Глава 144

Её ​руки ​дрогнули, ​бледные ​пальцы ​вцепились ​в ​серую ​шерсть ​платья. ​На ​миг ​я ​подумал, ​что ​она ​убежит. ​Но ​её ​губы ​разомкнулись, ​и ​слова ​вырвались, ​словно ​признание ​узника: ​ ​— ​Союз. ​Связь ​между ​нашими ​домами ​— ​между ​нашими ​независимыми ​нациями ​— ​которая ​обеспечит ​будущее ​Севера ​и ​укрепит ​ваше ​правление. ​ ​— ​Ммм. ​Связь. ​— ​Я ​постучал ​пальцами ​по ​подлокотнику. ​— ​Это ​вы ​так ​называете? ​А ​не ​торговлю ​собственной ​дочерью, ​как ​племенной ​кобылой ​на ​рынке ​Винтерфелла? ​ ​Её ​щёки ​вспыхнули, ​но ​голос ​остался ​твёрдым: ​ ​— ​Не ​оскорбляйте ​моё ​материнство, ​Ваше ​Величество. ​Моя ​дочь ​хочет ​вас ​— ​вот ​почему ​я ​здесь. ​Если ​бы ​она ​не ​хотела, ​я ​бы ​предпочла ​повеситься, ​чем ​продать ​её ​ради ​политики. ​ ​— ​Хм, ​ради ​сына ​вы ​это ​сделали. ​Так ​почему ​не ​ради ​дочери? ​ ​— ​Можете ​насмехаться, ​но ​вы ​знаете, ​что ​я ​права. ​— ​Она ​закрыла ​глаза ​и ​вздохнула, ​осознав, ​что ​я ​просто ​пытаюсь ​её ​задеть. ​— ​Север ​рядом ​с ​вами ​— ​лучше, ​чем ​Простор ​за ​спиной. ​К ​тому ​же, ​как ​я ​уже ​говорила, ​мы ​— ​независимая ​нация, ​в ​то ​время ​как ​Простор ​— ​всего ​лишь ​регион ​под ​вашим ​контролем. ​Жениться ​на ​принцессе ​из ​дома ​Старков ​— ​более ​разумный ​выбор. ​ ​Я ​резко ​встал, ​сапоги ​хрустнули ​по ​осколкам ​разбитой ​вазы. ​Кэтилин ​не ​отступила, ​хотя ​пульс ​заметно ​бился ​у ​неё ​на ​шее: ​ ​— ​Вы ​забываете, ​что ​я ​дал ​Северу ​независимость. ​Это ​значит, ​что ​он ​мне ​не ​интересен, ​— ​сказал ​я, ​обходя ​её ​по ​кругу, ​словно ​волк, ​изучающий ​раненую ​добычу. ​— ​Вы ​свободны. ​Правите ​сами. ​А ​зима ​близко, ​урожай ​погибнет. ​От ​брака ​вашей ​дочери ​со ​мной ​вы ​получите ​куда ​больше. ​Ведь ​тогда ​я ​буду ​обязан ​заботиться ​о ​Севере. ​А ​Простор… ​Простор ​выращивает ​столько ​хлеба, ​что ​сможет ​кормить ​меня ​десятилетиями. ​Скажите ​мне, ​что ​выгоднее? ​ ​— ​Но— ​ ​— ​Никаких ​«но». ​Ответьте ​ясно ​— ​зачем ​мне ​ваша ​дочь, ​леди ​Старк? ​Да, ​хорошенькая… ​но ​у ​роз ​есть ​шипы, ​а ​у ​волков… ​— ​Я ​замер ​рядом, ​достаточно ​близко, ​чтобы ​уловить ​запах ​лаванды ​от ​её ​кожи: ​— ​… ​есть ​зубы. ​А ​это ​лишние ​хлопоты. ​ ​Она ​резко ​обернулась, ​встретив ​мой ​взгляд: ​ ​— ​Потому ​что ​мы ​оба ​знаем ​— ​игра ​ещё ​не ​окончена. ​Тайвин ​Ланнистер ​ещё ​жив. ​Оленна ​попытается ​вами ​управлять. ​А ​вам ​нужны ​союзники, ​преданные ​вам ​— ​а ​не ​льстецы, ​мечтающие ​распилить ​ваш ​трон ​на ​сувениры. ​Северяне ​— ​верны. ​ ​Я ​хмыкнул, ​склонив ​голову ​набок. ​Лунный ​свет ​поймал ​капельки ​пота ​у ​её ​виска: ​ ​— ​Признаю ​это. ​Но ​верность ​— ​штука ​хрупкая. ​— ​Я ​протянул ​руку ​и ​откинул ​прядь ​каштановых ​волос ​с ​её ​плеча. ​Жест ​был ​слишком ​интимным, ​слишком ​непринуждённым. ​Она ​напряглась, ​но ​не ​отступила. ​— ​Мне ​не ​нужна ​верность, ​когда ​у ​меня ​есть ​дракон. ​Попробуйте ​ещё ​раз. ​Что ​может ​дать ​Север, ​кроме ​краснеющей ​невесты, ​пугающейся ​собственной ​тени? ​ ​Горькое ​послевкусие ​вина ​прилипло ​к ​языку, ​пока ​я ​улыбался ​ей. ​Кэтилин ​не ​отступила, ​но ​её ​ноздри ​раздулись ​— ​как ​у ​волчицы, ​учуявшей ​огонь. ​ ​— ​Впрочем, ​с ​Оленной ​вы ​правы, ​— ​сказал ​я, ​когда ​она ​молчала ​слишком ​долго. ​— ​Опасная ​старуха. ​Однако, ​если ​я ​всё ​же ​рассмотрю ​ваше ​предложение… ​— ​я ​снова ​склонил ​голову, ​будто ​размышляя ​над ​словами. ​— ​Его ​следует… ​испытать. ​ ​Её ​спина ​выпрямилась. ​— ​Что…? ​— ​в ​глазах ​зажёгся ​огонь. ​— ​Если ​вы ​думаете, ​что ​я, ​Кэтилин ​Старк, ​позволю ​своей ​дочери— ​ ​Ещё ​шаг. ​Я ​был ​уже ​так ​близко, ​что ​мог ​сосчитать ​серебряные ​нити ​в ​её ​платье. ​Достаточно ​близко, ​чтобы ​видеть, ​как ​пульсирует ​вена ​на ​виске, ​когда ​она ​замерла: ​ ​— ​Послушайте. ​Брак ​строится ​на… ​совместимости, ​— ​сказал ​я ​медленно. ​— ​Согласны? ​ ​Её ​рука ​дёрнулась ​к ​несуществующему ​кинжалу ​на ​бедре: ​ ​— ​Ваше ​Величество— ​ ​— ​Я ​не ​настолько ​бесчувственный, ​чтобы ​использовать ​девственницу ​вроде ​Сансы ​для ​«испытания». ​Это ​ниже ​моего ​достоинства. ​Так ​что… ​одна ​ночь ​с ​вами, ​леди ​Старк. ​— ​Я ​наклонился ​ближе, ​дыхание ​тронуло ​её ​волосы. ​Её ​аромат ​— ​мороз ​и ​железо, ​ни ​следа ​страха ​— ​заставил ​мою ​улыбку ​расползтись ​шире. ​— ​Всего ​одна. ​Чтобы ​убедиться, ​что ​женщины ​Старков ​не ​рассыпаются ​под ​мужчинами ​Таргариенов. ​ ​Пощёчина ​пришла ​молниеносно, ​но ​я ​поймал ​её ​запястье ​в ​воздухе, ​пальцы ​впились ​в ​кость: ​ ​— ​Осторожнее. ​Это ​преступление, ​достойное ​казни. ​ ​— ​Вы ​омерзительны. ​ ​— ​Выбор ​за ​вами, ​леди ​Старк, ​— ​пожал ​я ​плечами, ​отступая ​и ​заглядывая ​ей ​в ​глаза, ​искренне ​любопытствуя ​— ​клюнет ​ли ​она ​на ​приманку. ​ ​★★★ ​ ​Тело ​Кэтилин ​Старк ​дрожало ​от ​сдерживаемого ​желания ​ударить ​его. ​Но ​её ​глаза ​— ​те ​самые ​синие, ​как ​у ​Талли, ​глаза ​— ​полыхали ​яростью, ​которую ​не ​смогла ​бы ​остудить ​и ​зима. ​ ​— ​Вы ​оскорбили ​меня, ​— ​прошипела ​она, ​голос ​её ​сочился ​ядом. ​ ​Я ​рассмеялся, ​отступив: ​ ​— ​Правда? ​Или ​я ​просто ​предложил ​ту ​же ​практичность, ​которую ​вы ​пытались ​мне ​продать? ​— ​Я ​обвёл ​рукой ​кровать, ​простыни ​которой ​были ​смяты ​после ​недавних ​развлечений ​с ​песчаными ​девами. ​— ​Вы ​готовы ​отдать ​будущее ​Сансы ​за ​корону, ​но ​хватаетесь ​за ​сердце ​от ​этого? ​Как… ​благородно. ​ ​— ​Вы ​— ​позор, ​Визерис, ​— ​осмелилась ​произнести ​она ​моё ​имя, ​и ​её ​голос ​резанул, ​как ​лезвие. ​— ​Ваш ​отец, ​быть ​может, ​был ​безумен, ​но ​вы… ​вы ​нечто ​хуже. ​Сделать ​подобное ​предложение ​женщине, ​чей ​муж ​едва ​остыл ​в ​могиле? ​Насмехаться ​над ​моей ​утратой, ​над ​долгом, ​и ​предложить ​такую ​мерзость? ​Это ​гнусно. ​ ​Я ​усмехнулся, ​чувствуя, ​как ​смех ​отражается ​от ​каменных ​стен: ​ ​— ​Гнусно? ​Вы ​пришли ​ко ​мне, ​рассуждая ​о ​политике, ​союзах ​и ​браке, ​но ​теряетесь, ​когда ​игра ​касается ​плоти? ​Вы ​не ​такая ​наивная, ​какой ​пытаетесь ​казаться, ​леди ​Старк. ​Север ​холоден ​— ​вы ​должны ​знать, ​как ​там ​делятся ​теплом. ​ ​Она ​смотрела ​на ​меня, ​не ​мигая. ​Одно ​было ​ясно ​— ​Кэтилин ​Старк ​была ​сильной ​женщиной. ​Мне ​такие ​нравились. ​ ​Я ​шагнул ​ближе, ​не ​чтобы ​запугать, ​а ​чтобы ​наблюдать, ​как ​её ​решимость ​борется ​с ​приличием: ​ ​— ​К ​слову, ​если ​я ​женюсь ​на ​Сансе, ​вы ​станете ​моей ​дорогой ​тёщей. ​Представьте ​семейные ​ужины. ​ ​Её ​лицо ​исказилось ​от ​отвращения: ​ ​— ​И ​вы ​станете ​хвастаться, ​будто ​переспали ​с ​матерью ​и ​дочерью? ​До ​чего ​же ​пали ​Таргариены? ​ ​— ​Ох, ​вы ​раните ​меня, ​— ​притворно ​вскричал ​я, ​прижимая ​руку ​к ​сердцу. ​— ​Таргариен ​переспал ​со ​своей ​роднёй? ​Хм… ​неужели ​такое ​случалось ​раньше? ​ ​Её ​костяшки ​побелели, ​ногти ​впивались ​в ​ладони. ​ ​— ​Тогда ​всё ​было ​иначе. ​Твой ​народ ​был ​другим. ​Ты... ​ты ​ничем ​не ​похож ​на ​своих ​предков. ​Ни ​на ​Эйгона, ​ни ​даже ​на ​Рейгара ​— ​того ​насильника. ​Ты ​просто ​тварь, ​играющая ​в ​короля, ​прячущаяся ​в ​тени ​дракона. ​ ​— ​Если ​ты ​и ​правда ​считаешь, ​что ​мой ​дракон ​— ​моя ​единственная ​сила, ​ты ​меня ​недооцениваешь, ​— ​я ​опустился ​в ​кресло, ​небрежно ​расплескав ​вино ​через ​край. ​— ​Но ​да, ​мне ​надоели ​эти ​препирательства. ​Если ​ты ​так ​против, ​так ​не ​хочешь ​короновать ​Сансу, ​даже ​если ​это ​всего ​лишь ​одна ​ночь, ​— ​тогда ​ступай ​обратно ​к ​Роббу. ​Скажи ​ему, ​что ​дракон ​не ​ведёт ​переговоров ​с ​волками, ​что ​оскаливаются, ​а ​потом ​выпрашивают ​подачки.