Среда. Дорогой дневник, весь мир против меня

Подойдя к этой квартире, находящейся на последнем этаже многоэтажки, все долго и мучительно восстанавливали дыхания. Лифт был сломан, техник занят, обещал заявиться в четыре дня, как раз к моменту прихода гостей. Пятнадцатый этаж. Ковалев был готов прижать к себе оператора и пожалеть, тот уже с трудом удерживал камеру в руках. Повара высокой кухни, плюнув на интеллигентность, упали на корты. Зато хоть проснулись, поддержал всех Огузок. Баринов же, чуть не упав в обморок от нагрузок, до сих пор припоминал свой скандал с Нагиевым, который слушали внимательно все пассажиры вагона, не зная, за кого им болеть, и чуть ли не последовавшие следом за шефом, когда он выходил, чтобы узнать, кто победил в итоге. Слово за словом, в сердцах даже пригрозил увольнением. Лысый, неблагодарный чертила… Дождавшись, когда все пришли в себя, Ковалев демонстративно сжал кулачки, подбадривая, в потом на выдохе надавил на звонок. Дверь открылась. На пороге — баба в одном нижем белье без верха, только соски закрыты крест на крест черным скотчем. Оценив чисто мужскую компанию, изобразила улыбку суккуба, дьявольски сверкнув глазами. Баринов лишь сплюнул, а вот молодые… даже Костя выглядел так, что сейчас выпрыгнет из штанцов, забыв о Насте. Ковалев расплылся в дружелюбной улыбке, которая скрывала оторопь, сделал, как ей показалось, искренний комплимент, с тайной, завуалированной насмешкой, которую она не поняла, а потом хозяйка, демонстративно виляя бедрами, пропустила всех в квартиру. Баринов, случайно обратив внимание уже на входе выражения глаз «инвалидов», с отвращением отвесил каждому по подзатыльнику. Особенно, Огузку, из большой любви. Те немного успокоились. При мужиках, ощущая на себе восхищенные, почти вожделеющие взгляды, довольно мурлыкала, демонстрируя себя. Игриво подмигнула Сене и тот был готов за нее уже убить, окрыленный, к зависти Феди. Ковалев, прекрасно все понимая и видя, обменялся напряженным взглядом с Бариновым, незаметно ему кивнув, а потом обычным, легким тоном спросил про меню. Закуска — «Изысканный тартар», основное — «Телячья печень по-лионски», десерт — «Лимонный пай». У Баринова глаза стали настолько огромными, что он даже прокашлялся. Все это блюда высокой кухни. Ковалев, подавив с силой «епт, твою мать», стараясь быть веселым, спросил после съемки: — Леди Саша, а почему вдруг потянуло на такой изысканный выбор? — Ну, у меня же в гостях повара из самого «Claude Monet». Для них это — раз плюнуть. Каждый день такое на работе. Правда, мальчики? — Понятно, — вздохнул с разочарованием Ковалев, смотря, как «мальчики», чуть ли не толкаясь, поспешили творить. Баринов, звереющий, понимая, что ведущий ничего не может сделать, прошипев тихое ругательство, направился контролировать. Огузок вдруг услышал краем уха от Леди Саши, признавшейся Ковалеву: — Мне твой поваренок понравился, тот, что с темными глазами. Можно телефончик? Ковалев, подавив истеричные смешки, стал в ответ заговаривать ей зубы, отвлекая, а потом кое-как увел в другую комнату, чтобы снимать интервью. Огузок высоко задрал нос — понял, что о нем. Баринов, первым делом суровым взглядом осмотрев «инвалидов», а не продукты, зло и вполголоса потребовал держать амура в руках, думая головой. Им бодаться с меню четыре часа без перерыва, учитывая обычную, не ресторанную технику кухни, рассчитанную максимум на борщи и котлеты. Никого, понятное дело, это не испугало. Все нужные продукты на месте. Что еще нужно? В какой-то миг Костя надолго отлучился, заняв даму вопросами о напитках вечера, вызывая ревность у остальных, но галдеж по этому поводу обрывал Баринов, заставляя работать. Вернулся расцветший, с ярким следом помады на губах. И собрал ненавидящие перешептывания, отвечая на них самодовольной улыбкой. — Ну что? — держась за переносицу, даже устало спросил шеф, не успевший того одернуть от необдуманного шага в разврат, вызванного откровенным нарядом хозяйки и ее стройной фигурой. Костя мечтательно потянул, закидывая руки за голову: — Такое знание алкогольных напитков не обнаруживал ни у одной девушки. Показала мне все, что купила к ужину! Я посоветовал лучшее для гостей: пинотаж — к основному, а шампанское — к закуске. Приворожит их. — Как бы тебя потом доктор не обрадовал тебя таким изыском, как диагноз гонореи… — уже закатил глаза Баринов, потирая нос и с раздражением наблюдая косые взгляды «инвалидов» на бармена, отвлекающихся от готовки. — А? — не на шутку растерялся Костя. — Б! — повысил голос шеф и пихнул его под локоть. — Пшел с глаз моих вон! Не отвлекай, а то печень будет, как сапог! Костя быстро скрылся, решив поиграть в телефончик. Ну и Насте написать, а то собралось сообщений. Потянулись часы… Леди Саша клюнула на предложение оператора попозировать на камеру, выдуманное после второго часа Ковалевым в секунды лишь бы ее отвлечь. Он зашел к поварам, при них не скрывая некоторого страха. Баринов процедил сквозь зубы, что почти готово, взглянув на ведущего обиженным взглядом. Но стоило в этот момент только раз Огузку и Сене начать спорить о том, кто первым потащит Леди Сашу на сеновал, Ковалев, остановив жестом напыжившегося и готового рвануть как граната Баринова, не скрывая усталости в голосе, их рассудил, делясь тем, чем не должен был, но, понимая, что по-другому профессиональной дистанции и порядка в этот раз не добиться: — Леди Саша при рождении была мужчиной. И сменила пол в юности, чтобы стать актрисой. Как вам такой факт, а, «мальчики»? Поварята дружно сглотнули, переглянувшись, и побледнели, услышав это. Баринов же не сдержал ехидный смех, жмурясь от удовольствия и хватаясь за плечо Ковалева, после чего притворно-усюсюкающе-заботливым тоном напомнил, что возиться еще целых два часа… Уходили они оттуда словно подбитые, жалеющие приложенные старания, и даже не смотрели на хозяйку, немного этим растерянную. Но Ковалев ее отвлек дружелюбными пожеланиями, перед этим оказав моральную поддержку почти иссушенному оператору. Баринову еще было весело, и он с интересом вел беседу с ведущим, охотно вступившим в диалог о секретах некоторых бывших участников шоу, прося сохранить это втайне. Не знающий подвоха Леди Саши Костя, смотрел на друзей свысока и думал, что из-за увиденного следа от помады, который он все же стер, те такие поникшие. Но решил добить, хвастаясь со смешками: — Она на меня накинулась как тигрица, не успел защититься, правда, и не особо пытался. Уныло переглянувшиеся Сеня с Федей, ему тускло ответили: — Круто, бро, ты самец. Поздравляем. Огузок же повторял про себя: «Свят, свят, свят» и бледнел под цвет выбранных для ужина кипячено-белых скатертей, так же, как Бенуа.