Глава 4. Расскажи мне о проблеме

Что значит быть прозрачным? Это то чувство, когда ты осознаёшь, что ничего не скрыть от назойливых глаз собеседника. Когда в тебе не остаётся скрытых мотивов, когда тебя легко понять, даже сильно не утруждаясь. Я чувствовала, как постепенно становлюсь абсолютно прозрачной, как хрустальная ваза, как лед на озере зимой, как кристальная капля весеннего дождя. А когда ты полностью прозрачный, не остаётся ни единого укромного местечка внутри, чтобы скрыть там свои страхи. Получается, прежде чем начать полноценную работу с пациентом, психотерапевт должен сделать его прозрачным, дабы тот не смог каким-либо образом утаить деструктивные мысли от врача. - Как будет проходить наше лечение, доктор? - В первую очередь я должен понять первопричину вашего недуга. Для этого мне нужно отследить ваши мысли, мисс Рейн. - Пожалуйста, - с придыханием и трепетом промолвила я, - не называйте меня Рейн! Изо дня в день в том доме я слышала от матери «Рейн, Рейн, Рейн»! Я не хочу снова слышать это! - Как же мне к вам обращаться? - Просто Кайли. - Хорошо, Кайли, я понял! Впредь, я больше не заставлю вас страдать! - Расскажите мне о моей проблеме. – поджимая ноги под себя и скрючивая спину еле-слышно говорила я. Моя душа горела огнём, я тяжело дышала и судорожно сглатывала. Мне на мгновенье показалось, что я могу доверять мистеру Эшлеру, но, с другой стороны, он казался мне не таким однозначным. - То, что с вами происходит сейчас и началось еще в раннем детстве в психиатрии именуется социальной изоляцией. Это такое социальное явление, при котором индивид самостоятельно отвергает других индивидов или социальные группы. В детстве с вами, Кайли, это сделала мать под влиянием собственной болезни. Теперь вы вынуждены изолироваться от общества, так как общение с людьми вызывает в вас страх и тревогу. Я смотрела на доктора, как завороженная. Возможно, он не догадывался обо всех моих познаниях в области человека и не представлял, насколько каждое его слово было мне понятно. Я знала о себе всё: что общение с людьми провоцирует во мне приступы страха, что из-за длительной изоляции в детстве у меня не выработалось социальное чувство. В этом вопросе Эшлер не открыл для меня чего-то нового. Но на один вопрос я ответа не знала: как мне выйти из этого состояния? А он знал. - Психолог Б.Скиннер в своих трудах рассуждал, что человек, страдающий фобией общества, начинает остерегаться любых ситуаций, провоцирующих у него тревогу и… - Вынужден прибегнуть к одиночеству! – бесцеремонно прервала речь мистера Эшлера, не дав ему логически завершить фразу. Его не на шутку удивил мой выпад. Кажется, именно после этого момента нашего общения доктор осознал, что мы разговариваем на одном языке. - Верно, Кайли. – выдержав неловкую паузу, продолжил психотерапевт. – Пациент, страдающий социальной фобией, опасается широкого круга социальных ситуаций, стараясь свести его к минимуму. Фобия общества порождает социальную изоляцию, что, собственно говоря, с вами и случилось. На секунду он замолк, давая мне время впитать довольно большой объём информации. Для меня это был не столько сеанс терапии, как урок у хорошего преподавателя или чтение увлекательной литературы. Интересный страх, либо тревожный интерес – вот как можно описать моё состояние во время нашего общения. От осознания того, что я нахожусь не одна, а в обществе еще одного индивида мне становилось не по-детски жутко, но от того, о чём рассказывает мне этот индивид – преступно интересно. Вот такой психологический парадокс! - Расскажите мне о своих симптомах. - По вечерам меня мучает учащённое сердцебиение и головокружение, мое лицо то и дело горит от одной мысли о выходе в общество. Меня часто тошнит, тошнота может длиться часами. У меня вечно холодные и влажные руки… - А сейчас? – он неожиданно резко поднялся с кресла и устремился ко мне, наклонил корпус тела так близко, что