Часть 4

***

—Ты прав, Олорин, — произнёс Саурон голосом, который уже не пытался полностью имитировать Фродо. — Я знаю гораздо больше, чем должен знать простой хоббит из Шира. Гэндальф отступил ещё на шаг, его рука незаметно скользнула к посоху. Тысячелетний опыт подсказывал ему, что перед ним происходит нечто непостижимое и опасное. — Кто ты? — спросил он, и его голос, обычно мягкий и дружелюбный, приобрёл стальные нотки. — И где настоящий Фродо? Саурон рассмеялся — звук, слишком мелодичный и глубокий для хоббитского горла. — Настоящий Фродо никогда не покидал Шир, Олорин. Он умер в своей колыбели много лет назад, когда я искал новое вместилище для своей сущности. Ты много лет дружил с призраком. Лицо Гэндальфа исказилось от ужаса и гнева. Внезапное осознание правды ударило его как физический удар. — Саурон, — выдохнул он, и это не было вопросом. — Всегда приятно, когда тебя узнают старые друзья, — ответил Саурон, выпрямляясь. Даже в хоббитском теле он теперь излучал ауру власти и древней угрозы. — Должен признать, это было моё лучшее перевоплощение. Даже Галадриэль не распознала меня, хотя когда-то в Эрегионе так гордилась своей проницательностью. Гэндальф поднял посох, готовясь к сражению, но Саурон остановил его жестом. — Не будь глупцом, Олорин. Мы в Валиноре. Любое проявление силы такого масштаба привлечёт внимание Валар. Ты действительно хочешь начать войну здесь, в Благословенном Краю? Маг колебался, понимая правоту слов противника. Прямая конфронтация могла привести к катастрофическим последствиям для всего Валинора. — Как... — начал он, пытаясь осмыслить масштаб обмана. — Как ты выжил? Кольцо было уничтожено. Мы все видели падение Барад-дура. — Видимость, мой дорогой Олорин, — ответил Саурон с улыбкой превосходства. — В Ородруине я провёл ритуал, о котором не знали даже мудрейшие из эльдар. Когда Кольцо коснулось лавы, оно не было уничтожено — оно высвободило концентрированную в нём силу, которая вернулась ко мне. А падение Барад-дура? Всего лишь необходимая жертва. Здания можно восстановить. Гэндальф смотрел на него с ужасом и невольным восхищением перед дерзостью плана. — Зачем ты рассказываешь мне всё это сейчас? — спросил он. — Ты мог бы продолжать маскарад. — Потому что мне больше не нужна полная маскировка, — ответил Саурон, делая шаг вперёд. — Я достиг того, чего хотел — возрождения в новой форме. И в знак старой... дружбы, предлагаю тебе выбор, Олорин. — Какой выбор? — напряжённо спросил Гэндальф. — Присоединись ко мне, — предложил Саурон, и в его голосе появились гипнотические нотки, которыми он когда-то соблазнял эльфов Эрегиона. — Вместе мы сможем изменить Валинор. Разве ты не видишь стагнации Благословенного Края? Валар застыли в своём совершенстве, не желая развития и перемен. Мы можем принести новую эру — эру роста и трансформации. Гэндальф слушал с каменным лицом, но Саурон видел, что его слова находят отклик — не в сердце мага, но в его разуме, всегда жаждущем новых знаний и пониманий. — Ты всегда был созидателем, Саурон, — произнёс наконец Гэндальф. — До того, как стал разрушителем. В этом твоя трагедия. — Созидание и разрушение — две стороны одного процесса, — возразил Саурон. — Нельзя построить новое, не разрушив старое. Даже Эру понимал это, когда создавал Арду через музыку Айнур. Их разговор прервал звук шагов на винтовой лестнице. Кто-то поднимался к ним. Саурон и Гэндальф обменялись быстрыми взглядами. — Это не закончено, — произнёс маг. — Никогда и не было, — согласился Саурон. Дверь открылась, и на площадку вышла Галадриэль. Её глаза мгновенно оценили напряжённую ситуацию. — Что происходит? — спросила она, переводя взгляд с Гэндальфа на Фродо. — Леди Галадриэль, — произнёс Саурон с идеально рассчитанной интонацией Фродо. — Я как раз рассказывал Гэндальфу о странных снах, которые посещают меня в последнее время. Сны о Кольце и... о его создателе. Галадриэль пристально посмотрела на него, и Саурон почувствовал прикосновение её разума к его мыслям. Он позволил ей увидеть только то, что хотел показать — образы кошмаров, преследующих уставшего хоббита. — Эти сны — всего лишь отголоски прошлого, — сказала она наконец. — Они пройдут со временем. Валинор исцелит даже самые глубокие раны души. Гэндальф выглядел так, будто хотел возразить, но промолчал. Саурон знал, что маг не рискнёт выдвинуть обвинения без доказательств — слишком серьёзными были бы последствия как ошибки, так и правды. В последующие дни между Сауроном и Гэндальфом развернулась молчаливая дуэль. Маг не спускал глаз с "Фродо", пытаясь