Часть 20

      Сладко потянувшись, Лена открыла глаза. Ваня, с которым девочка почти совсем никогда не расставалась, еще сладко спал, слегка приоткрыв рот, что казалось ей очень милым. На улице светило яркое солнышко, пробивавшееся сквозь занавески. Настроение было просто прекрасным, но вылезать без мальчика не хотелось. Повернувшись на бок, Лена обняла своего Ванечку. Несмотря на то что им было по пять лет, и мальчик, и девочка твердо знали, что они есть друг у друга и это навсегда. А еще у них были самые лучшие мамочка и папочка.       — Ты такая солнечная, — не открывая глаз, проговорил Ваня. — Просто чудо.       — Это ты чудо, — хихикнула Лена, прижимаясь к мальчику. — Встаем?       — Встаем, — согласился Ваня. Память ребенка воспоминания о голоде, холоде и фашистах просто заморозила, давая детям жить полной жизнью.       — Доброе утро, деточки, — в детскую вошла самая лучшая мама на свете, по крайней мере и мальчик, и девочка были в этом уверены.       Дети прыгнули на Варвару, улыбавшуюся им. Женщина внимательно слушала рассказ о волшебных снах, что приснились обоим. И Ване, и Леночке всегда снились одинаковые, хоть и очень сказочные сны. Номер на руке девочки исчез, хотя была опасность, что он появится, когда она все вспомнит, но вот сейчас Леночка была обыкновенной девчонкой пяти лет от роду. Очень счастливой и радостной. И поднявшиеся дети побежали умываться. В чем-то их поведение было похоже на поведение близнецов — всегда все вместе. Умываться, кушать, заниматься, играть…       И Ваня, и Лена очень бережно относились к тому, что они едят, всегда съедая все до крошки, даже когда не очень хотелось. А еще дети часто мерзли, особенно зимой, поэтому укрывались теплым одеялом. Очень смышленые, девочка и мальчик любили своих родителей так, как будто никого на свете не было кроме них. Ну и, конечно, слушались, как же иначе.       — Сегодня мы поедем в «Луна-парк», — сообщил Сергей, так же, как и Варя, принявший детей всей душой.       — Ура! «Луна-парк»! — запрыгали от радости Ваня с Леной.       — А еще у мамы для вас новость, — хмыкнул мужчина, радостный от того, что детям удалось помочь.       — У вас будет еще братик или сестричка, — улыбающаяся Варвара не увидела ревности в детях — только счастье, написанное на лицах.       Пронеслось два года и малышей встретила школа. Лена немножко волновалась, но свято верила в Ванечку, отчего совсем не боялась, вот совершенно не боялась и все. И потянулись школьные годы, позволяя детям вырасти, окрепнуть телом и разумом. Неразделимые, неразлучные и без родителей не представлявшие себе жизни. Но не только родители были в жизни детей. Громадная семья Биденко, дядья, двоюродные братья, тети, дедушки и бабушки — все они согревали, даря уверенность в будущем.       — Они вспомнят, когда обоим исполнится шестнадцать, — в далеком прошлом объяснил Сергею и Варе профессор. — К сожалению, иначе нельзя.       — Тогда они уже смогут справиться сами? — тихо спросила женщина.       — А это зависит от вас самих, — очень хитро улыбнулся пожилой мужчина.       — Я понял вас, — кивнул Сергей.       Это действительно зависело от родителей и родственников. Настоящая теплая семья, много радости и уверенность в завтрашнем дне. Конечно же, и Лена, и Ваня знали о том, что было. Когда им было четырнадцать, подростки побывали на некоторых мемориалах, поняв весь ужас, но и увидев — этого больше нет и никогда не будет. И именно эта уверенность помогла потом обоим.       — Ваня, я тебя так люблю! — призналась Лена, хотя это было в понимании Вани само собой разумеющимся.       — Я тебя тоже очень люблю, — им было почти шестнадцать, подростков тянуло на эксперименты.       Целовать Лену для Вани было очень приятно, просто не объяснимо, как приятно, да и девушке их поцелуи, поглаживания, ласковые слова очень нравились. Ощущения при этом возникали просто необыкновенные, а родители просто объяснили, что и где, выдав, что положено. И это было просто волшебно, потому что и мама, и папа понимали подростков, казалось, с полуслова.

