Часть 22

Библиотека Хогвартса всегда была прибежищем для студентов, желающих скрыться от шума и суеты школьной жизни. Высокие книжные стеллажи создавали лабиринт, в котором легко можно было потеряться — или найти именно то, что ищешь. Гарри уже битый час кружил между полками, выжидая момент. Согласно расписанию, любезно предоставленному Гермионой, Бартоломью Крессвелл должен был появиться после обеда. Седьмой курс готовился к экзаменам, и библиотека стала для них вторым домом. Наконец, массивная дверь отворилась, и на пороге появился высокий юноша с аккуратно зачесанными каштановыми волосами. На его мантии сверкал значок старосты, а в руках он держал стопку книг, достаточную, чтобы сломать спину первокурснику. Крессвелл двигался с целеустремленностью человека, который точно знает, куда идет и зачем. Гарри дождался, пока старшекурсник устроится за своим обычным столом — в дальнем углу, под витражным окном, изображающим сову с раскрытой книгой — и медленно направился к нему. — Привет, — непринужденно сказал Гарри, останавливаясь напротив. — Ты ведь Бартоломью Крессвелл, верно? Рейвенкловец поднял голову, и на его лице отразилось удивление, смешанное с легким раздражением. — Да, это я, — он окинул Гарри оценивающим взглядом. — А ты... Гарри Поттер. Чем обязан? В его голосе не было ни враждебности, ни особого дружелюбия — только легкое недоумение студента, которого отвлекает от важных дел какой-то первокурсник, пусть даже и знаменитый. Гарри улыбнулся своей самой дружелюбной улыбкой. — Извини за беспокойство. Я... собираю материал для эссе, — он сделал неопределенный жест рукой. — О том, как студенты Хогвартса проводят традиционные праздники. Сравнение с маггловским миром, понимаешь. Бровь Крессвелла слегка приподнялась. — И при чем тут я? — Я опрашиваю студентов со всех факультетов, — Гарри придвинул стул и сел, не дожидаясь приглашения. — Особенно интересуюсь Хэллоуином. Слышал, тебя не было на праздничном ужине? Выражение лица Крессвелла неуловимо изменилось. Легкая тень пробежала по его чертам, а взгляд стал более настороженным. — А ты... хорошо осведомлен для первокурсника, — медленно произнес он. — И какое тебе дело до того, где я был в Хэллоуин? Гарри пожал плечами с деланным безразличием. — Просто спрашиваю. Хотел узнать, что за альтернативные способы празднования существуют у волшебников. Не все же сидят в Большом зале. Крессвелл некоторое время молча смотрел на Гарри, словно пытаясь прочитать его мысли. Затем он захлопнул лежащую перед ним книгу — "Продвинутые трансмутационные процессы при работе с органическими материалами". — Послушай, Поттер, — его голос стал тише, но жестче. — Я не знаю, что ты там себе вообразил, но тебе лучше заниматься своими делами. Первокурсникам полезно помнить свое место. — Эй, я ничего такого не имел в виду, — Гарри поднял руки в примирительном жесте. — Правда. Просто спрашиваю — не заметил ли ты чего-то странного в тот день? Может, что-то необычное произошло? Что-то в этом вопросе, казалось, зацепило Крессвелла. Он нахмурился, и в его глазах промелькнуло смутное беспокойство. — С чего ты взял, что что-то было странное? — Не знаю, — Гарри сделал неопределенный жест. — Просто спросил. Это был Хэллоуин все-таки. Крессвелл задумчиво потер висок, словно пытаясь что-то вспомнить. — Вообще-то, — медленно произнес он, — я сам не очень хорошо помню тот день. Проспал почти весь вечер. — Проспал? — Гарри подался вперед. — Ты заболел? — Нет, просто... — Крессвелл замялся. — Странно, но тот день действительно как в тумане. Помню, что был на занятиях утром. Последним была защита от темных искусств... — И? — подтолкнул его Гарри. — И я задержался после урока, — продолжил Крессвелл, его лоб прорезала морщина. — Хотел