Часть 3

***

      Белый корабль, несущий последних эльфов и тайного пассажира, пересекал Разделяющие Моря, направляясь к землям, скрытым от смертных глаз. Саурон-Фродо проводил долгие часы на палубе, якобы погружённый в меланхолические раздумья. В действительности же он готовился к встрече с Валар — древними божествами, некогда изгнавшими его учителя Мелькора-Моргота. По мере приближения к Бессмертным Землям трансформация внутри него ускорялась. Эльфы на корабле, включая Галадриэль, замечали странные перемены в маленьком хоббите — внезапные приступы необъяснимой энергии, моменты острой проницательности, несвойственной простому жителю Шира. Но они списывали это на влияние близости Валинора, исцеляющего раны души и тела. — Ты выглядишь... иначе, Фродо, — заметил однажды Гэндальф, внимательно изучая его лицо. — Словно свет внутри тебя стал ярче. — Я чувствую перемены, Гэндальф, — честно ответил Саурон, используя это признание как часть маскировки. — Словно тяжесть многих лет начинает спадать. "Ты не представляешь, какие именно перемены," — добавил он мысленно. Когда на горизонте наконец показались очертания Благословенного Края, Саурон ощутил прилив древних эмоций. Валинор — земля, откуда он был изгнан эоны назад, когда ещё носил имя Майрон и служил Аулэ, прежде чем примкнуть к Мелькору. Теперь он возвращался — не раскаявшимся блудным сыном, но волком в шкуре ягнёнка. Первая встреча с Валар была испытанием его актёрского мастерства. В Кругу Судеб, где некогда судили самого Мелькора, теперь чествовали хоббита, уничтожившего величайшее оружие Тьмы. Манвэ, Владыка Ветров и король Валар, приветствовал прибывших. Его взгляд, казалось, проникал в самые глубины души. Рядом с ним стояла Варда Элентари, Королева Звёзд, чей свет был невыносим для созданий тьмы. — Фродо Бэггинс из Шира, — произнёс Манвэ голосом, подобным дуновению могучего ветра. — Твой подвиг принёс мир в Средиземье. Здесь, в Валиноре, ты найдёшь исцеление от ран, нанесённых тьмой. Саурон склонил голову в знак смирения и благодарности, сдерживая внутреннюю бурю эмоций. Стоять так близко к тем, кто изгнал его учителя, кто отверг его самого, было почти невыносимо. Но он выдержал этот момент, как выдерживал бесчисленные испытания на протяжении тысячелетий своего существования. — Я благодарен за оказанную честь, — произнёс он голосом Фродо, идеально передающим хоббитскую простоту и искренность. — Но я не чувствую себя героем. Я просто делал то, что должен был. Эти слова вызвали одобрительные взгляды Валар. Скромность ценилась в Благословенном Краю гораздо больше, чем гордость за подвиги. В последующие дни Саурон-Фродо познакомился с чудесами Валинора. Ему был предоставлен небольшой дом на окраине Тириона, эльфийского города на зелёном холме Туна. Вокруг простирались бескрайние сады Йаванны, поля Оромэ и серебристые фонтаны Ульмо. Гэндальф — или Олорин, как его здесь называли — часто навещал своего маленького друга, рассказывая о тайнах Валинора и мудрости Валар. Он не подозревал, что его ученик в действительности знал о Бессмертных Землях гораздо больше, чем позволял себе показать. — Ты быстро восстанавливаешься, Фродо, — заметил однажды Олорин. — Твои глаза уже не хранят тени Мордора. — Этот край исцеляет, — ответил Саурон с загадочной улыбкой. — Я чувствую, что становлюсь... целостным. И это была правда — трансформация продолжалась. С каждым днём, проведённым в Валиноре, сила, полученная в Ородруине, укреплялась, питаемая особой энергией Бессмертных Земель. Тело Фродо постепенно изменялось изнутри, становясь сосудом для чего-то гораздо более могущественного, чем простой хоббит. Особенно полезными для Саурона оказались визиты в библиотеки Тириона, где хранились древние свитки, датирующиеся Годами Древ. Под предлогом изучения истории и желания лучше понять мир, в который он попал, Саурон собирал информацию о защитных системах Валинора, о ритуалах Валар, о забытых местах силы. Однажды вечером, когда звёзды Варды особенно ярко сияли над Валинором, Саурон получил неожиданное приглашение. Эстэ Исцелительница, супруга Ирмо-Лориэна, пожелала встретиться с ним в Садах Лориэна — месте исцеления душ и тел. Саурон насторожился. Эстэ обладала даром видеть скрытые раны и болезни. Могла ли она заметить его истинную сущность? Но отказ вызвал бы подозрения, и потому Фродо смиренно принял приглашение. Сады Лориэна были наполнены ароматами, которых не знало Средиземье. Серебристый туман клубился между деревьями, чьи листья меняли цвет от серебряного к золотому при каждом дуновении ветра. В центре садов, у озера с водой, напоминающей жидкое звёздное сияние, ждала Эстэ. — Добро пожаловать, Фродо из Шира, — произнесла она голосом, подобным шелесту листьев в летнем