Часть 18

Портключ сработал иначе, чем ожидал Гарри. Вместо привычного головокружительного путешествия и приземления на территории школы, они материализовались посреди густого леса. Сумерки уже начали сгущаться, придавая деревьям с искривленными стволами зловещий вид. Воздух был прохладным и влажным, наполненным ароматами хвои и прелых листьев. Гарри растерянно огляделся. Насколько он мог видеть, вокруг не было ничего, кроме деревьев — ни тропинок, ни строений, ни намека на цивилизацию. — Профессор, где мы? Это точно не Хогвартс. Квиррелл спокойно отряхнул мантию, словно краткое перемещение через пространство было для него обыденным делом. — Нам нужно заскочить в одно место, — сказал он, проверяя, на месте ли его палочка. — Доберемся до школы чуть позже. Он двинулся вперед, уверенно выбирая путь среди деревьев, словно неоднократно проходил здесь раньше. Гарри поспешил следом, чтобы не отстать в сгущающихся сумерках. — Но Дамблдор... — Директор подождет, — отрезал Квиррелл. — Детали нашего отчета не должны меняться в зависимости от того, прибудем ли мы на час раньше или позже. Они шли молча около десяти минут. Лес постепенно редел, и вскоре они вышли на небольшую опушку. Гарри внимательно осмотрелся, но не увидел ничего примечательного — только трава, несколько валунов и полевые цветы, покачивающиеся на легком ветру. Квиррелл остановился, словно достигнув цели. Он порылся во внутреннем кармане мантии и извлек маленький клочок пергамента. — Прочтите это, Поттер, — он протянул бумажку Гарри. Гарри взял пергамент. На нем аккуратным почерком Квиррелла было выведено: «Убежище Квиррелла находится в Восточном лесу Сивуда, опушка Трех камней». Едва слова отпечатались в его сознании, воздух перед ними задрожал, как марево над раскаленным асфальтом. Среди опушки начал проявляться добротный каменный дом, больше похожий на приземистый бункер с узкими окнами и массивной входной дверью. Строение выглядело так, будто было спроектировано для противостояния осаде — даже крыша казалась достаточно толстой, чтобы выдержать прямое попадание снаряда. — Фиделиус, — пояснил Квиррелл, наблюдая за реакцией Гарри. — Заклинание, скрывающее местоположение от всех, кроме хранителя секрета и тех, кому он его открыл. — Вы рассказывали о нем, — кивнул Гарри, с интересом рассматривая проявившийся дом. — Никогда не видел в действии. — В нашем деле важно иметь безопасные убежища в любой стране, где приходится задерживаться больше года, — сказал Квиррелл, направляясь к двери. — Особенно если занимаешься чем-то... спорным. Входная дверь оказалась тяжелой и окованной металлом. Квиррелл провел палочкой по замочной скважине, прошептав что-то неразборчивое, и дверь бесшумно открылась. Он жестом пригласил Гарри внутрь. В доме было тепло и на удивление уютно, несмотря на его суровый внешний вид. Стены были отделаны темным деревом, на полу лежали толстые ковры, приглушающие шаги. Несколько масляных ламп давали мягкий, желтоватый свет, создавая атмосферу спокойствия и безопасности. — Проходите, — Квиррелл снял с вешалки у двери теплый халат и накинул его поверх своей испачканной мантии. — В моем кабинете мы сможем поговорить. Гарри последовал за ним по короткому коридору. Проходя мимо одной из комнат, он почувствовал странное беспокойство, словно что-то звало его туда. Он замедлил шаг, непроизвольно поворачиваясь к закрытой двери. Квиррелл оглянулся, заметив его заминку. — Идемте, Поттер. Мой кабинет дальше. Как только они вошли в просторную комнату, заставленную книжными шкафами и с массивным письменным столом посередине, Гарри внезапно почувствовал резкую, пронзительную боль в шраме. Она была настолько неожиданной и сильной, что у него подкосились ноги. Он схватился за голову, стараясь подавить вскрик. Шрам горел огнем. Сквозь боль Гарри ощущал странное притяжение — будто что-то в этом доме звало