Глава 15. Только не сдавайся!

Человек становится просветлённым не воображая фигуры света, а осознавая тьму. (Карл Юнг)

      — Мисс Далия Дарс. Человек, который годами скрывался среди нас, — злорадно ухмыльнулся Волан-де-Морт. — Но теперь для неё всё закончилось.       Далия стояла посреди зала со скованными руками, а на её лице, бледном, измученном, как обычно не было ни единой эмоции. Глаза, те самые зелёные глаза, которые Драко так хорошо помнил, смотрели прямо перед собой, не выражая ни страха, ни отчаяния. Она была всё той же — сильной, непоколебимой, даже сейчас, когда её жизнь висела на волоске.       Внутри всё сжалось, будто из лёгких разом выпустили весь кислород. Малфой не мог отвести взгляд от Далии. Разум отказывался верить в то, что видят глаза. Драко чувствовал, как в груди сжимается ком, в животе закручивается узел, а всё тело покрывается испариной. Он сжал кулаки, стараясь купировать все признаки своего сумасшедшего волнения. Потому что внутри бушевала буря. Страх, гнев, отчаяние — всё смешалось в один клубок, который разрастался под кожей в геометрической прогрессии.       — И сегодня, — продолжал Тёмный Лорд, — мы наглядно продемонстрируем, что происходит с теми, кто осмеливается предать нас.       — Я вас не предавала, — спокойной сказала Далия, встретившись взглядом с глазами Волан-де-Морта. — Я изначально не была на вашей стороне, чтобы предавать. Я всего лишь боролась за то, во что верю. Неверная формулировка обвинений, знаете ли.       Это был вызов, и Драко прекрасно понимал, чем ей это грозит. Далия была смелой. Даже сейчас. Малфой закрыл глаза, пытаясь отгородиться от происходящего. Но знал, что это бесполезно. Все его окклюментные блоки давали трещины, готовые вот-вот разрушиться под гнётом эмоций. Как жаль, что он сейчас был здесь, потому что ему придётся смотреть. Смотреть и помнить об этом всю жизнь.       Мысли метались, как овцы, напуганные собаками. Драко не хотел верить в случившееся. Не хотел принимать тот факт, что её непременно убьют. Но что он мог сделать? Один против десятков Пожирателей смерти, против самого Волан-де-Морта?       — И вот что же вы верите, мисс Дарс? — Красные глаза сузились, пристально вглядываясь в лицо пленницы.       — В добро… — она немного помолчала для пущей эффектности и громко добавила, — и в Гарри Поттера!       По залу прокатилась волна возмущённого рокота. Пожиратели смерти, до этого сидевшие тише травы, ниже воды и затаившие дыхание, начали перешёптываться, обсуждая дерзость пленницы.       — Мисс Дарс, — с презрением заговорил Тёмный Лорд. — Прежде чем вы умрёте, мне нужно кое-что узнать у вас… о Гарри Поттере. Вы же не против?       Он ехидно улыбнулся, нацелив на неё волшебную палочку. Но через пару секунд в бешенстве зарычал.       — Дрянная девчонка! Твоя окклюменция тебе всё равно не поможет. Я вытащу из твоей головы всё!       — Круцио!       Яркий, багровый луч вырвался из кончика палочки Волан-де-Морта и ударил Далию прямо в грудь. Её тело мгновенно содрогнулось, словно от удара электрическим током. Но она не упала. Заклятие держало её, не давая потерять сознание. Руки, скованные за спиной, дёрнулись, пальцы сжались в кулаки. Мышцы лица исказились, губы сжались, но она не кричала. Только тихий стон вырвался из её рта, и Драко почувствовал, как его сердце пропустило удар.       Далия смотрела в пустоту, как будто её разум был где-то далеко, в другом месте, где нет боли. Но Драко знал, что это не так. Заклятие Круциатус не даёт убежать. Оно держит жертву в реальности, заставляя проживать каждую мучительную секунду.       Малфой видел, как хрупкое женское тело корчилось от боли, как подкашивались ноги, но заклятие держало её, как марионетку, заставляя танцевать под его властью. Слёзы, которые Далия больше не могла сдерживать, катились по щекам.       Когда действие проклятия прекратилось, она рухнула на пол. Её тело лихорадочно трясло, потому что мышцы всё ещё сводило судорогой. Она пыталась дышать, но воздух не шёл в лёгкие. Горло сжалось, грудь болела. Дарс лежала на холодном полу, уставившись в потолок, и Драко видел, как её глаза медленно наполнялись осознанием. Осознанием того, что это только начало. Только не сдавайся!       Волан-де-Морт вновь поднял палочку, но спустя мгновение опять скривился от разочарования. Даже его величайшему Темнейшеству были не по силам окклюментные барьеры, выстроенные в этой упрямой русой головушке.       — Круцио! — Он накладывал проклятие снова и снова.       Больше Далия не могла молчать. Она кричала. Извивалась на полу и вопила от боли, которая разносилась волной по каждой клетке её организма. Только не сдавайся!       — Легилименс!       Волан-де-Морт уже перестал применять невербальную магию и в открытую орал заклинание. Но всё было бесполезно, потому что ему никак не удавалось пробить возведённые стены. Тогда он начал вызывать по очереди своих приспешников, которые изощрялись в самых жутких заклятиях, но мысли Дарс по-прежнему оставались скрытыми.       