«Башня проснётся под меня.»

***

Гермиона проснулась не от будильника, а от внутреннего напряжения — словно разум сам подал команду: «Пора начинать». В комнате ещё стояла ночная тишина, за окном было серо, как будто утро забыло включить свет, и только слабый скрип Живоглота, сворачивающегося в клубок на подушке, давал понять, что всё идёт по плану. Она медленно села на кровати, накинула халат, прошла на кухню и включила кофемашину. Аромат чёрного кофе с ванилью наполнил квартиру почти ритуальной атмосферой. Зачарованная кружка — единственный магический предмет, который она позволяла себе использовать в магловском мире, — сегодня выдала фразу: «Будь той, кто не спрашивает разрешения быть собой.» — Угу, — кивнула Гермиона, сделала глоток и снова почувствовала ту стержневую уверенность, которую медленно наращивала всё лето. Собиралась она неспешно, уделяя внимание каждой детали. Чемодан — один, но вместительный. Одежда, подобранная по принципу капсульного гардероба: строгие юбки, кроп-топы под пиджаки, тёплые пледы, три пары ботинок. Всё чистое, выглаженное, пропитанное запахом лаванды. Средства по уходу — компактные, но проверенные: маски, скрабы, увлажняющий спрей. Косметика — только лучшая. Пижама — новая, с принтом в виде книг и кошек. И, конечно, блокнот Луны — в твёрдом переплёте, с лентой-закладкой и пустыми страницами, готовыми к записям нового года. Живоглот лениво перевернулся с боку на бок, а потом спрыгнул с кровати, подошёл к переноске и сам забрался внутрь. Он знал, что это не просто поездка, а миграция в новый сезон. Пока чемодан был почти готов, Гермиона взяла телефон, набрала номер и дождалась видеосвязи. На экране появились мама и папа — на фоне какого-то отеля, за стеклом которого сияло солнце, явно не британское. — Привет, детка! — первой заговорила мама. — Ты уже готова? — Да, всё собрала. Через полчаса за мной приедет Лео. — Жаль, что мы так и не встретились этим летом… — Я знаю, — тихо сказала Гермиона, поджав губы. — Ничего, может, получится на Рождество? Отец кивнул с другого конца экрана: — Мы постараемся, милая. Работа в этой клинике совсем нас вымотала. — Я понимаю. Я просто… скучала. — И мы скучали. — Тогда на Рождество — обязательно встретимся, — улыбнулась она, стараясь не показать, как сильно ей не хватает этого простого «мы не успели летом». — Договорились, — ответила мама. — И будь собой, Герми. Я видела твои фотографии — ты шикарна. — Я не просто «я». Я — улучшенная версия, — подмигнула она и отключила звонок, пока не потянулась тоска. Она убрала телефон в боковой карман. Вздохнула. Не грустно. Просто… пусто. Но не навсегда. В этот момент внизу просигналила машина — Лео приехал. Живоглот мяукнул из переноски, как будто говоря: Поехали уже, ты же всё решила. Она натянула пальто, поправила воротник и перекинула ремешок сумки через плечо. Чемодан уже стоял у двери, а Живоглот из переноски внимательно следил за каждым её движением, словно проверяя, всё ли у неё по списку. За окном в это время моросил дождь — та самая сентябрьская морось, от которой портится причёска и настроение, но не у Гермионы. Сегодня её настроение выдерживало даже лондонский дождь. Она открыла дверь, взяла чемодан и вышла на улицу, как человек, который уже победил, просто потому что начал. У тротуара стояла знакомая чёрная машина. Лео, прислонившись к капоту, пил кофе из термокружки с надписью «Не разговаривай со мной — я думаю». Увидев Гермиону, он приподнял бровь и слегка присвистнул: — Ты, конечно, говорила, что обновила школьную форму… Но я думал, ты преувеличиваешь. — Это не форма, — ответила