Глава 8. Я вижу небо!

В чём разница между сознательным и бессознательным? Сознание – это способность человека отражать объективную реальность. Сознательный человек действует не хаотично, а согласно мотивам, выстраивает логическую цепь, включает воображение. Однако, существуют и неосознаваемые мотивы, истинный смысл которых глубоко скрыт. Психоанализ, альтернативный когнитивно-поведенческой терапии, основан на бессознательных проявлениях человека. Страх является конфликтом между сознательным и бессознательным. Как метод терапии используется фиксация снов, мыслей, ассоциаций, чем я и занимаюсь с самого первого сеанса мистера Эшлера. Однако, книга, которую он мне передал для изучения, ввела меня в некое заблуждение. Индивидуальная психология, появившаяся около сорока лет назад, рассматривает не бессознательное в человеке, а, наоборот, сознательное. Основа человеческого характера в данном случае – врождённое «социальное чувство», нуждающееся в воспитании. Главную роль в динамике поведения человека играет самосознание, а добродетель – стремление к сотрудничеству. Альфред Адлер, основатель индивидуальной психологии, считал личность уникальной целостной системой, которой необходимо межличностное общение для счастливой жизни. Без общения не будет личности, без других не будет тебя. Потребность самовыражения, приводит к комплексу неполноценности. Человек не сможет стать полноценной личностью, если не вступит в группу других индивидов. Изолированность от общества в этом случае – не спасение от фобии, а проявление пороков, таких как эгоизм и тщеславие. Я эгоистична в своих побуждениях? Мною движет эгоцентризм, а не желание безопасности? Книга ещё больше вогнала меня в раздумья. Я засомневалась в своих мыслях и истинных мотивах поведения. Но, как говорится, сомневаться – это нормально! Это признак думающего человека, которому свойственно заблуждаться. До глубокого вечера мне не удавалось отойти от происшествия в ванной. По инерции хватаясь за волосы, в ладони оставался лишь воздух. Голове сразу стало так легко, хотя внутри она и наполнялась тысячей различных мыслей. Эшлер не оставлял надежду дозвониться до меня. Звук телефона разносился по всей квартире, его был способен перебить лишь стук моего сердца. Я лежала на кровати, поджав коленки, и не шевелилась, еле-еле распознавала звонящий телефон. Но так и не подошла к трубке. Это было сознательно. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, описывать свои мысли и эмоции, даже доктору. Моим единственным желанием этим вечером стала обволакивающая тишина и полумрак комнаты. Большего и не требовалось. Сон прерывал реальность, проникал в неё, пронизывал нитями. Уже сложно было отделять сновидения от действительности. Я слышала звуки и голоса в голове, они звали меня куда-то, тени в комнате заигрывали с моим воображением, унося мысли в параллельный мир. Так прошла ночь. Одна из самых долгих и тревожных в моей жизни, хоть мне ничего жуткого и не приснилось. Я проснулась с первыми лучами солнца. День значительно прибавился к середине весны, погода за окном стояла просто прелестная. Еще густился утренний туман, не спеша сползал по стенам домов, уступая место торжеству нового солнечного дня. Лучи, как длинные золотые спицы, прокалывали густые кучевые облака. Тьма отступала, Лондоном завладевал свет. Всего лишь один луч солнца способен вызвать в человеке эйфорию, это заложено природой. Мы всегда ближе к свету, тянемся к нему, как маленькие росточки из влажной земли, требуем тепла, насыщая им клетки. Солнечный день способен доставить человеку истинное счастье. Я была рада увидеть солнце и хотя бы первые секунды