Глава 5. Дневник мыслей

Наступило утро. По крыше стучали капли дождя. В середине весны немало ненастных дней, но встречаются среди них откровенно пугающие дни, когда дождь может затянуться на много-много часов. Я очнулась в один из таких дней, обнаружив себя на полу в смятых простынях, вспотевшую и с учащённым сердцебиением. Что это было? Сновидение? Или я уже умерла? «Умереть – уснуть – не более того. Это конец – которого можно от всей души пожелать» - говорил Гамлет Шекспира в своём знаменитом монологе «Быть или не быть». Дождь – самый близкий для меня человек. Он со мной всегда: и во сне и в реальной жизни. Только, как разграничить реальность и сон, когда особо нет отличий? Умереть во сне под звуки дождя – что может быть прекраснее и ужаснее? … 25 апреля 1957 года. Дневник мыслей. «Сегодня во сне со мной что-то случилось. Я вспоминала о матери, о дождливых одиноких вечерах, когда она долго смотрела в пустоту, а потом засыпала в кресле, а я пряталась от звука капель под кровать. Сегодня мне снова приснился дождь. Раньше он снился мне чаще. Проснувшись, я всё забыла. Последние отпечатки смутных образов исчезли после стакана воды. Осталась лишь мелодия разбивающихся капель. Причем, не только во сне. Сегодня просто плохая погода. Я хочу весь день пролежать в постели. Я уверена, даже если бы у меня не было расстройства, я всё ровно бы осталась дома. Уж больно в Лондоне нынче ненастно.» … Я веду дневник мыслей, как сказал мистер Эшлер, уже два дня. Через каждые часа два, я точно не запоминала, на страницах зелёной записной книжки появлялись новые предложения. Удивительно, но я действительно старалась не просто в хаотичном порядке излагать мысли, а писать интересно и понятно, соблюдая логику и структуру настоящего письма. Лишь на страницах этого дневника я чувствовала себя свободно, могла зафиксировать любую мысль, не пугаясь последствий, даже проявить свое творческое начало. Ведь все люди творцы, в большей или меньшей степени. Творцы своих судеб. В ком-то больше рационализма, он действует структурированно и выверено, не давая эмоциям поглотить его. Такой человек устойчивее к стрессам, он все жизненные ситуации пытается обосновать с точки зрения науки и силы человеческого разума. Другой же тип людей прибегает к чувственному познанию себя и мира. Такой человек воспринимает информацию через образы и ощущения, он больше склонен к творчеству и созданию чего-то ранее не созданного. В основе первого и второго типа лежит нечто общее, что применимо и к тому, и к другому. Идея. Идея лежит в основе многих поступков человека. Идея является первопричиной определённой модели поведения человека, которую он избирает. Человек сам по себе существо парадоксальное, в нём скрыто тысяча и одно противоречие. Но есть факт, который никто не оспорит – осознанный человек ничего не совершает просто так. Внутренние мотивы, прошлый опыт и подсознательное прогнозирование будущего, «рацио» и чувства толкают человека на поступки, двигают вперед, дергают за невидимые струны. И уже не важно, что подталкивает человека в большей степени – разум или ощущения, он поступит так, как подсказывает интуиция, самый скрытый помощник в принятии решений. Человек еще не успел включить рациональность или чувства, а интуиция уже сделала своё дело, произведя анализ ситуации на подсознательном уровне. Всё, что окружает или когда-либо окружало человека влияет, создаёт его поведение. Ничего не уходит в прошлое, человеческий мозг так устроен. Позитивный опыт будет дарить счастье на протяжении всей жизни и никогда не будет забыт, а негативный оставит определённый след на душе человека, заставляя постоянно контролировать себя и делать всё, чтобы данный опыт не повторился вновь. Глоток вчерашнего общения с психиатром заставил меня на протяжении целого дня чувствовать себя голодной. Теперь соглашусь с психологами, сравнивающими голод с одиночеством. Чтобы загасить это чувство, я весь день провела за книгой. Наверное, я очень необычный пациент, так как стремлюсь не скрыть свое