Глава 2.9: Кто не спрятался — я не виновата

Я поднялся на колени, оглянулся — и впервые увидел Наруто не только испуганным, а по-настоящему растерянным. В нём было отчаянное желание помочь, но в глазах — полное непонимание, что вообще можно сделать с таким, как я. Я попытался встать, но ноги дрожали так, что чуть не рухнул обратно. Лицо скривилось, и во мне поднялась такая волна отвращения к самому себе, что стало тяжело дышать. Я невольно хмыкнул — попытка спрятаться за маской, но следом вырвался короткий судорожный смешок, который перешёл в резкий, горький смех. Я поднял голову к небу и рассмеялся так, что горло тут же сжалось, одна рука машинально схватила горло, другая прижалась к губам, как будто я мог этим себя заткнуть, но смех всё равно рвался наружу, выламываясь, не спрашивая моего согласия. Я упал обратно, вцепился пальцами в землю — ногти вспахали влажную траву, и я начал драть её, будто искал хоть какую-то опору, чтобы не скатиться в бездну. Перед глазами мелькали картины — вспышки своих кошмаров: лица, которых больше нет, улыбки, которые больше никто не увидит. Я метался взглядом, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, что могло бы меня остановить. Я вскочил, резко и неловко, словно марионетка, сорвавшаяся с нитей, и тут же снова упал, вцепившись в траву так, будто она могла удержать меня, вернуть к реальности. Ноги разъезжались, как у пьяного, я пытался встать — и сразу же валился обратно, не понимая, куда должен идти, в каком направлении вообще есть выход. Снова и снова этот дикий, неуправляемый смех — он ломал мне грудь, разбивал дыхание, выжимал из меня слёзы, которых я даже не хотел. В какой-то момент я вскочил и побежал по кругу, по невидимой спирали, как зверь. Врезался в дерево, обхватил ствол, резко развернулся и бросился в другую сторону, словно бегством можно было убежать от этих звуков, от этого ужаса, который был во мне. И вдруг меня накрыло детское воспоминание. Ссора родителей — громкая, страшная, настоящая буря в маленькой комнате. Я стоял тогда, смотрел, как отец с матерью кричат друг на друга, толкают, а весь мой мир рушится. Я был слишком маленьким, чтобы что-то понять или сказать, только беспомощно наблюдал, как самые дорогие мне люди превращаются друг для друга в чужих, злых бешеных собак. Я снова вскочил, и в этот момент крик сорвался сам собой, оглушительный, на грани выживания:       — ОНИ ВСЕ ПОГИБЛИ, ПОНИМАЕШЬ? САСКЕ, САКУРА, КАКАШИ, ОНИ ПОГИБЛИ! Я ИХ УБИЛ! И... даже ты. Я даже тебя убил! Голос рвал горло, но я не мог остановиться. Каждый шаг — это как удар током, и с каждым разом смех, вперемешку с криком, становился только громче и яростнее. Я смотрел Наруто прямо в глаза, но не видел в них ничего, кроме своей пустоты, отражения собственного страха.       — Это был я, я не справился, я убил их, — продолжал я, хриплым голосом, как будто говорил с пустотой, а не с живым человеком. — Наруто, я сжёг Какаши, мои каменные штыри разорвали Саске с Сакурой, а потом… потом ты растворился прямо у меня на глазах. И затем всё просто исчезло. Будто ничего и не произошло, будто это была иллюзия! Слова вырывались, и остановить их было невозможно. Я стоял перед Наруто, видел, как его лицо исказилось от страха и отчаяния, но молчать было невозможно.       — Всё, что я сделал, пропало, Наруто, — слова будто вырезали воздух. — Я был там, я убил их, а теперь… теперь я не знаю, что это было. Это не может быть просто иллюзией! Почему я это чувствую, почему вижу это так реально? Почему оно исчезло? Я стоял перед Наруто, глаза не могли оторваться от его лица, но я не находил в нём ответов — только отражение своих вопросов. Голос сорвался, стал хриплым, почти неузнаваемым:       — А потом Генген и Сенсен… они погибли точно так же, как тогда я убил Саске и Сакуру. И их отец… он сгорел ровно так же, как я сжёг Какаши. Всё повторилось, Наруто, как невыносимый кошмар, но всё равно... всё равно это я. Я был причиной этого. Я убил их. Каждое слово отзывалось болью в каждой клетке. Я чувствовал, как эти признания рвут меня изнутри, и вдруг голос сорвался окончательно, и я не мог сдержать слёзы:       — Я виноват, — с трудом выдохнул я, — только я... я убийца, я монстр. Мир стягивался вокруг, словно петля. Всё внутри замерло, кроме жуткого чувства вины, которое никогда не отпустит меня. Всё, что я натворил — смерти и страдания невинных, начавшиеся ещё в том проклятом переулке, — должно закончиться раз и навсегда. Я посмотрел на свою руку, и вдруг в ней возник нож — самый обычный