Глава 2.7: Первая миссия

С каждым словом Орла я чувствовал, как мои глаза расширяются всё сильнее, а челюсть непроизвольно опускается вниз. Я ожидал, что гибель семьи оружейников, с которой Наруто был хоть и не близок, но явно связан, потрясёт мальчика. Однако то, что я услышал сейчас… Это было уже за пределами всех моих опасений. Орёл завершил доклад и остался стоять на одном колене, затаившись — только маска и прямой взгляд. Я машинально перебирал пальцами на столе, пытаясь нащупать выход из этого положения. В который раз за день мысленно корил себя за наивную веру в то, что Хатаке справится с ситуацией. Он один из сильнейших шиноби деревни, но вот обращаться с детьми — никогда не было его сильной стороной. Он не должен был оставлять Наруто одного в таком состоянии. Увы, бывший наставник мальчика, Умино Ирука, до сих пор проходил лечение. Если бы только он был здесь — всё было бы иначе.       — Орёл, — спросил я, стараясь скрыть в голосе тревогу, — джинчурики представляет опасность для окружающих?       — Никак нет, Хокаге-сама, — прозвучало ровно и уверенно. — Он явно осознаёт границы допустимого и ушёл устраивать бой между клонами как можно дальше от посторонних.       — Ты слышал, что он зовёт клонов «Макс» — есть идеи, что это? АНБУ чуть качнул головой, голос стал тише:       — По всем признакам — это воображаемый друг. На фоне полного отсутствия настоящих друзей и родных неудивительно, что он мог создать для себя отдельную личность, чтобы не чувствовать себя одиноким. Тем не менее, я считаю, что эти данные лучше передать профессионалам из клана Яманака. Они смогут провести более глубокий анализ и составить актуальный психологический портрет объекта.       — Так и поступим. Передай отчёт доверенному лицу из клана Яманака и продолжай наблюдение. Только без паники, Орёл, — я выдержал паузу, заглядывая ему в глаза даже через пустую прорезь маски. — Мы не можем допустить лишнего шума. Ни один ребёнок не должен платить за страхи взрослых. Больше никогда. АНБУ молча склонил голову, исчезнув в молчаливой вспышке, оставив меня в тишине кабинета. Я повернулся к окну, задержал взгляд на золотом зареве уходящего дня над Конохой. Сердце кольнула знакомая боль.       — Наруто… Надеюсь, однажды ты сможешь простить меня за все ошибки. Жаль, что судьба распорядилась именно так. Я посмотрел на портрет Четвёртого Хокаге, висящий на стене, и не мог избавиться от мысли: в ту ночь жертвой должен был стать я. Я должен был отдать жизнь ради молодых — ради будущего, ради Воли Огня. В этот момент дверь кабинета тихо приоткрылась, и внутрь скользнула секретарша. Она неуверенно кашлянула, чтобы привлечь внимание, и, подойдя к столу, сообщила:       — Хокаге-сама, к вам пришёл Морино Ибики. Просит принять его немедленно, говорит, вопрос срочный. Я кивнул, стараясь не выдать досаду, и ответил сдержанно:       — Пусть войдёт. Спасибо. Когда она вышла, я на мгновение задержал взгляд на пороге, невольно нахмурился и устало опустился в кресло. Ну вот, теперь придётся выслушивать объяснения, как из его тюрьмы снова сбежал особо опасный преступник.

***

Я бродил из стороны в сторону, чувствуя, как босые ступни едва приминают мягкую, прохладную траву. Ночное небо мерцало где-то высоко над кронами, в воздухе стоял тот едва уловимый лесной запах — влажная листва, лёгкая тень хвои. Всё казалось чуть приглушённым — словно сам лес утратил привычные границы. Я почти не думал ни о чём — мысли текли вразнобой, не задевая ни одну из острых тем, как будто сознание решило взять перерыв. Я уходил всё дальше, переступая через корни, раздвигая ветви кустов. Лес начинался сразу за нашей привычной поляной, и я всё глубже растворялся в его прохладной тишине. В самой чаще, между стволами, прятался небольшой домик на дереве — размером метра два на два, собранный наспех из старых досок. К нему вилась хлипкая, узкая лестница, прибитая прямо к стволу, такая, что по ней бы только цыплёнку карабкаться. Всё строение казалось живым, словно из далёкого прошлого, оставшееся после чьих-то детских игр. Я подался вперёд, ведомый любопытством, а потом мысленно оторвал себя от земли, поднялся выше по воздуху, чтобы разглядеть это странное убежище сверху. Окно, крошечное, чуть больше ладони, было приоткрыто, и я заглянул внутрь. На большом матрасе, во весь пол, свернувшись калачиком, спал Наруто. Я остолбенел, забыв даже дышать: что он здесь делает? Почему не в теле? В попытке разобраться, я сосредоточился и отправил в тело импульс, с которым всегда возвращаю себе контроль. Я открыл глаза уже в реальности: вокруг стояла глубокая ночь, в комнате было темно, только где-то из-за окна пробивался лунный свет. Осторожно сел на кровать и машинально осмотрел себя: одежда осталась грязной — я всё ещё был в тех же вещах, в которых он пришёл домой. Наруто, конечно, не отличался чистоплотностью, но даже для Наруто это был перебор. Мне не хотелось бурчать или ворчать — это его жизнь, ему потом стирать всё это, не мне. Но привычка взяла своё. Я молча снял с себя одежду, скомкал и отправил в угол комнаты. За ней полетело грязное постельное, давно утратившее цвет. Я накинул на голый матрас большое полотенце, хотя бы для видимости порядка, и только тогда пошёл в душ — привести себя в порядок. Горячая вода лилась на плечи, и я не стал задумываться, почему в этом захудалом уголке вообще есть горячая вода. Это был маленький бонус в череде странных дней. Я быстро ополоснулся, смыл всю уличную грязь, хоть немного очистил мысли, вернулся в комнату и уже чистым лёг на свежее, хоть и импровизированное, ложе. Я вновь погрузился во внутренний мир, где мягкий сумрак привычно обволакивал сознание, и пробурчал себе под нос — не то с насмешкой, не то с тоской: если уж Наруто способен засыпать после такого дня, неужели и я могу позволить себе немного отдыха? Неужели и мне позволено хотя бы раз за долгое время забыть обо всём, пропустить сквозь себя ночь, не цепляясь за мысли, не перелистывая снова и снова события, в которых уже невозможно что-то изменить? Вот бы и правда получилось — дать своему сознанию выдохнуть. Обязательно спрошу у него, как ему удаётся засыпать здесь, может, и мне получится хотя бы ненадолго отключиться, не пережёвывать заново каждую ошибку. Я сел за свой рабочий стол, откинулся на спинку кресла, сцепил руки на затылке, уставился в небо. Было бы здорово найти себе психолога, только сделать это так, чтобы никто даже не подумал, что джинчурики Конохи вот-вот сломается окончательно. Да и кому об этом расскажешь? При одной мысли, что кто-то из взрослых или, не дай бог, Хокаге услышит намёк на внутренний кризис оружия деревни, внутри вспыхивает тревога — нельзя, слишком опасно для меня и для всех