расстройство, а, наоборот, узнать о нём побольше. Мне кажется, если бы я была полноценным членом социума с самого детства, то выбрала профессию врача, изучающего человеческий мозг. Устройство нашего мозга и психики – великая тайна мира, сравнимая, разве что с загадками космоса. Особенности высшей нервной деятельности людей постоянно являются предметом споров психологической науки. Что подталкивает человека на те или иные действия? Почему у него возникают страшные мысли? От подобных вопросов кружится голова и туманятся мысли, настолько это пугает и одновременно очаровывает. Тётя Элис заботилась, чтобы в этой квартире мне было комфортно жить, поэтому подсуетилась над предметами досуга. Платяной шкаф в гостиной заполнился увлекательной литературой, среди которой как художественные, так и научные книги. Меня привлекло психологическое пособие, раскрывающее суть социальной изоляции. С виду казалось, что я не читаю, а пожираю эту книгу, настолько поглощающей была для меня наука о человеке. Каждое положение книги я анализировала с точки зрения себя и своего опыта. Мне было невероятно интересно понять, что со мной происходит. Одиночество, с точки зрения психологов начала XX века, чаще всего рассматривается, как отрицательное явление. Невозможно прожить всю жизнь в одиночестве, ведь человек – био-социальное существо, единство физиологического и социально-психологического. Одиночество – это вовсе не признак скромности, это эгоистическое желание скрыться от общества, уйти от контактов с окружающей средой, чтобы удовлетворить свои потребности в безопасности. В моем случае, изоляция – вынужденная мера, по-другому я просто не могу. Моя социальная изоляция – это самоизоляция, признак затворничества, анахоретства. Возможно, это характеризует меня, как человека слабого, без крепкого внутреннего стержня. А может, вовсе наоборот. Я сильная, раз терплю одиночество на протяжении всей жизни и ещё не наложила на себя руки, дабы больше не мучится. За чтением прошел весь день. К шести часам вечера густая пелена облаков развеялась ветрами, лучи мягкого вечернего солнца, превращаясь в персиковый отблеск на небосклоне, пробивались сквозь оставшиеся облака. Воздух постепенно становится прохладнее. Я открыла настежь окно и села на стул рядом, чтобы наблюдать, как солнечные блики играют с лондонскими домами, окрашивая их стены в цвет чайной розы. Лёгкий ветерок украдкой пробирался с улицы в комнату, заигрывая с моими волосами. Я каждый день старалась укладывать их аккуратно, собирать в сеточку, но ветру было всё ровно, его задача – растрепать золото моих волос. За всю свою жизнь я ни разу их не стригла, в итоге они выросли почти до копчика. Мне было довольно трудно справляться с такой длиной и объёмом. Несмотря на изолированную жизнь, мне хотелось выглядеть достойно, пусть это и не всегда получалось. В доме матери вода была редким удовольствием, я могла неделю ходить с немытыми, запутанными волосами. Эти времена прошли, а плохие привычки запускать внешность и чистоту остались. Я изо всех сил пыталась вырваться из этого омута. Держала квартиру, великодушно предоставленную тётушкой, в чистоте и уюте, следила за собственным видом. Хоть никуда и не выходила, но почти ежедневно стирала юбки и рубашки, протирала обувь, расчёсывала волосы. Мне от этого становилось легче, ведь человек заботится о своем внешнем виде, в первую очередь, для себя, а уже потом для окружающих. Вечер и ночь прошли незаметно, как, в принципе, и всё на свете. Ночь сегодня была невообразимо тёплая и тихая. Я спала, как убитая. Мне ничего не приснилось. Перед сном и после пробуждения мои мысли были устремлены лишь в одну сторону – психотерапевт Джордан Эшлер и его визит ко мне сегодня. В моей жизни появилось нечто новое, чего раньше не было – ожидание события. Вся моя жизнь до встречи с врачом была лишена чувства ожидания и желания свидится с человеком. Я знала наперёд, что новый день ничем не удивит, не станет отличным от дня, ушедшего в прошлое. Нынче всё наоборот. Лишь глаза распахнулись и чары сна