Часть 12

      Северус Снейп смотрел на класс. Слизеринцы отдельно, гриффиндорцы отдельно, все вроде было, как всегда, вот только заучка с «этим П-потером» сидела почему-то за самым последним столом. Внимательно разглядывая эту пару, Северус поймал себя на мысли о том, что мальчишка защищает девочку от него. Но сегодня у зельевара было плохое настроение.       — Грейнджер! Быстро за первый стол! — буквально гавкнул он, удовлетворенно увидев, как побледнела «заучка», но не двинулась с места.       — Спокойно, — произнес почувствовавший, как его захлестывает волна ненависти, Гарри.       — Такая заучка не может выучить свою фамилию? — издевательским тоном произнес профессор Снейп, заставив удивленно переглядываться свой же факультет. — Или же грязнокровка себя считает самой лучшей?       — Фашист проклятый… — перед глазами моментально озверевшего мальчика встал тот худой гестаповец, говоривший точно таким же тоном.       Гарри оттеснил Гермиону себе за спину, наклоняя голову. Он был готов к бою. А перед глазами девочки стояли надзиратели со стеками… рвущаяся с поводка овчарка… она чувствовала, что еще немного, и в кабинет войдет тот страшный группенфюрер. В глазах девочки потемнело, она пошатнулась, вцепляясь в мантию мальчика, и вот в этот момент Снейп сделал свою последнюю ошибку — он решил силой вытащить девочку, начав целенаправленное движение. Но дойти ему было не суждено. Видимо, Хогвартс как-то чувствовал состояние своих подзащитных, отчего с потолка сорвалась ветвистая молния, поразив потерявшего связь со здравым смыслом профессора.       — Защита Хогвартса! — ахнула не удержавшая себя в руках мисс Гринграсс. — Значит, профессор хотел причинить вред. Какой вред может мужчина причинить девочке?       — Ты хочешь сказать… — мисс Браун с враждебного факультета посмотрела на тело с ужасом.       — Тише, тише, тише, — успокаивал Гарри дрожавшую Гермиону. — Здесь нельзя, фашисты кругом, потерпи до спальни…       — Я… я… я… — девочка не могла говорить, ее так трясло, что просто не было возможности даже разговаривать. Осторожно усадив Гермиону, мальчик обвел глазами, полными ненависти, класс, остро жалея о том, что у него нет хотя бы пистолета. Ситуация, по его мнению, была критической. Понимали это и слизеринцы.       — Давайте договоримся, — встал кто-то из слизеринцев. — Об этом случае промолчим. В противном случае, мы будем говорить о том, что на профессора напал герой магического мира. Ну что?       — Договорились, — мрачно произнес Невилл, отлично понявший, что произошло. Хогвартс защищал, судя по тому, как ударило профессора, жизнь уже-не-грязнокровки, а это пахло совсем плохо для всех них. — Пошли отсюда.       Быстро вернувшись в свои покои, Гарри аккуратно раздел находившуюся в прострации Гермиону, укладывая ту в постель, а сам сел писать письмо. Идеальным вариантом был бы побег, но кто даст им убежать? В то, что малолетние фашисты промолчат, Гарри не верил, а это значило, в свою очередь — Гермиона в опасности. Девочка же просто смотрела в потолок, не замечая текущих по лицу слез. Дышалось ей очень тяжело, а перед глазами опять вставали серые бараки… И восемнадцатый, и одиннадцатый…       Написав и отправив отчет о произошедшем, Гарри улегся рядом с девочкой, обнимая ее. Чувствуя дрожь Гермионы, мальчик понимал, что уроки у них почти полностью исключаются, а ведь еще есть декан… Что делать, Гарри просто не представлял, чувствуя себя просто в тупике.       — Я боюсь, — озвучила девочка то, что было видно и так. — Так страшно…       — Вообще боишься, или… — мальчик искал выход, не находя его.       — Вообще, кажется, — тихо всхлипнула Гермиона. — А еще, мне кажется, он пытался влезть ко мне в голову. Они такое умеют?       — Палачи проклятые… — с отчаянием в голосе протянул Гарри. Ответа на этот вопрос он не знал, что девочка поняла. Она повернулась набок и прижалась так, как будто хотела спрятаться от всего Хогвартса. Старые кошмары оживали в памяти Гермионы, страх снова овладевал девочкой…       Северус Снейп был обнаружен Аргусом Филчем и доставлен в Больничное Крыло, вот только привести его в сознание так и не удалось. Сознание зельевара сейчас вновь и вновь проходило короткий круг — поезд, ворота, раздевание, газовая камера. Раз за разом, сопровождаемый криками «Юдэ!», он умирал вместе с десятками паникующих людей. Выхода из этой ловушки просто не было, ибо наказание Хогвартса последовало тогда, когда Снейп полез в голову «заучки». Чуть позже зельевар оказался в Мунго, где помочь ему все также не могли… или не хотели?       Произошедшее со Снейпом отвлекло МакГонагалл от Поттера и Грейнджер. Пропустив все мимо ушей, и так перегруженная женщина уже подумывала о том, чтобы возложить зельеварение на директора, поэтому за Поттером не следила, несмотря на просьбы Дамблдора. Желание сорвать на ком-нибудь злость росло не по дням, а по часам.

