Часть 17

      Алена и дедушка Биденко, вместе с Варварой сумели сделать то, чего не могли сотворить все врачи на свете — дали уверенность и покой девочке. Смотревшая на Лену, как на святую, женщина в возрасте, добрый старик, обнимавший обоих детей, Варя, казалось, вообще не спавшая и, конечно, Ваня… Мальчик почувствовал себя дома, среди близких людей, сердце его справлялось с многолетней нагрузкой, с трудом, но справлялось. Ваня начал чаще улыбаться, и врачи выдохнули.       Вот с Леной… Сердце ей стабилизировали, но основные проблемы жили в голове, отчего было неясно, сможет ли девочка ходить. Собираясь на ежедневные консилиумы, врачи искали выход, но не находили его. Тогда Алена Юрьевна, педагог со стажем, внесла свое предложение.       — Давайте-ка отправим детей домой, — спокойно предложила женщина. — У Вари там лес, тишина, покой и совсем нет людей. Отец ее после войны захотел тишины, так почему бы и нет? Маме… — она запнулась, но продолжила: — Лене там будет спокойно, я семью привезу, покажу детям ту, без которой не было бы никого из нас. Биденки соберутся… Будут вокруг деток люди, которые точно не враги, так и отойдут.       — Девочка, в общем-то стабильна, — задумчиво проговорил профессор. — А то, что пока не ходит, так в голове у нее все проблемы, время и тепло решат.       — Доктора есть у Биденко в семье, — улыбнулась та, кого звали Аленой, а когда-то очень давно — малышкой. Ласку девочки с запомнившимся на всю жизнь номером женщина запомнила на всю жизнь.       — Хорошо, давайте попробуем, — кивнул профессор. — Другого выхода я все равно не вижу.       Для перевозки двоих детей выделили большой автобус с красными крестами, в котором было все — от палаты интенсивной терапии до душа. А Лена просто улыбалась — ее переносила Аленка, отвоевавшая это право у мамы Вари. На душе было как-то спокойно и легко-легко. Хогвартс казался просто страшным сном.       — Там ты меня носила на руках, теперь моя очередь, — сказала девочке женщина в возрасте. — Я знаю, что это была ты, пусть ты сейчас и другая, — оборвала возражения женщина.       — Спасибо, Аленушка, — Лена прикрыла глаза, просто отдаваясь ощущению тепла и покоя.       — Как в сказке, — вздохнул Ваня, будучи уложенным рядом со своей навсегда девочкой. — Помнишь, ты рассказывала?       — Про хлеб, молоко и сосиски из настоящего мяса? — солнечно улыбнулась Лена, уже совсем переставшая быть Гермионой. Все, связанное с Британией, казалось девочке просто дурным сном. — Помню… Хорошо, что мы дома.       Автобус ехал не очень быстро, его провожали глазами люди в деревнях и селах, а города он объезжал по окружным дорогам, имевшимся у каждого города. Дети давно уснули, взрослые же собрались за столом в кружок, тихо разговаривая. Алена рассказывала, рассказывала, рассказывала и не могла остановиться. Потом и старик принялся говорить о пастушке.       — Гарри прошел весь путь Вани, — начала свой рассказ Варвара. — С детства у мальчика не было ни тепла, ни любви — только тесный чулан. Лет в восемь что-то случилось, он поменялся местами с самим Ваней, который только сообразив, где находится, не сплоховал, сумев затем изменить историю. А пока душа Вани в теле Гарри работала, он сам… Сначала он узнал, что такое — настоящая семья, а потом его маму убили, умерла от голода сестричка и, видимо, бабушка. Он скитался, бродяжничал, видел такое… и даже испытал.       — А потом мы его нашли в какой-то канаве, — понял старик Биденко. — Я ефрейтором был. Пацана хотели отправить в тыл, да сбежал он. Я тогда думал, пастушок мстить хочет, а он, оказывается…       — Да, папа, — всхлипнула Варя. — Ты его обогрел, заботился о нем, разве мог он просто так уйти? Ну а потом ваша разведка и гестаповский подвал, где каждый вернулся в свое тело. Только вот капитан Енакиев поверил пацану, ставшему воспитанником батареи, а Гарри почти сразу из того подвала оказался в британской школе, прости господи, магии. А это очень специфическая школа — там не любят рожденных не магами, называя их «грязнокровками». Ну и понятно…       — Господи… — прошептала Алена. — А как мама? Как она оказалась?       — Лена тогда была Гермионой, — продолжила рассказ Варвара. — Девочка ехала в волшебную школу с радостью, но наткнулась на такое отношение, чуть не погибла, как-то дотянула до каникул с помощью пацана, хотя помощи сопротивлялась изо всех сил.       — Дурная была, — улыбнулась женщина в возрасте, все поняв. — И что?       — Родители у нее холодные, отвезли дитя к психиатру, — хмыкнула ставшая мамой детям молодая женщина. — Потом что-то случилось — подвело ее сердце, и душа малышки оказалась в нашей девочке, Леночке, доставленной в Равенсбрюк, это женский лагерь был, ну а дальше вы знаете.       — О Лене ничего не известно? — поинтересовалась Алена. — Откуда-то же она взялась?       — Совсем ничего, — вздохнула Варя. — Мы ищем, конечно, но даже не знаем, как она выглядела, поэтому пока вот так… Сможет ли она учиться? Что делать с магией детей?