его, взывало к чему-то глубоко внутри него. Сквозь шум в ушах он слышал обеспокоенный голос Квиррелла, но не мог разобрать слов. Сосредоточившись, Гарри применил технику, которую практиковал на занятиях окклюменции — мысленно возвел стену, отсекая внешнее вторжение. Постепенно боль начала отступать, превращаясь в глухое пульсирование. — Поттер! Поттер, вы меня слышите? Гарри открыл глаза. Он сидел в кресле, хотя не помнил, как добрался до него. Квиррелл стоял рядом, его лицо выражало необычную для него тревогу. — Я в порядке, профессор, — Гарри выпрямился, стараясь дышать ровно. — Наверное, это последствия схватки. Внезапная слабость. Квиррелл изучающе посмотрел на него, его взгляд задержался на шраме. — Возможно, — сказал он наконец, хотя в его голосе звучало сомнение. — Выпейте чаю, это должно помочь. Он взмахнул палочкой, и на столе появился чайник с двумя чашками. Горячий чай действительно помог — тепло разлилось по телу Гарри, унося остатки странного ощущения. — Лучше? — спросил Квиррелл, наполняя и свою чашку. — Да, спасибо, — кивнул Гарри, рассеянно потирая шрам, который всё еще слегка покалывало. Квиррелл сел напротив, его пальцы сомкнулись вокруг чашки. Какое-то время они пили чай в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Наконец профессор заговорил. — Знаете, Поттер, изначально мы пришли сюда, чтобы запрятать сердце в безопасном месте. Не хотелось бы, тащить такой артефакт в школу. Но я думаю, нам еще стоит обсудить то, что произошло в подвале гостиницы. Гарри напрягся, непроизвольно сжимая чашку сильнее. — Вы имеете в виду демона? — Я имею в виду Глэдстона, — уточнил Квиррелл. — Вернее, то, что от него осталось. Тошнота подступила к горлу Гарри при воспоминании о том, что он сделал с хозяином гостиницы. Образ изуродованного тела, мгновенно превращенного в кровавое месиво одной лишь силой его мысли, пронесся перед глазами. — Я не хотел... — начал он, но Квиррелл поднял руку, останавливая его. — Не извиняйтесь за то, что защищали ребенка от мучителя, — его голос был тверже, чем обычно. — Ни один суд в магическом мире не осудил бы вас за это. — Но он был не виноват, — тихо сказал Гарри. — я мог просто задержать его... — Вы спасли жизнь невинного ребенка, — поправил его Квиррелл. — Глэдстон уже был мертв, в некотором смысле — демон просто использовал его как инструмент. Того, кем он был когда-то, уже не существовало. Он отставил чашку и подался вперед, глядя Гарри прямо в глаза. — Поттер, в жизни часто приходится делать выбор, и не всегда этот выбор приятен. Но если вы хотите прожить в этом мире в безопасности — и, что важнее, обеспечить безопасность тех, кто вам дорог — вам придется научиться быть жестким с противником. — Но убийство... — Иногда единственный способ остановить зло — это уничтожить его, — Квиррелл говорил тихо, но с такой убежденностью, что Гарри невольно прислушивался. — Не всегда ваш противник будет злым человеком. Возможно, он будет точно таким же, как вы, просто с другим мировоззрением. Но когда стоит вопрос выживания — вашего или тех, кого вы защищаете — это не имеет значения. Гарри молчал, обдумывая его слова. Часть него понимала, что Квиррелл прав — он не мог представить себе, что произошло бы с Сарой, если бы он не вмешался. Но другая часть, та, которую он всегда считал своей сутью, восставала против этой холодной логики. — У нас не всегда есть роскошь выбора правильного пути, — продолжил Квиррелл, словно читая его мысли. — Иногда приходится выбирать между плохим и худшим. И умение сделать этот выбор, не сломавшись под его тяжестью, — признак настоящей силы. Гарри поднял взгляд. — И что мне делать, чтобы быть таким сильным? Квиррелл улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Боюсь, Поттер, вы таким станете в любом случае, у вас нет выбора. — Он указал на шрам на лбу Гарри. — В тот момент, когда вы получили этот