кухонный нож, знакомый до мелочей, будто я держал его тысячу раз. Лезвие холодило ладонь, рукоять впивалась в пальцы, а всё остальное исчезло: только это тяжёлое железо и я. Каждая секунда тянулась до звона — я был уверен, что именно сейчас всё должно закончиться. Повернул остриё к своему горлу, почувствовал ледяную сталь у кожи. В голове не осталось ни единой мысли — только глухое, бессловесное желание поставить точку. Я сделал резкий рывок — но в тот же миг чужая рука крепко сжала мне запястье. Движение было неожиданным и жёстким. Я обернулся: Наруто держал меня намертво, не отпуская. Его ладонь дрожала, пальцы сжимались в тиски, чтобы я не мог ничего сделать. В его глазах отражалась боль, страх и решимость. Ни тени осуждения, только паника и неуверенность, что делать дальше.       — Макс, пожалуйста… остановись. Просто остановись, я прошу тебя… — он едва выговаривал слова, голос был срывающимся, дыхание рваное. — Мы можем поговорить… Я… я не хочу потерять тебя. Ты не один… слышишь? Ты не один… Пожалуйста, не делай этого… Он смотрел на меня, не в силах оторвать взгляда от ножа, от моей дрожащей руки. Его слёзы стекали по щекам, подбородок дрожал. Он держал меня крепко, но будто боялся задеть сильнее — только бы не сделать больнее.       — Мы найдём способ, Макс, — продолжал он. — Мы вместе. Ты не один, слышишь? — он осторожно попытался отвести мою руку в сторону, но не вырывал, только ждал, чтобы я позволил. Я замер, ощущая, как вся энергия уходит из меня. Лезвие дрожало в руке, но теперь казалось, будто оно чужое — тяжесть исчезала с каждым вдохом. Я медленно разжал пальцы, нож выскользнул, но не упал — просто растворился в воздухе, исчез так же, как и появился, как будто его никогда не было. Меня охватила такая усталость, что я больше не мог держаться на ногах. Я упал на колени — в этот раз не от отчаяния, а потому что не было больше сил. Слёзы наконец прорвались наружу — я рыдал по-настоящему, громко, тяжело, так, как будто только теперь позволил себе осознать всё, что держал внутри. Плакал долго, теряя счёт времени. Мир сузился до этих рыданий, и даже боль казалась чем-то далеким — я просто сливался с этим моментом, отпускал, наконец, всё, что столько времени держал внутри. Наруто стоял рядом. Я чувствовал его присутствие, но не мог смотреть в его сторону — не мог встречаться взглядом с тем, кого чуть не подвёл окончательно. Он не уходил, не отступал, просто был рядом. Потом он присел, не делая резких движений, не нарушая хрупкого равновесия. Осторожно, без слов, он обнял меня, притянул ближе, и я впервые за всю эту бурю почувствовал тепло, простое, человеческое. Это объятие не требовало объяснений, в нем не было ни упрёка, ни жалости — только поддержка, мягкая, как будто он хотел дать мне опереться хотя бы на него. Мы сидели молча: у обоих катились слёзы, дыхание сбивалось — мы плакали, как двое малышей, упавших на асфальт. Здесь, в этот момент, не было ни героев, ни шиноби — только двое потерянных в своей боли людей. Когда я начал успокаиваться, Наруто чуть отстранился, но руки его оставались у меня на плечах. Он посмотрел мне в глаза, и лицо его было искажено болью, а голос прозвучал тихо, почти шёпотом:       — Макс, тогда, в переулке, когда меня били те шиноби… Я сдался. Я хотел, чтобы всё поскорее закончилось… Я не знал, как справиться, не мог больше бороться. Хотел, чтобы они забрали меня, чтобы вся эта боль ушла. Он замолчал на мгновение, как будто сам удивился своим словам, потом заговорил снова:       — Я был слабым тогда. Я не знал, что делать, и казалось, что проще просто исчезнуть, чем терпеть всё это. Но ты тогда пришёл, вмешался. Я вдруг понял, что не один, что есть кто-то ещё рядом. Он чуть дрожал, и говорил ещё тише, но с такой искренностью, что я не мог не поверить:       — Макс, благодаря тебе я жив. Благодаря твоей силе, твоей поддержке. Ты спас меня даже тогда, когда я не верил, не понимал, зачем ты вообще вмешиваешься. Я ведь тогда даже думал, что ты хочешь украсть моё тело. Но ты не отступил. Ты был со мной, несмотря ни на что, помогал мне всегда. Я никогда не забуду этого. В его глазах снова блеснули слёзы, но теперь это были не слёзы отчаяния, а благодарности. И несмотря на всю боль, я почувствовал, что всё это было не напрасно. Он вновь крепко обнял меня, и его голос стал настойчивым, будто он хотел убедить меня вернуться к жизни:       — Ты не убивал их, Макс, — он произнёс это так твёрдо, что я впервые с начала всего этого поверил, что, может быть, он прав. — Это сделал тот