***

      Ситуация у детей резко осложнилась, товарищ полковник это очень хорошо понял. Девочка не могла держать себя в руках, проваливаясь в память, что было, в общем, ожидаемо, а мальчик держался только на страхе за нее да на ненависти. Варя, прочитав письмо, построжела, взглянув на полковника потемневшими от гнева глазами.       — Ты, Иван, как хочешь, а детей надо убирать оттуда, — на товарища полковника смотрела не просто женщина, такой взгляд был у Родины-матери на старых плакатах. — Любой ценой, полковник!       — Любой ценой… — проговорил офицер, резко поднимаясь. — Пойду с Москвой поговорю.       — Иди, Ваня, иди, но помни — это наши дети и я не позволю! — вдруг сорвалась Варвара, неожиданно даже для себя принявшая и девочку, и мальчика. Она отправилась туда, где отдыхали прибывшие накануне офицеры Главного Разведупра. Женщина хотела поговорить с людьми, объяснить им. Ведь они наши, советские, так неужели не поймут?       — Значит, считаете, нужна эксфильтрация? — поинтересовался голос далекого куратора, который сейчас должен был принимать решение.       — Это дети, Арсений Палыч, просто дети, — попытался объяснить полковник Енакиев. — И они могут погибнуть в любой момент. У девочки зимой останавливалось сердце, а пацан жил и рос в таких условиях, что не каждый концлагерь…       — Ладно, вы меня убедили, товарищ полковник, — вздохнул Арсений Палыч Муромцев, не желавший чувствовать себя сволочью. — Вы правы, дети важнее, готовьте операцию. Наличных сил хватит?       — Должно, — кивнул аппарату защищенной связи советский офицер.       — Приказ они получат через час по своей линии, — заключил куратор операции. — Работайте.       В том, что дети для Родины были важнее высокопоставленного эсэсовца, была и заслуга Ивана, поэтому ничуть не сомневавшийся в итогах разговора офицер отправился писать письмо мальчику. Нужно было как-нибудь вытянуть детей из замка, но, в самом крайнем случае, можно было и с инфильтрацией. Об этом стоило поговорить непосредственно со специалистами.       Варя рассказала собравшимся на совещание офицерам о двоих детях. О том, как мальчик побывал в той самой войне, да и том, что сделали с девочкой. Сейчас она не была офицером-психологом, Варвара была матерью. Она говорила, как мать, чувствовала, как мать, и требовала. Женщина требовала от офицеров — спасти и защитить ее детей. Именно это пробирало до глубины души.       — Не волнуйтесь, спасем мы ребятишек, — вздохнул командир группы, поднимаясь на ноги. Акцию следовало согласовать с Управлением. Правда, его ждал сюрприз, заставивший офицера улыбнуться.       — Спасибо, ребята, — просто ответила Варя, сердце которой совершенно неожиданно прикипело к детям, ранее ею даже не виденным.       Началось планирование операции по эксфильтрации. Желание поймать эсэсовца никуда не делось, но он мог подождать. Все-таки, полвека ждал, а вот дети ждать не могли. Ведь одиннадцати-двенадцатилетние дети просто не могут жить с такой страшной нагрузкой, хватит и того, что они уже пережили.

***

       «Доченька и сыночек, потерпите, совсем скоро вы будете свободны…» — новое письмо не только содержало вопросы, но и приписку, заставившую испуганную до ужаса Гермиону найти в себе силы, чтобы выйти из спальни. С большим трудом девочка смогла поесть в Большом зале, а вот на «помыться» сил уже не было. Какая-то необъяснимая слабость накатывала на Гермиону, лишая способности двигаться. Пока девочка лежала, все было в порядке, а вот стоило встать — и становилось страшно. Испуганная этим Гермиона лишь теснее прижималась к своему мальчику.       — Все будет хорошо… — погладил ее Гарри. — Главное, выйти из замка… ты сможешь?       — Из этого лагеря я, если нужно будет, поползу… — очень тихо ответила девочка, погружаясь в дрему. Мальчик сидел, гладя тронутые сединой волосы девочки. Он очень надеялся на то, что старшие товарищи смогут спасти хотя бы ее…