Она несколько раз теряла сознание, но её каждый раз приводили в чувства, чтобы вновь и вновь издеваться над уже абсолютно изувеченным телом и разумом. Только не сдавайся!       — Драко, — сквозь туман сознания он услышал собственное имя, — мальчик мой, подойди!       Малфой поднялся со своего места, медленно, на негнущийся ногах подошёл к Тёмному лорду и поклонился. Сердце в груди бухало с такой силой, что звук дробящихся рёбер, казалось, мог оглушить всех в этом зале.       Далия лежала на холодном каменном полу. Её тело было измождённым и выглядело безжизненным. Свет тусклых факелов, горящих на стенах подземелья, отбрасывал зловещие тени на изуродованную хрупкую фигуру. Каждое движение, каждый вдох давались ей с огромным трудом, словно тело больше не подчинялось, став чужим, упрямо сопротивляющимся жизни. Только не сдавайся!       Драко видел, как Далия попыталась подняться, но дрожащие руки не выдержали, и она снова упала. Вырывающиеся из её горла прерывистые звуки больше походили на предсмертные хрипы, нежели на дыхание пока ещё живого человека.       — Видите ли, мисс Дарс, мои верные слуги, коих бесчисленное множество, весьма талантливы в применении Непростительных заклятий. И каждый из них беспрекословно подчиняется моим приказам. Драко, мой мальчик, не продемонстрируешь ли ты нашей гостье свои способности?       Малфой прекрасно знал, что такой момент настанет, но не был к этому готов. Отвращение к самому себе достигло апогея, когда собственная рука медленно подняла волшебную палочку, нацелившись на почти безжизненное тело. Всё нутро сковал холод и отчаяние, вытолкнувшие из головы практически все мысли.       Далия не смотрела на Драко. Наверно, это было к лучшему, потому что, взглянув ей в глаза, он бы не смог сделать того, что должен. Только не сдавайся!       Драко чувствовал, как в руках дрожит волшебная палочка, как бешено колотится сердце, как в горле стоит ком, который не даёт дышать. Он не хотел этого делать. Мерлин, как же он не хотел! Но разве был выбор? Волан-де-Морт наблюдал за ним своими холодными, красными глазами, и Драко знал, что малейшая слабость, малейшее проявление жалости — и смерть. Умрёт он — умрёт она.       — Круцио!       Драко тошнило. Он старался сконцентрироваться так, чтобы заклятие приносило как можно меньший вред, но оно всё равно действовало разрушительно. Драко был вынужден наблюдать, как тело Далии снова затряслось в конвульсиях, а из её горла вырвались последние отчаянные хрипы, потому что голосовые связки были сорваны бесчисленное количество Круциатусов назад.       Это было больно. Видеть, как твой любимый человек страдает, и знать — это ты причиняешь боль. Драко хотел остановиться. Хотел броситься на колени, кричать, что больше не может, молить, чтобы всё прекратилось. Но разве это возможно? Только не сдавайся!       Волан-де-Морт разрешил опустить палочку, только когда Далия перестала дёргаться и проявлять признаков жизни. Его нечеловеческие глаза сверкали холодным раздражением. Он никак не мог проникнуть в её разум, даже после стольких пыток. Но Далия больше не приходила в сознание, даже под воздействием заклинаний.       — Хорошо, Драко, — произнёс Тёмный лорд с разочарованием. — Ты можешь быть свободен. Рано или поздно она всё равно сломается. Но сегодня, — он обратился ко всем присутствующим, — предательницы, увы, не умрёт.       Она не сдалась.       По залу пронеслась волна недовольных вздохов.       — Я уверен, в её голове — ключ к нашей победе. Каким бы хорошим окклюментом она ни была, никому не выдержать долго. Долохов, поручаю мисс Дарс тебе.       Мужчина, сидевший за столом, кивнул и встал.       Драко стоял в углу помещения. Руки всё ещё дрожали, а желудок сковывали спазмы, которые он подавлял лишь титаническим усилием воли. Он видел, как Амикус Кэрроу медленно левитирует бессознательное тело Далии из зала, словно она была куклой на невидимых нитях. Драко, как заворожённый, смотрел на бледное, почти безжизненное лицо; волосы, растрёпанные и слипшиеся от пота, которые падали на плечи, как шнуры; всё ещё скованные руки, на запястьях которых виднелись глубокие следы от верёвок. Далия казалась такой хрупкой, такой беззащитной. А за ней следом шёл Антонин Долохов. И Драко даже не представлял, что может сделать с ней этот человек.       Волан-де-Морт исчез, растворившись в вихре чёрного дыма. Пожиратели смерти начали расходиться, шурша мантиями по каменному полу и скрывая любые эмоции за уродливыми масками. Никто не смотрел на Драко. Никто не говорил с ним. Все просто уходили, оставляя случившееся в этом огромном, холодном зале. Малфой стоял, словно прикованный, смотрел на место, где ещё недавно лежала Далия, и видел лишь пятно крови на полу. Её кровь.       Она не сдалась. А значит появился шанс. И Драко Малфой был готов на всё. На всё, чтобы её спасти. Даже если это будет стоить ему жизни.       Он повернулся и вышел из зала твёрдым шагом, сгорая изнутри. Драко горел от ненависти к себе, от боли, от отчаяния… и поселившейся где-то глубоко-глубоко внутри крохотной надежды.