Глава 9. Мои радость и грусть

… 4 мая 1957 года. Дневник мыслей. «Мистер Джордан Эшлер. Да кто он вообще такой! С самого первого диалога он завладел моими мыслями, поселился в голове, обосновался там конкретно и вовсе не собирается съезжать! Сейчас я сижу за письменным столом в спальне, поглядываю на проспект, по которому сегодня мысленно гуляла, пытаюсь излить переживания на бумагу. Но мысль моя скачет, подобно кузнечику в июльской траве. Везде, в каждом уголке моего сознания есть место для мистера Эшлера. Я смотрю на себя в зеркало и вспоминаю, как день назад состригла волосы из-за него; захожу в гостиную и вижу его в кресле, такого серьёзного и вдумчивого, с идеально уложенной шевелюрой и в смешных круглых очках; гляжу в окно на соседнюю улицу и представляю, как бы мы с ним в реальности могли пройтись по лондонским улочкам, ощутить весенний ветерок, взглянуть в кристально-чистое небо. Сейчас я сижу на стуле, чиркаю ручкой в записной книжке и жду вечернего звонка. И вот интересно, я жду самого факта общения с кем-то или звонка от Эшлера?» … К вечеру мне безумно захотелось горячего чая. Я бешено ворвалась на кухню, потянулась рукой к заварке и своей жёлтой чашке. От запаха фруктового чая из чайничка у меня окончательно снесло голову. Мягкие пухлые губы жадно втягивали ароматный напиток. Я давно не чувствовала такого наслаждения, причём от настолько пустяковых вещей. Вроде бы просто чай. Ничего особенного! Но именно маленькие радости заставляют человека ежедневно ощущать приступы счастья. Для англичан чай вообще приравнивается к драгоценности. Испить горячий напиток вечером – настоящая традиция жителей Лондона. Все пьют чай семьями, в кругу друзей и близких. Я же делала это в полном одиночестве, хотя, не совсем в полном. Мой самый любимый час в течении дня – от семи до восьми вечера. Вчера я пропустила звонок доктора, но сегодня мне так захотелось пообщаться с ним за чашкой чая, что я не смогла сопротивляться своей застенчивости и взяла трубку. - Добрый вечер, Кайли. – вполголоса начал Эшлер. - Чем занимаетесь? - А почему вы говорите так тихо, доктор? – воодушевлённо подхватила я беседу, слегка в сторону отставив жёлтую чашку. - Я думал, вы уже легли спать. - Тогда зачем вообще позвонили? - Я тот человек, который держит обещание. - Не переживайте, мистер Эшлер, я не сплю. Сегодня сильно захотелось чая, так что сижу, попиваю! - Надеюсь, записная книжка лежит рядом с вами? - Да… - я немного растерялась, механически потянула руку к дневнику мыслей. – Эта тетрадь всегда со мной, я пишу в ней почти каждый день. - Замечательно! Я хочу, чтобы вы зачитали мне несколько цепочек ассоциаций, которые я просил вас составить. Вы же выполнили задание? - Я выполняю все ваши упражнения, доктор! - Тогда начнём. Сначала положительная эмоция - радость. - Внезапный свет. Вот моя ассоциация! - Кайли, если помните, я говорил подобрать к каждой эмоции по три прилагательных, два глагола и одному существительному! – Эшлер напрягся, это было слышно даже через телефонную трубку. - Вы проверяете моё психическое здоровье или словарный запас? - Смысл упражнения именно в подборе слов, поэтому, постарайтесь. - Ну ладно! Радость – внезапное, светлое, недолговременное, возникает и пропадает. А существительное – пусть будет озарение. - Значит, вы считаете, что радость быстро проходит? - Это же эмоция. Вы сами говорили, что она краткосрочна. - А ещё я говорил, что эмоции перерастают в чувства. В долговременные состояния души. Чем становится ваша радость? - Ничем! Она просто исчезает, и возвращается чувство одиночества. А во что должна перерасти моя радость, как вы думаете? - Зависит от того, что вызвало эту радость. Что вас радует, Кайли? - Меня радуете вы, мистер Эшлер! Ваши звонки, ваши