отступили, я осознала – вот он, новый день! И он принесёт новые впечатления. Почему он решил постучаться, а не позвонить в дверной звоночек? Надо было спросить, но я засмущалась. Невероятно засмущалась, стоило моему взгляду встретится со взглядом доктора на пороге квартиры. Всё то же серое пальто, а вот обувь другая. Угольно-чёрные туфли сменились буро-терракотовыми. На шее врача красовался гофрированный платок бордового цвета. Поприветствовав меня у двери, он тут же сорвал платок с шеи и начал аккуратно расстёгивать пуговицы на верхней одежде. Его пальцы торопливо спускались вниз по пуговицам. В день первого сеанса я не обратила внимание на его нижний слой одежды. Сегодня же, будучи спокойнее и увереннее, я детальнее рассмотрела своего психотерапевта. Как я успела заключить, его любимый цвет в одежде – серый. Под светло-серым пальто скрывался темно-серый пиджак, идеально подходящего ему размера. Под пиджаком я рассмотрела песочного оттенка льняную рубашку. Эшлер сегодня был более расслабленный, чем в нашу первую встречу. Он чувствовал, что я не боялась его, даже жаждала встречи. - Как вы себя чувствуете, Кайли? – его голос звучал спокойно и томно, будто говоришь с хорошим другом. - Чувствую себя как всегда. Обычно. – Меня пробила краска. Щёки стали напоминать налившиеся яблоки. Но на этот раз меня поглощал не страх человеческого общества, это было другое чувство. Необъяснимое и недосягаемое. – Я ждала нашего сеанса. - У нас с вами есть возможность сесть рядом, за одним столом? – обратился ко мне мистер Эшлер, стоя напротив и держа пальто в руках. - Да, конечно. – я немного растерялась и замешкалась в коридоре. Внутри меня всё содрогалось, только я невзначай касалась доктора, хлопоча над созданием необходимых условий для сеанса. Мы заняли длинный прямоугольный стол на кухне. Мистер Эшлер вел себя невероятно обходительно и вежливо. В первый раз меня это порядком напрягло, сегодня же появилось приятное чувство заботы, так мне не достающего. Имея какие-никакие знания из области психологии, мне захотелось поинтересоваться методикой лечения, которую избрал для наших сеансов врач: - Какая у вас техника, мистер Эшлер? - Когнитивно-поведенческая терапия. Сейчас эта молодая методика активно развивается в Англии и является одной из самых действенных. Идеальная техника для лечения разного рода фобий. - Даже фобий общества? - Причина любой фобии, мисс Кайли, это неправильные мысли. Наша с вами задача – узнать, какие именно мысли зарождаются в вас при виде группы человек. Я подготовил ряд упражнений. - Как же именно вы собираетесь меня лечить? - Я собираюсь лечить не вас, а ваши мысли. Основа этого метода терапии – проработать все ваши суждения и мотивы, направив их в нужное русло. Доктор сидел рядом со мной, наша одежда соприкасалась, руки лежали на столе на одной параллели. Из чемодана мистер Эшлер достал лист бумаги и ручку. Положив лист перед моими глазами, он придвинул корпус тела еще ближе, это заставляло меня трепетать внутри и испытывать волнение. Доктор ровными линиями расчертил лист на четыре одинаковые колонки, озаглавив каждую какими-то непонятными символами, а именно буквами: первая графа (A), вторая (B), третья (C) и четвёртая (R). - Задание на сегодня – заполнить таблицу мыслей. Это не дневник, который вы ведёте. Скорее – психологический портрет. Как мозг взаимодействует с психикой. В столбце A вам необходимо описать вашу стрессовую ситуацию, мысленно ответить на вопрос: что происходит в вашей жизни? В столбце B опишите своё отношение к этой ситуации, как вы на неё реагируете. В столбец C запишите, какое настроение появляется у вас в этой ситуации, а столбец R заполните так: в чем вы можете себя успокоить, как будете действовать, каков рациональный вариант? Врач еще ближе подвинул лист бумаги ко мне и сверху положил ручку, сам чуть отдалился, скрестил руки на груди и изучающим взглядом устремился на меня. - Вы всё поняли, мисс Кайли? – с заботой и волнением произнёс мистер Эшлер. - Кажется, да. – морщась и вглядываясь в