спросить у профессора Квирелла о... — он запнулся, пытаясь вспомнить. — Что-то связанное с защитными чарами высокого уровня, кажется. Гарри почувствовал, как сжимаются кулаки. — А что было потом? — Потом? — Крессвелл покачал головой. — Потом я, видимо, отправился в общежитие и заснул. Не помню, чтобы делал что-то еще. Должно быть, переутомился с подготовкой к ЖАБА. Он вдруг замер и посмотрел на Гарри с подозрением. — А почему тебя это вообще интересует? Какое отношение мой сон имеет к твоему эссе о празднованиях? Гарри быстро отступил. — Никакого, конечно, — он улыбнулся, пытаясь разрядить атмосферу. — Просто поддерживаю разговор. — Ну, разговор окончен, — Крессвелл собрал свои книги и поднялся. — В следующий раз, когда решишь кого-то допрашивать, Поттер, придумай легенду получше. Он развернулся и направился к выходу, оставив Гарри сидеть в одиночестве. Мадам Пинс, появившаяся из-за ближайшего стеллажа, наградила их обоих неодобрительным взглядом. Гарри смотрел вслед удаляющемуся Крессвеллу. Никогда за последние одиннадцать лет он не чувствовал себя так отвратительно. *** Прошло два месяца с той уютной субботы, когда Гарри и его друзья превратили заброшенный класс в маленькое убежище от забот окружающего мира. Месяц — с разговора с Крессвеллом. Время текло быстро и Гарри провёл его, погружённый в тренировки и размышления, которые всё чаще уводили его в тёмные уголки собственного сознания. Тренировки стали способом держать себя в узде. Библиотека превратилась во второй дом: он выискивал книги по трансфигурации и заклинаниям, выуживал из пожелтевых страниц всё, что могло дать ему преимущество. Все также проводил время с друзьями, засиживался с Гермионой в библиотеке, пытаясь нормализовать школьную жизнь. Несколько недель назад прошла встреча Сары с ее новой семьей. Уилкинсы оказалась на удивление приятными людьми — невысокая ведьма с добрыми глазами и её муж, долговязый волшебник с привычкой громко смеяться над собственными шутками. Они приняли Сару, как будто она всегда была частью их жизни. Пообещали, что он сможет навещать ее, когда захочет. Девочка всё ещё не говорила, но её взгляд стал мягче, а руки перестали дрожать, когда кто-то разговаривал с ней. Гарри ушёл с той встречи с лёгким сердцем. Она справится. Может, не сразу, но справится. А он будет рядом, если что-то пойдёт не так. С Квирреллом всё было иначе. После той вылазки в деревню, уроки с ним закончились — и Гарри не возражал. Он все еще не понимал, как к нему относиться. Теперь они с профессором существовали в странной, натянутой тишине. Квиррелл вёл себя как обычный учитель: сухо объяснял материал, практически отменил практику под предлогом подготовки к экзаменам, но для Гарри это звучало, как отговорка. Он сразу заметил, что тёмные круги под глазами профессора становились глубже, кожа — бледнее, почти прозрачной, а пальцы, сжимавшие мел, иногда дрожали так, что тот падал на пол. Он выглядел хуже с каждым днём. Гарри не мог больше игнорировать это. Он шел по коридорам Хогвартса. Ноги вели его без лишних раздумий к кабинету Дамблдора, и, несмотря на всю внутреннюю бурю, он чувствовал, как решимость наполняет его. Ему нужно было узнать правду. Не в завуалированных фразах, не в намеках — прямую правду, которую мог дать только этот человек. Он должен был получить ответы. Когда Гарри дошел места, каменная горгулья, как будто уловив его мысли, повернулась в сторону. Пароль «Шоколадные помадки» вызвал резкий, почти раздражённый звук, и проход открылся. Внутри, как и всегда, царила странная тишина, нарушаемая лишь работой разных механизмов. Дамблдор сидел за столом, поглощенный какой-то кипой бумаг. Гарри на секунду усмехнулся. Даже такие титаны, как директор, были уязвимы перед