я услышала его дыхание, схватил мои руки и крепко сжал. – Тёплые и сухие. Значит, сейчас вы меня не боитесь? - Что это у вас за методы такие? – возмутилась я, стряхивая его ладони со своих. – Сначала напугать, а потом спросить! - Я напугал вас? – искренне удивился мистер Эшлер, и, засмущавшись, удалился к своему креслу. - Ваше действие было неожиданно, я испугалась настолько близкого контакта с человеком. - Прошу прощения, Кайли. Такого больше не повториться. Ему правда стало стыдно за эти прикосновения. Одна непослушная прядь его каштановых волос ненавязчиво выпала из зализанной, чересчур аккуратной, укладки. Заметив это, Эшлер суматошно принялся справляться с проблемой, затаскивая волосинку как можно дальше на затылок. Я тут же обратила на это внимание, но не сказала вслух, доктор и так был очень взволнован. Сбивчивым голосом, в котором прослеживалась некая неуверенность после случившегося, он произнёс: - Мы с вами проведём сеансы терапии. Я буду периодически посещать вас и оставлять небольшие домашние задания. Самое главное на сегодняшний день – понять особенности вашей личности. - А не проще накормить меня таблетками? – возразила я, мысленно насмехаясь над тем, как неуверенно говорил доктор. – Надо вам больно ходить ко мне каждую неделю! - Я, конечно, мог накормить вас, как вы выразились, транквилизаторами. Пациент сам выбирает – медикаментозное лечение или терапия. - Но вы же мне не дали выбора? Наш диалог, переполненный колкостями и неоднозначными фразами, напоминал по своей структуре танец, двигаясь по нарастающей. Сначала – это невинный вопрос, который в корне не является невинным, затем дерзкий ответ, и так до бесконечности, пока это пламя танца мыслей и слов не потухнет. - Так что вы выберите – поглощать таблетки в одиночестве или общаться со мной, тем самым приближаясь к обществу? - Я выберу… - хотелось поступить дерзко и ответить «таблетки», но мне не желалось, чтобы у мистера Эшлера сложилось впечатление, будто я невежественная и наглеющая особа, поэтому, я пошла на уступку. - Хорошо, вы можете приходить! Но я в любой момент могу передумать! - У меня для вас есть первое задание, Кайли. Вам будет необходимо начать вести дневник мыслей. - А что это такое? - Вы кратко и лаконично записываете все мысли, возникающие у вас на протяжении нескольких дней. Это поможет мне лучше понять вас, о чём вы чаще всего размышляете, в какой последовательности зарождаются эти мысли. - Писать нужно все мысли? Даже, если они окажутся пугающими? - В этом и смысл! Обнаружить дисфункциональные убеждения, которые таятся в глубине вашего сознания и препятствуют нормальной жизнедеятельности. Только поняв, о чем вы думаете, я смогу скорректировать ваши мысли. Доктор поднялся с кресла, ухватил чемоданчик и накинул пальто на плечи. За окном уже началась полноценная утренняя жизнь. Трудящиеся на фирмах и в банках лондонцы торопились на свои рабочие места, вот оно – истинное проявление индустриальной Англии конца пятидесятых, когда каждый человек спешит привнести свой вклад в развитие страны. Казалось, одна я сидела в четырех стенах в абсолютном одиночестве и не приносила никакой пользы обществу. Может, я и не личность вовсе. Личностью считают индивида, активно проявляющего свои социальные качества. Я же – полная противоположность этим характеристикам. Так и появилась первая запись в дневнике мыслей. Эшлер вытащил из своего кожаного дипломата толстую записную книжку цвета свежескошенной травы и протянул мне. - Увидимся через два дня, мисс Кайли. А пока, соберитесь с мыслями и не забывайте их записывать сюда. – он указал ладонью на блокнот. – Мне ценно каждое ваше слово. Без лишних слов мистер Эшлер покинул мою квартиру. После его ухода в моих ушах зазвенела изматывающая тишина, воздух наполнялся одиночеством, казалось, что стены расположены так близко друг к другу, что, сомкнувшись, скоро задавят меня. Угольные чернила разлились