Глава 22 - "Никогда больше".

Дверь в номер с треском захлопнулась. Куртка тут же полетела в угол комнаты, прямиком на засаленный старый стул. Леви зашёл в ванную и включил воду, сам не понимая, зачем. Он вцепился в раковину и с пару секунд буравил взглядом поток, стремительно уходящий в водопровод. Диалог, случившийся полчаса назад, продолжал навязчиво всплывать в памяти. В коридоре спортивного комплекса "HARDROSE", тридцать минут назад. — Ну и что это была за игра? Вопрос отскочил от пошарпаных стен и врезался прямиком в перегруженную за весь день Кэднолл. — Нормальная была игра! — она тут же огрызнулась. Брови Леви поднялись, и на контрасте со спокойным выражением лица это выглядело пугающе. Санти где-то внутри чувствовала эту опасность. В глубинах сознания она понимала, что нагрубила тренеру, и лучше бы поскорее извиниться и слинять отсюда. — «Нормальная»? — с холодным скепсисом переспросил он. — Это было херово. «Ты можешь и лучше», — так и не сорвалось с его губ. — А ты сам?! Ты разве всегда выдавал идеальные игры?! — Идеальные — нет. Но стабильная хорошая игра была моим стандартом. — Да? — глаза девушки залились злостью и неосознанно посмотрели на колено тренера. — И почему же ты сейчас здесь? А не где-нибудь играешь? Он заметил её взгляд. Колено слегка заныло. «ПТСР, чтоб его!» Леви ненавидел эту боль. Она отчётливым клеймом впечаталась в него и каждый раз напоминала о том, что он больше не игрок. И никогда не сможет полноценно им быть. Он ненавидел своё колено. И ненавидел себя. За то, что он такой дурак. За то, что травмировался так тупо! За то, что не предвидел этого тогда… на игре. И, кажется, сейчас он начал ненавидеть её. С самого начала, как Эрвин рассказал о ней и показал её игры, как она вела себя на первой тренировке и как показывала себя на всех последующих. С самого первого момента он почувствовал странный триггер. Но по ходу времени, общения и разных ситуаций Аккерман не понимал: Что его цепляет? И после этих её слов и давящей боли в колене он снова почувствовал это. То, на что не обратил внимания в первый, второй, третий, четвёртый и все последующие разы. То, о чём не говорил никому, в том числе и себе. Это была не обида, не злость и даже не агрессия… «Что? Что это, твою мать?» — Он провалился в свои мысли, заставляя девочку ещё больше напрячься. Он смотрел ей в глаза, пытаясь пробраться через эту чёртову рощу и понять… что это за неведомое дерьмо, которое он таскает в себе с самого первого взгляда на неё. «Зависть?» — на секунду ответ всплыл в его голове. — Вообще, мой основной тренер Эрвин. А вы лишь ассистент. Вот пусть главный тренер мне и высказывает! — Все правильные осознания девушки были лишь где-то там, слишком далеко. И после слов Леви у них и шанса не было на то, чтобы защитить Санти от своих же эмоций. — Что? — поток его мыслей резко прекратился. Номер Эрвина Смита и Леви Аккермана, сейчас. Вздернув голову, он уставился на себя в зеркало, не глядя намочил руку и мазнул себе по лицу. Сука. Горячая! Мужчина поморщился от неприятного тепла, скатывающегося каплями по его щеке. «Зачем, зачем, зачем, зачем», — всё, что его волновало. Хотелось выдолбить этот вопрос у себя на лбу. Желательно тупым камнем. Нет, его точно задушит эта комната. Вырубив воду, он пошёл назад. Порывистый ветер сейчас был очень кстати, хотя ещё утром невозможно взбесил его. Лучше уж так, чем задохнуться в этих четырёх стенах. «Ты дебил», — холодный порыв врезался в него, словно подтверждая его мысли и влепляя смачную пощёчину. — «Нет, ты просто идиот!» Он просто шёл. Не знал куда. И не знал зачем. В коридоре спортивного комплекса "HARDROSE", тридцать минут назад. Глаза мужчины болезненно напряглись, когда она швырнула в него эти слова. И почему сердце так тяжело бьётся? Будто грудь сдавили. Санти никогда не видела на лице своего тренера столько… сожаления? Он смотрел на неё так, будто в данный момент её же хоронил. «Зачем?» — слёзы