она, укладывая чемодан в багажник. — Это манифест. — Манифесту определённо стоит бояться, — он повернулся к Живоглоту. — А ты, шеф, готов к хаосу? Живоглот лениво мяукнул в своей манере «я знал, на что подписываюсь». Лео уважительно кивнул и помог пристегнуть переноску на заднем сиденье. Дорога до вокзала была привычной, но в воздухе чувствовалась перемена. Лео включил плейлист — смесь рока и ностальгии, под которую они ездили всё лето. В машине пахло мятной жвачкой, кожей и кофе. — Послушай, а если тебя назначат старостой, ты планируешь ввести форму с открытыми плечами и шпильками? — спросил он, лукаво глядя на неё в зеркале. — Во-первых, меня никто не назначал. Во-вторых… — она сделала паузу, — я бы начала с кофемашины в каждом классе. — Ты и так пугающе прогрессивна. Надеюсь, у них там есть кнопка экстренного возврата. — Они даже не знают, как сильно они нуждаются во мне, — улыбнулась она, глядя в окно. У входа на вокзал Кингс-Кросс было шумно и прохладно. Люди сновали туда-сюда, кто-то спешил на поезд, кто-то тащил чемодан на одном колесе, а кто-то, как Гермиона, стоял в идеально выглаженной рубашке и держал переноску с ленивым Живоглотом, который уже предвкушал магический воздух. Лео поставил чемодан рядом, сунул руки в карманы и задержал на ней взгляд — как будто хотел сохранить эту версию Гермионы в памяти до следующего лета. — Ну, вроде всё, — выдохнул он. — Ты, чемодан, мега-кошка и дикое желание изменить систему. — Угу, полный комплект. Она повернулась к нему, ничего не говоря. Молчание было тёплым, как плед. Без пафоса. Без объятий. Просто понимание: мы провели это лето вместе, и оно было настоящим. — Будь собой, — сказал он. — Но не переусердствуй. Там, знаешь ли, народ может быть не готов к тому, что ты без тормозов. — Я тормоза оставила ещё в июне. — Тогда… дерзай. Жди мемов. — Только качественные. Без «котиков в тапочках». — Без тапок — не гарантирую. Он подмигнул, взъерошил волосы и пошёл обратно к машине, даже не обернувшись. Гермиона проводила его взглядом. Вот и всё. Лето позади. Новый уровень — впереди. Справа раздался голос Джини: — Какой же он… не твой тип. — Потому мы и сработались, — усмехнулась Гермиона. К ним подошли Гарри, Луна, Рон и Лаванда. — Привет, — натянуто сказал Рон, немного опустив взгляд. — Привет, — спокойно ответила она. Лаванда бросила на неё победоносный взгляд, но Гермиона даже не моргнула. Эта игра давно закончилась. И она вышла из неё другой. — Ну, мы пойдём? — спросил Гарри. — Пора, — кивнула Гермиона, подтянув чемодан. Они направились к стене между платформами. И как только Лео исчез из поля зрения — словно растворился в той стороне реальности, — началось то, что было по-настоящему их. Мир снова стал магическим. Как только Гермиона прошла сквозь стену, реальность изменилась. Шум вокзала растворился, уступив место гулкому звуку платформы 9¾. Здесь всё было по-другому — родным и странным одновременно. От старинного алого поезда валил густой пар, сверкая на солнце, словно сам поезд дышал. В воздухе витали ароматы дымка, жареных сладостей, чуть-чуть совиного пера и чего-то... неизменного. Запаха начала учебного года. На перроне царила суматоха: родители обнимали детей, коты вырывались из корзин, первокурсники вертели головами, как совы. Продавец сладостей возился с тележкой, у которой уже выстроилась очередь за леденцами, шоколадными лягушками и бутылками сливочного пива. Гермиона стояла на месте, глубоко вдохнув, и на секунду прикрыла глаза. Как бы сильно она ни менялась, Хогвартс всегда встречал её одинаково. И всё же в этом году он будет другим. Потому что другой