предатель, тот шиноби, который был тогда в переулке. Это он, а не ты! Я не знаю, что с тобой было, но ты не убивал Сакуру, не убивал Саске, Какаши, и тем более — меня. Этого не было, это не правда! Я вслушивался в его голос, и с каждым словом в груди что-то медленно, почти неохотно начинало оттаивать. Я замер, мысли опять спутались, и кошмарные сцены снова начали выплывать перед глазами, но слова Наруто — его простая, почти упрямая уверенность — работали как спасательный круг. Я не понимал, что со мной происходит, но его поддержка, его объятия, его голос становились для меня чем-то вроде опоры, чем-то реальным в этом бессмысленном мраке. Он не отпускал меня — и, может быть, именно поэтому во мне вдруг возникла робкая надежда, что даже после всего этого можно выкарабкаться наружу. Я закрыл глаза, пропуская через себя его слова, будто они медленно вытягивали из меня яд, который я копил так долго. Ощущение, будто с каждым его вдохом, с каждой тихой фразой мне удаётся отпустить хоть часть этого бремени. Я сделал глубокий вдох, впервые за всё это время ощущая не только тяжесть, но и что-то лёгкое — как будто впервые за долгие дни могу позволить себе вдохнуть по-настоящему. Я поднялся вместе с Наруто, его рука — не крепкая хватка, а простое напоминание, что я здесь не один. Он смотрел на меня с такой надеждой, что мне захотелось в это поверить. Он не отпустил меня в тот момент, когда я почти сдался, и теперь его присутствие давало мне силы сделать ещё один шаг.       — Спасибо, — выдохнул я. В этих словах не было формальности, не было неловкости или попытки отшутиться. Я понимал, что без него просто не выбрался бы из той ямы, куда загнал себя. Всё, что во мне осталось, — это его вера и его поддержка. Наруто улыбался так, как умел только он, со светом в глазах, в котором всегда находилось место для веры в лучшее.       — Не за что, Макс. Мы всё преодолеем, даттебаё! Я внезапно вспомнил, о чём хотел поговорить с Наруто. Огляделся по сторонам и, не удержавшись, сказал:       — Ты помнишь ту гарнитуру, которую увидел у меня в руках… перед взрывом дома Тентен? Наруто задумался, на секунду поднял глаза к небу, словно ищет ответ где-то там, и слабо кивнул:       — Ну да, было такое. Я медленно подошёл к своему столу, жестом пригласив Наруто за собой, открыл ящик — тот самый, где лежали все мои незаконченные разговоры с прошлым. Достал ту самую гарнитуру — чужую этому миру вещь, и, на секунду замерев, протянул её ему.       — Вот… Это твоя гарнитура. Вернее, того тебя, который… погиб из-за меня в моём кошмаре. Наруто взял её в руки. В этот миг его будто пронзило током — он замер, пальцы судорожно сжали этот кусочек обугленного пластика. Он медленно посмотрел на меня, будто видел меня впервые, и едва слышно выдохнул:       — Ты уничтожил мой мир, а я уничтожу твой. Он резко разжал пальцы, и гарнитура с глухим стуком упала на землю. Мой взгляд сразу сузился до этой вещи, я словно провалился в тёмную воронку, где реальность распалась на части. В голове вспыхнула сцена из того кошмара, который я видел перед тем, как очнулся в больнице: повзрослевший Наруто на фоне столба пламени. Я только-только перестал тонуть в собственной вине — и тут на меня накатила новая волна. Всё перепуталось, мысли и чувства смешались в какой-то тугой узел, который невозможно развязать. Словно внутри сработал предохранитель, и я уже не пытался быть сдержанным.       — Ёбаный в рот этого перерождения, блять, — выдохнул я вслух, не заботясь о словах. Наруто вдруг рассмеялся — громко, заразительно, будто стер из памяти весь этот мрак и всю недавнюю боль. Он смеялся так искренне, что мне мгновенно полегчало. Как же ему это удаётся — просто взять и выбросить тревогу, будто её не было вовсе? Мне бы так…       — Макс… — Наруто не мог удержаться от смеха, — а ты, оказывается, ещё тот сапожник! Я тоже усмехнулся, усталость в этот раз была уже иной — ни злости, ни истерики, только пустота и легкое облегчение. Я решил, что с этим ворохом чувств разберусь потом. Сейчас нужна разрядка, и лучшее, что можно придумать — это хорошенько размяться в бою.       — Наруто, не хочешь показать Саске, что зря он мечтает увидеть нас в полную силу?       — Ага! Давай надерём ему зад! Я уставился на него — неужели это я на него так влияю? Пройдя к своему любимому дивану, я расположился напротив огромного левитирующего телевизора с ультравысоким разрешением и устроился на краю, поджав ноги. Я был готов следить за каждым движением, каждой эмоцией, готов в любой момент поменяться местами, если Наруто вновь понадобится моя поддержка. Теперь, после всего, я не собирался его подвести. Наруто открыл глаза и поднялся с лавочки, куда присел, чтобы переключиться во внутренний мир. Саске тем временем был занят привычным делом: бросал сюрикены и кунаи в мишени, двигался быстро, собранно — шаг, прыжок, бросок, сбор, и снова по кругу, не теряя концентрации. Наруто молча опустил руку в подсумок, нащупал новый, идеально отшлифованный сюрикен, и метнул его. Лезвие в полёте сбило один из сюрикенов Саске, который уже почти достиг мишени, и с тихим лязгом оба воткнулись в землю. Саске тут же бросил на Наруто короткий, вопросительный взгляд. Потом краем глаза я заметил клона, стоявшего рядом всё это время и ещё не развеянного мной. Клон тоже посмотрел на Наруто, с таким же вопросительным взглядом. Только тут я понял, что совсем забыл о его существовании. Да и не до того было: на фоне всех этих внутренних сражений один лишний клон мог легко затеряться. Я коротко отпустил технику — в тот же миг воспоминания клона хлынули потоком. В них было мало чего значимого: как он размахивал руками, отгоняя надоедливых насекомых от тела Наруто, да ещё равнодушно наблюдал за тем, как Саске тренируется, подмечая нюансы его бросков. Наруто крикнул, не скрывая широкой улыбки:       — Меня зовут Наруто Узумаки, я стану Хокаге — запомни наверняка! Но прежде, чем к цели своей я приду, сначала тебя на поле боя обойду! Саске посмотрел на него с недоумением, чуть сощурился, и спокойно сказал:       — Если всё закончится так же, как в прошлый раз, обещаю, ты сильно пожалеешь об этом. Наруто только кивнул, выпрямился, встал в боевую стойку, одной ладонью поманил Саске вперёд, приглашая атаковать первым.

***

Ну где же Саске-кун? Почему я опять его потеряла? Он всегда куда-то уходит — и никогда не ждёт! Блин, надо было держаться ближе… а теперь опять одна, как дура. Все смотрят на меня — точно думают, что я странная, бегаю тут с глупым лицом, а я ведь просто ищу своего Саске-куна! Он же не может исчезнуть просто так, да? Вдруг он меня всё-таки ищет… хотя нет, он всегда такой, всё сам да сам. Наверное, уже поймал этого Таро, вот будет здорово, если я прибегу и он меня увидит! А вдруг он даже обрадуется? Хотя нет, наверное, скажет, что я опять всё пропустила. Надо найти его — прямо сейчас, вот сейчас сверну за угол, и он там будет, обязательно! Какая же я глупая… Взяла и упустила его прямо в самом начале! Но нет, я не глупая, я просто… я умная! Я же не просто так сюда побежала — я специально выбрала этот путь, чтобы круг поиска сузить! Конечно, так и было! Так даже все настоящие куноичи делают. Наверное. Поднимаю голову, слышу какой-то шум — и вдруг вижу: по крышам скачет Наруто. Один, второй… третий? Что за…? Опять эти клоны! Да сколько можно, ну сколько можно! Хоть бы раз придумал что-то нормальное, а не вот это своё «размножение». Вот если бы Саске-кун делал клонов, это было бы по-настоящему круто! Я бы, наверное, даже не запуталась среди них, всё равно своего бы узнала… А вот эти одинаковые дурацкие блондины только мешаются! Вот честно — ну глупо же, правда, глупо! Ха-ха-ха! Они все разом — пух! — и растворились! Вот неудачник, Наруто, даже техника у тебя толком не работает! Всё, хватит думать глупости — пора действовать! Саске-кун, жди меня, я уже иду! Ой, как же я устала… Уже, наверное, больше часа бегаю, и никого — ни Саске, ни пса, ни даже нормального следа! Под ногами — какая-то старая банка. Я как ударила её от всей злости — она закатилась в темноту между домами. Ну вот, теперь ещё и мусор разбрасываю! Если кто увидит, подумают, что я хулиганка, какая стыдоба! Я тут же побежала за этой банкой — найду и выброшу в мусорку, иначе все подумают, что я плохая девочка, а мне нельзя так! Я ж куноичи, должна быть примером, ну или хотя бы не хуже остальных… Так, стоп. Почему тут люк открытый? Его же всегда закрывают! Может, кто-то упал? Вдруг это Саске-кун — попал в беду и ждет, что я его спасу? Или это Таро, да, точно — пёс провалился в люк, вот почему его никто найти не может! А если я сейчас помогу, все узнают, что это я, Сакура, выполнила миссию! И Саске-кун сразу обратит на меня внимание, обязательно! Я осторожно подхожу ближе, заглядываю в тёмную дыру, даже принюхалась — фу, как воняет! Не хочу туда лезть… Но если там этот глупый пёс, надо спасать, чтобы все потом знали, что я настоящая героиня! И тогда… может быть, Саске-кун наконец-то меня полюбит. Всё, Сакура, соберись! Я зажимаю нос, чтобы не дышать этой гадостью, и