Глава 10. Диалог

… 6 мая 1957 г. Дневник мыслей. «Мне давно не было так хорошо и спокойно на душе, как сейчас. Вчерашний вечер принёс столько невообразимых эмоций, что хочется переживать тот день снова и снова. Хочу запечатлеть в памяти нашу прогулку, нашу беседу и ту розу, которую он мне подарил. Мистер Эшлер, я знаю, вы всё ровно это прочитаете, поэтому скажу сразу, не решаясь произнести это вам в глаза: спасибо за подаренную радость, спасибо за заботу и внимание, спасибо за всё, что делаете ради меня, только благодаря вам я чувствую себя живой!» … Я встретила утро в приподнятом и радостном настроении. На тумбочке возле кровати в маленькой хрустальной вазочке красовался нежный жёлтый цветок, даря моим глазам и душе наслаждение. Мне так хотелось сберечь его, чтобы он простоял в воде как можно дольше и вновь возвращал меня в тот вечер. Мы расстались с мистером Эшлером возле моей квартиры, я робко заползла внутрь, а он скрылся меж домов и вечернего тумана. Здоровый сон тут же окутал моё тело, я выспалась и на утро чувствовала себя просто замечательно. Настрой играет не последнюю роль в жизни человека. Каким образом ты себя настроишь на новый день, так его и проживёшь. Я перестала удивляться тому факту, что думаю о своём психотерапевте каждую секунду своей жизни. И это неудивительно. С приходом Эшлера в мою жизнь, она кардинально изменилась. С одной стороны – я так же, как и все годы назад, одинока. Но, с другой, мне есть, кого ждать. В моём сознании постоянно крутится только одно имя, перед собой я представляю одно лицо. Мне всегда хотелось внимания и тепла. Обрести того, кто будет рядом. Неужели, я нашла такого человека? И что же это за чувство, которое прорывается из глубин моей души? Знаю лишь одно – оно либо излечит меня, либо убьёт окончательно. Сегодня я встретила доктора с широкой улыбкой и сияющим взглядом. Эшлер по-видимому сам не ожидал увидеть меня столь счастливой. - Я был уверен, вчерашняя прогулка наоборот загонит вас в мрачные мысли и тоску, а вы такая активная! – на лице Эшлера застыло искреннее удивление. - А почему я должна тосковать? – я пархала вокруг доктора, всем своим видом показывая, что мне действительно хорошо. – Наши сеансы хорошо влияют на меня. И, к тому же… На этой фразе оборвалась моя речь. Я испугалась продолжать говорить о столь пылающих переживаниях. Мне столько всего хотелось ему сказать, о том тепле и уюте, что я чувствую в его присутствии, о том, какие у него красивые глаза, о том, что меня тянет прикоснуться к нему. Но ничего этого вслух я не произнесла, борясь с этими мыслями на корню. «Эшлер – всего лишь мой врач. Он не может испытывать ко мне никаких чувств. Я для него абсолютно чужой человек, очередной пациент. Мало ли, что я ощущаю в его присутствии. Это ничего не значит.» - Так что вы хотели мне сказать? – Мистер Эшлер ворвался в мой подсознательный монолог весьма бесцеремонно. Он находился невероятно близко ко мне, я разглядывала каждый миллиметр его лица и чувства становились всё сильнее и сильнее, хоть я их и пыталась отгонять. - Ладно, не хотите – не говорите. Начнём сеанс, Кайли. – Проронил Джордан, как бы с лёгкой обидой. - Просто, - вымолвила я, ели дыша, - если я вам про всё расскажу, вы поймёте меня не правильно. - Не волнуйтесь, Кайли. Я не собираюсь клещами тащить из вас слова! – он мило, прям по-детски, рассмеялся. – Вы не обязаны говорить мне всё, хоть я и ваш психотерапевт. Только вам решать, что говорить, а что нет. Мы расположились, как обычно, в гостиной. Эшлер вновь нацепил смешные старые очки и достал свою записную книжку. - Сегодня мы будем читать мой дневник мыслей? – неуверенно поинтересовалась я. Мне было трудно сдерживать всё то, что так хотелось произнести, сказать Эшлеру в лицо. Вроде бы, он рядом, невероятно рядом, на расстоянии вытянутой руки от меня, но какая же пропасть между нами. Он – воспитанный, образованный, интеллигентный и с чувством юмора человек, всю жизнь проживший в нормальном обществе. А я – дикарка. Не умею общаться с людьми, боюсь выходить на улицу, и в целом, мало, что знаю о мире. Как я вообще могу думать о том, чтобы быть вместе с таким, как он! - Нет, мисс Кайли. Сегодня у нас с вами другая задача. Мы проведем интересный эксперимент. - Опять ваши эксперименты! – Мое лицо выдало недовольство. Я то и дело елозила в кресле, поджимала ноги под себя, щёки наливались багрянцем. - Метод, который мы сегодня попробуем, весьма действенный. Но сначала ответьте мне на один вопрос. – Он взглянул на меня, слегка поправляя очки, я ловила каждое его движение. - Какой вопрос? - Почему вы такая? - В каком смысле, мистер Эшлер? - Почему вы стали