***

      Ее сбил с ног сильный удар в спину, будто ожегший огнем. Девочка упала в грязь и в ту же минуту что-то свистнуло. Сильная боль прошлась по спине, отчего Лена вскрикнула.       — Aufstehen! — услышала она. Чьи-то руки быстро подняли девочку.       — Нельзя лежать — будут бить! — не по-русски произнес женский голос.       — За что?! — спросила Лена, захныкав.       — За то, что лежишь, — женщина была явно не в настроении что-то еще объяснять.       Их гнали вперед, по сторонам слышался лай овчарок. Множество женщин, девушек и даже детей загнали в какой-то барак, опять проорав что-то. Кто понял, начал быстро раздеваться, та женщина, видимо, пожалела девочку, крикнув ей, что, если не хочет быть избитой — надо снять всю одежду. Леночка замешкалась, не готовая обнажаться, но, увидев, что других уже бьют какими-то палками, заплакала, принявшись расстегивать оказавшееся на ней платье.       Голых женщин и детей остригли налысо, обмыли холодной водой и принялись осматривать. Лене здесь было лет одиннадцать, поэтому волос на теле не было, но это не избавило девочку от унизительного и крайне болезненного осмотра. Кажется, она кричала, ее за это били. Потом им всем выдали полосатые платья и никакого белья. А на ноги полагались деревянные сандалии. Оказавшись в каком-то бараке, Леночка расплакалась. Ее не успокаивали, кто-то смотрел даже с жалостью…       — Что это? Где это? — девочка не могла понять, что случилось, кто эти люди в черном, и почему они так больно дерутся.

***

      Лена кричала, плакала и буквально выла во сне. Поймав отголосок сна девушки, Ваня проснулся рывком, принявшись тормошить и будить свою самую любимую. Проснувшись, Леночка горько расплакалась, дрожа всем телом. На звук прибежала Варвара, все сразу поняв. Женщина сразу же обняла и юношу, и девушку, как-то очень быстро их успокоив.       — Память твоя проснулась, доченька, — вздохнула Варвара, гладя Леночку по голове.       — Если проснулась, значит, это было? — тихо спросил Ваня. — Когда?       — Это было очень давно, деточки, — объяснила женщина. — Ваша психика, сердце, голова не справлялись, поэтому стали пятилетними, но…       — Но в шестнадцать все возвращается, — что-то вспомнил юноша, он был очень начитанным. — Значит, и мое?       — И твое, сыночек, и твое, — вздохнула Варвара.       — Спасибо тебе, мамочка, — сквозь слезы проговорила Леночка, все сразу поняв. — За эти счастливые годы спасибо!       Память возвращалась, мучая Лену, а потом и Ваню ночами, но она оставалась именно в снах. Пусть спалось страшно, иногда даже очень, но вот днем была их семья — все Биденки, и приехавшая тетя Алена со своей семьей. Тетя Алена называла Леночку «мамой», рассказывая о том, как оно было на самом деле, отчего сны переносить стало легче. Страх был только во сне, нет, конечно, девушка стала серьезней, видя все ужасы, но…       Стоило открыть глаза, и Лена оказывалась среди тех, кто ее любил. Искренно, беззаветно, как только и можно любить ребенка. Во сне приходил серый барак, но даже там, в том ужасе, она помнила, что это прошло и больше никогда-никогда не повторится. Не повторится!       — Знаешь, мне не страшно, — проговорила девушка, открыв глаза после последнего сна. — Грустно, плакать хочется, но я не боюсь, потому что у меня есть ты.       — А у меня есть ты, — улыбнулся ей Ваня, пройдя в снах свою историю. — А еще есть мама и папа, дедушка с бабушкой и много-много родственников.       — А еще — наша страна… — прошептала Лена. — Во сне иногда очень страшно, просто до визга, но вот…       — Я тебя люблю, — абсолютно искренно произнес юноша. — Просто невозможно выразить, как.       — Я тебя тоже люблю, — улыбнулась ему девушка. — И тоже… А завтра у нас, между прочим, что?       — Ка-ни-ку-лы! — воскликнул Ваня, искренне радуясь тому, что сны закончились. Юноша как-то очень хорошо понял это — больше снов не будет. Память в этих снах была яркой, но все-таки ничто не мешало помнить о том, что такого больше не будет.       — Мне кажется, все-таки, что сны были не такими яркими, какой была реальность, — задумчиво произнесла Лена. — Как сквозь мутное стекло.       — Это уже ты сама, доченька, — папин голос заставил улыбаться.       Лена не забыла страх и ужас лагеря, но она каждую минуту в тех страшных снах помнила — она не одна и если будет очень страшно, то придет ее Ванечка, появится папочка, улыбнется мамочка, прогоняя ужас. Нет, она ничего не забыла, она просто уже не боялась, совсем не боялась того, что вот сейчас, в любой момент…