сеансы. Сейчас я рада, что вы мне позвонили, но через пару минут вы положите трубку и моя радость исчезнет, и не известно, когда вспыхнет вновь. Так чем может стать моя радость? - Счастьем, я полагаю. – задумчивым голосом произнёс Эшлер, он был явно удивлен и озадачен моими ответами. – Но для этого объект вашей радости должен быть постоянно с вами. - Мне достаточно и того, что вы для меня делаете. Редкое чувство радости намного лучше, чем его полное отсутствие, как было у меня раньше. - Теперь прочитай мне про грусть. - Вот это мне гораздо ближе, чем радость! Грусть – постоянная, тёмная, вечная, обволакивает и угнетает, а существительное – одиночество. - Значит, грусть у вас возникает чаще радостных эмоций? - Именно так! И каков итог упражнения, доктор? - Вы ассоциируете грусть с одиночеством, а радость вам доставляет наше общение. На подсознании вы желаете вырваться из этого состояния, привнести в жизнь больше радости. Я прав? - Вы же врач, вам виднее, что правильно, а что нет. - Хочу прийти к вам завтра, Кайли. Мне кажется, вы готовы ещё к одному упражнению. И я уверен, вы почувствуете себя радостно! - Что за упражнение? - Один эксперимент. Только не ждите меня рано утром. Я приду ближе к вечеру. - А почему? В этом есть какой-то смысл? - Да, вы правы. Всё узнаете завтра. А сегодня пейте чай и отдыхайте! Доброй ночи, Кайли. - До завтра, мистер Эшлер. До трёх часов ночи я не могла уснуть, лишь периодически проваливалась в какой-то омут, слегка напоминающий сон. За ночь налетели облака, в Лондоне значительно похолодало. Вдалеке отчётливо слышались звуки раскатов грома, но дождь так и не начался, к моему облегчению. Через открытую форточку в спальню проникал свежий прохладный воздух, украдкой пробегался по моей коже. Всё располагало ко сну, но я не спала, а всю ночь размышляла над словами доктора, переоценивая свою жизнь. Но все мысли решила оставить при себе, нарушив правило ведения дневника. За ночь ни разу не взяла ручку и записную книжку. Распахнув с утра больные глаза, взгляд задрожал, остановившись на часах. Стрелки показывали время обеда. В недоумении я хлопала глазами, словно слабоумная, сидела в пастели и не видела ни единой причины вылезать из одеяла до самого вечера. Весь день я провела лежа на кровати, как в детстве. Сознание заполнялось воспоминаниями о былых годах, когда я днями напролёт ютилась в тёмной комнатке, изредка подползая к окну или к книжной полке, мать практически со мной не разговаривала, летая тенью по дому, а сами дни тянулись долго и мучительно. Сейчас всё было немного по-другому. Спектр моих эмоций значительно расширился. Меня поглотило чувство приятной взволнованности и ожидания встречи с человеком. Для меня это стало новым опытом, который, в целом, можно охарактеризовать как положительный. Я привыкла ждать, подожду и до вечера. Восьмой час вечера ознаменовался звонком в дверь. Мистер Эшлер действительно не соврал, что придёт поздно. Начиная с пяти вечера я отсчитывала минуты до его визита, мне казалось, что время вовсе остановилось. С каждым новым часом на улице под моими окнами становилось всё меньше и меньше людей. Вечерние сумерки поглощали город. В том же самом чёрном струящемся плаще мистер Эшлер встретил меня на пороге квартиры. Он был заметно взволнован и напряжён, но, скорее, в хорошем смысле. Позитивный настрой и доктор Эшлер стали для меня практически синонимами, но именно сегодняшним вечером психиатр был особенно радостен. Доктор стал источником позитива и радости в моей жизни. Он лечил меня не столько методами терапии, сколько просто своим присутствием. - Я заставил вас долго ждать, прошу прощения! – Эшлер слегка замешкался в коридоре, не стал снимать плащ, остановившись в миллиметре от входной двери. Врач явно