знак, ваш путь был предопределен. Он встал и подошел к окну, глядя на темнеющий лес. — Мир жесток, Поттер. И он особенно жесток к тем, кто отказывается принимать его жестокость. Думаете, Тёмный Лорд остановится, если вы скажете ему, что не хотите сражаться? Думаете, смерть Сары была бы достойной ценой за сохранение чистоты ваших рук? Гарри почувствовал, как внутри него что-то сжимается. Воспоминание о маленькой, избитой фигурке на холодном полу подвала прошило его как электрический разряд. — Нет, — твердо сказал он. — Я бы не позволил ей умереть. Никогда. — Именно, — кивнул Квиррелл. — И в этом ваша сила, а не слабость. Вы готовы сделать то, что необходимо, чтобы защитить, то что дорого. Даже если это означает запачкать руки. Он вернулся к столу и снова сел напротив Гарри. — Не позволяйте другим заставить вас стыдиться этого, Поттер. Мир слишком часто превозносит тех, кто говорит о высоких идеалах, сидя в безопасности за чужими спинами. Гарри задумался. Слова Квирелла отзывались принятием в сердце. — Что теперь? — спросил он наконец. — Теперь мы возвращаемся в Хогвартс, — сказал Квиррелл, поднимаясь. — И предстаем перед Дамблдором, думаю предстоит долгий разговор. — Вас могут уволить? — Гарри нахмурился. — Может я могу что-то сделать? Квиррелл посмотрел на него с легким удивлением. — Все нормально, Поттер. Если директор не размажет меня по стене в первые десять секунд, то все будет отлично. Гарри молча кивнул, продолжая размышления. — Время идти, — сказал профессор, закончив сборы. Они вышли из кабинета, и Гарри снова ощутил странное притяжение к одной из закрытых дверей. На этот раз, однако, он проигнорировал его. Что бы ни хранилось за этой дверью, его интуиция подсказывала, что ему лучше не знать. Выйдя из дома, Квиррелл извлек из кармана еще один портключ — на этот раз маленькую серебряную ложку. — Хогвартс, главные ворота. Готовы? На счет три. Раз... два... три! Порталюч активировался и секунду спустя ноги Гарри почувствовали твердую землю, а глаза зажмурились от внезапного света. Они приземлились у главных ворот Хогвартса. Массивные железные створки были слегка приоткрыты, словно ожидая их возвращения. Вечернее солнце окрашивало замок в золотистые тона, придавая ему почти умиротворенный вид. Контраст с тем хаосом, который они пережили за последние сутки, казался почти нереальным. Квиррелл выпрямился, поправляя мантию и пряча за её складками повреждения от когтей демона. – Полагаю, нас уже ждут, – сказал он, кивая на фигуру, спускающуюся по склону от замка. Профессор МакГонагалл шла к ним быстрым, решительным шагом. Её лицо было напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Гарри знал это выражение. Так МакГонагалл выглядела, когда кто-то нарушал правила особенно вопиющим образом. – Квиррелл. Поттер, – произнесла она, останавливаясь перед ними. – Директор хочет видеть вас обоих. Немедленно. Её взгляд остановился на запачканной одежде Гарри, на оборванных рукавах мантии Квиррелла, на следах крови, которые они оба не успели полностью очистить. – Вы ранены? – спросила она тоном, который не выдавал никаких эмоций. – Ничего серьезного, Минерва, – ответил Квиррелл с легким кивком. МакГонагалл поджала губы, но не стала настаивать. – Следуйте за мной. Путь к кабинету директора казался бесконечным. Лестницы и коридоры проплывали мимо, а в голове Гарри крутились возможные объяснения, каждое следующее всё менее убедительное. К тому времени, когда они достигли каменной горгульи, охраняющей вход, он был готов к худшему. – Имбирные тритоны, – произнесла МакГонагалл, и статуя отскочила в сторону, открывая винтовую лестницу. – Директор ждет вас. Она повернулась, собираясь уйти, но в последний момент её взгляд задержался на Гарри. В нём промелькнуло нечто, похожее на сочувствие. – Будьте честны, Поттер, – тихо сказала она. – Это всё, что вы можете сделать. Лестница