начали наворачиваться на глаза. — «Зачем я ему это всё наговорила?» Не в силах больше выдерживать груз собственных слов, она попятилась назад. Пару шагов и, развернувшись, она почти бегом вылетела из спортивного комплекса. Улица в близи гостиницы "Трост", сейчас. Леви прожигал взглядом дорогу перед собой. Поганое чувство. Будто ещё чуть-чуть и окончательно разъест его изнутри, чтобы убить и порадовать его одновременно. А что? Это не самый плохой вариант. Да, лишняя дырка в теле. Неприятно. Зато она будет в том месте, где должно быть сердце. И лучше уж там будет пустота, чем то, что заставляет людей вести себя как полные бараны. Хер с этими словами, но выражение лица девчонки он запомнит надолго. Ещё никогда он не чувствовал такой едкой потери, когда на искренней мордашке вдруг растягивается эта гримаса ахуевшей суки! Ему ли не знать, как люди могут измениться?! Сколько милых девчочек, прыгающих на скакалках в соседнем дворе да заплетающих друг другу косы, в итоге стали содержанками и проституками? Даже считать не хотелось. И так тошно. Но он быстро к этому привык. Буквально после первой такой «знакомой» детства. Леви вообще быстро смекнул, что жизнь хуйня. Баскетбол был его единственным шансом и привилегией одновременно. Мало кто мог таким похвастаться. Но, кажется, он стал ещё и его наказанием. Её взгляд на колено до сих пор крутился в воспоминаниях самой отчётливой картинкой… Где-то узнала про его травму. И это хуже всего. Она знала, куда давить. Где у него самое больное место. Нет, не в его теле. А в его жизни. И она попала прямо в точку. Вторая. Вторая женщина, которой хотелось буквально стянуть все мышцы лица назад и запихнуть все слова обратно в глотку, лишь бы не видеть этой мерзкой стервозности. Первой была Штайнер. И он никогда бы не подумал, что второй будет Санти. Леви даже себе боялся признаться, что на секунду увидел лицо Адель вместо лица Кэднолл. Жгло нещадно. Он вдруг понял, что всё это время шёл, впившись своими ногтями себе в ладони. Разжав кулак, мужчина посмотрел на свои побелевшие костяшки. Он не простит себе момент, что допустил это. Не простит себе этой глупости и слабости. Ведь он прекрасно усвоил, что подпускать людей близко нельзя. Это всегда гемор, боль и пиздец. Получите, распишитесь. «Расслабился? Получай». — ни капли сожаления к себе. Не заслужил. Обида на девку, ощущение мерзотного предательства и потери, это всё его вина. Он сам выбрал с чего-то вдруг подпустить её к себе. Хотя… Подставьте к его лбу дуло и вгоните в череп пару пуль. Но даже это не поможет вспомнить, когда он принял такое решение. И принимал ли вообще? Всё произошло как-то… само собой. Нервная усмешка, и за секунду его лицо не узнать. Кажется, он сейчас сложит пополам любой ближайший столб, если захочет. «Никогда больше». — Аккерман переводит дыхание. — «Я не попадусь на эту хуйню».

***

Саша не знала, как подступиться. Она с испугом смотрела на соседнюю кровать, где лежала её подруга. И рыдала. Она видела её в похожем состоянии лишь однажды. Тогда, посреди комнаты Линды. Но сейчас это было совсем другое. Глухие булькающие звуки и слёзы, скатывающиеся градом, попадали в крепко сжатые зубы. Пугающий звериный оскал говорил лишь об одном — это Санти ещё пыталась сдерживаться. Браус аккуратно присела на край и наклонилась к подруге. Она слегка сжала её руку, не проронив ни слова. «Неужели из-за игры так расстроилась?» Она просидела так пару часов, пропустив ужин. Пока девушка не вырубилась от бессилия. Только в тот момент Саша отошла от неё. Сходила в туалет, быстро сполоснула лицо и вернулась в комнату. Укрыв одеялом подругу, она сама улеглась на свою кровать. Завтра вторая игра против «HARDROSE». И нужно было что-то делать. Веки закрывались под давящей усталостью. Прошедший день высосал все силы даже из неё. Или это сказывалось отсутствие приёма пищи? Впрочем, шатенка решила, что завтра обязательно что-нибудь придумает. А пока. Спать.