после пробуждения не думать о своей судьбе, о том, что я не выйду вместе с другими людьми на улицу поглощать это солнечное тепло. Не успела я стряхнуть своё тело с пастели, как раздался назойливый звонок в дверь. Мгновения солнечного блаженства улетучились в одну секунду. Я знала, кто это пришёл и зачем. Однако, абсолютно не имела представления как он воспримет меня такой. Я суетливо принялась одеваться. Подползла к зеркалу, оттуда на меня устремлялось нечто с медными обрубленными волосами. Сбрызнув ладони водой, я слегка прошлась пальцами по волосам, чтобы их хоть немножко пригладить. - Боже мой, Кайли! – Глаза доктора Эшлера засветились, как две бронзовые монеты, стоило только распахнуть дверь. – Что с вами случилось? Он с ужасом глядел на меня, не беря в толк, почему я так странно выгляжу. Мы словно снова стали незнакомцами друг для друга, смотрели в чужие глаза. - Да так, просто сменила стиль! Доктор ещё больше перепугался от моего переполненного дерзостью ответа. Я по инерции запустила его в коридор, в процессе рассматривая с головы до ног. - Вы тоже, как я погляжу, в новеньком. – брякнула я, указывая взглядом на обновлённую верхнюю одежду психиатра. - В том пальто уже жарко ходить, на улице тепло. – Эшлер вальяжно стянул с плеч тонкий чёрный плащ. - У вас много одежды? - Достаточно. Но я, как истинный англичанин, больше приветствую в одежде комфорт и удобство, а не красоту. Моя новая причёска приковала его взгляд точно гвоздём к стене. Он явно не мог в данный момент ни о чём другом думать, кроме как о моих трёх волосинках на голове. - Желание изменить внешность в процессе лечения часто возникает у пациента. Вы такая не первая. - Ну вот, видите! А вы заволновались. Я слукавила Эшлеру. Снова. Знал бы он, что мой порыв измениться был не попыткой сделать самой себе приятно, а результатом комплекса неполноценности. Мы расположились в гостиной уже по устоявшейся традиции сеансов. - Почему вы пришли сегодня, доктор Эшлер? Я ждала вас через три дня, как мы и договорились. – моё лицо стянула застенчивая улыбка, а тело, как масляный неуклюжий блин, растеклось по креслу. - Вы не брали трубку вчера вечером. Я испугался за вас, вдруг что-то случилось. Непривычно видеть вас с короткими волосами. - А мне непривычно видеть вас так часто. Кстати, я прочла книгу Адлера по индивидуальной психологии. - И как вам? - Она ввела меня в заблуждение! - Почему же? - В ней говорится о сознательном в человеке. А мы занимаемся психоанализом – изучением бессознательного. - Значит, вы поняли, в чём противоречие, мисс Кайли? - Как же не понять! - Такое же противоречие скрыто в вас! Вы одновременно и хотите избавится от проблемы, и в то же время не вступать в борьбу. - Почему это я не хочу бороться?! Всё дело в нравственности. Я индивидуалист. Может, мне ничего и не надо менять! - Человек сам определяет свои нравственные принципы: это будет коллективизм или индивидуализм, альтруизм или эгоизм. - Хотите сказать, что я безнравственная?! - Ни в коем случае! Я имею ввиду, что главные моральные ценности, такие как смысл жизни, не разовьются в тебе, если ты не начнешь взаимодействовать с людьми, с другими людьми. - А одного вас не достаточно, доктор Эшлер? - Я – не все! Я ваш врач и хочу вам помочь. Я – не общество, а лишь мостик к нему. - Так давайте перейдём к более действенным методам! Я постоянно пишу свои мысли, мы с вами вечно беседуем ни о чём! - Вам знаком принцип диалектики? - От простого к сложному? - Именно! От абстрактного – вроде наших бесед, до конкретного. - Я не хуже вас знаю теорию Гегеля! Причём здесь наше лечение? - Я не могу посадить вас за фортепьяно и заставить