такой? Кто виноват в вашем расстройстве? - Моя мать. – В горле пересохло. Мне на мгновенье стало так страшно от его слов и собственных мыслей. - Вы ненавидите свою мать? - С чего вы так решили, доктор? - Она ведь причинила вам столько боли! Механически изолировала вас от общества. Все ваши проблемы из-за матери. - А я так не считаю. Мои проблемы – это стечение обстоятельств. - Но ведь не проще будет найти крайнего и обвинить его во всех несчастьях? – доктор продолжал пронзать меня взглядом. - С чего вы взяли, что я хочу идти простой дорогой? У меня нет цели обвинить кого-то в своей судьбе. Это неправильно. - А вы хотели бы поговорить со своей матерью? - Какая разница, хотелось бы или нет? Её нет в живых. Поговорить с Луизой я уже точно не смогу. - Вы не правы, Кайли. Ещё как сможете. Моё лицо исказило перепуганное выражение. Глаза постепенно начали заполняться горькой солёной водой, и, как только эти капли стали тяжёлыми, они сорвались с ресниц и потекли вниз по раскрасневшимся щекам. - Есть такой психологический приём, как мысленный диалог. Вы, в своей голове, можете поговорить с любым человеком – живым, или когда-либо жившим. Кайли, закройте глаза, представьте лицо своей матери перед собой и произнесите первую фразу. Я пронзительно взглянула на него, надолго задержав взгляд. Мои глаза, переполненные слезами, не могли оторваться от Эшлера. Он что-то говорил про мою мать, а я не могла думать ни о чем другом, кроме самого доктора. Мне было стыдно за свои мысли, я была уверена в их неверности и даже преступности. Перебарывая желание думать о Эшлере, я, всё-таки, постаралась вникнуть в процесс терапии. - Вы думаете, у меня получится поговорить с матерью? Эшлер внезапно поднялся с кресла и, обойдя кругом кресло, в котором я расположилась, встал позади. Он аккуратно опустил обе ладони на мои плечи, я ощутила его тёплые руки на своем теле. Это моментально вогнало меня в краску. От его прикосновений мне стало ещё хуже, я не знала, как сдержать порыв обернуться к нему лицом и сказать всё, что думаю. Но я держалась и старалась не выдать истинных чувств к доктору. - Вы прямо сейчас видите мать перед собой. Она пришла, чтобы поговорить с вами. Что вы ей скажите? - Привет, мама. – мой голос срывался, я вся дрожала. Перед моим лицом будто из воздуха или какого-то параллельного измерения, возник лик Луизы Рейн. Её лицо было невозмутимым, таким спокойным. Светлые длинные волосы обрамляли лицо, круглые голубые глаза пристально наблюдали за мной. - Кайли… - Что? Ты назвала меня по имени? - Какая ты красивая, дочь! Выглядишь такой счастливой. Что же с нами случилось? - Ты умерла у меня на руках, а перед этим мы с тобой больше десяти лет жили в изоляции. Разве ты не помнишь? - Я всё помню, Кайли. Я виновата во всем, что ты сейчас переживаешь! Это всё я! Я! - Не говори так, мама. Я не держу на тебя зла. Если моя жизнь так сложилась, значит тому так и быть. Ты ни в чём не виновата. По моим щекам струями лились горячие слёзы. Всхлипывая, я мысленно отпускала грехи собственной матери. Её лицо медленно пропадало с каждым моим слово и, как только последний звук сорвался с моих губ, её образ и вовсе исчез. - Прости меня, Кайли. Прости! – прозвучали последние слова Луизы Рейн. – Ты не одна. Ты должна стать частью этого мира, ты должна стать счастливее меня! - Мама, не уходи! – вскрикнула я, стремглав сорвавшись с кресла. Но, вместо матери, обернувшись, я увидела лишь доктора Эшлера. - Вы поговорили с матерью? Что она вам сказала? - Она попросила прощения. – Я ухватилась за руку Эшлера, крепко сжимая её в своей ладони. – Она умерла, чувствуя вину. Она страдала, всю жизнь страдала. - И что же ваша мать пожелала вам? - Чтобы я стала счастливой. Получится ли это у меня? - Ваша мать гордилась бы вашей решительностью. Вы не будете одинокой, Кайли. Самое главное, вы хотите излечиться. Я, как врач, вижу это. А все остальное – дело времени. - Как вы это поняли, доктор? - Очень просто! Диалог с матерью позволил мне понять, что вы не держитесь за прошлое. Вы отпускаете его и стремитесь вперёд. А это и есть залог успешного лечения. - А знаете, доктор, что ещё является залогом моего лечения? - Меня переполняла уверенность от его проникновенных слов. - И что же? - Вы, мистер Эшлер! – наконец, из меня вырвалось то, что у меня вертелось на кончике языка. – Пока вы со мной, я буду продолжать лечение. Я была уверена, что он рассмеётся или смутится. Но доктор точно предугадал мои слова, был готов к ним. И словно сам хотел сказать тоже самое. - Я не брошу и не предам вас! Вы дороги мне, мисс Кайли, мне не всё-ровно на вашу судьбу. Пока вы хотите лечиться, я буду с вами!