Глава 25

Он ​сделал ​паузу, ​позволяя ​толпе ​снова ​разразиться ​радостными ​криками, ​затем ​продолжил: ​ ​— ​И ​первым ​на ​арену ​выходит ​сир ​Андрей ​Далт! ​Он ​будет ​сражаться ​за ​честь ​нашей ​принцессы! ​ ​При ​этих ​словах ​сир ​Андрей ​шагнул ​в ​круг, ​его ​лёгкие ​доспехи ​сияли ​под ​солнцем, ​а ​в ​руках ​он ​держал ​широкий ​щит ​и ​длинный ​меч. ​Возгласы ​поддержки ​усилились, ​в ​воздухе ​замелькали ​поднятые ​кулаки, ​эхом ​отдаваясь ​в ​стенах ​дворца. ​ ​— ​Сир ​Андрей, ​гордость ​Лимонного ​Леса! ​— ​продолжал ​глашатай, ​его ​голос ​гремел ​от ​гордости. ​— ​Чемпион ​нашей ​принцессы, ​который ​встанет ​на ​защиту ​её ​чести! ​ ​Толпа ​ликовала ​ещё ​громче, ​и ​сир ​Андрей ​поднял ​меч ​в ​знак ​признательности, ​его ​взгляд ​был ​твёрд, ​а ​осанка ​уверенной. ​Арианна ​поймала ​его ​взгляд ​и ​кивнула ​ему, ​уголки ​её ​губ ​изогнулись ​в ​самоуверенной ​улыбке, ​пока ​она ​наблюдала, ​как ​он ​занимает ​позицию. ​ ​"Андрей ​— ​сильный ​рыцарь," ​— ​подумала ​она. ​— ​"Не ​терпится ​увидеть, ​как ​этот ​ублюдок ​будет ​унижен." ​ ​Интонация ​глашатая ​изменилась, ​в ​голосе ​появилась ​нотка ​заинтригованности. ​ ​— ​А ​сегодня ​ему ​противостоит ​воин, ​пришедший ​с ​дальних ​берегов. ​Человек ​из ​Волантиса, ​бросивший ​вызов ​тем, ​кто ​ходит ​путём ​крови ​и ​песка. ​Он, ​в ​чьём ​подчинении ​находятся ​Младшие ​Сыны, ​воин, ​известный ​как… ​Вис! ​ ​Из ​теней ​выступила ​фигура, ​лицо ​её ​было ​наполовину ​скрыто ​обёрнутой ​тканью. ​Визерис ​шагнул ​вперёд, ​двигаясь ​с ​небрежной, ​почти ​ленивой ​грацией. ​В ​тёмной ​одежде, ​с ​чертами ​Таргариенов, ​спрятанными ​под ​париком, ​он ​держал ​в ​руках ​лишь ​копьё ​— ​дерзкий ​контраст ​по ​сравнению ​с ​закованным ​в ​броню ​сиром ​Андреем. ​Его ​поза ​была ​расслабленной, ​взгляд ​— ​невозмутимым. ​ ​Толпа ​зашепталась, ​гулом ​прокатившись ​по ​двору, ​в ​глазах ​зрителей ​промелькнуло ​удивление. ​Этот ​человек, ​этот ​чужак… ​Кто ​он ​такой, ​чтобы ​подвергать ​сомнению ​честь ​их ​принцессы?! ​ ​Но ​когда ​он ​стоял ​там, ​спокойный ​и ​уверенный, ​шёпот ​толпы ​начал ​меняться ​— ​от ​ошеломлённости ​к ​ярости, ​а ​затем ​к ​возбуждённому ​любопытству. ​ ​Арианна ​сузила ​глаза, ​её ​раздражение ​смешалось ​с ​чем-то ​другим ​— ​с ​тревогой. ​Этот ​человек ​не ​боялся ​ни ​толпы, ​ни ​боя. ​Нет, ​он ​двигался ​так, ​будто ​уже ​знал, ​что ​победил. ​Как ​мог ​трус ​быть ​столь ​самонадеянным? ​Или ​же ​она ​ошибалась ​в ​его ​оценке, ​ведь ​его ​лицо ​было ​скрыто? ​ ​— ​Теперь! ​— ​голос ​глашатая ​возвысился ​над ​шумом ​толпы. ​— ​Пусть ​начнётся ​поединок! ​ ​Во ​дворе ​воцарилась ​напряжённая ​тишина, ​пока ​сир ​Андрей ​занимал ​боевую ​стойку, ​подняв ​щит ​и ​приготовив ​меч. ​Напротив ​него ​Визерис ​лениво ​провёл ​копьём ​в ​воздухе, ​его ​хватка ​казалась ​настолько ​непринуждённой, ​что ​выглядела ​небрежной. ​Под ​тканевой ​маской ​мелькнула ​усмешка. ​ ​Напряжение ​сгущалось, ​будто ​туго ​натянутая ​струна, ​пока ​сир ​Андрей ​с ​рыком ​бросился ​вперёд, ​занося ​меч, ​чтобы ​ударить ​Визериса ​прямо ​в ​грудь. ​ ​Тот ​лишь ​легко ​скользнул ​в ​сторону, ​позволив ​клинку ​пройти ​в ​считанных ​дюймах ​от ​себя, ​и ​затем ​едва ​заметным ​движением ​постучал ​копьём ​по ​щиту ​противника ​— ​не ​ударил, ​а ​скорее ​подразнил. ​ ​— ​Размажь ​его, ​Андрей! ​— ​выкрикнула ​Арианна ​с ​насмешливой ​ноткой ​в ​голосе, ​её ​улыбка ​стала ​шире, ​пока ​она ​наблюдала ​за ​атакой ​своего ​чемпиона. ​ ​Андрей ​сражался ​с ​яростью, ​но ​его ​удары ​встречали ​лишь ​пустоту ​— ​Визерис ​ускользал ​с ​поразительной ​лёгкостью, ​словно ​вовсе ​не ​прилагал ​усилий. ​ ​— ​Скользкий ​ублюдок! ​— ​в ​глазах ​Андрея ​вспыхнуло ​раздражение, ​его ​атаки ​становились ​всё ​яростнее, ​дыхание ​— ​тяжелее, ​пока ​он ​пытался ​загнать ​неуловимого ​противника ​в ​угол. ​ ​Выражение ​Визериса ​оставалось ​неизменным, ​взгляд ​— ​почти ​насмешливым. ​Каждое ​его ​уклонение ​выглядело ​словно ​издевка, ​словно ​он ​безмолвно ​заявлял, ​что ​сила ​Андрея ​не ​представляет ​для ​него ​угрозы. ​ ​Он ​двигался, ​как ​вспышка ​молнии. ​ ​Толпа ​замерла, ​зачарованная ​зрелищем: ​столкновение ​двух ​стилей ​— ​грубая ​сила ​сира ​Андрея ​и ​холодная, ​невозмутимая ​ловкость ​Визериса. ​С ​каждым ​уходом ​от ​удара, ​с ​каждым ​плавным ​движением ​различие ​между ​ними ​становилось ​всё ​очевиднее, ​и ​осознание ​этого ​медленно ​охватывало ​зрителей. ​ ​— ​Скучный ​бой, ​— ​наконец ​произнёс ​Визерис, ​когда ​Андрей ​начал ​задыхаться, ​его ​движения ​стали ​медленнее. ​Затем ​он ​сделал ​резкий, ​выверенный ​удар ​— ​копьё ​обрушилось ​сверху, ​с ​хладнокровной ​точностью ​ударив ​по ​мечу ​Андрея. ​ ​Раздался ​резкий ​звон, ​металл ​раскололся, ​и ​обломки ​меча ​со ​стуком ​упали ​на ​землю. ​ ​Андрей ​замер, ​поражённый. ​Визерис ​уже ​двигался ​— ​молниеносный ​шаг ​вперёд, ​и ​его ​удар ​в ​спину ​отправил ​рыцаря ​на ​землю. ​ ​Тот ​рухнул, ​его ​броня ​загремела ​о ​камни, ​кровь ​брызнула ​изо ​рта, ​а ​рядом ​с ​ним ​в ​пыли ​лежали ​осколки ​его ​сломанного ​оружия. ​ ​Визерис ​лениво ​разомнул ​плечи, ​его ​губы ​изогнулись ​в ​усмешке, ​когда ​он ​встретился ​взглядом ​с ​Арианной. ​Он ​слегка ​наклонил ​голову ​и ​громко ​спросил: ​ ​— ​Ну ​что, ​принцесса, ​скажи ​мне… ​Что ​означает ​проигрыш ​в ​Поединке ​Чести? ​ ​Глаза ​Арианны ​вспыхнули ​— ​гордость ​была ​растоптана, ​в ​её ​взгляде ​кипела ​ярость. ​Вокруг ​толпа ​зашепталась, ​словно ​сотни ​голосов ​пытались ​осмыслить ​произошедшее. ​ ​Она ​мечтала ​увидеть ​его ​голову ​на ​пике ​копья. ​ ​*** ​ ​Я ​не ​ожидал, ​что ​эта ​избалованная ​принцесса ​настолько ​уязвится, ​что ​потребует ​Поединка ​Чести. ​Сколько ​ей, ​двадцать ​два? ​И ​при ​этом ​она ​так ​изнежена? ​Как ​человек ​с ​такой ​тонкой ​кожей ​может ​надеяться ​править ​Дорном? ​ ​Теперь ​я ​шёл ​рядом ​с ​принцем ​Оберином, ​который ​вёл ​брата. ​С ​другой ​стороны ​от ​меня, ​с ​опущенной ​головой, ​шагала ​Арианна. ​Её ​гордый ​взгляд ​померк, ​губы ​сжались ​в ​упрямом ​молчании. ​Я ​унизил ​её, ​и ​мне ​это ​понравилось. ​По ​крайней ​мере, ​она ​теперь ​молчала. ​ ​— ​Ах, ​детские ​разборки, ​— ​принц ​Доран ​усмехнулся, ​пытаясь ​разрядить ​обстановку ​невинной ​шуткой. ​ ​Старый ​Визерис, ​возможно, ​обиделся ​бы ​на ​такое, ​но ​я ​лишь ​пожал ​плечами. ​Доран ​просто ​хотел ​уладить ​дело ​с ​наименьшими ​потерями. ​ ​— ​Но, ​если ​не ​считать ​этого, ​— ​он ​продолжил, ​его ​тон ​стал ​теплее, ​— ​Ты, ​без ​сомнения, ​умеешь ​драться, ​принц. ​ ​Я ​кивнул, ​встретившись ​с ​ним ​взглядом, ​и ​слегка ​улыбнулся. ​ ​— ​Если ​я ​чему-то ​и ​научился, ​так ​это ​тому, ​что ​лучше ​всего ​я ​сражаюсь, ​когда ​на ​кону ​стоит ​что-то ​важное. ​И ​сложно ​не ​получать ​удовольствие ​от ​дорнийского ​поединка. ​ ​Оберин ​рассмеялся, ​взглянув ​на ​брата. ​ ​— ​У ​тебя ​талант ​к ​копью, ​— ​отметил ​он ​с ​оттенком ​одобрения. ​— ​Твои ​движения ​настолько ​точны, ​что ​редко ​встречаются ​у ​тех, ​кто ​не ​родился ​здесь. ​ ​Я ​пожал ​плечами, ​сохраняя ​невозмутимое ​выражение ​лица. ​ ​— ​Мне ​нравится ​свобода, ​вот ​и ​всё. ​Копья ​куда ​интереснее ​мечей. ​ ​Мы ​продолжали ​идти, ​Доран ​время ​от ​времени ​задавал ​вопросы, ​поддерживал ​непринуждённую ​беседу. ​В ​его ​голосе ​сквозила ​лёгкость, ​но ​за ​ней ​скрывалось ​нечто ​большее ​— ​он ​внимательно ​изучал ​меня. ​Он ​не ​говорил ​это ​так ​прямо, ​как ​Оберин, ​но ​и ​он ​был ​впечатлён ​моим ​мастерством. ​ ​Арианна ​же ​продолжала ​хранить ​молчание, ​но ​её ​напряжение ​чувствовалось ​рядом, ​словно ​острое ​лезвие, ​ждущее ​момента, ​чтобы ​нанести ​удар.