Глава 140

Визерис ​отбросил ​окровавленный ​меч, ​не ​заботясь ​о ​пятнах ​на ​плаще. ​Он ​обвёл ​взглядом ​толпу ​— ​северяне, ​жители ​Простора ​и ​горожане ​— ​излучая ​такую ​власть, ​которую ​никто ​не ​осмелился ​бы ​оспорить. ​ ​— ​Драконы ​вернули ​себе ​трон. ​Пусть ​все, ​кто ​против ​нас, ​разделят ​ту ​же ​участь. ​Отныне, ​— ​объявил ​он. ​— ​династия ​Таргариенов ​продолжается. ​ ​Позади ​него ​тело ​Джоффри ​остывало, ​а ​Серсея ​рыдала ​у ​его ​ног. ​ ​★★★ ​ ​Ладони ​Маргери ​горели ​от ​аплодисментов, ​но ​она ​не ​прекращала. ​Не ​раньше, ​чем ​последняя ​капля ​крови ​Джоффри ​впиталась ​в ​трещины ​между ​брусчаткой. ​Рёв, ​громче ​всех ​аплодисментов ​вместе ​взятых, ​потряс ​город. ​ ​Её ​взгляд ​поднялся ​от ​тёмного ​пятна ​к ​небу, ​где ​Визерион ​кружил, ​словно ​позолоченный ​гриф. ​Она ​не ​смогла ​сдержать ​улыбки. ​ ​Этот ​дракон... ​он ​мой. ​Или ​станет ​моим, ​когда ​всадник ​станет ​её. ​ ​Она ​повернулась ​к ​Визерису ​с ​улыбкой, ​когда ​он ​принял ​ликование ​толпы, ​лицо ​его ​было ​бесстрастным, ​несмотря ​на ​брызги ​крови. ​Когда ​он ​развернулся, ​чтобы ​уйти, ​она ​уже ​была ​рядом, ​легко ​вложив ​руку ​в ​его. ​Этот ​жест ​вызвал ​одобрительные ​шепотки ​среди ​зрителей ​— ​их ​король ​и ​их ​роза, ​вместе. ​Визерис ​не ​напрягся ​и ​не ​отдёрнул ​руку, ​шаг ​его ​был ​твёрд, ​когда ​они ​спускались ​с ​помоста. ​ ​— ​Ваше ​Величество, ​— ​сказала ​она, ​подслащивая ​голос ​ровно ​настолько, ​чтобы ​он ​перекрыл ​затихающие ​крики. ​— ​Решительный ​удар. ​Сегодня ​королевство ​будет ​спать ​спокойнее. ​ ​Он ​лишь ​невнятно ​промычал, ​не ​отрывая ​взгляда ​вперёд. ​Маргери ​удерживала ​улыбку, ​хотя ​разум ​её ​лихорадочно ​работал. ​Почему ​он ​до ​сих ​пор ​не ​объявил ​о ​помолвке? ​Этот ​вопрос ​терзал ​её ​каждый ​раз, ​когда ​придворные ​склонялись ​перед ​ними ​как ​перед ​парой, ​каждый ​раз, ​когда ​его ​рука ​касалась ​её ​во ​время ​пиров. ​ ​Нетерпение ​её ​отца ​стало ​ежедневной ​обузой, ​но ​Маргери ​знала ​лучше, ​чем ​давить. ​Он ​— ​первый ​всадник ​дракона ​за ​два ​века, ​и ​она ​не ​собиралась ​злить ​своего ​будущего ​мужа. ​Её ​отец ​добьётся ​лишь ​презрения. ​Так ​что ​она ​решила ​оставить ​это ​дело ​бабушке. ​ ​Корабль ​Оленны ​Тирелл ​должен ​прибыть ​через ​несколько ​дней. ​Пусть ​Королева ​Шипов ​разберётся ​с ​колючими ​деталями. ​ ​Когда ​они ​проходили ​мимо ​делегации ​Старков, ​Маргери ​незаметно ​крепче ​сжала ​руку ​Визериса. ​Санса ​пряталась ​за ​леди ​Кэтилин, ​её ​глаза ​цвета ​Талли ​были ​прикованы ​к ​королю ​с ​выражением, ​которое ​Маргери ​не ​смогла ​сразу ​расшифровать ​— ​восхищение? ​Тоска? ​ ​Глупая ​девчонка. ​Что ​же ​она ​натворила, ​чтобы ​упустить ​такую ​возможность? ​Маргери ​слышала ​сказочную ​историю ​о ​спасении ​Сансы ​и ​заволновалась, ​когда ​потом ​пошли ​слухи, ​что ​Визерис ​даровал ​Северу ​независимость. ​Тогда ​сердце ​её ​забилось ​чаще ​— ​неужели ​она ​проиграла ​Сансе? ​ ​Но, ​видя, ​как ​та ​прячется ​за ​матерью, ​избегая ​взгляда ​Визериса, ​она ​поняла, ​что ​её ​страхи ​были ​беспочвенны. ​ ​Север ​получил ​независимость, ​но ​здесь, ​на ​юге, ​Санса ​оставалась ​всего ​лишь ​наивной ​пешкой. ​Губы ​Маргери ​изогнулись ​выше. ​Пусть ​волчонок ​смотрит. ​То ​же ​касалось ​и ​трёх ​Песчаных ​Змей; ​она ​слышала, ​что ​те ​находятся ​в ​замке, ​но ​после ​предательства ​Дорна ​они ​не ​показывались ​на ​публике. ​Маргери ​было ​любопытно, ​что ​он ​сделает ​с ​ними. ​ ​Внимание ​Визериса ​уже ​переключилось ​— ​он ​сосредоточился, ​когда ​капитан ​из ​дома ​Тиреллов ​подошёл ​с ​докладом ​о ​запасах ​зерна ​в ​городе. ​ ​— ​Отведите ​Серсею ​Ланнистер ​в ​её ​покои. ​Проследите, ​чтобы ​она ​не ​наложила ​на ​себя ​руки, ​— ​сказал ​Визерис, ​отпуская ​мужчину, ​а ​затем ​повернулся ​к ​Маргери. ​Его ​большой ​палец ​скользнул ​по ​её ​запястью, ​мимолётное ​прикосновение ​согрело ​кожу ​сквозь ​шёлковый ​рукав. ​— ​Прогуляйся ​со ​мной ​до ​совета. ​После ​утренней ​бойни ​мне ​бы ​не ​помешало ​общество. ​ ​— ​Конечно, ​мой ​милый, ​— ​ответила ​она, ​не ​пытаясь ​приглушить ​голос, ​и ​пошла ​рядом. ​Тень ​дракона ​снова ​пронеслась ​над ​ними, ​и ​Маргери ​даже ​не ​пыталась ​скрыть, ​как ​поднимает ​глаза ​вверх. ​ ​Скоро, ​пообещала ​она ​себе. ​Когда ​прибудет ​бабушка, ​они ​заставят ​его ​понять. ​Дракону ​ведь ​нужна ​роза. ​ ​Робб ​опирался ​на ​холодный ​каменный ​подоконник, ​глядя, ​как ​факелы ​мерцают ​в ​лабиринте ​переулков ​внизу. ​Город ​всё ​ещё ​пах ​гарью, ​перемешанной ​с ​солёным ​бризом ​с ​Черноводной. ​ ​Голова ​гудела ​от ​мыслей, ​когда ​тёплые ​руки ​обвили ​его ​за ​талию ​сзади. ​ ​— ​Тебе ​стоит ​праздновать, ​— ​прошептала ​Талиса ​в ​его ​спину, ​дыхание ​щекотало ​сквозь ​льняную ​рубашку. ​— ​Человек, ​приказавший ​убить ​твоего ​отца, ​только ​что ​лишился ​головы. ​Так ​чего ​ты ​стоишь ​тут, ​уставившись ​в ​никуда? ​ ​Он ​накрыл ​её ​руки ​своими, ​шершавые ​пальцы ​скользнули ​по ​гладкой ​коже. ​ ​— ​Ага. ​И ​я ​бы ​поднял ​за ​это ​кубок, ​если ​бы… ​ ​— ​Если ​бы? ​ ​Робб ​повернулся ​в ​её ​объятиях, ​встретив ​тёмные ​глаза, ​ещё ​отяжелённые ​от ​сна. ​Лунный ​свет ​зацепился ​за ​серебряные ​нити ​её ​ночной ​рубашки, ​делая ​её ​похожей ​на ​духа ​из ​сказок ​Старой ​Нэн. ​ ​— ​Ты ​видела ​Сансу ​на ​казни? ​Как ​она ​дрожала? ​ ​Большие ​пальцы ​Талисы ​лениво ​чертили ​круги ​на ​его ​бёдрах. ​ ​— ​Она ​мягкая. ​Не ​для ​крови ​создана. ​ ​— ​Мягкость ​не ​объясняет, ​почему ​она ​отводит ​взгляд ​каждый ​раз, ​когда ​Визерис ​смотрит ​на ​неё. ​Воспоминание ​мучительно ​застряло ​в ​груди ​— ​Санса, ​прячущаяся ​за ​плечом ​матери ​в ​тронном ​зале, ​фиалковые ​глаза ​Визериса ​задержались ​на ​ней ​на ​долю ​секунды ​дольше, ​прежде ​чем ​стать ​холодными. ​— ​Я ​хотел ​предложить ​брак ​между ​ними. ​Закрепить ​позиции ​Севера. ​Но ​теперь… ​ ​— ​Теперь ​ты ​разочарованный ​сваха? ​— ​Талиса ​мягко ​рассмеялась, ​с ​оттенком ​понимания. ​— ​Ты, ​который ​разорвал ​договор ​с ​Фреями ​ради ​заморской ​медсестры? ​ ​Он ​поймал ​её ​блуждающую ​руку, ​приложив ​к ​ней ​поцелуй. ​ ​— ​Это ​другое. ​Она ​его ​хочет. ​Даже ​если ​отводит ​взгляд ​— ​это ​видно. ​У ​них ​ссора. ​Но ​я ​видел, ​как ​она… ​ ​— ​Щенячьи ​глазки ​и ​румянец ​не ​делают ​из ​девушки ​королеву. ​И ​вообще, ​мы ​не ​знаем ​наверняка, ​пока ​она ​сама ​не ​скажет, ​что ​действительно ​его ​любит, ​— ​Талиса ​отступила ​назад, ​и ​с ​её ​уходом ​комната ​показалась ​вдруг ​пустой ​и ​холодной. ​— ​Или ​ты ​хочешь ​загнать ​её ​в ​политическую ​клетку, ​как ​сам ​чуть ​не ​оказался ​в ​одной? ​ ​Обвинение ​пронзило ​его. ​Где-то ​в ​замке ​хлопнула ​дверь, ​гул ​прокатился ​по ​древним ​камням, ​не ​давая ​неловкой ​тишине ​воцариться. ​ ​— ​Она ​не ​ты, ​— ​наконец ​сказал ​Робб. ​— ​Её ​воспитывали ​для ​этого. ​Обучали… ​ ​— ​Улыбаться, ​пока ​сердце ​разбивается? ​Принять ​мужчину, ​который ​выставляет ​перед ​ней ​другую ​женщину? ​— ​Талиса ​подошла ​к ​графину ​у ​кровати ​и ​налила ​два ​кубка ​мёдового ​вина. ​Жидкость ​сверкала ​янтарём ​в ​слабом ​лунном ​свете. ​— ​Вы, ​Старки. ​Так ​спешите ​принести ​себя ​в ​жертву ​на ​алтарь ​долга. ​ ​Он ​принял ​кубок, ​но ​не ​сделал ​ни ​глотка. ​ ​— ​Если ​Тиреллка ​первой ​его ​заполучит… ​ ​— ​Тогда, ​может, ​твоему ​королю-дракону ​милее ​розы, ​чем ​волки, ​— ​сказала ​она, ​отпивая ​и ​глядя ​на ​него ​поверх ​края ​чаши. ​— ​А ​может, ​он ​просто ​ждёт, ​какая ​сторона ​предложит ​больше. ​До ​сих ​пор ​он ​проявлял ​недюжинный ​политический ​ум.