будет она. — Купе найдём? — спросила Джини, вынырнув из толпы под руку с Гарри. — В прошлом году мы чуть не застряли с каким-то клубом шахматных маньяков. — Купе на шестерых. С занавесками и возможностью игнорировать реальность, — добавила Луна, и все рассмеялись. Рон и Лаванда догнали их у входа в поезд. Он неловко перекидывал рюкзак с плеча на плечо, а Лаванда держала его за руку, словно боялась, что Гермиона его заберёт. Или воспламенится. Гермиона сделала вид, что не заметила ни того, ни другого. Купе нашлось почти сразу — ближе к середине состава. Окна покрылись тонкой дымкой пара, сиденья были мягкими и слегка пахли магией и мятными подушечками от укачивания. Гарри, Джинни, Луна и Гермиона сели у окна, Лаванда устроилась рядом с Роном, и на мгновение повисло напряжение — но Гермиона его не допустила. — Ну что, как лето? — спросила она, разворачивая леденец. — Я работал в лавке братьев, — сказал Рон. — Каждый день был как маленький пожар. — Мы ездили в Брайтон, — быстро вставила Лаванда. — На побережье. Это было волшебно! Да уж, волшебно, — мелькнуло в голове у Гермионы, но она лишь вежливо кивнула. — А я ходила в музей облаков, — мечтательно сказала Луна, поглаживая медальон. — И узнала, что туман на самом деле — это мысли забытых людей. — Романтично, — прокомментировала Джини. — Я каталась на скейтборде. Разбила локоть, но теперь у меня есть шрам в форме молнии. Почти как у Гарри. Все засмеялись. Гермиона слушала, улыбалась, делилась историями из «летнего пансиона» — о спортзале, прыжках с парашютом, татуировке и... быстрой перезагрузке. — В этом году я решила жить по-другому. Без драм. С планом. И с запасом кофейных капсул. — Она опасна, — хмыкнула Джини. — Предупреждаю всех: не будите зверя до первого кофе. — Уже поздно, — ответила Гермиона. — Зверь сдал нормативы и завёл Живоглота. Кот, кстати, дремал у её ног в переноске и фыркнул, как будто подтверждая. Поезд тронулся. За окнами поплыли пейзажи, небо стало ярче, разговоры — громче, а воспоминания — мягче. Гермиона сидела, откинувшись назад, чувствуя, как поезд уносит не только её тело, но и внутреннюю тревогу. Она едет домой. Только теперь это её Хогвартс. Когда поезд начал замедляться, разговоры в купе стихли. Все вытянули шеи, чтобы посмотреть в окно, и даже Живоглот высунулся из переноски, лениво потянувшись. Сквозь пар и пыль от колёс показались огни Хогсмидской станции, а вдалеке — знакомые башни замка, чьи силуэты вырисовывались в тумане, словно кто-то аккуратно вырезал их из ночного неба. — Мы дома, — тихо сказала Гермиона и даже не заметила, как улыбнулась. Пока первокурсники цеплялись за мантии старших, а ученики с шумом и криками вытаскивали чемоданы из вагона, Гермиона, Гарри, Джинни, Луна, Рон и Лаванда вышли на перрон и оказались в гудящем, как улей, Хогвартсе. Где-то неподалёку громко ухнула сова. Хагрид махал первокурсникам и кричал: — За мной, малыши! По лодкам — как всегда! Остальные направились к экипажам. Гермиона с друзьями забрались в один из первых, Живоглот устроился у неё на коленях и фыркнул на фестралов — по привычке, хотя он их и не видел. И вот он — замок. Ближе. Громче. Выше. Теплее. Огромные двери распахнулись, и толпа студентов хлынула в главный холл. Под потолком летали свечи, запах воска и свежеиспечённого хлеба смешивался с хрустальным звоном голосов. Всё было как всегда. Но для Гермионы всё было по-новому. Они расселись за столами. Гермиона — между Джини и Луной. Где-то подальше — Рон и Лаванда. Её больше не тянуло посмотреть на них. Это было неважно. Когда директор встал, зал мгновенно стих. — Дорогие ученики, добро