***

Вина. Всё, что она помнила, это прожигающее чувство вины и сосредоточенный взгляд Аккермана. Хотя, кажется, ещё что-то… Его ругательства с врачами. «Врачи?» — голова гудела. Она открыла глаза. И не узнала помещение. Рядом сидит мать и что-то высматривает в телефоне. Заметив движение, женщина подорвалась и подошла к койке. Она что-то спросила, затем с полными болью глазами вышла из палаты. И через какое-то время вернулась с доктором. «Отлично, ещё этого мне не хвата…» — отключилась она так же быстро, как и пришла в себя. Пять часов назад. Спортивный комплекс «HARDROSE». Первая четверть была в самом разгаре. Сегодня «Крылья свободы» выглядели гораздо собраннее и увереннее, чем в первую игру. «Эффект “первой игры„ прошёл», — Эрвин был рад. Правда, не у всех. Молодняк всё ещё совершал глупые ошибки. Но сегодня у них было больше возможностей на них. И всё потому, что Сабина и Амалия, помимо хорошей страховки, начали забивать свои очки. И Адель сразу стало проще. Смит видел это по её лицу, да и по более плавным движениям в игре. Если так всё будет идти и дальше, то сегодня сыграют все. Он этого хотел. Возможность выйти на поле даже самым «зелёным» была для него первой победой как тренера. Саша и Имир открыли этот список. Затем вышла Боден. Следующая — Карин. Он внимательно следил за игрой. В такие моменты тренер превращается в дирижёра, который должен грамотно тасовать игроков на площадке и скамейке, соблюдая баланс. Уже было время выпускать Санти, но он медлил. Она сегодня была ещё больше не в себе, чем вчера. Всю разминку она бегала дёрганная и взвинченная. И дело даже не в потенциальных ошибках, которые она могла наделать в таком состоянии. А элементарно в её безопасности. «Что у неё в голове? Что случилось?» — он отвлекался на эти вопросы и понимал, что сейчас не время это решать. Масла в огонь подливала ещё эта бойкая девчонка из «HARDEOSE» — Марта Кройц, которая защищалась очень агрессивно и, к слову, очень грязно. Она с первой игры ополчилась на Адель, и во второй игре её пыл не поумерился, а, возможно, стал больше. Но за Штайнер он не волновался. Ему даже доставляло удовольствие наблюдать, как его игрок так осаждает противника. Адель в какие-то моменты уже откровенно издевалась над юной защитницей, лишний раз специально раскачивая её на резких переводах. Но даже она не выйдет сегодня без царапин и мелких синяков. «Ладно, Дитрих, давай», — он выпустил Нору. Сегодня её первый выход в этом сезоне. Как и ожидалось, она была на площадке, как уж на сковородке. Испуг в глазах и странные необдуманные движения — вот чем можно было её описать. Но ничего, только так она научится играть. Сезон побегает, пачкая шорты от испуга, зато потом будет спокойнее. Но вот Адель всё равно придётся заменить. Как минимум, дать ей передышку от этой назойливой защитницы. Он глянул на скамейку. Хисторию выпускать было бы ещё опрометчивее. Её точно травмируют или сожрут. Ну или она сама настолько испугается, что сбежит из их команды на следующий же день. Эрвин вообще отчего-то не хотел её выпускать. Он будто понимал, что ей не нужно выходить на площадку. Но помнится, как-то он сказал Леви, что Рейсс нужно взять в команду, хотя тот отговаривал его. И Смит тогда привёл весомый, по его мнению, аргумент — интуиция. «Ну и где же сейчас эта интуиция, Эрвин?» — спросил он сам себя. — Санти, на замену, — скомандовал он, понимая, что других вариантов у него нет. Смотря на напряжённую спортсменку, он не понимал, куда делось то, за что он её взял в команду? Он ведь смотрел трансляции с её играми перед тем, как позвонить ей. Анализ, вдумчивость, стратегическое мышление, вот что он увидел тогда. И где всё это сейчас? Да, взрослый баскетбол это не против малолетних ровестниц тягаться. Но всё же хоть что-то должно было остаться из её навыков. Впрочем, выбора у него сейчас не было. И ему нужно было прокачивать тех игроков, которые у него были в команде на данный момент. А лучшего метода для прогресса, чем сама игра, не