Глава 57

— ​Мы ​одни, ​— ​сказала ​она. ​— ​Ни ​любопытных ​глаз, ​ни ​болтливых ​языков. ​Ты ​хотел ​уединения ​— ​теперь ​оно ​у ​тебя ​есть. ​Говори. ​ ​— ​Говорить ​не ​о ​чем, ​— ​ответил ​я. ​ ​— ​…Если ​ты ​тратишь ​моё ​время, ​мальчик-Таргариен, ​я ​обещаю, ​тебе ​это ​не ​понравится. ​ ​Я ​не ​стал ​тратить ​слова. ​Вместо ​этого ​я ​щёлкнул ​пальцами, ​чувствуя ​тихий ​прилив ​силы. ​Воздух ​рядом ​со ​мной ​задрожал, ​словно ​сама ​реальность ​истончилась. ​Раздался ​мягкий ​треск, ​и ​в ​тот ​же ​миг ​мой ​дракон ​вырвался ​наружу. ​ ​Я ​уже ​проделывал ​это ​несколько ​раз, ​но ​каждый ​раз ​эффект ​был ​таким ​же ​мощным, ​как ​в ​первый. ​Жар ​и ​запах ​гари ​смешались ​с ​потрясением. ​Лорас ​дёрнулся, ​пытаясь ​выхватить ​меч, ​но ​оглушительный ​рёв ​наполнил ​комнату. ​ ​Двое ​рыцарей ​замерли, ​увидев ​живого, ​дышащего ​дракона. ​ ​Глаза ​Гарлана ​расширились ​от ​неверия, ​даже ​Оленна ​вздрогнула. ​Её ​зрачки ​сузились, ​губы ​приоткрылись, ​когда ​она ​разглядывала ​сверкающую ​чешую ​существа, ​его ​полураскрытые ​крылья, ​заполнявшие ​ограниченное ​пространство. ​ ​Визерион ​зарычала, ​уставившись ​на ​них, ​огонь ​потрескивал ​у ​неё ​в ​ноздрях. ​Она ​оскалила ​зубы, ​и ​вся ​комната ​задрожала. ​ ​— ​Они ​мои ​друзья, ​— ​сказал ​я, ​поднимая ​руку. ​— ​Спокойно. ​ ​Долгий ​миг ​никто ​не ​произносил ​ни ​слова. ​Дракон ​издал ​низкий, ​гулкий ​рык, ​вибрации ​которого ​отозвались ​в ​каменном ​полу. ​ ​— ​Хорошая ​девочка, ​— ​я ​протянул ​руку ​и ​погладил ​Визерион ​по ​голове. ​Она ​проворчала, ​но ​не ​укусила ​меня. ​Затем ​я ​посмотрел ​на ​старую ​ведьму. ​ ​— ​Леди ​Оленна, ​как ​видите, ​у ​меня ​есть ​собственный ​дракон. ​И ​он ​крупнее, ​сильнее ​и ​умнее, ​чем ​те, ​что ​принадлежат ​моей ​сестре. ​Этого ​достаточно, ​чтобы ​убедить ​вас? ​ ​Грудь ​Оленны ​медленно ​вздымалась ​и ​опадала ​в ​тишине. ​Костяшки ​её ​пальцев ​больше ​не ​вжимались ​в ​трость ​— ​напротив, ​она ​расслабилась. ​ ​Медленно, ​но ​верно ​на ​её ​лице ​расползлась ​ухмылка ​— ​признание ​силы, ​дерзости ​и ​возможностей. ​ ​Я ​наблюдал ​за ​тем, ​как ​эта ​ухмылка ​формируется, ​и ​понял, ​что, ​наконец, ​сорвал ​её ​скептицизм. ​ ​** ​ ​Марджери ​Тирелл ​сидела ​у ​окна, ​подтянув ​колени ​к ​груди, ​пока ​слабый ​аромат ​цветущих ​роз ​проникал ​сквозь ​открытые ​ставни. ​ ​За ​резной ​оконной ​решёткой ​река ​Мандер ​текла ​своим ​неспешным ​ходом, ​солнечный ​свет ​играл ​бликами ​на ​её ​спокойной ​глади. ​Поодаль ​стройные ​ивы ​склоняли ​свои ​ветви ​к ​воде, ​их ​листья ​колыхались ​в ​мягком ​золотисто-зелёном ​шёпоте. ​ ​За ​пределами ​окна ​пёстрые ​поля ​Простора ​раскинулись ​широко ​и ​мирно, ​словно ​тревоги ​королевства ​не ​могли ​проникнуть ​в ​этот ​уголок ​красоты. ​И ​всё ​же ​Маргери ​чувствовала ​на ​своих ​плечах ​весь ​груз ​беспокойства. ​ ​Она ​уже ​должна ​была ​быть ​королевой. ​Эта ​мысль ​жгла ​её ​изнутри, ​пока ​она ​опиралась ​подбородком ​на ​сложенные ​руки. ​ ​Этот ​брак ​был ​далёк ​от ​идеала. ​Её ​муж ​любил ​мужчин. ​И ​не ​просто ​мужчин ​— ​он ​любил ​её ​собственного ​брата. ​Но ​это ​был ​брак, ​который ​сделал ​бы ​её ​королевой. ​ ​А ​теперь ​она ​сидела ​здесь, ​превратившись ​в ​украшение ​разрушающегося ​союза, ​оставшаяся ​ни ​с ​чем ​после ​смерти ​Ренли. ​Когда-то ​её ​перспективы ​казались ​столь ​светлыми ​— ​двор ​Ренли, ​обещания, ​пышные ​празднества. ​Всё ​это ​исчезло, ​рассеялось, ​как ​утренний ​туман ​под ​слишком ​быстро ​взошедшим ​солнцем. ​ ​Маргери ​сжала ​пальцы, ​её ​ногти ​слегка ​вонзились ​в ​богатую ​ткань ​платья. ​ ​Она ​не ​верила, ​что ​Бриенна ​Тарт ​убила ​Ренли. ​Бриенна ​его ​обожала ​и, ​скорее, ​сама ​бы ​умерла ​за ​него, ​чем ​отняла ​бы ​его ​жизнь. ​Нет, ​убийцей ​должен ​был ​быть ​Станнис ​Баратеон, ​этот ​угрюмый ​олень, ​который, ​если ​слова ​Бриенны ​правдивы, ​использовал ​колдовство, ​выходящее ​за ​пределы ​человеческого ​понимания. ​Вероятно, ​через ​ту ​чужестранную ​жрицу, ​Мелисандру, ​с ​её ​алыми ​одеждами ​и ​загадочными ​улыбками. ​ ​Алые ​жрицы. ​В ​последнее ​время ​они ​словно ​выползали ​изо ​всех ​щелей. ​ ​Маргери ​нахмурилась, ​вспоминая ​другую, ​с ​которой ​ей ​довелось ​столкнуться ​в ​Штормовом ​Пределе. ​Как ​её ​звали? ​Нира? ​Да, ​Нира. ​Она ​была ​красивее ​Мелисандры. ​Маргери ​помнила ​её ​в ​сопровождении ​того ​эссосийского ​телохранителя ​и ​дорнийских ​Песчаных ​Змеек. ​ ​Были ​ли ​они ​как-то ​связаны? ​Конечно, ​они ​служили ​одной ​вере, ​но ​действовали ​ли ​заодно? ​Являлись ​ли ​эти ​жрицы ​частью ​какой-то ​более ​широкой ​картины, ​которую ​она ​пока ​не ​могла ​разглядеть? ​ ​Остался ​бы ​Ренли ​в ​живых, ​если ​бы ​они ​тогда ​захватили ​Ниру? ​ ​Её ​бесили ​эти ​вопросы ​без ​ответов. ​Она ​была ​образованной ​и ​умной, ​гордилась ​этим. ​Но ​сейчас… ​Сейчас ​она ​была ​лишь ​фигурой ​на ​шахматной ​доске, ​где ​всё ​менялось ​слишком ​быстро, ​чтобы ​она ​могла ​уследить. ​ ​Драконы, ​которых ​давно ​считали ​вымершими, ​по ​слухам, ​снова ​появились ​на ​свет, ​а ​тёмная ​магия ​вновь ​шагала ​по ​земле. ​Настоящие ​маги ​пробуждались ​в ​тенях, ​а ​благородные ​дома ​рушились ​под ​весом ​предательств ​и ​нарушенных ​клятв. ​ ​Смерть ​Ренли ​развалила ​так ​много ​всего. ​Его ​сторонники, ​те, ​кто ​ещё ​недавно ​ликовал ​под ​его ​знамёнами, ​разбежались, ​словно ​испуганные ​птицы. ​Многие ​уже ​преклонили ​колено ​перед ​Станнисом, ​когда ​дело ​Ренли ​рассыпалось ​в ​прах. ​Но ​Дом ​Тирелл ​оставался ​в ​шатком ​положении. ​Маргери ​это ​ненавидела. ​ ​Её ​помолвка ​с ​Ренли ​была ​стратегическим ​звеном, ​но ​у ​Станниса ​уже ​была ​жена, ​и ​он ​не ​питал ​ни ​малейшего ​интереса ​к ​любовным ​интригам. ​Он ​был ​таким ​же ​жёстким ​и ​бескомпромиссным, ​как ​сталь ​его ​мечей. ​Маргери ​не ​видела ​простого ​пути ​к ​тому, ​чтобы ​очаровать ​оленя ​и ​обеспечить ​положение ​своей ​семьи. ​ ​Своё ​положение. ​ ​Когда-то ​она ​должна ​была ​стать ​королевой. ​А ​теперь ​её ​семья ​была ​вынуждена ​лишь ​заботиться ​о ​том, ​чтобы ​вассальные ​лорды ​не ​обезумели ​от ​неопределённости. ​ ​Она ​снова ​вздохнула, ​устало ​выдохнув ​в ​прохладный ​воздух. ​Зима ​близко. ​ ​За ​окном ​ветер ​всколыхнул ​ветви ​ив, ​и ​солнечный ​свет ​разбежался ​по ​деревянному ​полу ​дрожащими ​узорами. ​Мысли ​Маргери ​дрейфовали ​вместе ​с ​этим ​светом, ​пытаясь ​сложить ​будущее ​из ​обломков ​того, ​что ​осталось. ​ ​Внезапный, ​негромкий ​стук ​в ​дверь ​вырвал ​её ​из ​круговерти ​размышлений. ​ ​Маргери ​моргнула. ​Что ​это ​ещё? ​Она ​просила, ​чтобы ​её ​не ​беспокоили, ​значит, ​это ​было ​важно. ​ ​Она ​бросила ​последний ​взгляд ​на ​спокойный ​пейзаж ​за ​окном, ​столь ​несоответствующий ​буре, ​бушующей ​внутри ​неё, ​и ​повернула ​голову. ​ ​— ​Да? ​ ​— ​Юная ​леди, ​— ​донёсся ​приглушённый, ​но ​вежливый ​голос ​её ​служанки ​сквозь ​толстый ​дуб ​двери. ​— ​Леди ​Оленна ​ждёт ​вас… ​с ​очень ​важными ​гостями. ​ ​Сердце ​Маргери ​едва ​ощутимо ​сжалось. ​Важные ​гости? ​ ​Её ​бабушка ​не ​разбрасывалась ​такими ​словами. ​Если ​гости ​были ​достаточно ​важны, ​чтобы ​выдернуть ​её ​из ​раздумий, ​значит, ​дело ​серьёзное. ​ ​Она ​разжала ​ноги ​и ​поднялась, ​плавным ​движением ​разглаживая ​складки ​на ​платье. ​ ​Уже ​в ​её ​сознании ​произошла ​перемена ​— ​она ​приняла ​свою ​привычную, ​контролируемую ​маску: ​любезной ​хозяйки, ​утончённой ​аристократки. ​Если ​Маргери ​Тирелл ​и ​умела ​что-то ​делать, ​так ​это ​улыбаться ​и ​очаровывать, ​внимательно ​слушать ​и ​ловко ​лавировать ​среди ​коварных ​течений ​политики.