пожаловать в новый учебный год! — начал он, и ученики зааплодировали. — Нас ждут удивительные открытия, старые традиции и, как всегда, сюрпризы. И вот оно — объявление, которое застало Гермиону врасплох. — И, как обычно, я рад представить вам главных старост этого года, — произнёс директор. — Гермиона Грейнджер… и Драко Малфой. Зал замер. Буквально. Гарри и Джинни выдохнули одновременно. Рон уронил ложку. Лаванда уставилась на Гермиону так, будто та только что превратилась в гиппогрифа. Гермиона? Просто сидела. Прямая, как стрела, с застывшей вилкой в руке. — Сюрприз, — прошептала она. С другого конца зала неторопливо и без эмоций поднялся Драко. Вышколенный, спокойный, с ледяным выражением лица, как будто всё шло по его плану. Они встретились взглядами. Между ними — несколько столов, сотни учеников и тысячи километров взаимного непонимания. И всё же… она встала. Спокойно. Уверенно. Они оба подошли к преподавательскому столу и получили ключи — символические, золотые, блестящие. Гермиона посмотрела на него. — Не задави себя важностью, Малфой. — Не начни командовать сразу, Грейнджер. — Это я уже делаю. Они развернулись одновременно — и пошли обратно, не оборачиваясь. Позже вечером, когда Большой зал опустел, а магия на потолке, имитировавшая звёздное небо, погасла, старосты собрались у широкой мраморной лестницы. Здесь, чуть в стороне от основного потока студентов, их ждала профессор МакГонагалл. Она выглядела строгой, как всегда, но в её голосе слышалось лёгкое удовлетворение: как будто она передала командование кораблём в руки команды, которая может справиться… или хотя бы не утонуть сразу. — Итак, — сказала она, раздавая сияющие золотом именные карты. — В этом году вы будете отвечать не только за порядок, но и за координацию всех старост факультетов. Гермиона кивнула, принимая свою карту. Драко — молча, с ледяной вежливостью. Между ними не летели искры — скорее, это было похоже на шахматную партию на выживание. — Старосты факультетов следующие: от Гриффиндора — Гарри Поттер и Джиневра Уизли. Гарри скромно улыбнулся, а Джини с энтузиазмом вскинула бровь. — От Слизерина — Теодор Нотт и Блейз Забини. Тео лениво поклонился, Блейз скользнул взглядом по Луне, словно невзначай, но с интересом. Гермиона заметила это — и мысленно сделала пометку: наблюдать за динамикой. — От Когтеврана — Луна Лавгуд и Ашер Белл. Ашер оказался высоким светловолосым парнем с чуть небрежной причёской и серьёзным выражением лица. Он уважительно кивнул Гермионе и ничего не сказал. Похоже, с этим придётся разговаривать через схемы и графики, — промелькнуло у неё в голове. — От Пуффендуя — Мелисса Хопкирк и Бреннан Уиллоу. Мелисса — рыжеволосая, веснушчатая, с широким открытым лицом и рюкзаком, набитым наклейками и блокнотами. Бреннан — крепкий, с тихим голосом, из тех, кто говорит редко, но метко. — Башня старосты теперь — ваш общий дом. У каждого — своя комната и ванная. Гостиная и кухня — общие. Я надеюсь, вы справитесь… и не превратите башню в социальный эксперимент по выживанию. — С этими словами она удалилась, оставив после себя запах пергамента и ментола. Они молча стояли у двери, пока Гермиона не толкнула её вперёд. Дверь плавно открылась, впуская их в просторный холл. И тут — тишина. — Это шутка? — раздался голос Джини. Башня была… пуста. Не в смысле «опустела», а в смысле «ещё никто не жил». Белые стены, идеально ровные. Полки без книг. Диваны — просто обтянутые тканью каркасы. Стол — длинный, деревянный, без скатерти. Кухня — блестящая, но без единой чашки. Даже камин не горел — как будто ждал сигнала. — Уют по