решаю: сейчас или никогда! Прыгаю вниз — шлёп, шлёп, шлёп! Фу-у-у… Ой, как мерзко, вода прямо ледяная и доходит до лодыжек, какая гадость! Зато хоть видно, куда иду: по стенам тянутся длинные лампы, они светят таким жёлтым светом, что всё вокруг кажется ещё грязнее, чем на самом деле. Стены тут все из серого, гладкого бетона, на них странные пятна, какие-то потёки — откуда вообще это всё взялось? Под потолком нависают толстые чёрные трубы, из которых иногда что-то капает, а где-то даже слышно, как что-то журчит. Под ногами вода бежит тонкой речкой, и, кажется, тут плавает какая-то ветка или… ой, это что, крыса? Фу! Не приближайся! В некоторых местах лампы мигают, они что, хотят погаснуть и оставить меня в полной темноте? А какая тут вонь… ужас, просто ужас, как будто смешали помои, тухлые овощи и мокрые тряпки. Я иду вперёд, слышу, как мои шаги эхом разносятся по этому тоннелю, и очень стараюсь не думать о том, что сейчас кто-нибудь или что-нибудь выскочит из-за угла. Главное — найти пса… и не упасть, и чтобы Саске-кун не увидел, как я потом выгляжу. Вода вдруг пошла волнами у меня под ногами — я оборачиваюсь и… нет, только не это! Из темноты на меня несётся целое море дерьма! Гул, всплеск, ужас! Нет-нет-нет! Вперёд, Сакура, вперёд! Я бегу со всех ног, как только могу, у меня внутри будто моторчик включили: направо! Прыжок! Ещё поворот! Только бы не догнала эта ужасная волна! Сердце бьётся, как бешеное. Всё вокруг гремит, шумит, я слышу, как позади что-то с грохотом ударяется о стену и снова катится за мной. Я лечу по этому тоннелю, совсем не разбирая, куда — главное не останавливаться! Вот он, свет в конце туннеля! Уже? Я даже не успела придумать, что скажу Саске-куну, если найду его. Нет, Сакура, это не конец, это твой выход, это твой шанс! Солнечный свет слепит глаза, я влетаю в проём и тут же понимаю — я не выскакиваю наружу, я… лечу вниз?! Ой, мамочки, тут метров двадцать до земли! Я разобьюсь!       — ААААААА!!! Резко, неожиданно меня что-то подхватывает в воздухе — крепкие руки, и я сразу ощущаю… этот запах… что-то очень знакомое…       — Саске-кун? — выдыхаю я с надеждой, сжимая глаза от солнца и ветра. Вот бы это был он, вот бы! Я поднимаю голову, уже готова обрадоваться… и тут вдруг понимаю — нет! Это не мой Саске-кун!       — Ты кто? — воплю, начинаю вырываться из захвата, пинаю ногами, машу руками.       — Спокойно, я тебе жизнь спас, — раздаётся тяжёлый, спокойный мужской голос.       — Поставь меня на место, сейчас же! — я кричу что есть сил, стараясь не смотреть вниз, а сама разглядываю незнакомца: вся одежда — как будто лоскуты чёрной ткани, сшитые кое-как, всё закрывает, только руки и лицо видны. Пояс чёрный, тонкий, как у какого-то бандита. На спине торчит рукоять короткого меча — танто? А на глазах повязка, чёрная-чёрная, как он вообще видит в этом? И сам — брюнет, волосы торчат в разные стороны, кожа светлая. Если бы не солнечный день, я бы подумала, что меня утащил какой-то призрак. Мы с глухим стуком приземлились на землю, и он сразу отпустил меня. Я тут же огляделась по сторонам: вокруг деревья, под ногами трава и сухие листья. Это всё ещё Коноха? Или, не дай бог, меня вынесли за стены? Вот только этого мне не хватало!       — Куда ты меня притащил? — спросила я, стараясь держаться уверенно, хотя голос всё равно дрожал. — Ты что, меня украсть хочешь? Он стоит и смотрит? Из-за этой чёрной повязки я вообще не понимаю, куда у него направлен взгляд.       — Ты не поранилась? — спокойно спрашивает он. Что? Он что, правда интересуется, как я?       — Что..? — я даже растерялась.       — Ты себя нормально чувствуешь? Помощь нужна?       — Я в порядке! И помощь мне не нужна! — отвечаю быстро, я же не маленький ребёнок! Зачем он вообще спрашивает? Он коротко кивает, разворачивается и собирается просто уйти?! Серьёзно? А где объяснения? Почему он меня не спрашивает, как я здесь оказалась, или что вообще происходит?       — Ты меня тут так и оставишь? Куда ты меня притащил? — выкрикиваю я, чувствуя, что сейчас начну плакать или ругаться. Он разворачивается полубоком — как будто смотрит не глазами, а ухом. Он что, и правда слепой? Да не может быть — он же только что так ловко меня поймал, не споткнулся, не уронил.       — Ты сказала, что помощь тебе не нужна, — спокойно отвечает он. — Ты всё ещё в Конохе.       — Да, я так сказала… но ты всё равно обязан мне помочь! Раз уж… ну, раз уж пытался меня украсть! Он полностью поворачивается ко мне и вдруг мгновенно накрывает ладонью мой рот — я даже пискнуть не успела! Только замычала, а он быстро и тихо прошептал:       — Тихо, здесь враги. Я сразу перестала дёргаться, посмотрела на него удивлённо.       — В смысле… враги? — прошептала я, когда он убрал ладонь. Он кивнул, в голосе ни капли эмоций:       — В Коноху проник отряд вражеских шиноби. Я здесь, чтобы их перехватить. Ты будешь слушаться меня? Я тут же закивала, сердце в пятки ушло. Враги? Прямо здесь, в Конохе? Да как такое вообще возможно?! Он отпустил меня и сразу показал пальцем в сторону густых кустов:       — Спрячься там. Я и не думала спорить: стрелой метнулась в кусты и затаилась так, что даже дышать старалась потише. Пусть только никто не найдёт, пусть только ничего не случится! Я смотрела сквозь ветки, как он стоял неподвижно, словно статуя, уставившись куда-то в одну точку. И вдруг, без всякого предупреждения, под его ногами поднялась листва — и он исчез. Вот просто исчез! Я уверена, что даже не моргнула, а его уже нет — будто и не было вовсе. Прошёл час… потом второй, потом и третий — и всё это время ничего не происходило. Ни голосов, ни стуков, ни даже привычного шума в лесу: тишина была такой плотной, что мне казалось — если закричу, меня всё равно никто не услышит. Мне уже надоело сидеть в этих колючих кустах, ни на шаг не двигаясь. Может, этот парень в чёрном меня обманул и просто так избавился от меня? Или враги давно ушли, и я зря тут прячусь, как мышь? В конце концов я вылезла из своего мини-укрытия, отряхнулась и медленно пошла по лесу, всё время оглядываясь по сторонам. Странно… даже птички не поют, ни одной белки не видно, даже насекомых почти нет. Только я — одна среди больших деревьев. Вот, например, красивое изогнутое дерево — как будто специально кто-то согнул его пополам. Я остановилась, чтобы получше рассмотреть этот необычный ствол, и тут вдруг обернулась — передо мной из ниоткуда вырос шиноби! Я отскочила назад, рука сама выхватила кунай, и я встала в боевую стойку. В этот момент я заметила на его лбу протектор Скрытого Листа: металлическая пластина с выгравированным знаком деревни, поцарапанная сбоку, но чистая. Широкая лента на голове плотно держит длинные тёмные волосы. Лицо серьёзное, резкие черты, глаза настороженные, под подбородком лёгкая небритость, а форма строгая — стандартная тёмно-зелёная форма шиноби, поверх которой тонкий жилет полиции. На поясе — сразу два футляра для кунаев, а в движениях есть такая чёткая, тяжёлая выучка, что становится не по себе. Я чуть опустила кунай, хотела уже спросить, кто он такой и зачем здесь, но он опередил меня:       — Что ты здесь делаешь? — голос резкий, ни намёка на улыбку Я сбилась, помялась, но ответила:       — Я… Я собаку ищу, кличка Таро! Сегодня утром мы миссию взяли… Он даже бровью не повёл, стоял совершенно спокойно, будто не впервые допрашивает кого-то в лесу.       — Значит, собаку ищешь? Из какой ты команды? Я переступила с ноги на ногу, опустила взгляд в траву:       — Команда номер семь, а вы кто? Он коротко кивнул, не сводя с меня взгляда, затем медленно выпрямился, будто стал выше.       — Я сотрудник военной полиции Конохи. Здесь произошло массовое убийство. Ты что-нибудь об этом знаешь? У меня внутри всё съёжилось, в животе похолодело. Массовое убийство… здесь? Я судорожно попыталась объяснить, голос сам предательски дрогнул:       — Э… ну, я видела одного человека, он был весь в чёрном, пах вкусно, он сказал, что на нас напали враги и он должен их остановить…       — Шиноби в чёрном? — прервал он. — Ещё есть приметы?       — А он не с вами? Он сказал, что находится здесь, чтобы отбить нападение, и велел мне спрятаться в кустах… У него на глазах повязка, мне показалось, что он слепой, но он так ловко двигался, что я даже не знаю. И запах у него был вкусный. Я сперва подумала, что это мой Саске-кун меня спас, так обрадовалась, но расстроилась, что выгляжу не очень, а я же его искала… и пса искала, прыгнула в эту дурацкую канализацию, думала, что там кто-нибудь точно будет, а потом…       — Всё, хватит! — оборвал меня полицейский. — Значит так, никому ни слова о том, что здесь было. Это военная тайна. Если проболтаешься — будешь отвечать перед законом. Всё ясно? Я застыла:       — Э… да… я никому ничего не скажу…       — А теперь иди отсюда. Он смотрел на меня так, что стало страшно спорить. Я обернулась — но ведь я как раз оттуда пришла, и выхода там нет… Я повернулась к нему и тихо спросила:       — А мне куда? Он тяжело выдохнул, будто я ему надоела, потер рукой лицо и наконец бросил:       — За мной.

