Глава 3. Врач

Пронзительный звон оглушил меня с самого раннего утра. В недоумении, я сползла с кровати, устремив взгляд на часы. Маленькая стрелка догоняла семёрку, а длинная волочилась где-то ежду цифрами восемь и девять. От резкого поднятия на ноги у меня закружилась голова и полетели искры из глаз. Мне снова пришлось присесть, чтобы это состояние немного попустило. За окном только разгоралось утро, по небу струями разливались перистые облака, кристально чистый воздух наполнялся английской прохладой и свежестью. Тётушка не могла заявиться ко мне настолько рано. Обычно, она навещает меня во второй половине дня, но никак не в шесть утра. Звон сменился на стук кулачком о дверь, видимо, человеку снаружи зачем-то очень понадобилось заявиться ко мне. Мне на мгновенье даже стало любопытно, сколько этот стук ещё будет продолжаться. Либо кто-то вызовет полицию, либо непрошенный гость сам соизволит удалиться. Мне ничего не стоило подойти и открыть дверь. Судя по всему человек был один, и мне нечего было бояться. Но я скорее спрыгну с самой высокой горы в мире, чем первая заговорю с человеком. - Да он сейчас просто выломает дверь! – воскликнула я, поднимая тело с кровати и накидывая лёгкую сатиновую рубашку на плечи. В порыве ярости и раздражения я молнией пронеслась через гостиную прямиком к входной двери. Стук прекратился. Я с детства отличалась превосходным слухом, он не подвёл меня и сейчас. Человек топтался под дверью, отбивая колодкой ботинок о пол, выложенный тонкой плиткой. Он не собирался уходить, а я не торопилась отворять замки. Незнакомец наверняка слышал моё шуршание у порога. Я приняла решение задать ему самый обычный вопрос, хотя, в подсознании, была уверена, что получу отрицательный ответ: - Это разносчик почты? Понимаю, глупо гадать, что почтальон будет ходить по квартирам с новым выпуском газеты Morning Star в семь часов утра. Этому господину явно нужно было что-то иное. Я снова обратилась к нему через закрытую дверь: - Простите, вы что-то мне принесли? В ответ я лишь слышала абсолютную тишину, будто по ту сторону двери никогда никого и не было и мне все привиделось. Может, так оно и было. Глубоко вздохнув и сдёрнув руку с дверного замка, я повернула корпус тела по направлению к спальне и уже представляла, как продолжиться мой сон, как вдруг мои шаги от двери прервал обволакивающий, с нотками сладости и невероятного спокойствия, голос: - Это квартира Кайли Рейн? Последние восемнадцать лет я не так часто слышала своё имя. Было отдельно – Кайли, и было Рейн. Но, чтобы сразу и вместе. У меня больше не находилось причины держать человека, откуда-то знающего моё имя, за дверью. В голове ещё пару минут назойливым эхом проносилось собственное имя. Его упоминание погружало меня в забвенье и мысли о детстве. Моя прохладная от накатывающего переживания рука снова коснулась замка, и барьер между мной и этим человеком испарился. Да уж, для разносчика утреннего чтива он был слишком хорошо одет. На пороге меня встретил молодой мужчина. Сколько ему было лет – ума не приложу. Не сильно разбираюсь в людях. Его карие глаза с отблеском янтаря горели, словно пламя в камине, на нем красовалось длинное замшевое пальто оттенка серого английского неба, волосы были гладко зализаны по бокам, ни один волосок не смел нарушать эту идеальную картину, его нос был округлым, губы имели невероятно яркий багряный оттенок. Я обратила внимание на обувь идеального чёрного цвета, заполированную до предельного угольного оттенка. Одна его рука уверенно держала чемоданчик из матовой кожи, а вторая поправляла воротник на верхней одежде. Мужчина выглядел очень уверенным в себе, от него веяло статностью и солидностью. И что же такого, переполненного откровенным лоском молодого англичанина заставило заявиться с утра пораньше в квартиру девушки, изолировавшей себя от общества? - Вы – Кайли Рейн? – после выдержанной минуты молчания и обоюдного рассматривания друг друга, промолвил мужчина. - Да… - с хрипотцой и нескрываемым недоумением проронила я, держась за дверь, как за спасительную соломинку для утопающего, который так и так утонет. Я боялась сорваться при нём, чувствовала, как жилы раздуваются на шее и страх парализует тело. Я горела изнутри от этого страха, он испепелял меня, как брёвнышки в разыгравшимся костре. А он всё навязчивей и навязчивей наблюдал за мной, стараясь будто намеренно вызвать во мне этот страх, словно он знает обо всех моих демонах. Его взгляд был уверенным и целенаправленным, ни одна мышца лица не дрогнула. Мои глаза прыгали вправо-влево, вверх-вниз, губы сохли и дрожали. На пороге квартиры оказались две противоположности: я – хаос, он – нечто упорядоченное. Завершив сеанс прожигания меня взглядом, он продолжил диалог: - Доброе утро, мисс Рейн! Прошу прощения за столь ранний визит. Мне было нечего прощать этому человеку. Я вижу его первый раз в жизни и вряд ли ещё хоть раз увижу. Но заглушить свое, уже разросшееся до размеров британских островов, преступное любопытство я всё-таки решилась: - А кто вы? Я оказалась неоригинальна. Слов я знаю не так много, уж поменьше, чем этот джентльмен. В моих фразах никогда не было метафоричности, двойственного смысла и каких-либо признаков этикета. Я говорила либо короткими отрывистыми фразами, либо заводила долгие монологи о своей нелёгкой судьбе. Все остальные обороты речи были мне чужды, я действительно не умела общаться с людьми. В принципе, у меня не было возможности и научиться. - Ещё раз прошу прощения, мисс Рейн! Моё имя – Джордан Эшлер, я ваш новый психотерапевт. - Что? – я вскипела до предела и взвизгнула во всё горло. – Какой ещё психотерапевт? Зачем? - Не нервничайте, успокойтесь. – приговаривал он, тоже словив немалую долю смущения. – Ваша тётя, миссис Элис, пригласила меня, чтобы я провёл с вами сеансы терапии и помог адаптироваться в обществе. Это была настоящая пощёчина. В этот момент я испытала весь спектр отрицательных эмоций: раздрожение, сердитость, возмущение. Как тётя могла так поступить? Прислать ко мне этого чужого человека без предупреждения и моего согласия. В порыве гнева я схватилась за ручку и захлопнула дверь прямо перед его лицом. Мне было абсолютно всё ровно, что он подумает и как воспримет этот жест. Я незамедлительно бросилась к телефону связаться с тётей и выяснить, что это за подстава. Сонный голос послышался в трубке: - Кайли! Доброе утро, дорогая… Я не дала ей завершить фразу, злоба вперемешку со страхом кипели во мне, разрывала плоть. Щёки покраснели, я чувствовала, как сильно горело моё лицо. - Тётушка Элис, ко мне только что заявился какой-то странный человек и сказал, что это вы его пригласили. Мне страшно! Он стоит за дверью, а я не знаю, что мне делать! В голосе тёти зазвучали нотки стыда. Ей явно стало неловко от моих слов: - Да, родная, это я его пригласила. Эшлер – замечательный потомственный врач, он профессионал своего дела, он поможет тебе вылечить твою социальную фобию, чтобы ты перестала избегать общения с людьми. Ты можешь его впустить. - Тётушка, - продолжала я, изо всех сил пытаясь успокоить трясущуюся руку - а вы слышали такую фразу, что человека можно вылечить только, когда он сам этого хочет. Мне не нужна помощь! Я хлопнула телефонной трубкой об тумбу. Постепенно ярость и страх сменялись растерянностью. Даже через дверь я чувствовала, как этот человек прожигал меня взглядом и ждал моего решения. И я решила. От безысходности рука потянулась к двери, лицо этого человека снова оказалось в нескольких сантиметрах от моего. - Ещё раз доброе утро, мисс Рейн! – всё тем же невыносимо невозмутимым голосом произнёс врач, словно неловкой паузы по разные стороны двери между нами и не было - Вы спросили у тёти, что хотели? - Что? Откуда вы знаете, что я ей звонила? - Ваше тело говорит мне больше, чем вы сами. Ваше дыхание сбивчиво – это значит, вы только что разговаривали. Кроме того, вы на подсознании желаете уединения, поэтому закрыли дверь, чтобы я не услышал вашего личного разговора. Я глубоко вздохнула, облокотилась на дверь и, пожимая своими узкими, с выпирающими косточками грудной клетки плечами, проронила: - И что же мне с вами делать? Он ещё раз украдкой осмотрел меня, застенчиво улыбнулся, точно почувствовав некую разрядку в диалоге между нами. Он проявлял неподдельный интерес ко мне, анализировал каждое слово. На его лице светился интеллект. Умного человека можно сразу распознать по мимике, выражению лица, по тому, как он приподнимает брови и сводит губы, раздумывая над волнующим его вопросом. В этом и заключается моё феноменальное противоречие: я не знаю людей, не знакома с искусством человеческого взаимоотношения, но у меня хорошо выходит анализировать людей. Тётя Элис деятельна и суетлива. Её цель в жизни – сделать семью счастливой, воспитать детей, отдать им все, что в её силах. Мистер Эшлер очень уверен в себе, ведет себя приторно вежливо, словно пытается показаться лучше, чем есть на самом деле , он чувствует умственное превосходство, с порога применяя профессиональные качества. Он довольно хорошо образован и не глуп. Всё-таки, те книги по психологии и философии человека, которые я читала с детства, сыграли немалую роль в формировании моих знаний и навыков. В моей голове отныне вертелось, не переставая: «Да-да, доктор Эшлер! Не только вы следите за каждым моим движением, я за вами тоже». - Вы можете сделать всё, что захотите: прогнать меня или впустить. Это зависит от ваших потребностей. – обращался ко мне врач. - А я не