бюрократией. — Ах, Гарри, проходи, проходи, — произнес Дамблдор, не отрывая взгляда от бумаги. Его голос был мягким и успокаивающим. — Не ожидал тебя увидеть. Что-то случилось? Гарри остался стоять в дверях, некоторое время наблюдая за профессором. Лицо Дамблдора было безмятежным, но в его глазах был тот самый блеск, который всегда оставлял чувство, что этот человек видит все. Он отвел взгляд в сторону, и слова, наконец, пришли. — Вы знали, что именно профессор Квирелл пытается выкрасть философский камень? — спросил Гарри, не желая больше тянуть с этим. Дамблдор медленно поднял взгляд. Тонкая улыбка, едва заметная, скользнула по его губам, но никаких других эмоций он не показал. — Вы очень проницательны, Гарри, — сказал он спокойно, почти с удовольствием, как будто это было чем-то обыденным. Гарри не оценил комплимента. Он почувствовал, как фыркает от раздражения. — В этом не было ничего особенного, особенно для того, кто руководит школой — сказал он, не скрывая обвинения. — Остальные профессора работают на вас уже не один год. Профессора Снейпа вы отправили следить за нами, значит, доверяли ему. А единственный человек без алиби, но с необходимыми навыками, — это Квирелл. Он сделал паузу, а потом, как будто пытаясь понять нечто более важное, продолжил. — Но я хочу знать другое — у него должна быть причина так рисковать. Он не мог просто так поставить жизнь ученика на кон, отправив его в ловушку ради простой наживы. Гарри опустил взгляд, в его глазах был усталый взгляд человека, который не хочет принять очевидное, но знает, что не может избежать этого. Дамблдор молча смотрел на Гарри. — Причина есть, — наконец произнес он и его голос стал чуть более серьезным. Он ненадолго отвел взгляд на бумаги, будто прокручивая все, что ему нужно было сказать. — Квирелл проклят. Не буду вдаваться в детали, но это проклятие убивает его. Гарри на мгновение застыл. Не потому, что он испытывал жалость или сочувствие — нет. Он почувствовал, как нечто теплое, почти радостное заполняет его грудь. Он был прав. Квирелл не был врагом. Не был тем, кого нужно... Гарри выдохнул, успокаиваясь. Но Дамблдор продолжил, не замечая перемен в его настроении. — Однако, — голос стал более низким и тяжелым, — есть еще одна вещь, которую я должен тебе рассказать. У Квирелла, есть заказчик, тот на кого он работает. Гарри моргнул, пытаясь понять, к чему клонит директор. Зачем ему информация о каком-то нанимателе Квирелла... Его лицо потеряло всякое выражение. Действительно, директору нет смысла сообщать о случайном маге, которого он не знает. А значит есть всего один вариант. — Кто? — его голос был тихим, но напряженным. Он уже знал ответ, но не хотел его слышать. — Волдеморт. — произнес Дамблдор обыденным тоном. Гарри почувствовал, как холод пронизывает его насквозь, и его взгляд затуманился от гнева и разочарования. Волдеморт. В груди что-то взорвалось. Ярость. Ощущение полного предательства. — Это невозможно! — воскликнул Гарри, предметы вокруг него начали дрожать. — Он... он работает на того, кто убил моих родителей? Дамблдор спокойно смотрел на него. Его взгляд не был жестким или холодным. В нем было что-то более неприятное — жалость. — Да, Гарри. Волдеморт еще жив. И Квирелл — его сообщник. Гарри не знал, что сказать. Как будто из него вытянули все силы. Он просто прошагал через комнату и рухнул в кресло у стола Дамблдора. Тело обмякло, как у марионетки, у которой разом обрезали все нитки. Руки бессильно упали на подлокотники, а взгляд застыл где-то в районе потертого ковра под ногами. В груди ворочалось что-то тяжелое и липкое. Он выдохнул — длинно, шумно, будто выталкивая из себя весь воздух разом. — Я...