придумаешь. Санти вышла на паркет, видя, что Марта прилипла и к ней. В прошлой игре, как только она выходила, её начинала держать Эл, меняясь с Кройц игроками. Но сегодня, видимо, у них другая тактика. Может быть, Эрвин Смит и не замечал, но она всё так же продолжала наблюдать. К тому же ей чем-нибудь нужно было заняться, пока она «грела банку», чтобы не уходить в самокопание или, что хуже, не думать, что она наговорила Аккерману. Всю игру она смотрела, как Марта продолжает медленно, но верно выводить из себя Адель. И вот, в третьей четверти, та уже начала бросать нервознее, забивать меньше и всё больше вестись на провокации. Сегодня Кэднолл понимала, что её вступление в игру лишь дело времени. И когда её выпустили, она уже примерно прикинула, как будет играть. Во-первых, забить хер на Марту. Пусть скачет себе, пусть фолит, да пусть хоть на голове стоит. Нужно потерпеть. Вчерашний номер с силовым контактом был зрелищный, но это совсем не значит, что стабильный. Так что сегодня девушка решила играть по своей "классике", спокойнее. Во-вторых, как можно раньше находить продолжение атаки и не задерживать мяч у себя. Уроки боевых искусств это здорово, но сейчас она, откровенно говоря, боялась эту дикую дуру. И понимала, что никакой «жёсткий контакт» не спасёт ее от грязного толчка в спинку, подножки или этих мерзких ярко-розовых ногтей. В-третьих, по возможности постараться без потерь. Чем меньше ошибок она совершит, тем дольше она даст возможность отдохнуть Адель. В общем, ничего сверхъестественного. План надежный и стар как мир — тише едешь, дальше будешь. Городская больница Троста, №3. Сейчас. Всю ночь мисс Уосли провела в больнице вместе со своей дочерью. Хотя лечащий врач пытался ей донести, что ничего страшного не произошло и девочка просто отсыпается. Но все его слова были для неё лишь пустым трёпом на фоне. «Как я могу оставить своего ребёнка?!» — бесконечно повторяла она ему и себе. На утро Санти проснулась и почувствовала, что ей гораздо легче. По крайней мере, гул, блокирующий все мысли, закончился. Осмотрев палату, она снова увидела на одной из соседних коек маму. И в этот раз, слава богам, та спала. Иначе пришлось бы снова выдерживать её грустный взгляд. На удивление, оставшиеся две кровати пустовали. Только вот... «Что?» Девушка стянула с себя одеяло и уставилась на обвязанную эластичным бинтом голень. Хоть и думать стало легче, но голова была тоже на удивление тяжелая. Зажмурившись, Санти попыталась вернуться в прошлые пару дней. Ей хотелось понять, что, черт возьми, происходит. Очевидно, она травмировалась на игре. Но вот как? И насколько это серьезно? «А мы вообще выиграли хоть?» Хотелось хотя бы частично вспомнить вторую игру с «HARDROSE». Девушка напряглась, чтобы память нарисовала ей пару картинок с прошлого матча. Но первым воспоминанием в голове выстрельнул её разговор с тренером... Потом их комната, ее кровать и подушка, в которую она уткнулась лицом и проскулила, глотая слезы, неизвестно сколько. Кажется, рядом была ещё и Саша... Спортивный комплекс «HARDROSE». Четыре часа назад. Всё шло по плану. Ну, почти по плану. Да, она промахнулась пару раз. Получила пару царапин и стерла кожу на ноге, когда свалилась из-за толчка Кройц. Но, слава богам, успела вовремя сгруппироваться и вместо падения плашмя всего лишь проехалась по полу. В остальном ей удавалось контролировать свою дерганность и держаться подальше от Марты, насколько это было возможно. Пару раз она срывалась и при обыгрыше толкала её хорошенько плечом, чтобы неповадно было. Но забить эти атаки ей не удалось. Адель уже сидела на стуле запасных, а это значит, времени у нее примерно до следующего нарушения. А это, можно сказать, неизвестно сколько. Кто-то может нарушить правила в следующую секунду, а может, и несколько минут не раздастся ни одного свистка. «Хорошо, продолжаем организовывать атаки, пока не посадят», — скомандовала себе спортсменка, не позволяя расслабляться. Быстрый взгляд на площадку. Карин