саду. — Я наблюдала за твоим исцелением с момента прибытия. — Я чувствую себя намного лучше, благодаря щедрости Валинора, — ответил Саурон, тщательно контролируя каждую интонацию, каждый жест хоббитского тела. — Твои внешние раны заживают хорошо, — кивнула Эстэ, и её глаза, древние и мудрые, на мгновение сверкнули проницательностью. — Но я вижу в тебе... противоречие. Словно две сущности борются в одном теле. Саурон внутренне напрягся, но внешне остался безмятежным. — Кольцо оставило глубокий след, — сказал он тихо. — Иногда я чувствую его присутствие, даже зная, что оно уничтожено. Эстэ долго смотрела на него, и Саурону казалось, что она видит сквозь его маскировку. Но затем Валиэ улыбнулась и протянула ему чашу с серебристой жидкостью. — Выпей это. Это поможет тебе обрести внутреннюю гармонию. Саурон знал, что отказ невозможен. Он принял чашу и медленно выпил содержимое, готовый к любой реакции своего трансформирующегося тела на субстанцию Валар. К его удивлению, эликсир не причинил вреда. Напротив, он ускорил процесс трансформации, интегрируя сущность Саурона с телом Фродо на более глубоком уровне. То, что было задумано как исцеление, стало катализатором для его преображения. — Я чувствую... покой, — произнёс он, и это не было ложью. Противоречие внутри действительно уменьшилось, но не так, как предполагала Эстэ. После встречи с Исцелительницей Саурон-Фродо начал последнюю фазу своего плана. Теперь, когда его присутствие в Валиноре было полностью принято, когда даже Валар считали его достойным их доверия, он мог приступить к поиску источника окончательного преображения. Таким источником должна была стать Эзеллохар — холм, где некогда росли Два Древа, Телперион и Лаурелин, уничтоженные Мелькором и Унголиант. Даже после уничтожения Древ холм сохранял остаточную энергию, способную трансформировать сущность того, кто знал правильные ритуалы. В тихую ночь, когда большинство обитателей Валинора отмечали праздник Середины Лета, Саурон-Фродо ускользнул из Тириона и направился к Эзеллохар. Холм находился в запретной зоне, но знания, полученные из древних свитков, помогли ему обойти защитные барьеры. Эзеллохар встретил его мёртвой тишиной. Когда-то зелёный и живой, теперь холм был серым и безжизненным. Но под поверхностью дремала сила — первозданная энергия творения, остатки силы Древ, созданных самим Йавенной. Саурон начал ритуал, вспоминая древние слова, произнесённые на языке, старше самого Валинора. Его тело — тело Фродо — засветилось изнутри, как будто кровь в его венах превратилась в расплавленное золото. Боль была невыносимой, но Саурон продолжал, зная, что за этим порогом его ждёт новая форма существования. В кульминационный момент ритуала земля под ним задрожала. Из глубин холма поднялся столб серебристо-золотого света — последний вздох Двух Древ, хранившийся в земле эоны лет. Этот свет окутал фигуру хоббита, преображая её, перекраивая саму суть его существа. Когда свет погас, на холме стоял уже не Фродо из Шира. Формально это всё ещё было хоббитское тело, но оно излучало ауру древней власти. Глаза, когда-то голубые и простодушные, теперь мерцали золотым огнём. Кожа приобрела легкий металлический оттенок, а движения стали текучими, как у майа. Саурон в обновлённом теле Фродо испытал момент чистого триумфа. Теперь, сохраняя внешнюю форму хоббита — отличную маскировку среди Валар и эльдар — он обладал значительной частью своей изначальной силы. Он больше не был ограничен слабостями смертного тела. Возвращение в Тирион прошло незамеченным, но в последующие дни обитатели города начали отмечать странные изменения в поведении маленького хоббита. Фродо стал чаще искать уединения, часто его видели медитирующим на высоких башнях, глядя на восток, в сторону Средиземья. Гэндальф, обеспокоенный этими переменами, пришёл навестить своего друга в один из таких моментов уединения. — Что-то изменилось в тебе, Фродо, — сказал маг, внимательно изучая его лицо. — Ты выглядишь... не как прежде. — Разве не этого ожидают от Валинора? — ответил Саурон с тонкой улыбкой. — Изменения. Исцеления. Преображения. — Да, но... — Гэндальф замолчал, его глаза сузились. На мгновение ему показалось, что в глазах хоббита мелькнул золотой огонь. — Есть разные виды преображения, Фродо. Не все ведут к свету. — Свет и тьма — всего лишь две стороны одной монеты, мой дорогой Олорин, — произнёс Саурон, впервые используя истинное имя Гэндальфа. — Разве ты не учил меня этому? Гэндальф отступил на шаг, его лицо помрачнело. — Я никогда не называл тебе это имя, — произнёс он тихо. Саурон понял, что сделал ошибку. Сила, переполнявшая его, заставила его утратить осторожность. Но вместо того, чтобы отступить, он решил раскрыть часть своей истины.