знаю, какие у меня потребности и что мне нужно! – мои глаза снова забегали, я вновь почувствовала прилив тревожности. Разумеется, я не была круглой идиоткой и отчётливо понимала, что в моей жизни не всё в порядке, что моя душа каждый день рвется на части. Однако, меня подпитывала уверенность в том, что я самостоятельно должна разобраться с этим расстройством, перерасти его, что мне просто нужно больше времени для принятия себя. Когда я пойму необходимость связи с обществом, мои установки в подсознании поменяются, я стану общительней, исчезнет страх людей, придёт конец паническим атакам. Но, как бы мне этого не желалось в душе, мозг твердил другое, барьер между мной и другими, выстроенный ещё в детстве, оказывался сильнее моего желания изменить жизнь. Возможно, мистер Эшлер и есть тот разрушитель барьеров, который мне нужен? - Хорошо! Я пущу вас! Надеюсь, вы не маньяк и не прирежете меня! - Спасибо за доверие, мисс Рейн! Врач вошёл в квартиру. Я, абсолютно не обладая даже элементарными правилами этикета, не знала, как вести себя с ним, куда деть взгляд, как использовать жесты, чтобы ему это не показалось странным. В один момент я так испугалась. Испугалась произвести плохое впечатление, не понравится ему. Хотя, какая разница вообще: понравлюсь я этому господину или нет. Он просто пришел выполнять свою работу. Доктор стряхнул с плеч своё пальто и вежливо держал его в руках, размеренным шагом наблюдателя продвигаясь вглубь квартиры по длинному коридору. Я плелась поодаль, стараясь не сильно приближаться к нему. Обычно приступы настигают меня в группе двух и более людей, но тревожность от визита этого господина могла спровоцировать яркое проявление симптома. Пытаясь заглушить чрезмерную нервозность, я начала хаотичными движениями поправлять волосы, трогать одежду, пока врач находился ко мне спиной. - Ваша мать страдала паранойей? Не так ли? – продолжая удаляться в комнату, произнес доктор. - Я не помню, не знаю… - мои мысли сбивались, мне было тяжело распознать его вопросы, страх блокировал все функции мозга. Моей матери не ставили диагноз. Лишь по моим рассказам и воспоминаниям из детства удалось восстановить её психологический портрет, появилась возможность понять, почему она поступала так, как поступала. – Да, она была больна. А зачем вы спрашиваете? - Многие психические расстройства имеют наследственный характер. Чтобы начать курс терапии я должен узнать о вас всё! – на последней фразе он неожиданно резко повернулся ко мне, застав меня перебирающей медовые волосы и с недоверием глядящей на него. - Увидев меня на пороге квартиры, что первое пришло вам на ум? - Это какой-то тест? - Я же сказал, что хочу знать о вас всё. - Я подумала о том, как сейчас упаду на пол и с пеной у рта буду биться головой о пол, не контролируя свой страх до того момента, пока не приедут медики. Вот, что первое пришло мне на ум. - Разве, вы не сочли меня маньяком? - О, это была всего лишь шутка, доктор. - В каждой шутке есть доля шутки. Остальное – правда. - Так вы правда маньяк? - Нет конечно! – он обаятельно рассмеялся. - Правда в том, что ни одна мысль не появляется у человека просто так. Вы подумали о приступе, потому что боитесь наступления этого эмоционального состояния, вы знаете, как оно изматывает. Мысль о маньяке – отголосок паранои, когда каждый человек кажется врагом. - Что вы еще успели понять за минуту этого разговора? - То, как вы трогаете волосы. Вы волнуетесь не оттого, что находитесь в обществе человека, а оттого, что этот человек будет вас оценивать, что вы можете ему не понравится. Это симптом социальной фобии. Наш разговор переполняли эмоции и взаимные колкости. Он напоминал ядрёный коктейль из обиды, отчуждения, тревоги и лёгкости, приятной взволнованности и обаяния, идущего от нас обоих. Невротическое состояние сменилось лёгкой смущенностью. Еще ни разу я не разговаривала с человеком так легко, пусть и слышала от него не самые приятные о себе вещи. Он прочёл меня, словно книгу, где все слова и обороты понятны и доступны, где нет сложных терминов, где все прямолинейно и просто для восприятия. Прямо в ходе разговора мы заняли два кресла в гостиной. Доктор очаровал меня этой непринужденной беседой, которая, в свое время, давала ему полную информацию обо мне. А его поразила моя детская наивность и простота в общении, то, каким образом я выдаю мысли. - Для человека, изолировавшегося от общества, вы легки и интересны в общении! – произнес мистер Эшлер. Его глаза горели энтузиазмом, руки парили, выдавая необычные жесты, искренняя улыбка то и дело обрамляла лицо. В компании этого человека моя тревога куда-то улетучилась. Терапия еще не началась, а я уже чувствую свет внутри себя, словно кто-то нажал кнопку выключателя.