Часть 20

Холодный дождь барабанил по окнам кабинета директора, создавая напряженный, нервный ритм. Дамблдор стоял у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу, размывая контуры внешнего мира. За его спиной Фоукс тихо курлыкал на своей жердочке, пытаясь смягчить тяжелую атмосферу. Резкий стук в дверь заставил директора обернуться. — Войдите. Дверь распахнулась, и на пороге возник Северус Снейп. Его черная мантия была влажной от дождя, с краев капала вода, образуя маленькие лужицы на каменном полу. Лицо мастера зелий выглядело бледнее обычного, а под глазами залегли глубокие тени усталости. — Северус, — Дамблдор жестом пригласил его войти. — Как прошло? Снейп прошел к креслу напротив директорского стола, но не сел. Он стоял, сцепив руки за спиной, будто ему было неуютно даже здесь, в безопасности Хогвартса. — Девочка устроена в Святом Мунго, — сказал он без предисловий. Дамблдор кивнул. — Как ее состояние? — Стабильное, — Снейп поджал губы. — У нее множественные переломы, внутренние повреждения, истощение магического ядра. Но она сильная. Целители прогнозируют полное восстановление. — И ментальное? Снейп помедлил, его пальцы слегка дрогнули. — Неопределенно. Но они считают, что психологическая травма может быть... необратимой. Благо с памятью все в порядке. Дамблдор тяжело вздохнул, наконец опускаясь в свое кресло. — Может, это и к худшему, — тихо сказал он. — Некоторые воспоминания слишком тяжелы для ребенка. — К худшему? — резко переспросил Снейп, впервые проявляя эмоции. — Жить с пустотой вместо прошлого? Не знать, кто ты и откуда? В этом вы видите милосердие, Альбус? Дамблдор посмотрел на него поверх очков-полумесяцев. — Иногда забвение — единственный путь к исцелению, Северус. Ты лучше многих должен это понимать. Снейп отвернулся, словно ужаленный. На мгновение в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только шумом дождя и тихим потрескиванием пламени в камине. — Расскажи мне все, — наконец произнес Дамблдор. — С самого начала. Снейп медленно опустился в кресло, словно уступая невидимому давлению. Он начал говорить — голос ровный, бесстрастный, как будто он составлял отчет о варке зелья, а не рассказывал о схватке с древним демоном. — Когда я прибыл в деревню, Поттер и Квиррелл уже обнаружили логово. По моим расчетам, демон скрывался там не меньше трех лет, постепенно набирая силу. — Снейп сделал паузу. — Квиррелл выглядел... удивительно хорошо информированным для человека, якобы случайно обнаружившего существо такого класса. — Ты предполагаешь, что он знал? — Я уверен в этом, Альбус. — Снейп подался вперед. — Он слишком быстро понял в чем дело, слишком точно подобрал заклинания. И потом... — он замолчал, словно подбирая слова. — Во время схватки демон ранил Квиррелла. Я видел его грудь, когда мантия разорвалась. Дамблдор поднял бровь, молча призывая его продолжать. — Шрамы, Альбус. Не случайные. По всей груди, уходящие под одежду. Они... двигались. Пульсировали, как живые организмы под кожей. — Снейп сглотнул, и этот рефлекторный жест лучше всяких слов говорил о том, насколько увиденное потрясло даже его. — Я видел такое лишь однажды. Проклятие Эритрея. Лицо Дамблдора застыло, морщины внезапно стали глубже, превращая его из живого, энергичного волшебника в древнего старика. — Ты уверен? — Абсолютно, — кивнул Снейп. — Черные линии, движущиеся, словно змеи под кожей. Классические признаки. Дамблдор закрыл глаза, словно пытаясь справиться с внезапной болью. — В таком случае, профессор Квиррелл уже мертв, — тихо сказал он. — Вопрос лишь в том, сколько времени у него осталось. — Пару месяцев, — прикинул Снейп. — Возможно, недели, если прогрессирует быстро. Он наверняка использует какие-то артефакты, чтобы замедлить процесс, но конец неизбежен. — И проклятие необратимо. — Да. Оно постепенно пожирает магическое ядро носителя, превращая его собственную силу против него. — Снейп провел рукой по лицу, жест необычный для