по листку бумаги. Озаглавив страничку цифрой «1» я неуверенно принялась выводить буквы, составляя из них слова, а из слов предложения. Возможно, дневник мыслей и не такая плохая идея, как мне вначале показалось. Изливая свои переживания на бумагу, человеку становится легче. … 24 апреля 1957 года. Дневник мыслей. «Утро нового дня в самом разгаре. Все люди спешат на работу: кто-то разносить газеты, кто-то лечить людей, кто-то до вечера сидеть в конторе с бумажками. Мне нет места в этом круговороте людей, я им не нужна. Каждый из них приносит миру пользу в той или иной сфере жизни, я лишь мучаюсь от того, что не могу к ним присоединиться. Может, мне лучше перестать смотреть в окно и спрятаться под кроватью, как я делала в детстве? Как же мне еще скрыться от мира? Все вокруг заставляет меня страдать!» … Часы никогда не врут, даже если и отстают на пару минут, то делают это не специально. В отличии от людей, которые в большинстве случаев совершают поступки вполне осознанно. К вечеру мои глаза всегда становятся тяжёлыми, точно больными. Светлые прозрачные ресницы тонким веером ложатся на нижнее веко. По мне, лучше глядеть в вечернюю мглу, чем на оживлённые утренние проспекты. Когда смотришь в никуда – ничего и не чувствуешь. Пелена сна завладела мной. Сквозь наплывающую дремоту я снова и снова слышала голос мистера Эшлера. Это не были разборчивые слова, больше чувство присутствия. Его утренний визит не мог не оставить отпечаток на моей психике, ведь не так часто я по несколько часов общаюсь с одним человеком. Разве что только в детстве, с матерью. Постель обволакивала моё тело, картинка перед глазами каждое мгновенье тускнела и тускнела, я проваливалась куда-то вниз, переставая ощущать собственное тело. «Я открываю глаза. Леденящий ветер потоком прокатывается по моему лицу, заигрывая с волосами. Поднимаю голову вверх и осматриваясь вокруг, понимаю, что никогда не была в этом месте. Бывают ли в мире здания с настолько высокими потолками, вызывающими головокружение. Я, аккуратно приподнимаясь на трясущиеся ноги, устремляюсь вдаль. Это пещера? Храм? А может, это наш с матерью дом, разросшийся на десятки метров ввысь и вширь? И снова этот звук. Звук, который заставляет меня замереть и перестать дышать. Сначала капля падает передо мной, она большая и тяжёлая. Следующие несколько капель ударяют мне по голове, словно это не дождь, а топор. Укрыться негде. Нет кровати или чулана, в котором я пряталась в детстве, только бы не видеть и не слышать звук дождя, лишь простирающиеся бесконечные коридоры, заполненные холодом и пустотой. Ливень окружает меня, он струиться прямо с потолка, ему нет начала и нет конца. Спрятаться можно, лишь умерев на этом месте, тогда всё закончиться. Среди летящих капель я вижу сотни человеческих лиц, одновременно устремивших свой взгляд на меня. Вот и всё! Это моя смерть. Люди и дождь убивают меня своим присутствием. Никто из них не приближается ко мне и не касается моего тела, они просто смотрят, и мне достаточно лишь взгляда, чтобы впасть в забвение. - Уйдите! Уйдите от меня! – разрывая связки и захлёбываясь в дожде, кричу я во всё горло. А дождь на вкус, как кровь. Может, это и есть кровь, и место, в котором я страдаю – это ад. Внезапно, один человек из толпы начинает приближаться ко мне. Моё тело без единого движения лежит на земле и омывается потоками дождя. Занавешенные пеленой отчаяния глаза уловили это движение так, будто я уже мертва и нет смысла сопротивляться. Силуэт неясный и расплывчатый. Это человек? Призрак? Или нечто, не имеющее названия? Плод моих страхов, лицо моего нутра. Он протягивает мне руку, в надежде, что я сделаю тоже самое, но я боюсь пошевелиться, настолько парализована страхом. Все лица в дожде исчезают, одно за другим, остаётся лишь один человек с протянутой ладонью и его слова, разносящиеся эхом по всему пространству пустоты и тьмы: - Кайли, держись меня, Кайли!»