — неожиданно он услышал голос дракулины у себя в голове. Она выстроила воронку прямо над крышей имения и создала переход, через который можно было перенаправить поток энергии. Времени думать не было, силовой барьер вот-вот должен был разлететься вдребезги, поэтому граф усилием воли ворвался в чужое энергетическое поле, прокладывая путь, и яркая вспышка чистого белого света озарила поместье, будто прямо в него ударила шаровая молния. На полу осталась высушенная мумия волшебника. Несколько вампиров потеряли зрение вместе с графом, но это были мелочи, быстро поддававшиеся регенерации. В целом можно было сказать, что никто не пострадал.       — Что это, чёрт возьми, было?! — вскричал лорд Клум, и кровная сеть наполнилась пересудами, возмущением и криками остальных вампиров.       Никогда раньше при убийстве волшебника не происходило ничего подобного.       “Благодарю,” — мысленно передал послание граф.       “Не стоит благодарностей,” — холодно ответила дракулина.       Внезапно обычный вечер превратился в головную боль, и оба внутренне печально вздохнули.