не собирался проходить в квартиру. - Не извиняйтесь, мистер Эшлер! Вы же предупредили, что придёте к вечеру. - Надеюсь, у вас есть одежда для прохладной погоды, мисс Кайли? - Почему вы спрашиваете? - Я переживаю, чтобы вы не замёрзли. Сегодня довольно прохладно. - Какая разница, что там за окном! Мы с вами всё ровно проводим сеансы в квартире! - Не сегодня! – суетливо воскликнул врач, на моём лбу выступила испарина. - В каком смысле? – попятилась я, чуть ли не теряя сознание от его сомнительного предложения. - Вы же сами призывали меня к решительным действиям по нашему лечению. Поэтому сегодня у нас будет эксперимент. - Какой ещё эксперимент? – я продолжала прожигать Эшлера взглядом, полным недоверия, и ещё немного отстранилась. - Один из методов когнитивно-поведенческой терапии – это встреча лицом к лицу со своим страхом. Если человек боится воды, его везут на озеро, если высоты – куда-нибудь в горы. А я веду вас на улицу. - Вы уверены, что это не навредит мне ещё больше? - Вам ничего не угрожает, мисс Кайли! Я специально назначил сеанс вечером. На улицах в районе вашего дома уже почти нет людей. Представьте, что идете по коридору со мной за руку, вот и всё! - Легко сказать: «представьте»! Если что-то пойдёт не так, откачивать от приступа меня будете сами! - Разумеется. – Его явно попустило, и он смущённо улыбнулся. – Так у вас есть теплые вещи? - Тётя Элис одолжила мне некоторую одежду, - бормотала я, пробираясь к гардеробу, - плащ точно должен быть! Раньше у меня вовсе не было верхней одежды… А зачем она мне, если я не выхожу из дома? - Кайли, послушайте меня! – с придыханием воскликнул мистер Эшлер, помогая мне достать длинный плащ угольного оттенка из шкафа. – Вам необходимо оставить это в прошлом! - Что именно? - Негативные мысли, связанные с детством. Что мы делаем со старыми изжитыми вещами? - Избавляемся от них. - Тоже самое вам нужно сделать со своим прошлым. Выбросить его, будто это потёртый дырявый костюм. - А что, если я его заштопаю? - Это уже ваш выбор: пребывать в прошлом со всеми его дырками и торчащими в разные стороны нитками или шагнуть в новую жизнь, приобрести новую вещь. - Если поможете мне шагнуть, я, может, буду и не против чего-то нового. - Конечно, я помогу вам. Помните, мы с вами не только врач и пациент, но ещё и друзья. - Приятно слышать! - Прекрасно, Кайли, что вам стало хоть немного легче и радостнее. - Это правда. – Застенчиво проронила я, неуверенными движениями и дрожащими руками накидывая плащ на плечи. – И всё благодаря вам, доктор. Сначала вы мне так не понравились, уж простите за прямоту. Скорее, я вас просто испугалась. - Но сейчас это чувство ушло? - Я чувствую себя с вами невероятно свободно, даже свободнее, чем, когда я в полном одиночестве. - Вы – очень искренняя девушка. Увидев вас впервые, честно, у меня тоже сложилось обманчивое впечатление. Я думал вы замкнутая, ваша душа переполнена болью. Но вы – другая. - Какая же я, мистер Эшлер? - Вы чистая и светлая! В ваших глазах полно надежды. Я рад, что моё первое впечатление о вас не оправдалось! - Я, признаться, тоже. Еле двигаясь в пространстве, будто разучилась ходить по этой земле, я стала делать робкие шаги из квартиры, захлопнула входную дверь, что несказанно удивило меня, ведь я впервые покидала дом. Я ощущала волнение, заметно тряслась, мой голос периодически срывался. Я ни в чём не была уверена, кроме одного – моего психиатра, который послушно, будто он мой личный телохранитель, дублировал каждый мой шаг. - Если начнёте нервничать, скажите мне, сразу же! И мы всё прекратим. – Эшлер настороженно оглядел меня. - Конечно, доктор… - прохрипела я, спускаясь по лестнице и с ужасом представляя, что ждет меня в ближайшие секунды. Я знала, что это случиться. Рано