Часть 18

      Услышавший про концлагерь волхв согласился сразу. Мужчина в белых одеждах выглядел лет на сорок, а сколько ему было на самом деле, Алена не знала. Желая помочь своей лагерной маме, женщина не подумала о том, как Лена воспримет белые одежды, ибо ее от страха когда-то давно избавил именно этот волхв, и выглядел он так же. Она была маленькой, почти не помня уже о том, что было.       — Нет-нет-нет… — широко раскрытые глаза Лены с ужасом следили за мужчиной в белом. Девочка сидела на печи, которую Варя держала теплой — время от времени дочка начинала мерзнуть.       — Стойте! — приказал Ваня, становясь перед девочкой, чтобы закрыть ее от мужчины. Голова мальчика опустилась, кулаки сжались, в глазах появилась та самая ненависть, что помогала ему жить все это время. — Не подходите!       — Не простой концлагерь был, значит, — покачал головой волхв. — Белое и черное, да?       — Да, — кивнула Варвара, подбежав к Лене и Ване, чтобы обнять детей и успокоить обоих — готового броситься на защиту девочки мальчика и саму доченьку.       Волхв вышел и куда-то ушел, вернувшись одетым в военную форму той войны. Ваня ощутимо расслабился, да и Леночка не реагировала со страхом, а, скорее, с интересом, не ассоциируя мужчину с тем, кто ее напугал, из чего следовало, что она лица даже и не видела — только белые одежды. Сейчас одежды были зелеными и совсем не пугали девочку. Волхв медленно подошел сначала к мальчику, будто не замечая Лену, присев перед Ваней на колено.       — Дай мне свои руки, отрок, — попросил не представившийся мужчина. Подумав, мальчик протянул руки мужчине. Почувствовав исходящее от волхва тепло, Ваня прикрыл глаза. Остро пахнуло детством, он будто бы услышал голоса мамы, папы и сестренки, почти ощущая их прикосновения. Из глаз мальчика потекли слезы, отчего Лена, пискнув, потянулась к своему Ване. — Не бойся, дитя…       — Не делайте больно Ванечке, — попросила девочка, отчего волхв отпустил руки мальчика, внимательно вглядываясь в обоих детей.       — Вот как… — проговорил он. — Вы единое целое уже. Иди ко мне, дитя, — обратился он к Лене.       — Я не могу… — всхлипнула она. — Ножки не ходят.       — Ходят, — улыбнулся мужчина. — Ты просто не пробовала, иди ко мне.       Уже спущенная на стул Лена растерянно оглянулась и попробовала подняться, что у нее неожиданно получилось. Неуверенно стоя на ногах, девочка сразу же вцепилась в стоящего совсем рядом Ваню, сделав первый шаг, чтобы оказаться в объятиях своего мальчика. Это было как-то очень неожиданно, но Лена, которую очень пугало ее состояние, просто расплакалась от облегчения. Быть беспомощной ей было просто страшно, ибо в лагере таких просто уничтожали.       — Скажите, пожалуйста, — очень тихо поинтересовалась девочка. — А можно как-то выключить магию?       — Много боли вам принес этот дар… — увидел волхв, тяжело вздохнув. — Можно «выключить» магию.       — А как? — деловито поинтересовался Ваня. — Это сложно? Больно?       — Это не сложно и не больно, — покачал волхв головой. — Через две седмицы, если желание ваше будет твердо, то магия уснет.       — Здорово! — заулыбалась вполне стоявшая на ногах Лена. И вроде бы мужчина не касался ее, а лагерь подернулся дымкой. Скрылись в тумане серые бараки, сгладились, пропадая, крики и плач, и будто растворился в тумане памяти дикий ужас ребенка.       Варя смотрела на то, как оживают дети, улыбаясь сквозь слезы, а рядом с ней стояла и Алена, что-то шепча. Волхв улыбался, будто озаряя своей улыбкой все вокруг. Он знал и умел очень многое, видя, в том числе, почему дети прошли свой путь. Как-то вдруг все оказались за столом. Пришло время покушать и поговорить. Мужчина рассказывал о том, почему детей провели через тяжелые испытания, давая Ване понять, а Лене — отпустить.       — Детям в школу-то можно? — поинтересовалась Варвара, видя, как вздрогнула и прижалась к сыночку дочь.       — Отчего ж нельзя? — удивился волхв. — Даже нужно, только в самую обычную школу, ибо волшбу творить они не хотят.       — Значит, пойдут в ту же, куда ходила и я, — решила женщина, погладив успокоившуюся Лену. — Здесь у нас не так, как в Англии, вы увидите, — улыбнулась она детям.       — Главное, чтобы магов не было… — прошептала девочка. — Я им не верю.

