Глава 147

— ​...Прошу ​прощения. ​— ​Губы ​её ​были ​напряжены, ​но ​она ​кивнула. ​Тёплые ​потоки ​источника ​ласкали ​мои ​плечи, ​пока ​я ​закрывал ​глаза. ​ ​Шаги ​раздались ​по ​мокрому ​камню. ​ ​Я ​даже ​не ​открыл ​глаза. ​ ​— ​Надеюсь, ​это ​не ​ещё ​один ​слуга ​с ​ароматными ​маслами, ​— ​пробормотал ​я ​себе ​под ​нос, ​искренне ​утомлённый. ​Как ​человек ​современный, ​ценящий ​уединение, ​я ​начинал ​терять ​терпение. ​— ​В-ваше ​Величество, ​я... ​ах... ​— ​Голос ​стражника ​дрогнул, ​когда ​он ​подошёл ​ближе, ​и ​я ​открыл ​глаза. ​Этот ​выглядел ​важным. ​ ​Серсея ​замерла, ​дыхание ​сбилось ​у ​моего ​бедра. ​Я ​открыл ​глаза ​и ​увидел ​зелёного ​юнца ​в ​красном ​плаще ​Тиреллов, ​он ​застыл, ​недоговорив, ​и ​уставился ​на ​бывшую ​королеву, ​стоящую ​на ​коленях. ​ ​Я ​махнул ​рукой. ​Брызги ​достигли ​его ​сапог. ​ ​— ​Смотри ​сюда. ​Что ​случилось? ​ ​Он ​резко ​задрал ​взгляд ​к ​потолку, ​лицо ​полыхало ​от ​стыда. ​ ​— ​Простите, ​Ваше ​Величество! ​Н-но ​это ​важно. ​Леди ​Оленна ​Тирелл ​была ​убита! ​А ​убийца ​оставил ​кинжал ​с ​рукоятью, ​украшенной ​львом ​Ланнистеров. ​Говорят, ​лорд ​Тайвин... ​ ​Я ​поднялся, ​вода ​стекала ​по ​телу. ​Серсея ​отпрянула, ​цепь ​звякнула, ​её ​мокрая ​рубашка ​облепила ​каждую ​линию ​тела. ​Глаза ​стражника ​снова ​метнулись ​к ​ней, ​прежде ​чем ​сосредоточиться ​на ​мне. ​ ​— ​И ​ты ​посчитал, ​что ​эта ​новость ​достаточно ​важна, ​чтобы ​врываться ​без ​разрешения? ​Освободи ​пост ​к ​закату, ​— ​сказал ​я, ​выходя ​из ​бассейна. ​— ​Это ​— ​акт ​милосердия. ​ ​— ​А-ах... ​Благодарю? ​— ​юноша ​пробормотал ​и ​тут ​же ​сбежал. ​ ​Боги, ​кто ​вообще ​нанимал ​этих ​солдат? ​Придётся ​поставить ​более ​надёжных ​людей. ​ ​Тем ​временем ​Серсея ​смотрела ​на ​колышущуюся ​воду, ​пальцы ​впивались ​ей ​в ​бёдра. ​ ​— ​Отец... ​он ​бы ​не ​стал. ​Не ​сейчас. ​Не ​когда... ​ ​— ​Что ​ты ​несёшь, ​рабыня? ​Твой ​отец ​тонок, ​как ​дотракийская ​свадьба. ​— ​Я ​схватил ​халат ​с ​вешалки, ​шёлк ​прилип ​к ​влажной ​коже. ​— ​Прекрати ​бормотать, ​как ​сумасшедшая, ​и ​возвращайся ​в ​свои ​покои. ​ ​Она ​не ​двинулась. ​Её ​голова ​медленно ​поднялась, ​встречая ​мой ​взгляд. ​ ​— ​То, ​как ​ты ​не ​удивлён… ​Ты ​знал, ​что ​от ​этого ​несёт... ​ ​Цепь ​натянулась ​у ​меня ​в ​кулаке, ​её ​вдох ​оборвался ​на ​хрип. ​ ​— ​Несёт, ​— ​прошипел ​я, ​наклоняясь ​так ​близко, ​что ​мог ​почувствовать ​её ​страх ​на ​языке, ​— ​глупостью ​твоей ​семьи. ​И ​только ​ею. ​Не ​строй ​из ​себя ​умницу ​— ​это ​не ​твоя ​роль. ​Ступай ​прочь, ​беззубая ​львица. ​У ​меня ​целое ​королевство ​в ​утешение. ​ ​Я ​отпустил ​её, ​наблюдая, ​как ​она ​сдерживает ​взгляд, ​опуская ​глаза ​в ​пол. ​Я ​направился ​к ​выходу, ​и ​дверь ​с ​грохотом ​закрылась ​за ​моей ​спиной. ​ ​Вечерний ​свет ​резал ​зал ​трона ​через ​высокие ​окна, ​цепляя ​пылинки ​и ​остатки ​золы ​от ​костра ​Оленны. ​Это ​был ​не ​настоящий ​погребальный ​костёр ​— ​тело ​не ​сожгли, ​ведь ​Дом ​Тиреллов ​хоронит ​своих, ​— ​но ​Кинвара ​устроила ​представление ​даже ​без ​тела. ​ ​Красная ​Жрица ​всё ​ещё ​была ​снаружи, ​молясь, ​проводя ​душу ​умершей. ​ ​Железный ​Трон ​нависал, ​как ​зверь ​из ​зазубренной ​стали ​и ​забытых ​войн, ​пока ​я ​устраивался ​в ​его ​жестоком ​объятии. ​Делегация ​Тиреллов ​стояла ​ниже ​— ​неуклюжая ​фигура ​Мейса ​утонула ​в ​траурной ​зелени, ​Лорас ​стоял, ​будто ​выточенная ​из ​горя ​статуя. ​Лорды ​Простора ​заполняли ​пространство ​за ​ними, ​словно ​золотые ​розы, ​а ​северяне ​притаились ​по ​краям, ​как ​волки, ​высматривающие ​раненого ​оленя. ​ ​Я ​позволил ​тишине ​растянуться, ​придавая ​вес ​каждому ​взгляду. ​ ​— ​Дом ​Тиреллов ​потерял ​сегодня ​не ​просто ​старейшину, ​— ​начал ​я, ​пальцы ​выбивали ​медленный ​ритм ​по ​обсидиановым ​лезвиям ​трона. ​— ​Вы ​потеряли ​самый ​острый ​шип. ​Женщину, ​что ​могла ​обрушить ​империю ​колкостью ​и ​возвести ​королевство ​одним ​вздохом. ​Без ​неё ​моему ​двору ​недостаёт ​прежнего ​блеска. ​ ​Мейс ​всхлипнул, ​платочек ​коснулся ​сухих ​глаз. ​ ​— ​Ваши ​слова ​чтят ​её, ​Ваше ​Величество. ​Мать ​всегда ​говорила, ​что ​у ​вас ​драконье ​пламя, ​но ​глаз ​садовника ​к… ​к ​росту. ​— ​Голос ​его ​сорвался ​на ​последнем ​слове, ​и ​я ​почувствовал ​в ​нём ​искреннюю ​боль. ​Быть ​жадным ​и ​никчёмным ​лордом ​не ​мешает ​скорбеть ​по ​матери. ​ ​В ​тронном ​зале ​воцарилась ​тишина, ​пока ​он ​пытался ​взять ​себя ​в ​руки. ​Отблески ​факелов ​подсвечивали ​влажные ​следы ​на ​щеках. ​Несколько ​лордов ​Простора ​опустили ​головы, ​сочувствие ​читалось ​на ​их ​лицах. ​ ​Я ​наблюдал ​за ​ним ​спокойно, ​пальцы ​отбивали ​ритм ​по ​подлокотнику ​Железного ​Трона. ​ ​— ​У ​леди ​Оленны ​был ​язык ​острее ​валирийской ​стали, ​— ​произнёс ​я ​тише. ​— ​Она ​всегда ​говорила ​то, ​что ​думала, ​даже ​если ​её ​слова ​резали ​сквозь ​доспехи. ​Королевству ​будет ​не ​хватать ​этой ​честности, ​пусть ​и ​хитрых ​языков ​у ​нас ​предостаточно. ​ ​Мейс ​с ​трудом ​сглотнул. ​ ​— ​Она ​была ​опорой ​Дома ​Тиреллов. ​Причиной, ​по ​которой ​мы ​поднялись ​так ​высоко. ​— ​Его ​плечи ​задрожали, ​и ​он ​закрыл ​глаза, ​будто ​сражался ​с ​рыданиями. ​— ​Я... ​я ​не ​могу ​поверить, ​что ​её ​больше ​нет. ​ ​Где-то ​сбоку ​женщина ​в ​траурном ​наряде ​с ​зелёной ​вышивкой ​всхлипнула, ​прижав ​рукав ​к ​лицу. ​Только ​через ​мгновение ​я ​понял, ​что ​это ​была ​Маргери. ​Она ​выглядела ​разбитой ​— ​и ​это ​не ​было ​игрой. ​Печаль ​в ​зале ​накрыла ​всех, ​воздух ​стал ​редким. ​ ​Я ​снова ​постучал ​по ​изогнутой ​стали ​трона, ​давая ​ему ​время ​собраться. ​ ​— ​Скорбь ​тяжела, ​я ​знаю. ​Она ​была ​могучей ​силой. ​Ланнистеры ​заплатят ​за ​это. ​Я ​бы ​уже ​полетел ​к ​Утёсу ​Кастерли ​и ​сжёг ​его ​до ​основания, ​если ​бы ​точно ​знал, ​где ​сейчас ​Тайвин ​Ланнистер. ​ ​С ​дрожащим ​вздохом ​Мейс ​распрямился ​и ​оглянулся ​на ​молчаливую ​толпу ​Просторцев ​позади. ​Несколько ​кивнули ​ему ​в ​ответ. ​ ​— ​Но ​мы ​продолжаем, ​— ​пробормотал ​он, ​теребя ​платок ​в ​руках. ​— ​Ради ​неё. ​Ради ​Дома ​Тиреллов… ​ ​Лорас ​шагнул ​вперёд, ​свет ​свечей ​зацепил ​следы ​слёз ​на ​его ​щеках, ​которые ​он ​даже ​не ​пытался ​скрыть. ​ ​— ​Бабушка ​верила ​в ​ваше ​видение. ​Хотела, ​чтобы ​Маргери… ​— ​Он ​запнулся, ​стиснув ​челюсть. ​ ​— ​Увидеть, ​как ​Простор ​процветает ​под ​справедливым ​правлением, ​— ​закончил ​я ​за ​него, ​наклоняясь ​вперёд. ​— ​И ​он ​будет. ​Наследие ​леди ​Оленны ​— ​не ​в ​её ​мудрых ​интригах, ​а ​в ​той ​силе, ​которую ​она ​взрастила ​в ​вашем ​доме. ​Её ​корни ​уходят ​слишком ​глубоко, ​чтобы ​яд ​одного ​клинка ​мог ​их ​отравить. ​ ​Мейс ​сжал ​носовой ​платок ​в ​кулаке. ​— ​Мы ​благодарны ​вам, ​Ваша ​Милость. ​По-настоящему. ​Но ​без ​её ​наставлений… ​— ​Он ​покачал ​головой, ​подбородки ​задрожали. ​— ​Кто ​теперь ​позаботится ​о ​будущем ​Маргери? ​Моя ​милая ​девочка… ​Она ​словно ​в ​открытом ​море. ​ ​Северяне ​обменялись ​взглядами. ​Несколько ​лордов ​Простора ​кашлянули ​в ​рукава. ​Вот ​он, ​жадный ​человек ​вновь ​— ​даже ​в ​слезах ​по ​матери ​умудряется ​приплетать ​политику. ​Я ​заставил ​лицо ​принять ​выражение, ​похожее ​на ​сочувствие. ​— ​Леди ​Маргери ​— ​роза ​с ​собственными ​шипами. ​Ей ​не ​нужен ​уход ​— ​только ​место, ​чтобы ​расцвести. ​ ​Мейс ​вцепился ​в ​эту ​возможность, ​как ​голодная ​псина. ​— ​Но ​даже ​розам ​нужны ​прочные ​стены, ​чтобы ​укрыться ​от ​бури. ​— ​Он ​снова ​промокнул ​щеки, ​нарочито ​театрально. ​— ​Последняя ​воля ​матушки… ​Она ​мечтала ​подержать ​на ​руках ​детей ​Маргери. ​Своих ​правнуков. ​— ​Влажный ​смешок. ​— ​Глупое, ​сентиментальное ​желание.