Глава 133

Всадник ​снял ​шлем, ​и ​лицо ​под ​ним ​могло ​бы ​сойти ​за ​образ ​с ​древнего ​таргариенского ​фрески. ​Серебряные ​волосы. ​Фиалковые ​глаза. ​Улыбка, ​острая, ​как ​лезвие. ​ ​— ​Станнис ​Баратеон, ​— ​произнёс ​всадник. ​— ​Это ​твой ​конец, ​узурпатор. ​ ​Рука ​Станниса ​с ​мечом ​дрожала ​— ​не ​от ​страха, ​а ​от ​ярости, ​слепящей, ​чистой. ​Каждая ​мышца ​рвалась ​вперёд ​— ​вонзить ​клинок ​в ​эту ​самодовольную ​рожу, ​пусть ​хоть ​дракон. ​Но ​ноги ​отказывались ​повиноваться. ​ ​Перед ​ним ​лежали ​дымящиеся ​руины ​всего, ​что ​он ​строил. ​ ​Позади ​— ​безжалостный ​прилив ​лучших ​воинов ​Хайгардена. ​ ​Мужчина, ​Визерис ​Таргариен, ​поднял ​перчатую ​руку. ​Ряды ​Тиреллов ​замерли ​как ​один. ​Эта ​внезапная ​тишина ​оказалась ​страшнее ​любого ​боевого ​клича. ​ ​Битва ​при ​Черноводной ​остановилась. ​И ​Станнис ​Маннис ​не ​победил. ​ ​*** ​ ​Я ​смотрел ​вниз ​на ​Станниса ​с ​вершины ​Визериона, ​наблюдая, ​как ​его ​лицо ​искажает ​злость. ​Он ​так ​сжал ​челюсть, ​что ​я ​почти ​ожидал, ​как ​у ​него ​треснут ​зубы. ​ ​— ​Сдавайся ​сейчас, ​— ​закричал ​я, ​давая ​голосу ​перекрыть ​поле ​битвы. ​— ​Твои ​люди ​сожжены ​или ​разбежались. ​В ​том, ​чтобы ​выжить ​и ​сражаться ​в ​другой ​день, ​нет ​позора. ​ ​Станнис ​сплюнул ​на ​землю, ​его ​глаза ​горели ​упрямством: ​ ​— ​Я ​— ​законный ​король. ​Я ​не ​склонюсь ​перед ​ублюдком-драконом. ​И ​ты ​говоришь, ​что ​оставишь ​мне ​жизнь? ​— ​он ​фыркнул. ​ ​На ​губах ​у ​меня ​заиграла ​улыбка. ​По ​крайней ​мере, ​у ​этого ​мужчины ​было ​больше ​духа, ​чем ​у ​его ​брата ​Ренли, ​и ​он ​был ​куда ​умнее: ​ ​— ​Тогда ​решим ​это ​по-старому. ​— ​Я ​соскользнул ​с ​Визериона, ​и ​мои ​сапоги ​заскрипели ​по ​обугленным ​костям, ​когда ​я ​приземлился. ​— ​Ты ​и ​я. ​Сталь ​против ​стали. ​ ​Честно ​говоря, ​дуэль ​была ​ни ​к ​чему ​— ​я ​мог ​просто ​приказать ​застрелить ​его. ​Но ​новый ​король, ​убивающий ​узурпатора ​собственной ​рукой ​— ​куда ​более ​веское ​заявление. ​ ​Позади ​меня ​солдаты ​Тиреллов ​напряглись, ​я ​слышал ​короткие, ​испуганные ​вдохи. ​Они ​не ​знали ​о ​моих ​физических ​способностях ​и ​сочли ​это ​глупым ​риском, ​когда ​победа ​уже ​в ​руках. ​Я ​отмахнулся. ​Это ​было ​между ​мной ​и ​последним ​Баратеоном, ​что ​ещё ​имело ​значение. ​ ​— ​Дуэль? ​— ​Станнис ​усмехнулся ​грубо. ​— ​Ты ​думаешь, ​это ​турнир? ​ ​— ​Нет, ​ты ​же ​знаешь ​военные ​обычаи. ​Хватит ​умничать, ​— ​сказал ​я, ​крутанув ​копьё ​в ​руке. ​— ​Это ​справедливость. ​Роберт ​забрал ​трон ​моего ​отца ​молотом. ​Посмотрим, ​сможешь ​ли ​ты ​удержать ​его ​мечом. ​ ​Он ​не ​колебался. ​Рванулся ​вперёд, ​и ​меч ​зазвучал ​в ​воздухе, ​но ​я ​был ​готов. ​Копьё ​взметнулось, ​отведя ​клинок ​в ​сторону. ​Танец ​Молнии ​вёл ​мои ​движения, ​позволяя ​ускользать ​от ​следующего ​удара. ​ ​Он ​был ​хорош ​— ​это ​я ​должен ​признать. ​Каждый ​его ​выпад ​нёс ​в ​себе ​силу, ​способную ​разрубить ​человека ​пополам. ​Но ​я ​был ​быстрее, ​усиленный ​Системой ​и ​обученный ​лучшими. ​Его ​меч ​всё ​натыкался ​на ​пустоту, ​пока ​я ​ускользал ​от ​ударов. ​ ​— ​Стой ​и ​сражайся! ​— ​рявкнул ​он, ​и ​каждое ​слово ​сочилось ​раздражением. ​ ​— ​Как ​пожелаешь. ​— ​Я ​перестал ​уворачиваться ​и ​принял ​следующий ​удар ​в ​лоб. ​Наше ​оружие ​сцепилось, ​и ​я ​увидел, ​как ​его ​глаза ​расширились, ​когда ​я ​начал ​оттеснять ​его ​назад ​— ​шаг ​за ​шагом. ​Разница ​в ​силе ​была ​слишком ​очевидной. ​ ​Резким ​поворотом ​я ​выбил ​его ​меч ​в ​сторону ​и ​вонзил ​копьё ​в ​его ​кирасу. ​Сталь ​прорезала ​её, ​словно ​тонкую ​ткань, ​а ​наконечник ​вышел ​с ​другой ​стороны. ​ ​Станнис ​даже ​не ​закричал. ​Он ​лишь ​уставился ​на ​окровавленное ​древко, ​торчащее ​из ​груди, ​с ​каким-то ​странным ​замешательством. ​Затем ​его ​колени ​подогнулись, ​и ​он ​рухнул ​на ​землю. ​ ​Последнее, ​что ​он, ​вероятно, ​увидел, ​— ​это ​грязная ​земля, ​стремительно ​приближающаяся ​к ​лицу. ​ ​Над ​полем ​битвы ​повисла ​тишина. ​А ​потом ​войска ​Тиреллов ​разразились ​оглушительным ​торжествующим ​криком, ​подхваченным ​оставшимися ​защитниками ​города. ​Их ​голоса ​перекрыли ​даже ​победный ​рёв ​Визерион. ​ ​Битва ​за ​Черноводную ​завершилась. ​И ​в ​отличие ​от ​Станниса, ​победителем ​вышел ​я. ​ ​Я ​вошёл ​в ​Королевскую ​Гавань ​через ​разрушенные ​ворота, ​мои ​сапоги ​хрустели ​на ​обломках ​и ​пепле. ​За ​мной ​растянулись ​бесчисленные ​зелёно-золотые ​знамёна ​дома ​Тирелл, ​колыхающиеся ​в ​дымном ​ветре. ​Казалось, ​это ​нескончаемый ​поток ​солдат ​— ​десятки ​тысяч, ​идущих ​строем. ​Несмотря ​на ​грязь ​войны, ​их ​отполированные ​доспехи ​всё ​ещё ​ловили ​умирающий ​свет. ​ ​Над ​головой ​кружила ​Визерион, ​её ​рёв ​отражался ​от ​израненных ​стен ​города. ​Каждый ​раз, ​когда ​она ​кричала, ​оставшиеся ​защитники ​вздрагивали ​и ​прятались ​за ​развалинами. ​ ​Когда ​мы ​подошли ​к ​массивным ​вратам ​Красного ​Замка, ​уцелевшие ​люди ​Ланнистеров ​начали ​терять ​самообладание. ​Я ​слышал, ​как ​мечи ​падали ​на ​булыжник, ​когда ​они ​либо ​опускались ​на ​колени, ​либо ​ускользали ​в ​тёмные ​углы. ​Всё ​это ​их ​«Услышь ​мой ​рёв» ​теперь ​мало ​что ​значило. ​ ​Мы ​распахнули ​тяжёлые ​двери, ​ведущие ​в ​тронный ​зал. ​Внутри ​жалась ​потрёпанная ​толпа: ​несколько ​дрожащих ​стражников ​со ​сжатыми ​копьями, ​придворные ​в ​изодранных ​нарядах ​и ​случайные ​простолюдины, ​укрывшиеся ​там ​в ​поисках ​безопасности. ​ ​Джоффри ​Баратеон ​нигде ​не ​было. ​ ​Они ​смотрели ​на ​нас, ​как ​загнанные ​в ​угол ​олени ​— ​одни ​с ​широко ​раскрытыми ​глазами, ​другие ​просто ​опустились ​на ​колени. ​ ​Гарлан ​Тирелл ​вошёл ​следом ​за ​мной, ​за ​ним ​— ​несколько ​других ​лордов ​Простора, ​сопровождавших ​Маргери. ​Она ​оглядела ​обожжённый ​зал ​спокойным, ​собранным ​взглядом. ​Почти ​все ​Тиреллы ​были ​здесь, ​кроме ​Оленны, ​которая ​прибудет ​через ​несколько ​дней. ​Люди ​расступались ​перед ​нами, ​никто ​не ​осмеливался ​встретиться ​со ​мной ​взглядом, ​особенно ​под ​рёв ​Визерион ​снаружи, ​от ​которого ​дрожали ​окна ​замка. ​ ​Я ​остановился ​у ​подножия ​Железного ​Трона, ​разглядывая ​скрученное ​железо, ​за ​которое ​было ​пролито ​столько ​крови. ​Тысяча ​расплавленных ​мечей, ​превращённых ​в ​неудобное ​сиденье. ​Я ​уставился ​на ​него, ​испытывая ​странную ​ностальгию. ​Клинки ​врагов ​моих ​предков ​были ​переплавлены ​в ​символ ​абсолютной ​власти. ​ ​Каждый ​в ​семи ​королевствах ​знал ​легенду ​о ​том, ​как ​Эйгон ​Завоеватель ​сжигал ​армии ​дотла. ​ ​Короли ​семи ​королевств ​не ​имели ​шанса ​против ​его ​дракона, ​Балериона ​Чёрного ​Ужаса, ​и ​либо ​склоняли ​колени, ​либо ​их ​мечи ​превращались ​в ​часть ​трона. ​Каждый ​меч ​символизировал ​отнятую ​жизнь ​в ​битве ​за ​покорение ​континента. ​Весь ​зал, ​казалось, ​затаил ​дыхание. ​А ​я ​возвращался, ​чтобы ​вернуть ​себе ​корону, ​оставленную ​моими ​предками. ​ ​Один ​золотой ​плащ, ​с ​лица ​которого ​катился ​пот, ​пошатываясь, ​вышел ​вперёд ​и ​опустился ​на ​колени: ​ ​— ​Милость, ​милорд! ​Мы ​лишь ​выполняли ​приказы… ​ ​— ​Тихо, ​— ​приказал ​я. ​— ​Учись ​молчать, ​когда ​с ​тобой ​не ​говорят, ​— ​добавил ​я, ​и ​он ​торопливо ​вернулся ​в ​толпу. ​ ​Мои ​шаги ​эхом ​отдавались ​в ​огромном ​зале, ​пока ​я ​поднимался ​по ​ступеням ​к ​трону. ​Я ​протянул ​руку ​и ​провёл ​по ​старой ​стали, ​позволяя ​ей ​уколоть ​кожу ​до ​капли ​крови, ​чтобы ​прочувствовать ​момент ​по-настоящему.