двигалась вверх по спирали, унося их к дубовой двери с медным молотком в виде грифона. Прежде чем Квиррелл успел постучать, дверь распахнулась сама. Кабинет Дамблдора всегда казался Гарри одним из самых удивительных мест в замке. Серебряные инструменты тихо жужжали и выпускали клубы дыма на маленьких столиках, портреты бывших директоров притворялись спящими, а огромный феникс на позолоченной жердочке наблюдал за посетителями умными глазами. Но сегодня всё выглядело иначе. В комнате было холодно, несмотря на огонь, горящий в камине. Портреты не притворялись спящими – их глаза были широко открыты, внимательно следя за происходящим. Даже феникс казался напряженным, его перья были взъерошены. И посреди всего этого стоял Альбус Дамблдор – величественная фигура в сверкающей фиолетовой мантии, расшитой серебряными звездами. Но выражение его лица не гармонировало с яркостью наряда. Голубые глаза не мерцали привычным дружелюбием. Они были холодными и твердыми, как льдинки. – Садитесь, – произнес директор, и это не было предложением. Два кресла перед его столом приглашающе отодвинулись. Гарри опустился в одно из них, ощущая, как внутренности скручиваются от тревоги. Квиррелл сел рядом, сохраняя невозмутимое выражение лица. Дамблдор не стал садиться сам. Вместо этого он подошел к окну, глядя на темнеющие земли Хогвартса. – Я получил весьма тревожную сову от Северуса, – начал он, не оборачиваясь. – С сообщением о том, что вы столкнулись с демоном Хрезетс. Директор повернулся, и Гарри почувствовал, как воздух в кабинете сгущается от едва сдерживаемой силы. – Также я узнал, что вы, профессор Квиррелл, сочли уместным взять с собой одиннадцатилетнего студента на охоту за таким существом, – его голос был тихим, почти спокойным, но от него веяло такой силой, что Гарри невольно вжался в кресло. Квиррелл выпрямился, встречая взгляд директора. – Я оценил риски и счел, что образовательная ценность... – Образовательная ценность? – в тоне Дамблдора прорезалась сталь. – Вы подвергли жизнь ученика опасности ради образовательной ценности? Какой именно урок вы планировали преподать, профессор? Как выжить при встрече с существом, способным разорвать отряд авроров на части? – Директор, если позволите, – вмешался Гарри, не выдержав. – Это было моё решение. Дамблдор перевел взгляд на Гарри, и его выражение смягчилось, но лишь немного. – Ваше решение, Гарри? – Да, сэр, – Гарри выпрямился, стараясь говорить уверенно. – Профессор Квиррелл предложил мне возможность увидеть практическое применение защитной магии. Я согласился, потому что хотел учиться. Мы не ожидали столкнуться с демоном, это была простая охота на оборотня. – И тем не менее, – директор сложил руки за спиной, – вы столкнулись с древним демоном и каким-то чудом выжили. Он сделал паузу, и тишина в кабинете стала почти осязаемой. – Никогда, – произнес Дамблдор, и каждое слово падало тяжёлым камнем, – в истории этой школы преподаватель не выводил первокурсника за пределы защищенной территории для охоты на опасных существ. Никогда. – С должным уважением, директор, – Квиррелл наклонился вперед, – я сам решаю, какую программу и в какой форме преподавать своим ученикам. Наша экспедиция была полностью безопасной до тех пор, пока мы не столкнулись с непредвиденными обстоятельствами. И даже тогда я держал ситуацию под контролем. Что-то изменилось в воздухе кабинета. Давление, едва ощутимое раньше, стало почти физическим. Гарри почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, а дыхание перехватывает. Портреты на стенах застыли, некоторые даже покинули свои рамы. Дамблдор не сказал ни слова. Он просто стоял, глядя на Квиррелла, и сила, исходящая от него, буквально пригвоздила профессора к креслу. Квиррелл побледнел, его пальцы вцепились в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Он открыл рот, словно хотел возразить, но