или поздно, но мне придётся переступить порог квартиры, покинуть свою темницу и распахнуть глаза навстречу окружающему миру. Нельзя всю жизнь прожить взаперти, иначе эта самая жизнь потеряет всякий смысл. И здесь дело не столько в потребности общения, сколько в желании познать мир. Во мне кипит и бушует это желание. Я страстно, всеми фибрами, желаю узнать, что там, за оконной рамой, о чём шепчет ветер, как это – ощущать солнечное тепло на щеках, видеть небесное полотно над головой, слышать звуки бьющей ключом жизни, которой мне так хватает и которую я хочу постичь. Именно такие мысли отныне поселились в моей голове. Не скажу, что это исключительно заслуга психиатра, ведь лечение, как и учёба, это тандем учителя и ученика, врача и пациента. Прогресс в лечении – половина стараний врача, другая половина – стремление пациента к изменениям. Эшлер научил меня распознавать радость и грусть, концентрироваться на одной конкретной мысли. Но желание вступить в общество и стать частью мира – только моё, и больше ничьё! Доктор лишь подтолкнул меня к этому непростому осознанию. Я делаю шаг, и назад дороги нет. Вот она – жизнь за пределам своих страхов. Вот он – необузданный простор, манящий мои мысли. Мы с мистером Эшлером оказались прямиком на улице возле моего дома. Я смутно помнила его фасад. Когда прибыла сюда впервые вместе с тётей на такси совершенно не обратила внимание на внешнее убранство дома. Стены были выложены из кирпича песочного оттенка, над входной дверью висел старинный запылённый фонарь, в котором робко играли отблески света, украдкой переплывая на кирпичные стены. Ночной фонарь предаёт улице особую атмосферу уединения и таинственности. Красочность дня сменяется полутонами вечера, мрак окутывает архитектуру и деревья, искажая их до неузнаваемости. В мае довольно светло по вечерам, но всё-таки относительно. Было заметно, как природного света с каждой минутой становится меньше и меньше, эстафету перенимали ночные уличные фонари на домах и отдельно стоящих установках. Хоть брусчатка была и твердая, под моими ногами точно находилось нечто мягкое и пластичное. Или это я теряю равновесие от переживаемых чувств. На моих глазах, цвета нежного утреннего неба выступило несколько слезинок. Прозрачные солёные бусинки покатились по щекам, притягивая к себе вечернюю прохладу. Таких странных, ни с чём не сравнимых чувств, я никогда не испытывала. Я, как ребёнок, впервые увидевший мир. Несмышлёный, не знающий жизни ребёнок, в котором смешались наивность и абсолютно детский восторг от всего, что он видит перед собой. - Что вы сейчас чувствуете, Кайли? – Эшлер остановился в миллиметре от меня, в его глазах, цвета пылающего в камине огня, отражался свет от фонаря, а волосы слились с чернеющим полотном неба. Его фигура в длинном плаще выглядела так уверенно и статно, но на лице не было тревоги, только эмоции сопереживания, будто он чувствует всё, что сейчас бушует во мне. – Чего вы боитесь? - Я не боюсь. – Слова пробирались сквозь слёзы. – Мне интересно. Любопытно. - Пройдёмся вдоль улицы? - Вы хотели сказать вдоль моего коридора? Ведь именно его мне надо представить! - Шутите, значит всё хорошо. – Мистер Эшлер заботливо подхватил меня под руку, указывая, куда нам следует идти. Улица была пуста, мне оказалось довольно легко представить нас, идущих по коридору. Разница лишь в фонарях, вместо домашних светильников, и в небе, вместо потолка. Ночная мгла продолжала своё движение вниз, спускаясь по кронам деревьев и по стенам домов. Дойдя до небольшого сквера неподалёку от точки отсчёта , мы остановились. Я заворожённым взглядом созерцала окружающую картину, попутно жадно вдыхая свежий воздух. Мистер Эшлер, немного понизив голос, проронил: - Мы продолжаем прогулку? - Что ждёте