играть Моцарта. Вы не знаете нот. Ещё слишком рано. Вы не готовы вступить в общество. Для начала – процесс самонаблюдения. - Ну хотя бы какое-нибудь упражнение мы можем выполнить? - Хорошо, Кайли! Ваша взяла! Только для этого задания нам нужно пространство. - Коридор сгодится? - Вполне! Мистер Эшлер стремглав сорвался со своего места, устремился в мою сторону, я тоже слегка приподнялась с кресла, ожидая, что будет дальше. Он схватил меня за руку и подвёл к просторному коридору. Прикасаясь к нему, я чувствовала такую заботу и поддержку, которых раньше никогда не испытывала. - Есть два вида страха, мисс Кайли. Страх падения и страх последствий от падения. А теперь подумайте, - произнёс он, еще крепче сжимая мою вспотевшую ладонь, - чего боитесь вы: упасть, самого факта падения, или того, что за ним последует? - Я… Наверное… Самого падения. - Вы уверены в этом? - Не совсем, доктор Эшлер! - Попробую сказать прямо: чего вы боитесь больше – людей или приступа, который у вас начинается в обществе? – он бережно подвёл меня к самому началу длинного коридора. - Я боюсь боли. Приступы, которые я пережила, были невыносимыми! - А что, если я вам скажу, что в вашем приступе нет ничего страшного, ведь он заканчивается. - Да, но какие страдания он приносит! - Кайли, закройте глаза, представьте, что вы идёте по тому самому проспекту, на который выходят ваши окна. Держите меня за руку и начинайте делать шаги вперёд! Я ухватилась за его руку, как за спасительную соломинку, будто я тону в бушующих водах, а он – единственный, способный спасти меня от гибели. Я делала неуверенные, полные страха и тревоги шаги. Моё тело с каждой секундой всё больше и больше содрогалось. Мне казалось, что я направляюсь прямиком в пропасть, оставалось лишь подтолкнуть меня у самого её края. Лишь рука доктора, заботливо обвившая мою трясущуюся ладонь, уверяла меня в том, что я еще жива. - Что вы видите? - Я вижу небо, оно голубое, очень яркое, как на картинке. А ещё деревья с зеленеющими кронами. Воздух такой свежий! - А что вы чувствуете? - Я чувствую страх. Страх того, что упаду. - Но за падением всегда следует возрождение. Лишь тот человек, который упал, способен понять жизнь, её смысл. Что вы видите ещё, помимо прекрасной природы? - Я вижу людей. Они идут прямиком ко мне. Наши взгляды встречаются… И знаю, что сейчас начнётся! - Ваш пульс участился. – Доктор Эшлер схватился пальцами за моё запястье, а мои глаза уже наполнены слезами, колени сгибаются, я готова рухнуть на колени в любую секунду. - Вы боитесь тех людей, которых видите или саму себя, своей реакции? - Если бы я встретила этих людей по-настоящему, то сейчас уже билась бы в припадке! – я резко выдернула ладонь из рук доктора, перед глазами застыла пелена страха и полной потерянности. - Так не сдерживайтесь! – возгласил мистер Эшлер, хватая меня за плечи. – Покажите мне все свои чувства, выплесните их наружу! - Вы хотите, чтобы я спровоцировала приступ? Вы что, с ума сошли! - Я, как ваш психотерапевт, должен научить вас распознавать те симптомы, которые возникают у вас во время панической атаки, как ваше тело реагирует на страх. Постепенно вы научитесь справляться с этим состоянием, а я помогу вам в этом! - И сейчас вы хотите вызвать во мне эти симптомы, верно, доктор? Для этого мы и затеяли упражнение? - Вы мне не доверяете? – он взглянул на меня с сожалением, его взгляд был проникновенным, пронзающим до мурашек и дрожи в груди. - Мне хочется вам верить! Но я так до конца и не поняла, что вы за человек! - Я тот человек, который рядом с вами, Кайли. Это всё, что вам нужно знать в данный момент. Суть панической атаки в том, что