не произнес ни звука. Гарри не мог оторвать глаз от этого противостояния. В этот момент он понял, почему Дамблдор считался величайшим волшебником современности. Директор не произносил заклинаний, не доставал палочку, но его магия ощущалась в каждом дюйме пространства, древняя и непреклонная. – Я полагаю, профессор, – наконец произнес Дамблдор, и его голос был тих, но безошибочно ясен, – что вы переоцениваете свои полномочия и недооцениваете мою решимость обеспечить безопасность учеников этой школы. Квиррелл выдержал его взгляд еще несколько долгих секунд, затем медленно опустил глаза. Это был жест признания поражения. Давление в комнате почти мгновенно спало. – Хорошо, – кивнул Дамблдор, словно они просто обсуждали погоду. – Теперь, когда мы прояснили этот момент, я хотел бы услышать полный отчет о произошедшем. От начала до конца. Квиррелл собрался с силами и начал говорить. Его голос был ровным, профессиональным. Он рассказал о странных смертях в деревне, о неестественно вырезанных сердцах, о первоначальной теории об оборотне, которая постепенно рассыпалась по мере их расследования. Гарри слушал, время от времени дополняя рассказ деталями, которые Квиррелл опускал – о Саре, о её неконтролируемой магии, о подвале гостиницы и том, что там произошло. Он не скрыл ничего, даже то, как убил Глэдстона в порыве ярости. Дамблдор выслушал их, не перебивая, лишь изредка кивая. Его выражение было задумчивым и мрачным. – И девочка сейчас в Святом Мунго, под присмотром профессора Снейпа, – закончил свой рассказ Квиррелл. – Я займусь ею лично, – кивнул Дамблдор. Он перевел взгляд на Гарри. – Вы проявили исключительное мужество, Гарри. Гарри неловко поерзал в кресле. – Я просто сделал то, что было необходимо, сэр. Он повернулся к Квирреллу. – Что касается вас, профессор, – его тон снова стал холоднее, – мы продолжим этот разговор позже. Сейчас я хотел бы поговорить с Гарри наедине. Квиррелл поднялся, его движения были скованными, словно он все еще ощущал давление силы Дамблдора. – Разумеется, директор, – он повернулся к Гарри. – До встречи на уроке, Поттер. Профессор вышел, и дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Гарри остался один на один с Дамблдором, и внезапная тишина в кабинете показалась оглушительной. Дамблдор устало вздохнул и опустился в свое кресло за столом. Жесткость, окружавшая его подобно ауре, медленно растаяла, уступая место привычной доброжелательности, но с заметной примесью усталости. — Северус рассказал мне, что произошло с хозяином гостиницы, — сказал он, поправляя очки-полумесяцы. Гарри напрягся, ожидая осуждения, но Дамблдор мягко покачал головой. — Я не виню тебя, Гарри. Ситуация была... экстраординарной. Ты увидел ребенка в опасности и отреагировал так, как подсказал тебе инстинкт. — Я потерял контроль, — тихо произнес Гарри, опустив взгляд на свои руки. Дамблдор кивнул, его глаза казались древнее, чем обычно. — Способность сопереживать, защищать тех, кто не может защитить себя — это то, что делает нас людьми. Но это лишь одна сторона медали. Он встал и подошел к окну, где последние лучи заходящего солнца золотили горизонт. — Каждая жизнь, Гарри, имеет ценность. Даже жизнь того, кто, как нам кажется, не заслуживает сострадания. Глэдстон был орудием демона, но при других обстоятельствах... кто знает? Может быть, он смог бы осознать свои поступки, раскаяться. Может быть, нет. Но возможность выбора — это дар, который мы должны стараться оставлять даже тем, кто, как нам кажется, его не заслуживает. Гарри слушал, чувствуя, как внутри него борются противоречивые эмоции. Слова Дамблдора звучали благородно, но он не мог избавиться от воспоминания о Саре, маленькой и беззащитной, на холодном полу подвала. «Иногда единственный способ остановить зло — это уничтожить его». — Как узнать, — спросил Гарри, осторожно подбирая слова, — когда нужно