стоит под кольцом в «посту» с вытянутой рукой. Просит мяч. Но буквально всё её тело кричит о том, что она уже очень устала. «Нет, ей нельзя, это сорванная атака», — Санти посмотрела дальше. Энни просто стояла в самом дальнем углу, ожидая дальнейших действий. Микаса смотрела на неё, готовая сорваться в любой момент. «Отлично, вот с ней и сыграю», — Санти сделала удар в её сторону. — «Хоть бы поняла!» И Аккерман, будто читая мысли, начала двигаться навстречу, но в последний момент сделала резкий рывок к кольцу. Получился отличный кат. Кэднолл буквально в последнюю секунду увидела, как проигравшую защитницу подстраховали, и около Микасы тут же оказался другой защитник. «Времени не осталось, нужно самой!» Резкий перевод за спиной, два слайда назад, чтобы разорвать дистанцию, и, когда Марта двинулась к ней, Санти тут же ворвалась обратно к кольцу, ловя её на быстрой смене направления. На неё вышел игрок, который держал Карин. Идеально для скидки. «Отлично!» Она уже коротким пасом скинула мяч Карин, как со спины налетает туша. Только высшим силам известно, на каких рефлексах у шатенки хватило реакции отскочить в сторону. И вместо более страшного и неизвестного исхода она лишь почувствовала, как на ногу ей наступили, и вот она уже падает и слышит хруст. Острая боль пронзила ногу, а в голове вдруг загудело. Городская больница Троста, №3. Сейчас. Дверь в палату открылась, заставляя Хэллен вздрогнуть и раскрыть глаза. Санти мысленно напряглась и приготовилась успокаивать мать. Но, к счастью, за неё это сделал доктор, вошедший в палату. — Ну вот, а вы переживали! — бодрым тоном сказал он, подходя к девушке. — Жива, здорова ваша дочка. Он достал маленький фонарик и по очереди посветил в глаза. — Как зовут тебя, красавица? — с задором продолжил док, переходя уже к ноге. — Это что, шутка какая-то? — бровь шатенки медленно поползла вверх. Мужчина размотал повязку на ноге и осмотрел её. Он аккуратно надавливал пальцами, затем ослаблял хватку. После чего медленно пошевелил стопу. — Тошнит? Голова не кружится? — Нет, но... Тяжело как-то. — При лёгком сотрясении это нормально. Придётся потерпеть несколько дней, — он что-то записал в свой блокнот, — возможно, неделю. — Сотрясении?! — удивилась девушка, от чего снова почувствовала волну боли. Доктор затянул бинт на ноге обратно и обратил внимание уже на женщину, сидящую всё это время в молчании. — Значить так, — начал он, а Санти подумалось, что всё-таки у него забавный говор, — лёгкое сотрясение, покой неделю и будет как новенькая. А вот с ногой всё немного дольше. Месяц без физических нагрузок. — Хорошо. — Месяц?! Женщины воскликнули одновременно, отчего врач даже растерялся. Он посмотрел на юную пациентку и помотал головой. — Месяц в вашем случае, красавица, это просто ерунда. У вас рядовая травма, так сказать. Скажите спасибо, что не перелом. — А вы можете объяснить, что конкретно с ногой? — не унималась спортсменка. — Вывих. Обыкновенный вывих. После ответа он встал и покинул кабинет. Ему еще всё крыло обходить. — Ну как так-то, а... — Она бы снова разрыдалась. Да вот только все слезы она выплакала позавчера, да еще и мать рядом. Было не столько больно, сколько обидно. — Ничего страшного, посидишь месяцок дома! — Дома? — эхом повторила шатенка. Хэллен не успела ответить. Стук в дверь нарушил их уединение, и через секунду в палату ввалилась толпа народа. Спортивный комплекс «HARDROSE». Четыре часа назад. Ей не удалось сдержать воя. Слёзы от боли полились сами собой. Рядом с ней сразу же оказались судьи и та часть команды, которая была на площадке. Медик уже шёл к этой толпе. — Леви, — спокойно сказал Эрвин. — Да вижу я, — с раздражением ответил Аккерман и быстрым шагом направился вслед за доком. Когда девчонка упала и завыла, он думал, что сейчас сам сорвется и вытащит её с гребаной площадки. Подойдя, мужчина посмотрел на парня в белом халате, который ощупывал ногу. — У неё вывих, нужно в больницу и там вправлять, — тот посмотрел снизу вверх на