она всегда проходит. Вы боитесь не общества, а состояния, которым сопровождается пребывание в обществе. - И как вы мне поможете? - Покажу, что это не опасно! Я буду делать всё вместе с вами! Какие симптомы сопровождают приступ? - Головокружение, сердцебиение, нехватка воздуха. Я задыхаюсь. - Нехватку воздуха можно вызвать гипервентиляцией. Попробуйте часто делать вдохи, и я буду делать тоже самое. Методы доктора пугали меня. Я готова была прогнать его вон, забиться под кровать и перестать тешить себя надеждой на выздоровление. В чём-то Эшлер прав. Да, во многом, конечно. Просто, я наотрез отказывалась это принять. Страх нового приступа приводит к избеганию тех ситуаций, в которых этот приступ может случиться, а именно – пребывание в обществе людей. Анализ доктора закончен. Он видит меня насквозь, познал мотивы и потайные страхи, он – часть моей скрытой сущности. С каждым новым вдохом жгло горло, внутри меня точно надувался огромный шар. С ужасом и неподдельным интересом я наблюдала, как мистер Эшлер, стоя в паре сантиметров от меня, слегка держа меня за руку, делает тоже самое. Он очень громко дышал, его лицо кидало в краску, жилы на шее раздувались. - Теперь вызовем головокружение! Постарайтесь сделать несколько оборотов вокруг себя на месте. Мистер Эшлер подошел ещё ближе ко мне, буквально прижимаясь к моему телу, стал легонько поворачивать меня по кругу, при этом делая тоже самое самостоятельно. - Что вы чувствуете сейчас? - Мне нечем дышать, голова кружится! Начинается мой приступ! Это невыносимо! Меня колотило изо всех сил. Не имея больше возможности стоять на ногах, я начала сползать вниз по стене, ускользая из рук доктора. Я медленно теряла равновесие и рассудок. Перед глазами все расплывалась, мелькали мутные силуэты мебели и стен. Я чувствовала, как падаю. Вот оно – моё падение. Мой главный страх. - А что чувствую я? - Эшлер схватил меня на руки, пока моё тело окончательно не завалилось на пол, заботливо придерживая мою голову. - И что же вы чувствуете, доктор? – на последних силах прошептала я, пытаясь задержать взгляд на его лице. - Я чувствую тоже самое! У меня кружится голова, сдавило грудь и подступила тошнота. И знаете, что сейчас будет? - Что же? – мой голос становился тише и тише, а его лицо всё ближе оказывалось к моему, мы будто вместе падали в пропасть. - Это прекратиться! Мы перестанем часто дышать и дыхание восстановится. Мы не будем кружиться, и тошнота пройдёт. Все симптомы временны, они не вечны. И они не опасны для вас. - Хотите сказать, я всё придумываю и у меня нет никакой проблемы? - Почему вы вечно принимаете мои слова с такой обидой, Кайли? Разве, вы не видите, как я хочу помочь вам! Мне казалось: вот он, тот момент, когда я смогу признаться Эшлеру, что наши встречи доставляют мне истинное счастье, что отныне я каждую минуту своей жизни жду телефонный звонок или стук в дверь, что живу только ради наших с ним сеансов. Во время этого упражнения я еще больше прочувствовала эту связь, Эшлер стал моим отражением. Он готов был сделать всё, упасть со мной, только чтобы вместе подняться. Но я опять испугалась и солгала. Я испугалась такого откровения. Я испугалась своих мыслей, как всегда! - Мне нужно побыть одной! – мой голос дрожал, пальцы, вцепившиеся в шею доктора, нехотя сползли вниз. Я вновь себе противоречу. Вновь испепеляющие волнение и застенчивость не дают мне проявить искренние эмоции. Но я должна отпустить его, по крайней мере до вечернего звонка. - Конечно, Кайли! – растерянно проговорил доктор. - Побудьте наедине с собой, поразмыслите над всем, что я сказал. - До встречи, мистер Эшлер! Мне будет над чем подумать.