дать человеку шанс, а когда... когда уже слишком поздно? Дамблдор повернулся к нему, его взгляд был одновременно мягким и пронизывающим. — Правильного ответа на этот вопрос не существует. Я могу лишь сказать, что всякий раз, когда мы решаем, что чья-то жизнь не стоит спасения, мы теряем частичку собственной человечности. — Он сделал паузу. — В моей долгой жизни я видел, как благородные цели превращали хороших людей в монстров, потому что они убедили себя, что некоторые жизни менее ценны. Дамблдор вернулся к своему креслу, выглядя так, будто он прочитал сомнения Гарри. — Кстати о профессоре Квиррелле, — сказал он будто невзначай. — Не заметил ли ты чего-нибудь необычного в его поведении во время вашего приключения? Возможно, он встречался с кем-то, кого ты не знаешь? Или посещал места, не упомянутые в вашем рассказе? Гарри на мгновение задумался. Перед его мысленным взором пронеслось убежище Квиррелла, странная комната, вызвавшая такую боль в шраме, кожаный мешочек с сердцем демона. Но все это казалось... личным. Хоть у него и были подозрения, но в конечном счете Квиррелл спас Сару и его самого от демона. Что бы ни скрывал профессор, он заслужил хотя бы толику доверия. — Нет, сэр, — ответил он, встречаясь взглядом с Дамблдором. — Мы были сосредоточены на расследовании. Профессор Квиррелл был... профессиональным. Что-то мелькнуло в глазах директора — понимание? сомнение? — но он лишь коротко кивнул. — Я вижу. Что ж, если ты вспомнишь что-нибудь, что покажется тебе важным, моя дверь всегда открыта. Феникс на своей жердочке издал мелодичную трель, словно подтверждая слова хозяина. Дамблдор улыбнулся птице, и на мгновение Гарри увидел в нем не всемогущего волшебника, а просто очень усталого старика. — Я должен извиниться перед тобой, Гарри, — неожиданно сказал Дамблдор. — Это моя вина, что ты оказался в такой ситуации. Я должен был тщательнее следить за действиями профессора Квиррелла и не допустить, чтобы ученик, тем более первокурсник, покинул территорию школы в таких обстоятельствах. Гарри почувствовал неожиданный прилив раздражения. — При всем уважении, сэр, вы не виноваты, — твердо сказал он. — Я сам принял решение поехать. И, честно говоря, с моей историей... — он бессознательно коснулся шрама, — ... нормальной жизни мне не видать даже при желании. Дамблдор долго смотрел на него, и в его взгляде Гарри читал целую гамму эмоций — сожаление, гордость, беспокойство. Наконец директор кивнул, принимая его слова. — Возможно, ты прав, Гарри. Но это не отменяет моей ответственности как директора. — Он выпрямился в кресле. — Как бы то ни было, я рад, что ты вернулся целым и невредимым. И особенно рад услышать про девочку. Сара, верно? Я прослежу, чтобы она получила все необходимое лечение. — Она сможет поступить в Хогвартс? — спросил Гарри. — Когда придет время? Дамблдор улыбнулся, и на этот раз его глаза действительно сверкнули. — Если она действительно обладает магической силой, о которой ты говоришь, то, несомненно, получит письмо. Мы позаботимся о ней до тех пор. Гарри кивнул, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать его. Сара будет в безопасности. Демон уничтожен. Возможно, не все в этой истории закончилось идеально, но главное было сделано. Дамблдор поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Полагаю, Мадам Помфри захочет осмотреть тебя. И, я уверен, твои друзья беспокоятся. Мистер Уизли уже трижды пытался проникнуть в мой кабинет сегодня. Гарри не смог сдержать улыбку, представив Рона, пытающегося угадать пароль от кабинета директора. — Да, сэр. Спасибо. Он встал и направился к двери, но остановился, когда Дамблдор снова окликнул его. — И, Гарри... помни, что наши выборы делают нас тем, кто мы есть, гораздо больше, чем наши способности. Продолжай выбирать мудро. Он тихо закрыл за собой дверь, оставляя директора наедине с его мыслями.