его всегда безупречно сдержанной манеры. — Я подозреваю, что Квиррелл ищет способы замедлить процесс. Возможно, именно поэтому он согласился на должность в Хогвартсе — доступ к запрещенной секции, древним артефактам... — Или ему было что-то обещано, — тихо произнес Дамблдор. — Кем-то, кто мог бы вселить надежду в умирающего человека. В воздухе повисло невысказанное имя. Снейп вздохнул и потер руку. — Возможно вы правы… Он умеет вселять надежду. — Это объяснило бы многое, — кивнул Дамблдор. — Его внезапное возвращение в Британию. Интерес к Философскому камню. Возможно он видит в этом и свое спасение. — Он использовал мальчишку как приманку! — вдруг резко сказал Снейп. — И меня как часть своего плана. Он знал, что вы пошлете кого-то следить за ним. Рассчитывал на помощь в схватке, ибо в одиночку не справился бы. — Из которой он вышел с сердцем демона, — задумчиво проговорил Дамблдор. — Крайне ценный ингредиент. Но даже с ним проклятие не обратить вспять, только продлить страдания. — Что такое человеческая жизнь, когда на кону собственное спасение? — горько усмехнулся Снейп. — Он бы не задумываясь пожертвовал и Поттером, и мной. Дамблдор встал, его мантия тихо зашелестела. — Но он этого не сделал, Северус. — Потому что ему нужно было что-то большее! — возразил Снейп. — Альбус, этот человек обречен. Умирающий редко бывает щепетилен в средствах. Если Темный Лорд действительно предложил ему спасение... Он замолчал, осененный внезапной мыслью. — Мы могли бы... использовать это. Дамблдор посмотрел на него с легким удивлением. — Каким образом? — Обещать помощь. — Глаза Снейпа странно блеснули. — Сказать, что вы, возможно, знаете способ снять проклятие. Перетянуть его на нашу сторону. Выяснить, что предложил ему Темный Лорд. — Обман умирающего человека вряд ли можно назвать благородным поступком, Северус, — тихо заметил Дамблдор. Снейп резко поднялся. — А разве вы всегда выбираете благородство, директор? — по его тонким губам скользнула язвительная усмешка. — В моем случае это вас не остановило. Лицо Дамблдора дрогнуло, словно Снейп задел открытую рану. На краткий миг за образом могущественного волшебника проступило нечто глубоко человеческое — вина, сожаление, усталость. — Ты прав, — тихо сказал он. — Я не всегда выбирал благородство. И ношу эту ответственность. — Он посмотрел на Снейпа поверх очков. — Тем более я не вправе совершать ту же ошибку снова. Снейп отвернулся, его плечи напряглись под тяжестью невидимого груза. — Продолжай наблюдать за ним, — сказал Дамблдор. — Но будь осторожен. Квиррелл, несомненно, умен и опасен, особенно сейчас, когда мы понимаем, что ему нечего терять. — А как быть с Поттером? — спросил Снейп. — Квиррелл уже наладил с ним... связь. Эти их дополнительные занятия... — Я уже запретил их, — ответил Дамблдор. — Под предлогом наказания за их самовольную экспедицию. Профессор Квиррелл понимает, что находится на тонком льду. Снейп кивнул, удовлетворенный. — Возможно, стоит полностью отстранить его от преподавания, — предложил он. — Найти благовидный предлог... — И дать ему понять, что мы что-то заподозрили? — покачал головой Дамблдор. — Нет, пусть продолжает. Под пристальным наблюдением. Если Том действительно вернулся... нам нужно знать как можно больше. Снейп направился к двери, но остановился на пороге. — А что будет с девочкой? — спросил он, не оборачиваясь. Дамблдор мягко улыбнулся, хотя Снейп не мог этого видеть. — Не беспокойся, Северус. Она получит дом. И заботу. — В приюте? — Голос Снейпа звучал неожиданно резко. — Нет, — покачал головой Дамблдор. — У меня есть на примете несколько волшебных семей, которые будут счастливы принять такого ребенка. Снейп коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь так тихо, что даже портреты бывших директоров не проснулись. Дамблдор долго смотрел на закрытую дверь, его лицо выражало странную смесь тревоги и надежды. — Он беспокоится о ней, — тихо прощебетал портрет директора