от меня услышать, доктор? - Хотите ли вы ещё пройтись или лучше вернуться в квартиру? – Эшлер волновался, ощущалось, что до конца ему так и не удалось меня понять. - Нет! Я не хочу домой! Я сильная, я не отступлю на полпути! - Прекрасный настрой, Кайли! – его голос обволакивал, подобно нежному ветерку, пронзал меня до мурашек. – Я заметил, ваши мысли переменились. - Может быть. Сама до конца не определилась. Но могу сказать одно – ваше лечение идёт мне на пользу. Я стала иначе смотреть на мир. - И как, если не секрет? - В светлых тонах. Одиночество – лишь этап жизни и он не навсегда. Мои приступы – также только этапы. Они пройдут, и вместе с ними пройдёт одиночество. - Вы – большая молодец! Повторяйте эти слова сама себе каждый день, и увидите, как в социальной изоляции больше не останется смысла! - Хотелось бы верить. – Мы вновь начали размеренно шагать по дороге, над нашими головами развесили ветви многолетние деревья, мой шаг становился всё увереннее, на лице стерлись нервные тревожные черты, мышцы тела расслаблялись. Я была уверена в собственных действиях, совершала их осознанно и по собственной воле. Я шла вперёд. Мистер Эшлер, отшагивая рядом со мной, нога в ногу, поинтересовался: - О чём вы мечтаете, мисс Кайли? - Наверное, как и все люди – обрести смысл. - А если говорить конкретно о вас? – Глаза доктора блестели неподдельным интересом, в голосе слышался энтузиазм. Ему явно было не всё ровно на меня. - Чего вы хотите больше всего? - Я хочу заполнить пустоту в своей душе! Хочу жить совершенно другой жизнью, чтобы каждый день приносил радость, компенсировал ту унылость, которая сопровождала меня раньше. Я мечтаю о движении, о развитии. О жизни в кругу людей. - Значит, наши сеансы не прошли зря! Ваши мысли положительны, наполнены надеждой. Теперь необходимо преобразовать их в действия. Вдалеке, практически на соседней улице, показалась какая-то смутная расплывчатая фигура. Из-за опустившееся темноты было плохо видно силуэт. Но стоило ему приблизиться к нам, у меня случилось прозрение: это идёт человек. Мужчина двигался легко и пластично, его шаг с каждым мгновеньем приобретал более ускоренный темп. Он куда-то торопился, наверное. На мужчине был надет похожий длинный плащ, как тот, что носит мистер Эшлер. На голове красовалась шляпа с неширокими твёрдыми полями, а в руках он нёс букет цветов. В полумраке тяжело разглядеть, какие именно он нёс цветы, но было похоже на белые или слегка желтоватые розы. Мужчина выглядел довольно суетливо. Одна из моих особенностей, не поддающихся объяснению – я вижу людей насквозь, хорошо разбираюсь в человеческом характере, не умея при этом разбираться с самой собой без помощи доктора. От вида ещё одного человека я сконфузилась. - Сначала вы заставляли меня эмитировать припадок в коридоре, кружа меня в разные стороны, теперь, без всякой подготовки, заставляете меня идти навстречу этому человеку! Я не готова. - Не правда! – Эшлер взглянул мне прямо в глаза, не отрываясь глядел прямо в душу. – Вы сами себя подготовили. - Когда это я успела? – мой голос вновь задрожал, я готова была стремглав убежать к дому, только бы не встретиться взглядом с идущем навстречу человеком. - Ваши мысли вас подготовили. Вы не боитесь этого человека, он – часть того светлого будущего, в которое вы хотите вступить. Он – то самое общество, которого вы жаждите. Фигура мужчины со скоростью света стремилась к нам. Человек, не подозревая о том, что мы настолько пристально наблюдаем за ним, шёл со своими мыслями, ненавязчиво поправлял шляпу, смотрел по сторонам. Внезапно, ко мне ворвалось осознание, что он идёт прямо к нам. Ни куда-то вдаль, а именно к нашей парочке. Мои зрачки расширялись, щёки наливались багрянцем, ладонь невзначай сжала плащ мистера Эшлера. - Что мне делать? – тревога сдавливала грудь, у меня с трудом получалось произносить слова. - Вспомните наше прошлое упражнение. Вы знаете, как ваше тело реагирует на страх. Постарайтесь его укротить. Что происходит после приступа? - Ничего. Он просто заканчивается. - Вот именно! А того, что не приносит никаких последствий, и не стоит бояться. Я уже точно знала, что мужчина идёт в нашу сторону, и моё с ним столкновенье неизбежно. Передо мной встал выбор – убежать из этого кошмара или взглянуть в глаза собственному страху. В этом и есть смысл сегодняшнего упражнение. Натравить меня и мои страхи друг на друга. - Простите! – сквозь пространство раздавался довольно низкий голос мужчины. – Вы не подскажите… - Боже мой, он говорит с нами… - я жалостливо глядела на Эшлера, но тот оставался непоколебим и держал свою линию. - Так ответьте ему, Кайли. Человеку нужна помощь. Я отвернулась от мужчины, взглядом уткнулась в грудь Эшлера, будто маленькая девочка спряталась за родителя. - Нет… - трепетала я, - не могу. - Можете! Просто взгляните на него, переступите через страх. Я с вами, всё хорошо! – доктор успокаивал меня, произнося слова нежным убаюкивающим голосом. - Который сейчас час? – Удивлённое лицо мужчины застыло в метре от нас. Ему стало как-то неловко, увидев меня, скрючившуюся от нервозности и ухватившуюся за мистера Эшлера . – Простите, если я вам помешал… - Ничего, мистер, вы нам не помешали. – Эшлер, взглянув на секунду на свои наручные часы, вступил в диалог, а я так и не повернулась к этому человеку лицом. – Сейчас девятый час вечера. - Спасибо большое! А я спешу на юбилей своей мамы, вот, купил ей букет роз! Боюсь опоздать, поздно вышел из дома. - Вы успеете, не переживайте! – заботливо произнёс мистер Эшлер, обхватив рукой мою голову и прижимая меня к себе. - А вашей подруге плохо? – внезапно заинтересовался мужчина, отчего меня пробил холодный пот, я держалась из последних сил, зажмурив глаза. – Извините, если это не моё дело. - Не извиняйтесь, это очень культурно – поинтересоваться состоянием здоровья девушки. - Так с вами всё хорошо, мисс? – Между нами троими зависла звенящая тишина. Мои мысли находились точно в чёртовом колесе. Две стороны моей души вступили в ожесточённую схватку: одна сторона хочет побороть страх, другая в нём тонет. Но я не готова принять бой. Не сегодня. Меня хватило лишь на хриплое: - Спасибо, со мной всё хорошо. – Но так и не повернулась к нему лицом. - Мистер, я бы хотел попросить вас… Это, конечно, уже наглость, но, надеюсь, ваша мама не сильно расстроится. - Какая просьба? – дружелюбно пробормотал наш собеседник. - Не подарите нам одну розу из вашего чудесного букета? Моей спутнице будет очень приятно. - Конечно, это прекрасные цветы! – Мужчина суетливо принялся высвобождать одну розочку оттенка лимонного крема из общего увесистого букета. - Я благодарю вас! – Эшлер расплылся в улыбке, искренне радуясь цветку в своей руке. - Ещё раз спасибо за помощь, я побежал! – Молодой человек мимолётно пронёсся перед нами, устремился вдаль по проспекту, и его силуэт вскоре полностью скрылся в вечерних сумерках. - Красивый цветок, правда, Кайли? – Эшлер протянул мне желтую розу на тонкой хрупкой ножке, мои заплаканные глаза давно не видели чего-то настолько прекрасного. - Вы же говорили, что любите маленькие радости. Надеюсь, эта роза принесёт вам радость. Трясущимися пальцами я приняла его подарок. Мой взгляд стремился в пустоту, я ощущала себя, летящей по воздуху. Но не от тревоги. Мне было спокойно рядом с Эшлером. Когда остались лишь я, он и улица, во мне снова проснулась жизнь. Я ожила, как оживают срезанные цветы, поставленные в кувшин с водой, как трава после дождя, как птицы весной, как человек, когда ему хорошо.