вокруг. Я потёр лоб, взял карандаш, медленно покрутил его в пальцах, потом встал из-за стола. А что, если всё можно решить тише и проще… В этот момент в голову будто ударила искра. Точно! Ино. У неё же есть техники и знания клана, она наверняка знает способы, которые помогут разобраться в себе — не те, что хранятся под грифом «секретно», а простые методы для работы с психикой, управления эмоциями. Завтра создам клона и отправлю к ней. Пусть аккуратно спросит, не может ли она поделиться какими-то нехитрыми упражнениями или фокусами для восстановления душевного баланса. Если повезёт — получится не только разобраться с чувствами, но и заиметь себе контроль над силами, которые сейчас вспыхивают только на острие эмоций. Я вдохнул поглубже, распрямил плечи, оглядел своё рабочее место, задержав взгляд на полке со свитками. И ещё — надо бы начать обучение печатям. Я столько раз возвращался к мыслям о технике Минато, но всё так и оставалось на уровне «когда-нибудь потом». Не скажу, что это моя навязчивая цель или мечта, скорее — обычное любопытство, то самое, что в детстве толкало меня разбирать на молекулы всё подряд: клавиатура, наушники, микроволновка… Что бы ни ломалось дома — я первым лез смотреть, как оно устроено, даже если итог был всегда один: сломал окончательно, зато с интересом! Вот и сейчас зудит то же желание — не просто пользоваться тем, что дал чужой гений, а понять, почему и как оно работает, разобрать внутренности этого мира. Только где теперь взять наставника по печатям? Учебник в библиотеке академии не найдёшь. Самое простое — спросить у Какаши. Если он откажет, попробую у Хирузена, но сначала всё-таки к сенсею. В конце концов, именно он ослабил проклятую метку Орочимару на Саске, и если кто и может объяснить азы, так это Какаши. Я знаю, что он не станет раскрывать секреты так просто, но если я подойду с умом, найду правильные слова и докажу, что это важно не только для меня, — он не откажет. Я неспешно шагал из стороны в сторону, скрестив руки на груди. Но помимо печатей был ещё один вопрос, который не давал мне покоя: а что, если… что, если можно шагнуть дальше? Не просто использовать клонов как временных исполнителей, а полностью переселить своё сознание. Эта мысль не отпускала меня. Если бы мне удалось остаться внутри клона, а не ждать, пока он исчезнет, я мог бы чувствовать всё так же, как сейчас, принимать решения на месте и полностью контролировать процесс. Клон — это почти полноценная копия, только без самостоятельной души. Но что, если он может быть не просто оболочкой, а обладать своим внутренним миром? Я уже создавал для себя этот внутренний мир — почему бы не попробовать дать такое пространство и клону, ведь тогда я бы мог в него попасть. Если получится, это откроет совершенно новые возможности. Эксперимент напрашивался сам собой. Прости, Наруто, но этой ночью твоё тело мне нужнее. Ты и так вымотан, а мне важно разобраться до конца. Я открыл глаза, сел на кровати, скрестил ноги в привычной позе концентрации, почувствовал, как дыхание стало медленным и глубоким, и сложив руки в жесте креста, передо мной возник мой собственный клон, будто отражение в зеркале. Мы взглянули друг на друга, и я мысленно дал сигнал: попробуем. Сели рядом, выровняли дыхание, сосредоточились на ощущениях. Мой клон открыл глаза и, чуть ошарашенно, но с явным интересом, пробормотал:       — Получилось. Мы соприкоснулись руками — жест незначительный снаружи, но внутри будто отпирающий засов. Мгновение — и я ощутил, как внутреннее пространство вокруг расцветает новой глубиной: воздух стал плотнее, насыщеннее. Что-то изменилось, хотя словами это было не выразить. Казалось, будто внутренняя энергия, которую мы разделили, стала вибрировать на иной частоте, соединяя наши сознания. Я отошёл прочь от основной поляны, растворяясь в сумеречном лесу. Здесь, на границе света и тени, начал строить узкую тропу, раздвигая тяжёлую землю: шёл медленно, осознанно, словно вытягивал из подкорки все свои страхи и надежды, аккуратно выкладывая их в эту дорожку, ведущую в самую глубину тёмного, неизведанного мира. Я вышел из леса, впереди раскинулась густая тьма, похожая на вечер без луны и звёзд, и я на мгновение задумался, стоит ли вообще соваться туда. С каждым движением под ногами появлялась тропинка, вначале едва различимая, потом чуть более плотная, будто тьма нехотя отступала, уступая место моему воображению. Время будто утратило привычное течение. Я двигался всё дальше, минута за минутой — или, может, час за часом, — углубляясь во тьму, и в какой-то миг почувствовал чьё-то приближение. На горизонте между сгустками теней обозначился силуэт — знакомый до жути. Когда расстояние между нами сократилось, я вдруг понял: это не просто клон, не просто отражение. Это был я — тот же взгляд, те же жесты, но что-то другое светилось в его глазах. Словно мы оба нащупывали границу, пытаясь понять, кто мы теперь друг для друга, и что может родиться на стыке двух независимых, но связанных миров. Мы не остановились. Прошли друг мимо друга — я шагнул в его пространство, он — в моё, и миры наши на мгновение пересеклись, смешались, перепутались, будто действительно возможно не только делить память, но и быть здесь двоим одновременно. Это ощущение не отпускало, пока я не вышел на небольшую площадку, ровную, вымощенную чем-то, напоминающим старый асфальт. Здесь не было ничего особенного — клон нарочно сделал это место пустым, чтобы проверить: смогу ли я оставить здесь что-то постоянное? Я замедлил шаг, взялся за дело. Посадил в самом центре площадки крошечное дерево — первый штрих в новом пространстве, пробу пера. Мне было важно понять, сохранится ли оно, когда я уйду отсюда, не исчезнет ли с моим пробуждением или разрушением клона. Это был первый осознанный эксперимент: на сколько хватит моей силы, моего контроля и связи с этим местом. Я стоял, разглядывая дерево — символ, доказательство того, что я могу не только использовать чужие законы, но и создавать свои. И впервые за долгое время почувствовал не только усталость, но и слабую, тёплую надежду. Я открыл глаза и сразу почувствовал перемену — в теле клона всё было не так, как обычно. Теперь не было больше той нити, что связывала меня с Наруто, не тянула назад, не удерживала в рамках, — я словно вышел за пределы того, что считал своим миром. Я стал самостоятельным. От ощущения собственной независимости у меня даже закружилась голова: я мог шевельнуться, повернуть голову, глубоко вдохнуть, и всё это происходило без малейшей оглядки на чьё-то разрешение. Каждый жест был только моим, мысль — только моей. Здесь не было прежних ограничений, не требовалось быть тенью — я мог выбирать свои действия, пробовать, ошибаться, двигаться