Диппет. — Кто бы мог подумать. — В каждом из нас скрыто больше, чем мы показываем миру, Армандо, — ответил Дамблдор, возвращаясь к окну. Дождь всё еще барабанил по стеклу, но кажется, в западной части неба тучи начинали рассеиваться. — Даже в таких, как Северус Снейп. Особенно в таких, как он. Он поднял взгляд на хмурое небо. — И, боюсь, грядущая буря проявит истинную сущность каждого из нас. *** Гарри шагал по коридору, перепрыгивая через исчезающую ступеньку и придерживая ремень сумки. Гермиона держалась рядом, обхватив учебники обеими руками. Её кудрявые волосы казались ещё более пышными, чем обычно — видимо, сказывалась влажность от утреннего дождя. — И всё-таки, что там было в свёртке? — Гермиона снова вернулась к теме, которая не давала ей покоя со вчерашнего вечера. Гарри невольно улыбнулся. — Помнишь, я просил их собрать кое-какую информацию? Об студентах, отсутствовавших на ужине в Хэллоуин. Гермиона резко остановилась, крепче прижимая книги к груди, словно щит. — Гарри Джеймс Поттер, — произнесла она тоном, удивительно напоминающим профессора МакГонагалл. — Скажи мне, что ты не собираешься снова влезть в неприятности. — Мы можем посмотреть сегодня вечером. Я уверен, что нашёл кое-что важное. — он проигнорировал ее реплику. Гермиона сверлила его подозрительным взглядом. Гарри почти физически ощущал, как её мозг обрабатывает информацию, просчитывает вероятности, ищет несостыковки. — Хорошо, — сказала она наконец. — После ужина в библиотеке. Они дошли до развилки, где их пути расходились — Гермиона направилась на зелья, а Гарри предстояло успеть на заклинания с Флитвиком. — Не опаздывай на урок, — бросила Гермиона, уже устремляясь по левому коридору. — И не забудь принести те записи, которые я дала тебе перед отъездом! Для эссе по трансфигурации! Гарри, не оборачиваясь, помахал ей рукой и направился в другую сторону. Что-то подсказывало ему, что профессор Флитвик не оценит опоздание. Когда он добрался до аудитории заклинаний, большинство мест уже было занято. Невилл помахал ему, указывая на пустой стул рядом с собой. По другую сторону от Невилла сидел Рон, его рыжая макушка склонилась над пергаментом — видимо, судорожно дописывал домашнее задание. — На волосок от опоздания, приятель, — прошептал Рон, когда Гарри плюхнулся на сиденье. — Флитвик вот-вот войдёт. И действительно, едва Гарри успел достать учебник и палочку, как дверь открылась, и маленький профессор заклинаний, балансируя на своей обычной стопке книг, объявил начало урока. — Добро пожаловать обратно, мои дорогие! — пропищал Флитвик, и его усы радостно затрепетали. — Надеюсь, каникулы позволили вам отдохнуть и зарядиться энергией, потому что сегодня мы приступаем к новому разделу. Откройте, пожалуйста, учебники на странице 134. Заклинания изменения плотности материи! По классу пронёсся восторженный шепоток. Это была тема, которую многие ждали с нетерпением — особенно с тех пор, как шестикурсник из Хаффлпаффа продемонстрировал, как с помощью такого заклинания можно пройти сквозь стену в чулан со сладостями на кухне. — Сегодня мы начнём с простейшего заклинания этой группы — Спонджифай, — продолжил Флитвик, взмахивая палочкой. На столах перед каждым учеником появилось по небольшому деревянному блоку. — Это заклинание делает твёрдый материал мягким, как губка, на короткое время. Очень полезно при падениях с высоты! Гарри с интересом посмотрел на деревянный блок. Что-то знакомое шевельнулось в памяти. — Итак, — Флитвик поднял палочку, демонстрируя движение. — Лёгкий взмах вверх, затем вниз и резко вправо, всё вместе образует форму буквы "Z". И произносим чётко: Спон-джи-ФАЙ! Ударение на последний слог, не забывайте! Класс хором повторил заклинание, и Флитвик одобрительно кивнул. — Прекрасно! А теперь попробуйте на своих блоках. Помните — концентрация и чёткость произношения! Студенты с энтузиазмом приступили к практике. Комната наполнилась многоголосым «Спонджифай!», взмахами