***

Стоило только Наруто слегка подразнить Саске — не то ухмылкой, не то репликой — как тот мгновенно взвинтился и без раздумий рванул в атаку. Прыжок вперёд — и прямо на ходу летит первый сюрикен, сверкает в воздухе лезвием. Наруто, как всегда, среагировал быстро: отпрыгнул в сторону, закрутился, увернулся — но в этот самый момент в руку резко врезается камешек. Я даже не сразу понял, что произошло: Саске подобрал этот камень заранее и бросил его с такой точностью, будто знал, куда Наруто рванёт. Вот уж действительно — шаринган работает на полную, в глазах алое сияние. Я выдохнул, попытался собрать мысли в кучу, вытащил из себя буквально одну крупицу злости, ухватил её, и сразу почувствовал, как по сознанию прокатилась чакра. Я тут же пустил её в тело Наруто — зрение стало острее, движения Саске теперь различимы куда лучше. Пока я был занят собой, на полигоне уже начался ближний бой. Саске, не давая ни секунды передышки, резко бросился на Наруто и нанес прямой удар в челюсть. Наруто успел поднять блок — рука гудит от боли, видно, что досталось крепко. Не успел прийти в себя — второй удар, на этот раз в бок. Боль с новой силой, Наруто шипит, пятится, но держится. Не рискуя больше с лобовой атакой, Наруто отпрыгивает назад, быстро складывает руки в жесте креста, и рядом с ним, почти одновременно, появляются сразу несколько клонов. Те даже не ждут команды, бросаются на Саске всей толпой, а оригинал осторожно пятится назад.       — Макс, создай своих клонов, — слышу его мысленный оклик, — они пусть бьют стихиями, а я ближним боем займусь! Я только кивнул — быстро перехватил управление, сконцентрировался и создал одного клона, вложив в него почти всё, что осталось от чакры. В этот момент усталость словно навалилась тяжёлым мешком, но останавливаться нельзя. Мой клон тут же сменил цвет глаз на оранжевый — не чтобы выделяться, а наоборот, чтобы быть максимально похожим на оригинал. Глаза Наруто под моей чакрой тоже вспыхивают этим рыжим цветом — теперь не отличить. Всё, мы сработались: теперь можно и поднажать. Саске несколькими быстрыми ударами, не давая ни малейшего шанса на ответ, разбивает напавших клонов — те исчезают в облачках дыма, едва коснувшись его атак. Он мгновенно складывает знакомую последовательность печатей, я узнаю её с первого взгляда и уже внутренне сжимаюсь. В голосе Саске звучит спокойная уверенность:       — Стихия огня: Огненный шар! Он резко делает вдох — и в следующее мгновение выпускает огромный огненный шар, тот самый, который показал ещё в академии, но сейчас он был раза в два больше. Пламя на секунду заливает всё вокруг ослепляющим светом, воздух становится горячим, глаза щиплет даже сквозь чужое тело.       — Наруто, он обойдёт сбоку! — кричу я напарнику, не выдержав.       — Знаю! — нервно бросает Наруто и тут же уходит в сторону, прыжком уходит с линии атаки, быстро оглядывается, пытается уловить движение Саске. И тут — порыв ветра, ощущение холода над макушкой. Наруто машинально поднимает взгляд: прямо над головой, летит водяной шар, он врезается в огненный — и с громким шипением пространство окутывает густой туман. Всё исчезает в этом облаке — ни силуэтов, ни ориентиров. Наруто мгновенно выхватывает кунай, напрягается, ловит любой звук. Где-то за спиной раздаётся негромкий шаг — он резко разворачивается, но там пусто. Ещё поворот через плечо — и вдруг в упор перед глазами появляется кулак. Всё сливается в один миг: удар, вспышка боли, земля встречает тело Наруто. Боль в челюсти такая, что я машинально потираю свои скулы, словно эта боль моя собственная. Наруто подпрыгивает, готовится к новой атаке, но вокруг — ни души. Только пустое поле и туман. Вдруг свист — сюрикен проносится у самого уха, настолько близко, что даже я внутри вздрогнул вместе с Наруто, когда тот реально испугался: ещё чуть — и зацепило бы. Неожиданно земля под ногами начинает подрагивать, а потом резко поднимается на полметра и тут же оседает вниз. Наруто не удержался и плюхнулся на пятую точку. Хорошо хоть почва мягкая — не больно, но неожиданно. От резкого толчка пар исчезает, и Наруто