я не думал, что настолько привязался к нему за это время. Стоило быть осторожнее и держать глаза открытыми. Дамблдор покачал головой, и его длинная борода слегка качнулась. В глазах за стеклами очков-полумесяцев мелькнула тень мягкого упрека. — Гарри, наши связи никогда не делают нас слабыми. В них — наша сила. — Он говорил тихо, но каждое слово отчетливо звучало в стенах кабинета. — Они дают нам причину вставать по утрам, становиться лучше и держать удары судьбы. Да, одиночество может загородить тебя от боли утраты и предательства, как щит. Но оно же выжжет твою душу изнутри, оставив только пустую оболочку. Гарри сидел, опустив голову. Пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. Он смотрел в пол, пытаясь найти ответы, которых не было в словах старика. — Вы сильный, — буркнул он, голос чуть дрогнул. — У вас нет семьи. Разве это не доказательство? Дамблдор удивленно вскинул брови, и на его лице расцвела улыбка — добрая, чуть лукавая, как у деда, который только что поймал внука на простодушной глупости. — Как это нет, Гарри? — Он даже хмыкнул, сама мысль сильно его позабавила. — Вы — моя семья. Весь Хогвартс. Каждый ученик, каждый учитель, даже эти портреты, что вечно ворчат в коридорах. Это и есть моя причина жить. И то, за что я, не задумываясь, отдам жизнь. Гарри замер. Слова Дамблдора повисли в воздухе, тяжелые и теплые одновременно. Он не знал как реагировать на это и поэтому просто промолчал. В голове крутился водоворот мыслей — о Квирелле, о Волдеморте, но... он еще не закончил. Если сегодня директор решил выложить все карты, то он этим воспользуется. — Если это так, то почему Квирелл вообще здесь работает? Вы же с самого начала знали, кто он такой? Дамблдор виновато отвел взгляд, и его лицо, обычно такое стойкое и спокойное на миг дрогнуло. Он устало вздохнул, сбрасывая с плеч невидимый груз. — Верь или нет, но ученикам Хогвартса ничего не угрожало. Преподаватели подписывают контракт, когда приходят сюда. Магический, нерушимый. Они не могут навредить ученикам — ни прямо, ни косвенно. Именно поэтому меня так озадачила та ночь на Хэллоуин. Он медленно поднялся из-за стола и подошел к окну. За стеклом раскинулся темный силуэт Запретного леса, подсвеченный бледным лунным светом. — Знаешь, Гарри, времена открытой войны с Волдемортом были кошмаром. Кровь, боль, крики — все это висело в воздухе вместе с запахом гари. — Он выдохнул, и стекло слегка запотело. — Но сейчас сложнее. Тогда враг был ясен, осязаем, направь на него палочку, прочти заклинание и он падет. А сейчас... у меня нет ни одной ниточки, ведущей к нему. Точнее, не было. До этого года. Возможно, Квирелл — мой единственный шанс вычислить, где он прячется. И главное — узнать как он сумел остаться в живых. Гарри задумался, перекатывая слова Дамблдора в голове. — Неужели так много способов стать бессмертным? Дамблдор отошел от окна и приблизился к Фоуксу. Феникс лениво встрепенулся, расправив огненные перья. Старик провел рукой по его спине, и в комнате на миг стало теплее. — Есть десятки возможностей обмануть смерть. Одни — простые, как щелчок пальцами, другие требуют годы возни с котлами и заклятиями. Но все они, сходятся в одном: ты отдаешь за них свою человечность. Гарри молча смотрел на него, ожидая продолжения. Глаза старика блестели, отражая свет свечей. — Послушай, Гарри, — Дамблдор заговорил снова, голос стал тверже. — К концу этой недели все закончится. Я не покидал Хогвартс два месяца, доводя Квирелла до края. Отчаяние — то, что заставляет людей ошибаться. В субботу я уеду по делам Визенгамота. Это будет его шанс. И он его не упустит. — И что вы собираетесь делать? — Гарри подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла. Дамблдор повернулся к нему, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Если он покинет