линии на листе бумаги, неуверенным голоском прошептала я. Ручка с чернилами угольного оттенка незамедлительно оказалась зажата между пальцами вспотевшей ладони. В секунду в моей голове зарождалось сотни мыслей, возникало тысяча образов из детства, настоящего и мифического будущего. Эшлер наблюдал за каждым завитком ручки, оставляемым мною на листе бумаги. Я изрядно нервничала во время этого упражнения, мне было непривычно ощущать длительный контроль. Воздух вокруг нас напрягался больше и больше по мере того, как столбцы заполнялись моими мыслями. Я прислоняла пальцы к губам, теребила воротник рубашки, стучала ручкой по столу, лишь бы заглушить нервное состояние. На протяжении всего упражнения я думала, что постоянно делаю что-то не так и доктор осудит меня. Этого не произошло, разумеется. Иначе, он бы не был психотерапевтом. - Готово. – облизывая сухие губы промолвила я. – Написала. - Замечательно, Кайли! Мистер Эшлер вытянул из грудного кармана пиджака нелепые очки и зацепил их на округлой, без единого намёка на горбинку, переносице. Очки делали его глаза ещё больше и выразительнее. У доктора был настолько сосредоточенный взгляд, что на его фоне я потерялась, ощущала себя маленькой и незначительной. - О чём вы думаете сейчас, мисс Кайли? - Много о чём, доктор Эшлер. – я посмотрела на него со стеснительной улыбкой. Мне так не хватало общения. Как странник в пустыне жаждет капли воды, я жаждала каждого нового слова из уст врача. Без воды человек умрёт. А умрёт ли без общения с другими людьми. Похоже, я проверю это на себе. - А что вы чувствуете, сидя со мной? - Растерянность. – я опустила взгляд. – Одновременно хочется говорить с вами, но внутренняя тревога мешает этому, и я ничего не могу поделать, доктор! - Вы не против, если я прочту написанное вами вслух? - Нет, конечно! Если так лучше для лечения… - В первом столбце вы указали, как стрессовую, ситуацию общения с людьми и пребывание в контакте с человеком. – Он придвинул очки ещё крепче на нос. – Ваше отношение к этой ситуации негативно. Вы боитесь людей, в вас просыпается страх при виде группы индивидов. Страх перерастает в паническую атаку. Приступ сопровождается головокружением и тошнотой. Почему вы ничего не написали в столбце C? - А что я могу написать про своё настроение во время приступа? Вокруг меня реальность расплывается, я перестаю себя контролировать. Всё, чего мне хочется в эти мгновенья – убежать далеко от людей и скрыться в тёмном углу. - Вот, Кайли! Это и есть ваше настроение. Вам хочется побороть свой недуг, сбежав от него. Но бегать всю жизнь не получится. Рано или поздно вы покинете эти стены, и вам надо быть готовой! На секунду врач замолчал, опустив глаза. Мне невзначай показалось, что ситуация, описанная в таблице мыслей, не чужда самому Эшлеру. Будто, проговаривая это вслух, он читает о себе, а не обо мне. - В четвёртом столбце вы написали, - изрядно волнуясь, проговаривал врач, - что единственный выход из вашей ситуации – это затворничество и одиночество. Но, разве одиночество не изматывает вас? - Изматывает, ещё как. Я просто вру, чтобы со стороны моя жизнь казалась лучше. - Нельзя врать вашему психиатру. – с искренней улыбкой глядел на меня доктор Эшлер. – Это такой врач, которому нужно говорить всю правду о себе: волнения, переживания, страхи. - А какой у вас главный страх? Доктор смутился. Его улыбка, подобно утренним солнечным лучам, просвечивающим сквозь пелену облаков, мгновенно исчезла, стоило набежать новым тучам и затмить проблески света. Между нами повисла тишина, длившаяся как будто вечность. - Разве врач, так же как и пациент, не должен быть честен и искренен? – разбила я тишину, продолжая вгонять его в ступор. - Вам нужен прям честный ответ, мисс Кайли? - Как и вам, доктор Эшлер. - Мой главный страх – это вы. Я боюсь, что не смогу помочь вам. Я боюсь потерпеть неудачу. Ведь лечение – всегда борьба. Разница лишь в том, что из одних боёв ты выходишь победителем, в других проигрываешь! И это может стоить жизни… Причём не моей жизни, а вашей!