***

      Что делать с магией, думал и Ваня. Миром магии он наелся до упора, подозревая, что Леночка тоже. Магии не хотелось, хотелось нормальной школы, нормальной жизни, подальше от «волшебников». Могут ли их принудить заниматься магией, заколдовав или даже убив родителей, мальчик не знал, решив вынести этот вопрос на обсуждение взрослых.       — Вань, — тихо позвала Лена, не зная, спит ли ее мальчик, но пришедший в голову вопрос очень беспокоил девочку. — Спишь?       — Нет, милая, — улыбнулся Ваня, поворачиваясь к Лене, чтобы обнять девочку.       — Я вот думаю… А как здесь с магией? — поинтересовалась она, заползая на плечо мальчика. — Ну… нас же могут заставить…       — Тоже об этом думал, — вздохнул Ваня, поглаживая свою Леночку. — Могут родных заколдовать, чтобы заставить, но я тогда живых вообще не оставлю. Я за тебя местный Хогвартс по кирпичику разберу.       — Никто вас ни к чему не принудит, — послышался голос Варвары. — А заколдовать нас нельзя, потому что за это в нашей стране делают очень больно и отправляют снег волшебной палочкой убирать.       — Точно нельзя? — поинтересовался уже напрягшийся мальчик и, увидев мамин кивок, чуть расслабился.       — А я бы вообще эту магию выключила, если бы было можно, — призналась девочка. — Ничего в ней хорошего нет, одни беды.       — Да и я бы… — вздохнул Ваня. — Лена права — нет в этой магии ничего хорошего.       — Мы поговорим об этом дома, — пообещала Варя, подходя к своим детям. — Если решение ваше твердо, то выход найдется.       В этот момент автобус остановился. Выглянув в окно, Варвара увидела околицу села, на самой окраине которого, в окружении дубов, стоял ее дом. По раннему времени любопытных было немного, поэтому детей можно было вынимать, без боязни напугать. Первым, впрочем, из автобуса вышел отец женщины, оглядевшись. Подозвав кого-то, он коротко переговорил с незнакомым мужчиной, и через минуту, будто по мановению волшебной палочки, все любопытствующие испарились.       — Ну вот мы и дома, дети, — улыбнулась Варвара, осторожно беря на руки Леночку, что пока не могла ходить, но вот пугать девочку инвалидной коляской не хотелось, ибо кто знает, как бы она отреагировала. — Ванечка, пойдем со мной.       — Да, я сейчас, — кивнул мальчик, тяжело вставая. Ходить ему было непросто, и состояние это пока никак не объяснялось. Но Ваня все равно ходил, даже через «не могу». Казалось, такого слова мальчик вообще не знал.       — Как здесь красиво! — обозрев окрестности из маминых рук, Лена почувствовала что-то знакомое, как будто была здесь уже. Это было какое-то внутреннее узнавание, необъяснимое словами.       — Мама, Лена узнала что-то, — прокомментировал внимательный Ваня. — Может быть, она из этого села?       — Разберемся, — улыбнулась Варвара, двигаясь с ребенком на руках к дому.       Алена, услышав слова мальчика, задумалась. Выяснить, не из этого ли села девочка, было и просто, и очень сложно, потому что многие уже ушли, но какие-то варианты были. Кроме того, женщина хотела бы встретиться с волхвом, чтобы поговорить о своей лагерной маме. Девочке Лене можно было помочь, и умели это именно волхвы, потому план был рабочим. Назавтра должны были приехать ее дети, а там и Биденки соберутся. Глядишь, отогреют детей.       Стоило только войти в дом, Ваня почувствовал что-то такое, что было только в раннем детстве — будто теплая волна омыла его, стирая горести и беды. Внезапно захотелось парного молока, как до…