палочек и возгласами разочарования, когда деревянные блоки отказывались превращаться в губку. Гарри вспомнил. Это было одно из заклинаний, которое Квиррелл показывал ему во время тренировок. «Простое, но эффективное», — говорил Квирелл. «Превратите пол под ногами противника в губку, и он потеряет равновесие. Направьте на летящий в вас физический объект — и он потеряет силу». Он вспомнил, как часами отрабатывал это заклинание, пока не научился применять его без раздумий, почти инстинктивно. Как Квиррелл заставлял его использовать Спонджифай не только на статичной области, но и на движущихся мишенях. — Гарри? — голос Невилла вырвал его из воспоминаний. — Ты не начинаешь? Гарри моргнул, возвращаясь в реальность. — А, да, прости. Задумался. Он поднял палочку, сделал знакомое движение и произнёс: — Спонджифай! Деревянный блок мгновенно превратился в мягкую, пористую массу, приобретая характерную губчатую текстуру. Гарри надавил пальцем — материал легко поддавался и возвращался в исходное положение, как идеальная губка. — Вот это да! — выдохнул Невилл. — С первой попытки! Как ты это сделал? Рон оторвался от своего блока, который остался твёрдым как камень, и уставился на губку Гарри. — Чёрт возьми, почему у тебя все сразу получается? Гарри пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. — Просто повезло, наверное. — Это не везение, мистер Поттер, это мастерство! — раздался голос профессора Флитвика, который незаметно подошёл к их столу. — Идеальное движение палочки, правильное произношение, и, что самое важное, — он наклонился ниже, рассматривая губку, — точная концентрация магии. Десять очков Гриффиндору! Профессор просиял и повернулся к остальному классу. Пока Флитвик разбирал с классом тонкости заклинания, используя его губку как идеальный пример, Гарри задумался о том, как далеко он ушёл от обычной школьной программы. За несколько месяцев занятий с Квирреллом он освоил заклинания, которые обычно не изучают раньше третьего или даже четвёртого курса. И дело было не только в количестве — он научился использовать даже простейшие чары, вроде Люмоса, по-новому, заставляя их работать в ситуациях, для которых они не предназначены. На мгновение его охватило странное чувство отстранённости, будто он больше не принадлежал полностью к этому беззаботному миру первокурсников, часть его уже вышла за эти пределы, заглянула туда, где магия становится не просто инструментом, а оружием. — Эй, а теперь попробуй ещё раз, — Рон ткнул его локтем, возвращая в реальность. — Я хочу подсмотреть движение. Гарри улыбнулся и взял второй блок, который предложил ему Флитвик для демонстрации. — Смотри внимательно, — сказал он. — И не забывай про ударение... *** Библиотека Хогвартса опустела к вечеру. Только перелистывание страниц книги, которую листала Гермиона, нарушало тишину. Гарри сидел напротив, разглядывая потрепанный пергамент, испещренный неровным почерком близнецов Уизли. Он подавил зевок, потирая усталые глаза. – Так что там у нас по списку? Гарри снова уставился на пергамент. Сверху размашистыми буквами было написано: «Потенциальные подозреваемые, или Кого не было в замке в ночь инцидента». – Итак, – Гарри провел пальцем по первой строчке. – Маркус Винтерблад, шестикурсник со Слизерина. Фред и Джордж пишут, что его отозвал отец по «неотложным семейным делам». – А рядом примечание: «Отца видели в министерстве в тот же день», – добавила Гермиона, заглядывая в список через плечо Гарри. – Еще Каллиопа Дервент, тоже со Слизерина, седьмой курс. Уехала домой на похороны дальней родственницы. Гермиона фыркнула. – А близнецы пишут: «Упомянутая родственница замечена живой и здоровой в Косом переулке неделю спустя». Откуда они вообще это знают? – У Фреда и Джорджа свои методы, – усмехнулся Гарри. – Так, дальше... Лиам Макфарлейн с Пуффендуя, пятый курс, и... – он прищурился, разбирая неразборчивый почерк, – Элоиза Миджен, шестикурсница с нашего факультета. Гермиона