Глава 30: Маньяк

Кровь пахнет по-особенному, когда её много. Не так, как капля, случайно упавшая на чистый платок. Не так, как порезанный палец, оставляющий алый след на странице книги. Нет. Когда её много, она становится почти живой. Густая, теплая, липкая, она растекается по мостовой, медленно стекая в канавы, заливая камень багряным шёлком. Я провожу пальцем по лезвию ножа, наблюдая, как капли впитываются в мою перчатку. Тело у моих ног ещё теплое. Грудь разрезана, как раскрытая книга, открытая для чтения. Но читать здесь больше некому. Клара — бедная, красивая Клара — уже не увидит рассвета. Я ненавижу их всех. Этих лордов в их шелковых фраках, этих дамочек в перламутровых бусах. Они утопают в золоте, смеются, попивая вино за тысячу фунтов, швыряют на пол персики и пирожные, потому что могут позволить себе не доедать. Их ботинки слишком чистые. Их руки слишком мягкие. Они строят особняки, словно крепости, и думают, что за высокими заборами они неуязвимы. Но кровь течёт по одним и тем же венам — и у богатых, и у бедных. Их кровь такая же красная. И я сделаю так, что они это увидят. Я присел на корточки, внимательно разглядывая своё произведение. Клара лежала на боку, одна рука вытянута вперёд, словно в последней немой мольбе. Я аккуратно поправил её волосы, убирая прядь с мертвенно-бледного лба. — Ты же знала, что мир несправедлив, верно? — прошептал я. Губы Клары остались приоткрытыми. Как будто она собиралась ответить, но уже не могла. Я вздохнул. — Да, ты знала. Я вытащил из кармана кусок белой бумаги. Чистой, как платки этих вельможных господ, как скатерти в их дворцах. Пропитал пальцы тёплой кровью. И начал писать. «Это только начало.» Простая фраза. Но я знал, что завтра её напечатают в газетах, её будут обсуждать в клубах и салонах, её будут бояться на грязных улочках и в роскошных залах. Я аккуратно положил записку на разорванную грудь Клары. Отступил назад, любуясь композицией. Тело — как картина. Цвета — алый, чёрный, серый. Кровь переливается в лунном свете. Красота. Я слышал, как далеко-далеко на другой стороне города бьют часы. Поздняя ночь. Кто-то спит под тяжёлыми бархатными одеялами. Кто-то смеётся за бокалом дорогого вина. Кто-то думает, что контролирует этот мир. Я улыбаюсь. Очень скоро они поймут свою ошибку. Очень скоро их улицы станут красными. Очень скоро они узнают моё имя.