подписке? — пробормотал Тео. — Или кастомизация по запросу? — Или просто: «Вы старосты, справляйтесь», — хмыкнул Гарри. Каждый получил ключ от своей комнаты: простую латунную табличку с именем. Гермиона закрыла за собой дверь и остановилась на пороге. Комната выглядела, мягко говоря, скромно: кровать с простым покрывалом, голые стены, стол без стула, зеркало без намёка на магию и тишина, от которой звенело в ушах. — Прекрасно, — пробормотала она, поставила переноску с Живоглотом на пол, и тот немедленно вылез наружу, фыркнув на отсутствие подушки, коврика, когтеточки и элементарного уважения к его статусу. Она сняла пиджак, запустила руки в волосы, села на край кровати и вытянула ноги. Всё было слишком голо, слишком тихо, слишком «как у всех». А «как у всех» — не входило в её план. Она встала, достала из чемодана блокнот Луны, раскрыла на чистой странице и написала по центру: ПЛАН УЮТНОГО ЗАХВАТА БАШНИ Следующие два часа прошли в режиме максимального вдохновения. Гермиона устроилась за столом, вытащила ноутбук, активировала личную сеть-заклинание связи с внешним магловским миром и начала заказывать. Она щёлкала по каталогам, прокручивала список, записывала названия, уточняла размеры и цвета — и заодно колдовала заклинания упаковки, доставки и скрытия от лишних глаз до момента распаковки. Для себя: мягкий плед, подушки с цитатами, стильный напольный торшер, колонка с голосовым управлением, косметический органайзер с автоподсветкой, чайник-минималист, свечи с ароматом книги и кофе, набор марок чая «для разных состояний души», зеркало с функцией мотивационных подсказок и, конечно, новый блокнот. На этот раз — чёрный, с гравировкой: Г. Грейнджер. Лидер. Мастер хаоса. Местами ведьма. Для гостиной и кухни: кофемашина промышленного класса, огромный телевизор с функцией потокового зельеварения (вдруг пригодится), музыкальный центр с басами, которые пробуждают даже самых мрачных слизеринцев, забавные кружки с магическими надписями («Не наливай, пока я не моргнул дважды»), и холодильник, который она специально заколдует так, чтобы он имел прямой доступ к кухне Хогвартса… и к бару в Хогсмиде. Немного смелости не помешает никому. Для всех старост: уютные пижамы с инициалами, тапочки на магических ножках, которые будут догонять хозяев при входе в спальню и заставлять их носить их, иначе начнут пищать. Подарочный набор "Домашний стартовый комплект для выживания в этой башне", включающий какао, мини-зелье от усталости и термос в форме зельеварочного котла. И, конечно же, кошачий уголок в каждой комнате, даже если у старосты нет кота. На всякий случай. Магия знает, как привязать душу. Живоглот внимательно следил за её действиями, будто понимал: что бы она ни творила, это всё ради комфорта — его в том числе. Закончив с уютом, Гермиона вытащила из рюкзака модифицированный смартфон, подсоединённый к магической системе фильтрации. Она открыла заклинание клонирования, адаптировала его под массовую рассылку и наложила временное ограничение — все копии будут работать только с ключ-доступом, который ученики смогут приобрести, если захотят полноценно пользоваться функциями. Утром, во время завтрака, каждый ученик получит по адаптированной демо-версии. Без объяснений. Просто — как факт: добро пожаловать в магический XXI век, чудаки в мантиях. На последней строчке в блокноте она записала: Стартап: запуск. Первый продукт — в руках Хогвартса до рассвета. Она захлопнула крышку ноутбука. Живоглот уже мирно спал в ногах. Гермиона выключила свет, легла на спину и улыбнулась в темноту. Башня скоро проснётся. Но сначала — она проснётся под меня.