нахмурилась. – Я знаю Элоизу. Она всегда такая серьезная, удивительно, что ее не было в на ужине. Гарри продолжил читать вслух: – «Макфарлейн и Миджен отсутствовали одновременно, замечены возвращающимися в замок вместе после отбоя. Выглядели подозрительно довольными жизнью, если ты понимаешь, о чем мы». Гарри недоуменно поднял взгляд на Гермиону. Их глаза встретились в одинаковом непонимании, а затем – почти одновременно – расширились от внезапного осознания. – Фууу! – вырвалось у них хором. – Давай просто продолжим, – быстро сказала Гермиона, отводя взгляд. – Кто там дальше? Гарри прокашлялся. – Последний в списке – Бартоломью Крессвелл, семикурсник с Рейвенкло. Близнецы пишут, что он «отсутствовал с обеда до поздней ночи, никто не знает где». Гермиона внезапно выпрямилась, глаза ее загорелись. – Крессвелл! Я знаю о нем! – Правда? – Гарри перевел на нее взгляд. – Он староста Рейвенкло, очень амбициозный. Ходят слухи, что он пытается найти способ подняться в министерстве сразу после выпуска, – Гермиона понизила голос, хотя в библиотеке никого, кроме них, не было. – Пенелопа однажды проговорилась, что Крессвелл очень старается сдать экзамены на превосходно, из-за чего постоянно пропадает на дополнительных занятиях с профессорами. Особенно с профессором Флитвиком... Через пару минут, когда Гермиона закончила перечислять все известные ей факты о Крессвелле, Гарри устало опустил голову на сложенные руки. Он чувствовал, как напряжение последних недель медленно накапливалось, превращаясь в тяжесть, которую становилось всё труднее игнорировать. Гермиона замолчала, заметив его состояние. Несколько мгновений она просто смотрела на него, затем протянула руку и осторожно, почти неуверенно, провела пальцами по его растрепанным волосам. – Что с тобой происходит, Гарри? – тихо спросила она, продолжая мягко перебирать его волосы. – И не говори, что ничего. Я же вижу. В её голосе не было требовательности, только искренняя забота. Гарри закрыл глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в этом маленьком проявлении тепла. – Я думаю, что догадываюсь, кто за всем этим стоит, – сказал он наконец, не поднимая головы. – И я не знаю, хочу ли подтверждать свои догадки. Её пальцы на секунду замерли, затем продолжили своё медленное движение. – Квиррелл? – спросила она. Гарри кивнул, чувствуя, как что-то сжимается внутри. – Почему? Он поднял голову и посмотрел на неё усталыми глазами. – Потому что... – он запнулся, подбирая слова. – Он многому меня научил. Помог, когда я нуждался в помощи. И я не понимаю, хочу ли знать, что все это было обманом. У него должны быть причины. Должны. Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу. В тусклом свете библиотечных ламп её лицо казалось старше, серьёзнее. – Знаешь что, Гарри? – она отодвинула книги в сторону и взяла его за руку. – Я думаю, нам стоит отбросить всё это. Хотя бы на время. Гарри удивлённо моргнул. – Как это отбросить? – Просто взять и отбросить, – перебила она его с лёгкой улыбкой. – Мы всего лишь дети, Гарри. Первокурсники. Может, стоит позволить взрослым самим разобраться в их проблемах? Она сжала его руку чуть крепче. – К тому же, экзамены не за горами. Профессор МакГонагалл уже начала давать нам обзорные материалы. Гарри невольно улыбнулся, глядя на неё. Это было так по-гермионовски – сводить все к экзаменам. – И вообще, – продолжила она с нарочито серьёзным видом, – мы давно не собирались все вместе. Рон уже успел завалить пару предметов, без наших совместных посиделок. От мысли о беззаботном вечере с друзьями внутри разлилось приятное тепло. Почему-то идея казалась невероятно заманчивой. – Знаешь, Гермиона, – он улыбнулся, – ты абсолютно права. Нам определённо нужна вечеринка с настолками. Она просияла, явно довольная его реакцией. – Тогда решено. В эту субботу. Я возьму на себя организацию, а ты займись Роном и Невиллом. Гарри кивнул, чувствуя, как с плеч спадает часть невидимого груза.