найти доказательства своих подозрений или, возможно, момент, когда Саурон совершит ошибку. В свою очередь, Тёмный Владыка продолжал изучение Валинора, собирая информацию и планируя следующие шаги. Кульминация наступила во время праздника Зимнего Солнцестояния, когда все жители Тириона собрались в Большом Зале для торжественной церемонии. Гэндальф, не выдержав напряжения, обратился напрямую к Манвэ и Варде, изложив свои подозрения. — Властелин Ветров, Королева Звёзд, — произнёс он, преклонив колено. — Я должен сообщить вам о тревожном открытии. Существо, которое мы знаем как Фродо Бэггинса, на самом деле не тот, кем кажется. По залу пронеслись шепотки удивления и беспокойства. Саурон, стоявший в стороне, сохранял невозмутимость, хотя внутренне готовился к конфронтации. Манвэ жестом призвал Фродо подойти ближе. — Тяжкие обвинения выдвинуты против тебя, хоббит из Шира, — произнёс Валар. — Что ты скажешь в свою защиту? Саурон выступил вперёд, и весь зал замер, наблюдая за ним. Момент истины настал раньше, чем он планировал, но он был готов. — Я отвечу на эти обвинения, — произнёс он, и его голос уже не был голосом Фродо. — Но не как Фродо Бэггинс, а как тот, кем я являюсь на самом деле. С этими словами он активировал силу, полученную на Эзеллохар. Хоббитское тело засветилось изнутри, преображаясь на глазах потрясённой публики. Рост увеличился, черты лица изменились, становясь более благородными и одновременно пугающими. Когда трансформация завершилась, перед Валар стоял уже не хоббит, а высокий майа с золотыми глазами и аурой древней мощи. — Майрон, — выдохнула Йаванна, узнавая своего бывшего собрата-майа. Это имя, которое Саурон носил до своего падения, до присоединения к Мелькору, прозвучало в зале как отголосок забытых эпох. — Я предпочитаю имя Саурон, — ответил он спокойно. — Оно более точно отражает мою суть. Зал взорвался восклицаниями ужаса и неверия. Эльфы отступили, вспоминая войны прошлых эпох, в которых этот майа был их величайшим врагом. Манвэ поднялся со своего трона, его лицо было подобно грозовой туче. — Как ты посмел осквернить Благословенный Край своим присутствием? — прогремел он. — Ты, предавший своих братьев ради служения Тьме! — Я пришёл не разрушать, а преобразовывать, — ответил Саурон, обращаясь не только к Манвэ, но и ко всем присутствующим. — Валинор прекрасен, но он застыл в своём совершенстве. Нет развития, нет эволюции, нет будущего — только вечное настоящее. Я предлагаю перемены. — Твои "перемены" принесли только разрушение Средиземью, — вмешалась Варда, её голос был холоден как звёздный свет. — Ты не имеешь права предлагать что-либо Валинору. — Разве? — усмехнулся Саурон. — А кто тогда вправе решать судьбу мира? Только вы, Валар, устранившиеся от дел Средиземья? Или, может быть, эльфы, бросившие смертные народы ради собственного комфорта? Его слова попадали в цель. Многие эльфы, особенно те, кто покинул Средиземье недавно, всё ещё чувствовали вину за оставленных позади людей. — Каждый мой шаг, каждое действие в Средиземье имело цель, — продолжил Саурон. — Я стремился к порядку в мире, полном хаоса. К единству народов под единым правлением. Разве это было злом? — Твой "порядок" строился на страхе и порабощении, — возразил Гэндальф. — Ты не объединял, а покорял. — Иногда это единственный способ, — парировал Саурон. — Свободные народы Средиземья веками воевали друг с другом. Только страх перед общим врагом заставил их объединиться. Возможно, мои методы были жестоки, но результат оправдал бы средства. В зале воцарилась тишина. Никто не ожидал такой аргументации от существа, которое считалось воплощением зла. — Довольно, — произнёс наконец Манвэ. — Твои слова искусны, Саурон, но они не могут скрыть твоих истинных намерений. Ты будешь судим за свои деяния. Саурон улыбнулся — не зло, но с горечью. — Судим теми, кто бросил Средиземье на произвол судьбы? Кто позволил Мелькору свободно разрушать то, что вы создали? Кто веками наблюдал за страданиями смертных народов из безопасного Валинора? Его обвинения заставили некоторых Валар опустить взгляд. Даже Галадриэль, всегда уверенная в своей праведности, выглядела задумчивой. — Если вы хотите судить меня, — продолжил Саурон, — то сначала ответьте: почему вы позволили тому, кто предположительно был величайшим врагом свободных народов, свободно войти в Валинор? Где были ваши защитные барьеры, ваша хвалёная мудрость, когда я, скрытый в теле хоббита, пересёк Разделяющие Моря? Этот вопрос остался без ответа. Валар переглянулись, осознавая масштаб своего просчёта.