тут же замечает: к нему летит Саске — красные глаза, кунаи и сюрикены в руках, настоящая атака. Не теряя ни секунды, Наруто быстро вскакивает и уходит в сторону, петляя, уворачиваясь от летящих снарядов, которые летят чуть ли не с двух сторон сразу. Укрытия нет, поле открытое, вот и приходится вертеться, как можешь. Тем не менее, у Наруто хватает времени, чтобы съязвить:       — Мазила! Ты тогда снежками не попадал, — выкрикивает он, резко уходя вправо, — и сейчас не попадёшь! Я только мысленно прокомментировал:       — Ох зря ты это сказал. Наруто тут же складывает пальцы:       — Массовое теневое клонирование! Рядом с ним появляется с десяток клонов, и всё это — прямо на бегу, в прыжке, под градом летящих сюрикенов. Клоны тут же встают заслоном, прикрывая оригинала. Наруто, довольный собой, смеётся и бросает в голос:       — Давай уже, подключайся! Под ногами Саске почти сразу начинают вырываться глиняные корни, пытаются схватить его за ноги, но тот, будто только этого и ждал, ловко уходит, уворачивается, и в какой-то момент поднимает взгляд — а вокруг уже плотное кольцо из клонов. К нам подбегает мой клон, встаёт рядом, вытягивает руку в сторону Учихи — над ладонью клубится жар, воздух дрожит.       — Сдавайся, Саске, ты окружён, и нас больше! — говорит Наруто, улыбаясь во весь рот. Саске осматривает каждого по очереди, задерживает взгляд на нас, тяжело выдыхает, медленно поднимает правую руку вверх, раскрытой ладонью.       — Да! Победа! — Наруто не сдерживает эмоций, орёт на всю поляну.       — Подожди, Наруто, тут что-то не так, — тут же комментирую я. И точно: Саске ухмыляется, сжимает поднятую ладонь в кулак и резко дёргает вниз. Все клоны — мои, Наруто, — моментально исчезают, как будто их и не было. Я ловлю поток воспоминаний от клона и неожиданную вспышку боли, но не от двойника, а от самого Наруто: руки прижаты к телу, ноги связаны, даже головой пошевелить невозможно — тело сковано. Саске подходит с кулаком над головой, подступает вплотную, вынимает кунай другой рукой и прижимает к горлу.       — Ты проиграл, — спокойно, почти буднично говорит он. Я наконец замечаю, как на солнце блестят почти невидимые нити, закрученные вокруг его пальцев. Сюрикены, леска — всё сходится. Он не промахивался, он заранее расставил ловушку, и мы сами в неё влезли.       — Да он чёртов гений! — не могу не отметить вслух. Чувствую, как Наруто расстроен, но тут ничего не сделаешь: чистая победа Учихи. Саске опускает руки, леска тут же перестаёт давить на кожу, Наруто с облегчением делает шаг в сторону, осторожно перешагивает через невидимые нити. Саске ещё раз фыркает и говорит:       — Хороший был бой, но ты действительно думал победить меня без плана? Наивно.       — В следующий раз ты будешь молить о пощаде! — тут же заявляет Наруто, уже отпуская ситуацию, на лице сияет улыбка. — Ну что, идём ужинать? Я же обещал, даттебаё! Саске смотрит с привычной холодной миной и кивает:       — Подожди минуту, соберу снаряжение. Он ходит по полигону, аккуратно собирает сюрикены, кунаи, сворачивает леску. Через десять минут мы уже выходим из территории его клана, а Наруто ведёт Саске в своё второе любимое место для ужина — Ичераку-рамен. Второе — потому что с недавних пор первое — его холодильник после моей готовки. Дойдя до Ичераку-рамена, Наруто сиял так, будто все неприятности дня растворились за углом. Он вбежал первым, радостно махнул старику Тейучи — тот улыбнулся, смахнул со стола пару крошек и тут же начал варить лапшу. Наруто не стал мелочиться: заказал сразу несколько мисок рамена — себе, Саске, и про запас, чтобы уж наверняка хватило. Всё происходящее вдруг стало простым и понятным, по-домашнему уютным: горячий бульон, мягкая лапша, приглушённый свет и напарник рядом — ничего лишнего. Саске ел молча, не задавал вопросов, только иногда бросал на Наруто короткий взгляд — как будто проверял, не чудит ли снова. В тишине лапша казалась вкуснее, а день — спокойнее. Вдруг перед глазами, прямо на стол, с мягким хлопком падает книга — простая, чуть потрёпанная, с надписью на обложке: «Обучение фуиндзюцу».