***

      — Здравствуй, Алексий, — проговорила женщина в черном, взглянув на позвавшего ее волхва. — Чего звал?       — Спросить хотел, — хмыкнул обрядившийся в привычные одежды мужчина. — Зачем?       — Зачем мальчик или зачем девочка? — поинтересовалась Смерть.       — Мальчик твой потомок, это заметно, — хмыкнул волхв, названный Алексием. — Жить не хотел?       — Тяжело ему было, вот и решил он уйти, — спокойно объяснила женщина. — А он был нужен, чтобы жила девочка. Ты же знаешь, что творил с людьми этот бородатый. Он готов был отправить ко мне много невинных не ко времени.       — Вот ты девочке и показала ад на земле… — все понял мужчина. — Почему?       — Она была мертва несколько мгновений, но при этом такой дурной оказалась, что чуть все планы не нарушила… — вздохнула Смерть.       — То есть девчонка оказалась в твоей власти, но мальчишка-то свой ад прошел раньше, нет? — поинтересовался волхв.       — Что для меня время… — женщина в черном устремила взгляд куда-то. — Как и для тебя, Алексий, ведь так?       Память девочки стала тем камнем, который перевернул ситуацию в Магической Британии, но Смерти не важны страны, а лишь души. А множество невинных душ продолжили свой путь, не отправившись к ней раньше времени. Мальчик Риддл, разорвавший свою душу, стал просто призраком, так и не поняв, что сделал не так. Маги Британии, получив по сусалам от испугавшихся возвращения Гриндевальда международников, сразу же изменили свою риторику, потому новой войны можно было не опасаться. Ну а то, что дети пережили, так что для Смерти две души, по сравнению с сотнями. Было ли это правильным, нет ли…       Алексий думал о детях, которым он скрыл самые острые моменты памяти. Девочка больше не будет бояться врачей, мальчик не бросится на врага, вцепляясь в его горло, но помнить они, разумеется, будут. Полностью эти события уже не стереть, как не стереть шесть цифр с руки девочки, совсем ребенка…

***

      Не сумев создать Люмос, Лена замерла. Поверивший волхву Ваня внимательно смотрел на девочку, улыбаясь в темноте. Своей магии он больше не чувствовал, ощущая себя освобождено. Мальчик уже незаметно проверил и теперь следил за тем, как меняется выражение лица самой любимой на свете Леночки. Надежда, неверие и, наконец, счастье, сменяли друг друга, пока девочка не поверила. Счастливый визг ребенка поднял на ноги Варвару, сначала испугавшуюся, а потом все понявшую.       — Ваша магия уснула, как Алексий сказал, — улыбнулась Варя, обнимая детей. Женщина в одной ночной рубашке искренно радовалась за сына и дочь. И, конечно же, Лена нашла время для мучившего ее вопроса.       — Мама, у нас на стенах висят фотографии, где ты с мужчиной, а где он? — поинтересовалась девочка.       — Я вас скоро познакомлю, — мечтательно заулыбалась женщина. — Сереженька вернется из экспедиции, и познакомлю.       — У нас будет папа, — понял Ваня. — А из какой экспедиции? Он полярник?       — Он астронавт, — хихикнула Варвара. — Через пару дней возвращается Вторая Марсианская, вот и вернется домой…       — Ой… А если я ему не понравлюсь? — испугалась Лена. — И он нас не захочет?       — Успокойся, доченька, — погладила ее Варя. — Наш папка уже все знает и ждет не дождется встречи с вами. А вы-то его примете?       — Ну… если не будет делать больно Лене… — начал привычно не думавший о себе мальчик. Девочка прижалась к нему, замерев.       — Сережа никому больно делать не будет! — строго произнесла женщина, но потом заулыбалась. — Он у нас хороший, сами увидите.       Папа действительно оказался хорошим. Через три дня мама начала суетиться и бегать по дому, что-то собирая, к чему-то готовясь. Дедушка Биденко куда-то уехал, обещая прибыть со всем семейством, и даже сказав, когда, а о ночном разговоре Ваня позабыл. Мальчик привычно не строил планы, как и девочка, кстати. Все-таки прошлое ушло не полностью, напоминая о себе маленькими деталями, отчего Варе иногда хотелось плакать.       Наконец женщина собрала детей, усаживая их в подъехавшую какую-то черную длинную машину, взревевшую мощным двигателем, и они поехали. Ваня думал о том, что послезавтра приедет дедушка Биденко, а к лету соберется и родня тети Алены, называвшей Лену мамой. Не думая о том, куда их везут, мальчик мечтал о том времени, когда они с девочкой вырастут, выучатся и забудут Британию навсегда. Ване не хотелось думать о Британии, даже вспоминать ее, не было у мальчика хороших с ней связанных воспоминаний, совсем не было.       Автомобиль ехал, а в его салоне дремали прижавшиеся друг к другу дети, совершенно не думая о том, куда их везут.