Хогвартс с камнем, у меня будет способ выследить его. А когда он встретится со своим нанимателем… Я все закончу. — А вы справитесь? — Гарри прищурился. — Думаю, на пару бывших учеников моих сил еще хватит. — Старик добродушно хмыкнул, и в его глазах заплясали искры. Гарри пару минут сидел молча, уставившись в пустоту. В голове гудело, как от улья, набитого осами. Квирелл, Волдеморт, Дамблдор с его планами — все это крутилось, как карусель, от которой уже тошнило. Наконец он поднялся, коротко кивнул и направился на выход — Спасибо, директор. За то, что рассказали все как есть. — Будь осторожен, Гарри. И... постарайся забыть эту историю. Сосредоточься на учебе и своих друзьях. Гарри только хмыкнул и, не оборачиваясь, вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, а в коридоре снова воцарилась тишина. Если в чем то Дамблдор и прав, то в том, что ему нужно сейчас забыться. Каждый шаг в коридорах Хогвартса отдавался глухим эхом в каменных стенах. Он свернул в пустой класс, уже давно переделанный под зал для тренировок. — Expelliarmus! — первый манекен отлетел к стене с треском. Он не остановился. Reducto! — второй манекен разлетелся в щепки, деревянные обломки заплясали в воздухе. Stupefy! Incendio! Заклинания вырывались одно за другим, каждое — с большей яростью. Гарри прорычал в пустоту, посылая очередной Diffindo. Манекен развалился пополам, и куски с глухим стуком рухнули на пол. Через несколько минут он остановился, тяжело дыша. В классе царил хаос: обугленные обломки, расколотые доски, в воздухе висел запах палёного дерева. Гарри вытер пот со лба тыльной стороной ладони и вдруг почувствовал, как злость уходит, оставляя за собой только усталость. Он рухнул на ближайший стул, уронив палочку на колени. Квирелл ему ничего не должен — это была простая и понятная истина, но от чего-то отвратительное чувство в груди не исчезало. Не успел он выдохнуть, как дверь неожиданно скрипнула. Гарри резко вскинул голову, хватаясь за палочку, но это был всего лишь Невилл. Паренёк замер на пороге, его круглые глаза расширились, когда он оглядел разгром. Манекены, на которых Гарри показывал ему заклинания, теперь напоминали кучу дров после урагана. — Э-э... Гарри? — Невилл сглотнул, теребя край мантии. — Ты... в порядке? Гарри выдавил слабую улыбку. Невилл был единственным, помимо Гермионы, кому он показал этот класс — пару месяцев назад, когда заметил, как тот неловко пытался практиковаться в углу гостиной. Тогда Гарри решил, что парню нужно место, где никто не будет над ним посмеиваться. — Ага, — буркнул он, вытирая пот с лица рукавом. — Просто... переборщил немного. Невилл осторожно шагнул внутрь, стараясь не наступить на обломки. Он всё ещё выглядел так, будто ждал, что Гарри сейчас сорвется на него. Но потом, видимо, вспомнив, что это просто Гарри — его друг. Он выпрямился и кашлянул, собираясь с духом. — Я, это... шёл искать тебя, — сказал он, голос чуть дрожал, но он старался говорить уверенно. — Рон и Симус затеяли пикник у озера. Ну, знаешь, ничего такого, просто еда, болтовня. Гермиона, наверное, тоже придёт, если Рон её уговорит оторваться от книг. Подумал, может, ты захочешь... с нами? Гарри посмотрел на Невилла. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу. — Звучит неплохо, — сказал он, поднимаясь. Палочка скользнула в карман, а он стряхнул с рубашки древесную пыль. — Дай только... привести себя в порядок. Невилл просиял. — Отлично! — выпалил он. — Мы будем там, у того большого дуба. Ну, ты знаешь. Гарри кивнул, подхватил мантию и направился к двери. На пороге он оглянулся на разгромленный класс. Манекены валялись в куче, но завтра он их починит. Или Гермиона сделает это за пять минут, попутно читая ему лекцию о контроле эмоций.