туда, куда подсказывает интуиция. Это была настоящая свобода. Однако вместе с этим восторгом пришёл холодок тревоги. Ведь теперь я был не просто наблюдателем, а действующим лицом, и потому передо мной встал вопрос, который невозможно было игнорировать: что произойдёт, когда этот клон исчезнет? Пока я находился в теле клона, мне казалось, что могу всё — исследовать мир, тренироваться, ставить эксперименты, жить. Но как только я вспомнил о бренности такой формы, сердце неприятно сжалось. Чакра не бесконечна, а клоны рассыпаются от одного неудачного удара — и что тогда случится со мной, с тем «я», который оказался в этой оболочке? Не исчезну ли я без следа, если пропадёт этот сосуд? Или же моё сознание каким-то образом вернётся в исходную точку, не потеряв ничего на этом пути? Я размышлял, скребя пальцами по внутренней поверхности ладоней, будто пытаясь ухватиться за ответ. Был ли я готов рискнуть? Исчезнуть, возможно навсегда, ради понимания собственных границ? Ведь если я ошибусь, возможно, мой эксперимент закончится не новым открытием, а собственным исчезновением. Я прокручивал эти мысли в голове, тяжёлым грузом ощущая на себе ответственность за каждое решение. Вновь погрузившись во внутренний мир, я пошёл назад по только что выстроенной тропинке — и вдруг путь исчез. Там, где в прошлый раз тянулась дорога, теперь зияла пустота. Я оказался в глухом тупике, совершенно один, без возможности двинуться дальше. Попытался сосредоточиться, но ничего не менялось — пространство оставалось запертым, неподатливым, словно мне показали предел возможного. Я проснулся в реальном мире, коснулся ладонью своего настоящего тела — и в тот же миг, вернувшись в подсознание, увидел, что дорога вновь возникла, будто мост протянулся между двумя реальностями. Я мысленно улыбнулся: оказывается, именно физическая связь открывает путь между мирами. Но тут же возник новый вопрос: что, если попытаться сделать этот переход без физического соприкосновения? Можно ли будет связать внутренние пространства, не прикасаясь физически, а, скажем, с помощью какой-то иной техники? В этом была своя интрига и огромная перспектива для следующих опытов. Я пошёл по созданной дороге обратно к своему телу — к телу Наруто. На этот раз, чувствуя себя увереннее, я не просто шагал, а поднял себя над поверхностью, словно парил, летел вперёд, раздвигая перед собой тёмные волны пространства. Мне не было так страшно, как в первый раз, ведь теперь я знал дорогу. Смена мира не ощущалась как резкий переход: всё было плавно, естественно, я просто возвращаюсь туда, где мне давно уже знаком каждый поворот и каждый клочок света. Я вновь оказался на той самой поляне, где меня терпеливо ждал мой клон, и это ощущение было чертовски странным. Он поднял голову и сразу спросил:       — Что решил? Я пожал плечами:       — Пока что не буду рисковать. Нужно глубже изучить возможности, не хочу ещё раз умереть после случайного развеивания клона. Он кивнул, подошёл ближе, рассматривая меня с вниманием.       — А что со мной? — спросил он негромко. Я замер, не находя сразу ответа. Передо мной стоял мой клон — не просто временный двойник, не пустая оболочка, а, кажется, почти самостоятельная личность. Я будто сломал систему, создав не просто технику, а свою точную копию, не ограниченную стандартными правилами. Внутри возникла неуверенность: что будет, если я что-то сделал необратимое? Может ли клон обрести настоящую индивидуальность, или всё это иллюзия, всего лишь необычный глюк внутреннего мира? Я вернулся в тело, медленно поднялся с кровати и посмотрел на сидящего теневого клона. Решительно толкнул его на пол — тот глухо рухнул, но не развеялся, а остался лежать, глядя пустыми глазами в одну точку. Удар был слишком слабый? Поддался ли я сомнениям? Я замахнулся ногой, но что-то внутри меня остановило. Пусть это и техника, пусть только временное порождение чакры, но видеть рядом беспомощного Наруто — даже если это мой собственный клон — я не мог его ударить. Я опустился, поднял его за руки и аккуратно уложил на кровать.       — Что мне с тобой делать? — выдохнул я, сам себе, чуть ли не с отчаянием. Я действительно хотел знать, что будет с тем сознанием, что сейчас где-то внутри этого двойника, в нашем общем внутреннем мире. Я потер лицо руками, пытаясь собраться, и пробормотал едва слышно:       — Это всего лишь клон… С этими словами я сжал кулак и ударил его по лицу. Вспышка белого дыма — и клон исчез. Я присел на край кровати, закрыл глаза, и вот — я снова оказался в пространстве, лицом к лицу со своим же клоном.       — Я теперь бессмертный? — спросил он, чуть наклонив голову.       — Похоже на это, — пробормотал я. — Техника отменена, но ты всё ещё здесь. Ты как будто под защитой этого мира. А можешь ли ты сам отменить себя?       — Не знаю, — спокойно ответил он. — Если честно, не особо хочется это проверять. Я уставился на него в недоумении. Он был моим слепком, созданием чакры, не должен был иметь даже намёка на характер. Но вот — передо мной стоял не просто эффект техники, а что-то большее, чем я ожидал. Может, я создал душу? Но ведь это — бред. Мой клон взглянул на меня с улыбкой, почти с пониманием:       — Но я всё же понимаю, что третий — лишний. Так что в следующий раз подходи к экспериментам чуть осторожнее. Он сложил руки крестом, негромко произнёс:       — Отмена. И исчез — не в белом дыму, не с хлопком, а так, словно его просто стёрли с чертежа бытия. Я остался сидеть, обхватив голову руками, и долго не мог прийти в себя, прокручивая всё произошедшее. Какого чёрта я только что натворил? Я вздохнул, окончательно вернулся в тело, устроился поудобнее и разрешил себе отключиться — отдых был сейчас необходим. Проснулся я от резкого крика:       — Вставай, Макс, вставай! — и от визга будильника где-то под самым ухом. Я вскинулся, сердце рухнуло в пятки от неожиданности. Мелькнуло раздражение — да что за жизнь, разве можно так просыпаться? Я со злостью ударил кулаком по будильнику, тот бодро отлетел за тумбочку, где продолжил надрывно звенеть, будто издеваясь. Наруто суетился, метался где-то внутри:       — Я сейчас опоздаю на встречу с командой, Макс! Я тихо пробормотал сквозь зубы:       — Блять… Сунул руку за мебель, чтобы достать проклятый будильник, но не хватило длины.       — Чёртов коротышка, — буркнул я про себя, — почему у Наруто такие короткие руки? В итоге пришлось сдвинуть тумбочку. За ней обнаружился целый дом местных пауков, и по коже тут же побежали мурашки. Я никогда не любил такую живность, выругался вслух и бросил:       — Всё, надоело, сам разбирайся, — и вывалился обратно на лежак внутреннего мира. Наруто бросил на меня взгляд с детской обидой, но тут же перенёсся в тело, быстро взял будильник, выключил, и рванул на кухню. В пару мгновений он уже был собран, одет — жёлтая футболка, синяя жилетка, серые штаны — и с последним пельменем во рту, схватив лягушачью сумку, бросился к резиденции, туда, где сегодня с утра должна была собраться его команда. Он мчался так, будто за ним гналась целая стая псов, а во внутреннем мире у меня из-за этой скачки едва не началось землетрясение: я судорожно вцепился в подлокотники своего воображаемого лежака, чтобы не слететь вниз с грохотом — вот уж не думал, что связь между нашими состояниями может быть настолько буквальной. За минуту до встречи Наруто ворвался на площадь перед резиденцией — запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом и сбитым от бега дыханием. Ощущение, что он только что вытащил себя с того света — но вот, он уже тут, и два взгляда тут же ощутились на себе: Саске и Сакура стояли чуть поодаль, явно ожидая и кого-то, и чего-то, но точно не Какаши — потому что сенсея, как водится, не было и в помине. Да уж, где Какаши, а где пунктуальность. Наруто, всё ещё с лёгким запалом на лице, помахал рукой напарникам, но Сакура только хмыкнула, резко отвела голову, и розовые волосы веером разлетелись по плечам. Она демонстративно надула губы и уставилась куда-то поверх голов. А Саске, который стоял чуть поодаль, заложив руки в карманы, скучал, лениво шкряба ногой по брусчатке. Его взгляд был по-прежнему отрешён, равнодушие струилось во всём облике.       — Что, опять ждём нашего сенсея до обеда? Как вчера? — бросил Наруто, усаживаясь на свободную лавочку, и, покосившись на часы на башне, скрестил руки, но в голосе у него прозвучал едва уловимый сарказм. Саске фыркнул, как всегда метко, с каким-то презрительным спокойствием, и пробурчал:       — Он просто лентяй и слабак. Сакура, натянуто улыбнувшись, поспешила сгладить напряжение:       — Он вот-вот и придёт! Не переживай, Саске-кун. Просто подождём немного, — она встряхнула волосами и попыталась встать ближе к Саске, чтобы хоть взглядом зацепить его внимание. В этот момент я не сдержал мысленного комментария, отправив Наруто колкую мысль:       — Интересно, а если кто-то на миссии умирает, Какаши тоже полдня ждёт, чтобы прийти на помощь? Наруто едва сдержал смешок, но всё же прокомментировал в мыслях:       — Ну, не думаю, что нам дадут другого сенсея… Как ни крути, мы только выпустились. Я почувствовал в его голосе привычную смесь иронии и уважения — как бы ни бесило его опоздание Какаши, но что-то внутри всё равно держалось за мысль, что наставник — это навсегда. Терпимость Наруто всё ещё была, но, кажется, не была бесконечной. Тем временем Сакура начала кружить вокруг Саске с удвоенным усердием: вставала ближе, задавала какие-то несущественные вопросы, явно пытаясь поймать хотя бы намёк на внимание. Саске и не думал откликаться — просто переводил взгляд в сторону, изображая, будто совсем не замечает ни её, ни Наруто, ни их общего ожидания. Внутри у меня нарастало нетерпение: сколько можно — каждое утро этот театр абсурда… Но несмотря на раздражение, в команде, как ни странно, царило чувство какой-то странной сплочённости — все трое были здесь, вместе, и даже отсутствие Какаши не могло нарушить их невидимую связь. Сакура не унималась — её попытки завоевать внимание Саске становились почти забавными. Она словно становилась его тенью: вставала ближе, наклонялась к нему, иногда что-то негромко спрашивала, крутилась рядом, будто искала хоть малейший шанс услышать от него пару слов. Саске же оставался невозмутимым: стоял с напряжённой осанкой, взгляд упрямо устремлён в сторону, губы сжаты в тугую линию, руки по-прежнему в карманах. Наруто тяжело вздохнул, посмотрел на приближающиеся тучи и проговорил:       — Слушай, Макс… а давай ты выйдешь? Я тебе сейчас контроль отдам. Тут так скучно одному — хоть поиграем. Я легко кивнул — и он, почти не раздумывая, отпустил контроль. Взяв контроль, я сразу сложил ручные печати — и с мягким хлопком рядом материализовался мой клон, в обличье Наруто, с теми же всклокоченными волосами и немного насмешливой улыбкой. Но уже в следующий миг он, не моргнув, использовал технику смены внешности: глаза его налились неестественным, почти огненным оранжевым цветом, будто отражая вспышку заката.       — Так лучше, — усмехнулся он, — а то скучно быть просто копией. Я почувствовал лёгкую волну гордости — всё-таки, в этих экспериментах есть что-то весёлое. Передал контроль обратно Наруто, и тот, почти не меняясь в лице, снова легко подхватил тело — будто мы с ним всю жизнь так менялись ролями. Теперь он с моим клоном отошёл чуть в сторону, ближе к краю площади, где было меньше людей и больше простора. Оба шагали рядом, легко и без напряжения, время от времени перекидываясь ленивыми замечаниями — о завтраке, о погоде, о странном выражении лица у какого-то джонина, которого видели утром. Наруто небрежно пнул под ноги попавшийся камешек, и тут же клон подхватил его, пнул обратно, и так — несколько раз, будто вместо разговоров устроили собственный тихий матч. В какой-то момент Наруто скосил взгляд на Саске — и внутри у меня чуть не хлынул смех. Со стороны это и правда выглядело почти карикатурно: Саске стоял неподвижно, руки скрещены на груди, взгляд тяжёлый, сосредоточенный, но всё равно не мог оторваться от нас. Он явно следил: смотрел исподлобья, чуть поворачивал голову, будто бы невзначай — но внимание у него было приковано к каждому нашему движению. Чувствовалось — его привычка всё контролировать работала даже в такие минуты. Рядом, как спутник вокруг планеты, вращалась Сакура: то с одной стороны подойдёт, то с другой, то чуть отойдёт и тут же снова вернётся, словом, не давала Саске забыть о себе ни на секунду. Он же — будто ледяная глыба, не шелохнётся, не ответит, не проявит ни крупицы интереса, но каждый наш шаг всё равно держит в поле зрения.       — Он нас подозревает, — хмыкнул Наруто, с заговорщицким видом наклоняясь чуть ближе к клону. Клон лишь лениво фыркнул, бросив взгляд через плечо:       — Может, подбросим ему камень? Будет ему за слежку. Наруто, подхватив игру, без лишних слов пнул тот самый камешек прямо в сторону Саске. Камень не полетел, а скорее покатился, медленно, как будто намеренно тянул время, и встал точно у его ног. Саске не шелохнулся: просто медленно перевёл взгляд на нас, потом на камень, затем — снова на нас. Мой клон коротко кивнул ему, сдержанно, будто выражая не вызов, а лёгкую насмешку, как это бывает между теми, кто давно знает друг друга. Саске чуть приподнял бровь и, не меняя выражения лица, сделал резкий замах — камень с неожиданной точностью полетел обратно, аккуратно, словно он заранее рассчитал траекторию. Наруто не растерялся: на лету подставил носок сандалии, отбил камешек вверх и, ловко развернувшись, снова отправил его точно к ногам Саске — не трогая руками, только движением стопы. Всё было как на импровизированном поле, но вместо мяча — мелкий округлый камешек, который требовал ювелирной точности. Саске молча принял вызов, мягко подбил камень внутренней стороной стопы, отправляя его к моему клону. Клон в этот момент грациозно остановил камень кончиком носка, покатал его туда-сюда, словно раздумывая, кому отдавать пас, а потом отправил его обратно по кругу. Между ними не было ни слов, ни споров — только короткие взгляды, лёгкий азарт и ощущение, будто в этой простой игре каждый на мгновение становился чуть ближе к остальным. Сакура, наблюдая за этим импровизированным матчем, стояла чуть в стороне, хмурилась, периодически бросая недоумённые взгляды на нас. То ли её раздражало само это занятие, то ли она чувствовала себя чужой в этом неожиданно сплочённом кругу. Может быть, ей хотелось влиться в игру, но что-то останавливало: гордость или нежелание показаться глупой. Она переминалась с ноги на ногу, будто решая — уйти или остаться, подойти или держаться подальше. Саске, между тем, не отвлекаясь, медленно наклонился, поднял камень, задержал его в ладони чуть дольше обычного, и — вдруг, с такой ехидной ухмылкой, что по коже пробежали мурашки — метнул его прямо в моего клона. Камень промчался в воздухе быстрее, чем раньше, и клон еле успел среагировать: пальцы едва не промахнулись, но всё же поймали его в последнюю секунду.       — Хорош, — хмыкнул я, удивлённо оценивая его меткость. Клон тут же без промедления вернул камешек Наруто — тот, подпрыгнув, принял его грудью и прыснул от смеха, словно это была самая захватывающая часть дня. Не теряя ритма, он отправил камень обратно Саске — та же траектория, то же движение, словно по невидимым правилам игры, которые поняли только мы. Так мы и оказались в этом странном равновесии: три точки, один простой камешек, летящий из рук в руки, как незамысловатая нить, связывающая всех здесь. Не потому, что хотелось продемонстрировать ловкость или силу, а потому что это хоть немного заполняло затянувшееся ожидание нашего сенсея. Наруто, поймав очередной бросок, вдруг рассмеялся и помахал рукой в сторону Сакуры — легко, с той самой широкой, открытой улыбкой, которой он всегда пытался растопить лёд вокруг себя:       — Эй, Сакура-чан! Давай к нам! Ну чего ты одна стоишь? Давай, будешь четвёртой — на две команды хватит, даттебаё! Сакура скрестила руки на груди и с демонстративной гордостью мотнула головой. На лице у неё появилось выражение, будто она принцесса на балу: немного свысока, с приподнятым подбородком, словно ей положено наблюдать, а не участвовать.       — Не хочу, — отрезала она, и голос был не злым, а скорее подчеркнуто взрослым, как у того, кто пытается всем видом показать, что уже вырос и подобные игры — не для него. Для неё ведь теперь важнее выглядеть серьёзной, настоящей куноичи. Мой клон, в очередной раз поймав камешек грудью, отпрыгнул и без суеты перебросил его Саске, а затем, почти как между прочим, громко предложил:       — Эй, Саске, не хочешь потом сходить потренироваться вместе? Вряд ли Какаши станет нас тренировать — тебе же видно, ему на нас наплевать. Тон его был спокойным и почти обыденным, но за этой внешней простотой скрывалось искреннее желание провести время с пользой, а не упрёк или показная самодовольность. Камешек глухо ударился о землю рядом с Саске, чуть подпрыгнул и замер. В воздухе повисла легкая пауза, будто даже этот обычный камешек ждал ответа.       — Плевать, значит? Хм... интересное мнение, — вдруг раздалось позади, спокойно, даже лениво, но в голосе слышался ощутимый подтекст. Наруто с моим клоном обернулись почти синхронно. На краю крыши, в своей вечной расслабленной позе сидел Какаши: одна нога свешена, вторая поджата, локоть лежит на колене, в руке привычная книжка. Повязка на лице сдвинута чуть ниже, открывая шрам на щеке и внимательный взгляд единственного глаза, который теперь изучающе смотрел вниз, на нас. Он не делал резких движений, даже книжку не закрыл — и было понятно, что наблюдал за нами давно, дольше, чем мы могли заметить.       — Люблю слушать, что обо мне говорят за спиной, — продолжил он, чуть поправляя маску, чтобы не мешала говорить.       — Какаши-сенсей! — первой взвилась Сакура, бросившись вперёд, волосы взметнулись за ней, голос сорвался громче обычного. — Я пыталась его остановить! Серьёзно, сенсей, это дурак Наруто затеял всё это! Я же говорила, что лучше просто спокойно ждать вашего возвращения! Какаши не ответил — не изменил ни позы, ни выражения лица. Только перевёл взгляд с неё на нас — троих, что стояли чуть поодаль. Наруто, мой клон и Саске переглянулись. Клон едва заметно качнул головой. Саске чуть усмехнулся, а Наруто привычно почесал затылок, будто хотел оправдаться: мол, ну что уж теперь. Какаши помолчал пару секунд, а потом нехотя щёлкнул книжкой, убрал её за пазуху, медленно поднялся и спрыгнул с крыши, приземлившись перед нами. Движения были спокойные, лишённые всякой показухи.       — Знаете, — произнёс он, чуть задумчиво, — мне ведь не всё равно, просто вы слишком быстро делаете выводы. Не даёте мне права опоздать, будто я не человек. Он смотрел прямо на нас, взгляд задержался на моём клоне — особенно на его странных, неестественно оранжевых глазах.       — А ты, с оранжевыми глазами… Интересно, но маскировка, которая сразу бросается в глаза, не очень-то и маскировка, да? Клон вышел вперёд, ни секунды не смущаясь, с такой спокойной ухмылкой, что даже Саске мельком глянул на него с интересом.       — Это не маскировка, сенсей. Если бы я хотел спрятаться, выбрал бы облик кого-то, кого никто не заметит. А это — чтобы все видели, что я всего лишь клон. Меньше недоразумений, больше честности, даттебаё. Какаши чуть приподнял бровь. Глаз остался ровным, но уголки губ дрогнули, голос стал мягче, с лёгкой иронией:       — Честность, говоришь? Хм... интересно. Какаши секунду подумал, затем вернул обычную невозмутимость, взглянул на нас уже чуть строже — и махнул рукой в сторону центрального входа. Клон, как ни в чём не бывало, остался у входа, опёрся плечом на перила и проводил нас взглядом, не собираясь заходить внутрь. В этом был свой порядок: офис Хокаге — не место для опытов и демонстраций, особенно когда речь идёт о клоне с такими явно неординарными глазами. Мы же, миновав охрану, двинулись по хорошо знакомым коридорам резиденции — тем самым, где Хирузен водил меня после боя с Мизукой. Внутри всё осталось как прежде — тёплый рассеянный свет, чуть желтоватые стены, пропитанные запахом бумаги, старых свитков и едва уловимой хвои, будто где-то за стеной сушат дрова. В каждом углу — что-то знакомое: у стены стопка папок, на подоконнике открытый свиток, у двери — расписной кувшин с водой. Какаши первым пересёк приёмную, уверенно подошёл к стойке, за которой сидела молодая женщина с идеальной причёской и аккуратной кипой бумаг. Стоило ей заметить Какаши, как лицо её расцвело улыбкой.       — О, Хатаке-сан… Неужели вы пришли за заданием? — голос был искренний, даже с лёгким оттенком заговора — видно, она давно ждала повода перемолвиться с ним парой слов.       — А вы, как всегда, украшаете этот день, — спокойно парировал Какаши, лениво опираясь локтем о стойку. — Правда, погодка сегодня не задалась.       — Погода у нас и правда чудит, — засмеялась она, прикрывая рот ладонью. — Вроде бы только утром было солнце, а сейчас тянет на дождь. Говорят, что это хороший знак для урожая.       — Пусть бы это был хороший знак для спокойных дней, — вздохнул Какаши, наклонившись чуть ближе, словно обсуждает что-то очень важное. Они несколько минут перекидывались репликами: обсуждали слухи о вчерашнем взрыве дома оружейников, о внезапно появившемся дереве у стены академии, о «Призраке Конохи» и даже о свежих булочках, продающихся у входа в административный квартал. Нам оставалось только ждать. Сакура откровенно скучала, уставившись в потолок. Наруто, усевшись на ближайший стул, погрузился во внутренний мир, занимаясь какими-то своими делами в глубине леса. Даже Саске еле заметно моргнул, будто напоминая Какаши, зачем мы сюда пришли. Спустя, наверное, вечность, Какаши наконец отстранился, и с привычной невозмутимостью произнёс:       — Ах да… Миссии. Для новеньких генинов. Ранг "D". Девушка из администрации, заметно старше нас, но не пытающаяся выглядеть строже, быстро посмотрела на нас поверх бумаг. Волосы убраны в аккуратный хвост, глаза внимательные, голос — ровный, без резкости.       — Вот, — сказала она, раскатывая свиток по стойке. — Здесь список оставшихся миссий ранга "D". Простите, но самые простые уже разобрали — кто не успел, тот опоздал. Сакура сразу придвинулась ближе, будто там могла оказаться миссия мечты. Саске стоял чуть позади, но, конечно, не пропустил ни слова. Девушка водила пальцем по списку, проговаривая:       — На сегодня есть: уборка территории у клана Нара — довольно большой участок, помощь на складе госпиталя — там завал с поставками, и… — тут она заметно смутилась, — ещё пропала собака. Но, предупреждаю: это не та белая малышка, что обычно бегает по рынку, а крупный злой пёс, с ним придётся повозиться. Наруто, вернувшись в реальный мир, подался вперёд, загоревшись:       — А есть миссии, где можно драться? Ну хотя бы бегать, чтобы не просто таскать ящики?       — Это ранг "D", — не скрывая улыбки, ответила она. — Максимум, что вам достанется — бой с сорняками или коробками. Какаши почесал затылок, чуть ссутулившись.       — Ну что, команда, выбор за вами: склад, уборка или собака? Мы переглянулись. Саске чуть склонил голову, молча дожидаясь, кто первым решит. Сакура пожала плечами, явно без особого энтузиазма. Наруто пожал плечами тоже — и сказал, наконец:       — Давайте собаку. Это хоть какое-то приключение, а не пыль и коробки. Ответа не последовало, но было видно: против никто не возражает. Какаши тяжело вздохнул, словно его заставили подписаться на бессрочную каторгу.       — Мы ищем собаку, — объявил он, складывая руки за спиной. Перед тем как отпустить нас на первую миссию, девушка из администрации чуть придвинула к себе бумаги и посмотрела на каждого в отдельности, словно запоминая лица. Голос её стал чуть строже, но не раздражённым — скорее, заботливым:       — Правила простые: слушайтесь своего сенсея, не лезьте туда, куда не просят, и возвращайтесь к заказчику сразу. Как выполните задание — не тяните с отчётом. Если что-то пойдёт не так, не пытайтесь решать всё сами — сразу сообщайте наставнику или дежурному шиноби в квартале. Ваша задача — выполнить поручение аккуратно, без происшествий. Помните: миссии ранга «D» нужны, чтобы вы научились работать командой. Не ссорьтесь и не спорьте по пустякам, слушайте друг друга и делайте выводы. И главное — будьте осторожны, даже если кажется, что задача совсем простая. Она кивнула нам, и на мгновение даже улыбнулась чуть теплее:       — Удачи, ребята. Первая миссия — всегда особенная. Наша команда расписалась в документах и направилась к выходу из здания. Едва мы открыли дверь, как чуть не столкнулись в коридоре с командой Асумы. Наруто мгновенно улыбнулся и, махнув рукой, громко поздоровался:       — О, Шикамару, Чоуджи! Ино! Привет! Шикамару, как обычно, отреагировал ленивым кивком, будто ему даже это казалось утомительным. Чоуджи с улыбкой помахал, одновременно доедая что-то из пакетика. А вот Ино… при виде Саске её глаза чуть расширились, а потом резко метнулись в сторону Сакуры. Они встретились взглядами — коротко, остро. Сакура, сдерживая эмоции, смотрела на блондинку с торжествующим видом. У Ино — выражение досады, спрятанное за деланой вежливостью. Да, зависть читалась легко. Теперь Сакура в команде с Учихой. А Ино — нет.       — Вы тоже получать миссию идёте? — спросил Наруто с интересом, глядя на троицу. Шикамару пожал плечами и ответил всё тем же ленивым тоном:       — Мы закончили. Пришли сдать её… потом пойдём на командную тренировку. Он зевнул, словно от этого самого плана уже устал, хотя и не выглядел недовольным. Чоуджи кивнул, не отрываясь от еды, а Ино, всё ещё изредка косясь на Саске, попыталась выпрямиться и сделать вид, что вовсе не обращает внимания на Сакуру.       — Везёт вам… — протянул Наруто, потом, чуть помедлив, покосился в сторону Какаши и с некоторым укором добавил: — А мы только получили миссию. Какаши, стоявший чуть в стороне, продолжал листать свою книжку, будто не слышал ничего, и, махнув рукой Асуме — коротко, как старому знакомому, с которым и так всё ясно — неспешно направился к выходу.       — Ладно. Нам пора, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Мы все, как по команде, двинулись за ним. Наруто шёл впереди, с заметным оживлением, будто искренне верил, что искать собаку — это почти как шпионская операция. Клон, сидевший на краю ограды, лениво махнул рукой, когда мы вышли из здания. Он тут же встал и влился в строй, будто не пропустил ни секунды. Мы направились к хозяину потерявшегося пса — адрес был указан в карточке миссии. Мой клон, шагая чуть впереди, обернулся через плечо и негромко сказал Наруто:       — Я поговорил с Ино, она спросит у своей семьи и даст ответ. Наруто тут же посмотрел на него с лёгким удивлением, не поняв, к чему это было сказано, — взгляд немного озадаченный, словно он пропустил какую-то важную часть разговора. Я мягко пустил в его сознание короткую мысль: «Я потом расскажу». Этого было достаточно. Наруто просто кивнул и пошёл дальше с тем самым обычным выражением лица. Сакура, скрестив руки, бросила вопрос в сторону Наруто, не скрывая лёгкого раздражения:       — Тебе обязательно таскаться с клоном?       — Нет, — пожал плечами Наруто. — Но так веселее, даттебаё. Клон кивнул, не отставая ни на шаг:       — И всегда есть возможность поговорить с умным собеседником. Сакура резко остановилась. Не то чтобы встала как вкопанная, но шаг замедлился явно. Она перевела взгляд то на Наруто, то на клона, явно не понимая — это была шутка, дерзость или просто какой-то новый уровень наглости. Мой клон догнал Саске, чуть опережая остальных, и, поравнявшись с ним, повернулся боком, идя почти вприпрыжку:       — Так что насчёт тренировки? — начал он, будто продолжая старый разговор. — Я могу создать несколько клонов, и мы вместе будем сражаться. Если не боишься потом ходить в синяках, можешь даже выйти один против всех. Он говорил без подкола, но с той самой дерзкой ноткой, которая у Наруто всегда звучала почти как вызов. Саске не стал останавливаться, даже не сбавил шаг. Только бросил в сторону моего клона короткое:       — Побитым останешься ты. Клон кивнул с самодовольной улыбкой, будто этого ответа и ждал:       — Значит, договорились, — бросил он весело и вернулся к Наруто, снова заняв своё место сбоку. Они переглянулись, и Наруто сдержанно усмехнулся, явно предвкушая, что эта тренировка будет интересной. Мы шли почти молча, каждый погружён в свои мысли, только шаги мягко скрипели по дороге. Мой клон вдруг ускорил шаг, поравнялся с Какаши и заговорил:       — Какаши-сенсей, у меня будет просьба для вас. Тот даже не повернул головы, просто слегка опустил взгляд вниз, оценивая собеседника боковым зрением.       — Клон, значит? Хм... интересно. Какая просьба? Я чуть не застонал про себя. Сколько уже раз за утро он сказал это своё «Хм... интересно»?       — Можете ли вы дать мне материалы для изучения базовых печатей? — не сбавляя хода, спокойно продолжил мой клон. Он говорил уверенно, без намёка на шутку. В его голосе слышался настоящий интерес, и даже... мотивация? Какаши приподнял бровь. Видимо, не ожидал услышать такую просьбу от кого-то, кто всего несколько мгновений назад кидался камешками.       — Узумаки интересуется печатями? Хм... интересно. Я едва сдержался, в мыслях пронеслось: «Да блин, ты что, сломался? Это уже третий раз за десять минут!» Наруто усмехнулся про себя, а на клоне проявилась лёгкая гримаса раздражения. Какаши пошёл вперёд, будто вопроса и не было вовсе — как будто просто ветер подул мимо. Мой клон не отставал, вновь поравнялся с ним и на этот раз чуть громче повторил:       — Какаши-сенсей, вы не ответили на вопрос. Тот бросил на него короткий взгляд — усталый, почти равнодушный — и, не останавливаясь, сказал:       — Тебе ещё рано изучать печати. Он тут же ускорил шаг, дав понять, что обсуждение окончено. Ни капли объяснения, ни намёка на уважение — просто граница, за которую он не позволял переступать. Клон притормозил, глядя ему вслед, а я почувствовал, как в груди зарождается раздражение. Не из-за отказа — из-за тона.       — Мне жаль Какаши, — вдруг прозвучало в голове. Наруто говорил спокойно, почти с жалостью. — Макс, сейчас твой клон повторит то же, что ты сделал со стариком Третьим? Мы оба помнили тот разговор. Я тогда подшучивал над Хирузеном, а ему пришлось это выслушать. Сейчас ситуация была похожей. Только вместо старика, что взвалил на себя бремя целой деревни, перед нами был джонин, которого больше интересовала эротика, чем его ученики. Клон догнал Какаши, обошёл его и встал сбоку, не загораживая путь.       — Знаете, я в академии перечитал почти все книги, и многое усвоил из них. Вам не нужно лично учить меня — просто дайте книгу. Или хотя бы разрешение для посещения библиотеки Конохи. Я справлюсь сам, это не отнимет у вас ни капли времени. Но если вы мне откажете даже на это... тогда объясните, почему. Я не отстану без ответа, даттебаё! Какаши остановился. Молчание повисло на несколько секунд. Он повернулся, бросил взгляд на всех нас, задержался на Наруто и клоне, и вдруг заговорил не с ними.       — Сакура-чан, как думаешь, что будет с генином с плохим контролем чакры, который решит заняться печатями? Сакура сначала прищурилась, словно проверяя подвох, но затем ответила уверенно, как в классе:       — Ничего хорошего, Какаши-сенсей. Печати требуют отличного контроля чакры. В ином случае будут ошибки, нестабильность. Такие вещи опасны. Какаши кивнул, словно подтверждая её ответ, и посмотрел на Наруто. Тот встретил его взгляд с лёгкой нахмуренностью, а клон спокойно сказал:       — У меня превосходный контроль чакры. Я могу это доказать. И вот тогда Какаши, впервые за всё это время, искренне удивился. Это было почти незаметно — лишь лёгкое приподнятие брови и смена выражения глаза, выглядывающего из-за повязки. Но для нас это был целый спектакль. Клон закрыл глаза, сцепил руки в незнакомом жесте, выдохнул, и произнёс:       — Стихия Земли: Точная копия Какаши-сенсея. Земля у его ног начала шевелиться, вспучиваясь волнами. Из-под неё, словно вырастая, начала подниматься фигура — сначала очертания, затем детали: силуэт в жилете, маска на лице, даже волосы, собранные в знакомый ёжик. В голосе Наруто в моей голове звучал смех — не сдержанный, искренний. Я просто смотрел, не вмешиваясь. Клон подошёл к недоделанной фигуре и начал вносить правки: поправил плечо, сделал выше воротник, добавил мелкие детали на маске. Он работал сосредоточенно, с полной концентрацией. Потом отступил на шаг и вытянул руку вперёд:       — Стихия Огня: Обжиг кирпича. Воздух рядом с ладонью задрожал от жара, и всполохи начали запекать статую. Сначала земля потемнела, затем закаменела, а ещё спустя мгновение приобрела структуру обожжённой глины. Статуя выглядела устойчиво, прочно. Она действительно была похожа на Какаши. Клон молча смотрел на результат, чуть приподнял подбородок — не горделиво, а спокойно, как бы говоря: «Вот. Смотрите сами». Какаши какое-то время молча смотрел на статую, почти вровень с собой — до деталей точно вылепленную, выжженную, прочную. Потом перевёл взгляд на клона, затем на Наруто, словно сравнивая — одинаковы ли они. Тишина повисла на несколько долгих секунд, после чего он наконец оторвался от созерцания, глухо произнёс:       — Хм... Интересно. Я вскинул руки в приступе злости. Если бы у клона внутри сидел свой хвостатый демон, тот бы точно сейчас вышиб Какаши и втоптал бы его в скалу. Даже у меня в подсознании стало ощутимо жарче, а хохот Наруто только мешал мне успокоиться. Клон собрался, выпрямился и, стискивая зубы, сказал сдержанно:       — Какаши-сенсей, я же не просто так прошу. Я прочитал кое-какие особые свитки, и в одном из них описывается техника, для которой нужны не только базовые знания, а настоящее понимание устройства печатей. Я чувствую, что у меня с этим есть какая-то связь… будто это моё. Мне не нужно, чтобы вы учили меня лично, не тратьте время, просто дайте доступ к информации. Какаши скосил на него глаз, потом изобразил свою ленивую «глаз-улыбку» и молча пошёл дальше, как будто ничего не услышал.       — Он издевается, да?.. — недовольно буркнул я мысленно. — Просто игнорирует. Легче сделать вид, что разговора не было.       — Наруто, — обратился я уже вслух, пока мы шли за ним, — может, попросим у Хокаге нового сенсея? Он даже не старается нас услышать. Наруто нахмурился, задумался, потом тихо ответил:       — Я даже не знаю… он же сильный. И он наш сенсей всё-таки. Может, у него на всё есть свои причины… хоть и непонятно, почему он такой отстранённый.       — Поменяемся? — спросил я.       — Макс, ты уверен? Может, всё же стоит просто выполнить задание? — Наруто чуть замедлил шаг, но сам всё понимал.       — Вот только выглядит это так, будто его план — ничего не делать. — Я усмехнулся. — Или делать это так медленно, чтобы мы сами сбежали. Наруто вздохнул, передал мне контроль. Я выровнял шаг, поравнялся с клоном:       — Нам придётся учиться самостоятельно. Без книг. Клон кивнул, и мы оба понизили голос.       — Есть план?       — Запечатанная на животе печать — работа Четвёртого Хокаге. Она идеальна, создана для того, чтобы сдерживать самого опасного из хвостатых. Если мы попробуем начать с неё, хотя бы с анализа структуры, — мы сможем понять базовые принципы.       — А не опасно?       — Даже если я вложу всю чакру, я не разрушу её. Это шедевр печати, прочный, как скала. А для экспериментов — самое то. Я медленно приподнял куртку, разглядывая сложные символы на животе — печать мерцала, как будто жила своей жизнью, пульсировала вместе с потоком чакры. В этот момент Какаши вдруг остановился и развернулся. Его глаз задержался на печати, потом снова на мне.       — Будет тебе книга, — коротко бросил он, уже без привычного «Хм... интересно», и повернулся уходить дальше по улице.       — Кто ты такой вообще? — пробормотал Наруто у меня в голове с удивлением и долей восхищения. — Есть хоть что-то, что ты не можешь получить разговорами? Деньги у старика Хокаге выпросил, книжку у Какаши-сенсея тоже получил... Я усмехнулся про себя.       — Ну, если уж и быть в теле шумного парня, то пусть от него будет польза. И вообще, ты бы сам попробовал. Слова — не слабость, а инструмент. Если им правильно воспользоваться — можно многое изменить.       — Наверное, — протянул он с сомнением. — Но я бы точно так не смог.       — Ошибаешься. Мне есть чему у тебя поучиться. Мы шли дальше, погружённые в собственные мысли, и через несколько минут подошли к нужному дому. У входа нас встретил сухощавый старик — явно привыкший больше ворчать, чем радоваться. Почесав затылок и глубоко вздохнув, он начал рассказывать: пёс по кличке Таро сорвался с поводка, когда тот уронил пакет с рыбой, и скрылся в переулке. По его словам, Таро — пёс крупного размера с чёрно-коричневой шерстью и облезлым хвостом.       — Он всегда гуляет возле мясной лавки, — добавил старик, — там его угощают обрезками. Если не там — попробуйте возле реки, он любит воду. Когда все инструкции были получены, Какаши лениво уселся на крышу дома, раскрыл книжку и произнёс:       — Кто первый найдёт пса — получит половину награды. Сказал и уткнулся в страницу, будто это его единственная работа на сегодня. Саске, едва только прозвучало задание, молниеносно сорвался с места и убежал, даже не оглядываясь на остальных. Сакура, чуть замешкавшись, бросилась за ним, но сразу стало ясно, что она не до конца понимает, куда бежать — даже отсюда было видно, как она свернула не на ту улицу, скрываясь за углом среди других домов.       — Давай так: если я первый найду собаку, ты готовишь борщ. И чтоб со сметаной! — с деловым видом заявил Наруто. Я только фыркнул и подхватил:       — А если найду я, ты сутки меня не тревожишь. Не пристаёшь с вопросами, не мешаешь — просто отдыхаю.       — Договорились! — с энтузиазмом взвизгнул Наруто, тут же сложил пальцы в привычном жесте и, словно генерал перед парадом, заорал на всю улицу:       — Множественное теневое клонирование! Бах! Всю улицу, как под утро на общественной бане, заволокло таким плотным паром, что хоть вены режь — не разглядишь, где тут Наруто, а где очередной клон. Где-то в тумане послышался предсмертный всхлип:       — Мамочки, да что тут творится?! — старик-заказчик плюхнулся прямо на попу, схватился за сердце и начал что-то бормотать про похороны. К нему тут же подскочил мой клон, проверить пульс, и я мысленно уже видел, как вся эта миссия обернётся эпичным провалом из-за сердечного приступа нанимателя. Тем временем улица кишела Наруто: они прыгали, нюхали, щёлкали друг друга по носу, один даже пытался схватить кошку, думая, что это та самая собака.       — Это не честно! — взвыл я. — У меня всего один клон, а у тебя целая армия, ты вообще спорить умеешь? Наруто во внутреннем мире лишь рассмеялся, явно наслаждаясь ситуацией. Я тут же рявкнул:       — Ладно, создай одного своего клона, только вложи в него всю чакру, какую не жалко. Наруто спорить не стал, на миг сосредоточился, и рядом с ним возник крепкий клон — по лицу видно, что заряжен по полной.       — Дотронься до него, — велел я. Он коснулся клона, а я тут же соскочил с воображаемого дивана, со всех ног понёсся далеко, к самому краю мира. Лишь на миг услышал в догонку удивлённое:       — Макс, ты что вообще делаешь?! — и тут же связь оборвалась. Вокруг была абсолютная белая пустота. Я усилием воли создал под собой плиту — пусть не земля, но хоть что-то твёрдое. Вслушался в себя, нащупывая выход — и вдруг будто распутал клубок: один рывок — и я уже здесь, в теле клона, с рукой Наруто у себя на плече.       — Ты? — прошептал он ошарашенно. Я кивнул, улыбаясь, тут же сложил печати и почувствовал — в этом клоне чакры как в полном бассейне, моей бы на чашку чая не хватило. И, не мешкая, крикнул:       — Множественное теневое клонирование! В следующий миг улица захлебнулась ещё одной волной клонов — теперь уже с оранжевыми глазами, все мои, все с тем самым азартом во взгляде. Я хитро улыбнулся Наруто, взял его за плечо и молнией нырнул во внутренний мир, а оттуда по созданной дороге — обратно домой. Вернувшись на привычное место у экрана, я сказал с усмешкой:       — Ну что, теперь по-честному!       — Начали! — воскликнул Наруто, резко выбросив руку вперёд, дав сигнал к старту.