Леви. Аккерман тут же оказался рядом и поднял девушку на руки, унося прочь из зала. Городская больница Троста, №3. Сейчас. Вся команда и тренера пришли навестить её. Вот теперь она точно расплачется. Галдёж начался буквально с первых секунд. Девочки облепили её и начали закидывать вопросами. Кто-то интересовался, как она себя чувствует, кто-то шутил, кто-то рассказал, что было сегодня на завтрак. Ах, да... Саша. Санти не успевала и слова вставить и лишь бегала глазами от одной к другой. Голова уже начала потихоньку болеть, но ей было все равно. Сейчас она чувствовала себя на удивление такой... счастливой. Ей было так приятно. Никто не забыл про неё. Никто не бросил. Она повернула голову и попыталась взглянуть чуть дальше. И увидела тренеров, которые, в отличии от спортсменок, остались около двери. Улыбка Эрвина заставила улыбнуться и её саму. А рядом стоял Леви. Его взгляд был слишком нейтральным. И хотелось бы посмотреть чуть дольше и увидеть в нем что-то ещё, но третья фигура, стоявшая рядом, перетянула всё внимание на себя. Элла. Она стояла, смотря на неё слишком уж жалобным взглядом. — Что она тут делает? — вопрос повис в воздухе, заставляя всех замолчать. — Она тоже попросилась с нами, сказала, что вы играли в детской команде вместе, — ответить решила Амалия. Эл тут же отлипла от стенки и подошла ближе. Несколько девушек расступились, чтобы освободить ей место. — Держи, тут это... В общем, это от нашей команды, — пакет с фруктами оказался на кровати, — и прости за всё, — уже тише добавила она и быстро вышла из палаты. Повисла неловкая тишина. Никто не понял, что это сейчас было. — Ты уже знаешь, что с тобой? — теперь уже Эрвин подошёл ближе. — Да, буквально пол часа назад узнала... — Неделю тебе придётся побыть дома, — начал мужчина. Веселье Санти улетучилось окончательно, и она поникши посмотрела на него исподлобья. — Но как тренер, который видел много травм, — продолжил он, и странная улыбка растянулась на его лице, — я могу тебе сказать, что при должном контроле ты сможешь вернуться к тренировкам сразу после того, как у тебя пройдет сотрясение. Несмотря на хмурую осень за окном, палата вдруг засверкала. Сияние лица девушки нужно было видеть. Столько надежды и радости в одном человеке ещё не видел никто. «Совсем ещё ребёнок», — поморщился Леви, но почему-то от вида счастливой девушки ему стало тепло. — Спасибо, тренер! — Она была готова вскочить и обнять его. — Нет-нет-нет, подождите! — Возмущенный голос матери прервал эту идею. — Врач сказал: месяц без нагрузок, что это ещё за самодеятельность! — Мам! — Молчи! Я знаю, тебе дай волю ты бы хоть сейчас ускакала на эти свои тренировки! — Она строго посмотрела на дочь. — Но мне важнее твоё здоровье, чем спорт! — Мисс Уосли, — встрял Аккерман, — не переживайте, она будет под моим присмотром. «Что?!» — кажется, в эту секунду включилась телепатия, ибо одинаковый вопрос, резко возникший в голове у Санти и Адель одновременно, ничем другим не объяснишь. — Что мне ваши слова?! — не унималась Хэллен. — Вы мне что в прошлый раз сказали?! «Она много работает». И к чему привела эта её «работа»?! «В прошлый раз?» — Теперь телепатия перешла уже к Эрвину и Адель. — Она спортсмен, и... Договорить ему не дали. — В первую очередь она моя дочь, — женщина посмотрела ему в глаза, — и я не допущу, чтобы она угробилась еще сильнее на тренировках, когда она на своих двоих стоять не может! — Мы не можем с вами спорить, мисс, — Эрвин понял, что смысла продолжать нет. — Пожалуй, мы пойдем. Аккерман вышел первым. Вся команда, наблюдавшая за этим, медленно двинулась к выходу вслед за ним. И когда в палате остались лишь трое, Смит подошёл к кровати и вручил пакет с фруктами уже от их команды. Также он принес сумку Санти с вещами, которую девочки забрали из раздевалки после игры. Он нагнулся, чтобы поставить её на пол. — У тебя неделя на переговоры, дерзай, — тихо сказал он и подмигнул. Луч надежды снова промелькнул в глазах девушки, и она улыбнулась ему в ответ.