Глава 18. Я, он, и звуки дождя за окном

Что такое позитивное изменение в личности, как его можно достигнуть? Этими вопросами на протяжении многих десятилетий задаётся прихотерапия. Для того, чтобы пациент доверял своему врачу, чтобы дисфункциональные настрои пациента переменились в русло верных здоровых мыслей, между ним и врачом должно сложится некое подобие дружеских и максимально доверительных отношений. Врачу следует эмпатично и с ярко выраженной заинтересованностью вовлекаться во все аспекты внутреннего мира пациента, выслушивать его мысли, быть наставником и давать объективную оценку реальности, окружающей пациента. Тогда подопечный начнёт ощущать свою значимость, что его слушают и ценят, что его слова не несутся куда-то в пустоту. Особенно такой подход эмоционального слияния подходит для лечение депрессий, социальных фобий и других расстройств, так или иначе связанных с желанием человека скрыться от общества. Только благодаря тонкой душевной связи между участниками психотерапии возможно достичь того самого позитивного изменения личности. С сердца пациента точно смывается чёрная краска, а жизнь перестаёт казаться настолько бессмысленной. У человека появляются цели, амбиции, мечты. Он хочет стать частью внешнего мира, быть таким же, как и другие. Необходимость уединения в четырёх стенах отпадает, ведь пациент больше не боится ловить чужие взгляды на себе. Он, наоборот, их жаждит. Вот только мне теперь кажется, что я зашла слишком далеко… И наши отношения с Джорданом Эшлером давно перестали быть похожи на чисто рабочую связь. Или я всё это лишь себе напридумывала? В квартире было темно, тихо и пусто. Стеклянную тишину разбивали лишь крупные капли дождя, срывающиеся с корниза. По стёклам слезами природы стекали струи дождевой воды, создавая причудливые узоры на прозрачной поверхности. Зайдя в квартиру, я почувствовала внутри непередаваемую горечь, словно наелась перца. Эшлер оставил меня около крыльца, проводил взглядом мою удаляющуюся в квартиру фигуру, а затем скрылся за пеленой дождя. По дороге домой мы даже не обмолвились и словом. То ли дождь мешал нам поговорить, то ли Эшлер осознал, что совершил ошибку. Его молчание – это кинжал для моего сердца. Особенно после того, что случилось на концерте. Руки до сих пор горели от его поцелуев, а сердце и не думало сбавлять обороты. Моё собственное тело не давало мне передышки. ... 25 июня 1957 года Дневник мыслей: «Как же мне сложно выразить все те мысли, что бушуют внутри меня! Я даже не могу собрать их воедино в голове, а тем более изобразить в виде связанных предложений на бумаге. Сегодня я побывала в невероятном месте. Это был то ли бар, то ли ресторан, в котором выступают местные музыкальные коллективы. Но ни это меня больше всего взволновало, а поведение мистера Эшлера. Где-то в самом потайном уголке сознания я не переставала держать мысль о том, что смогу стать для Эшлера кем-то большем, нежели очередной пациенткой. Каждый раз в присутствии доктора, я гнала от себя весь этот бред, дабы лишний раз не разбивать сердце. Могу ли я, после сегодняшнего, сделать вывод и о его небезразличии ко мне? Имею ли я право на надежду?» … Дождь всё сильнее бил по крыше дома. Этот звук эхом раздавался по всей квартире, превращался в моей голове в тошнотворную симфонию одиночества и уныния. Сил продолжать запись в дневнике мыслей больше не было. Глаза наполнялись водой, а в горле чувствовался отвратительный, просто мерзкий кислый привкус. Я просто сидела на стуле и глотала собственные слёзы. Сама не осознавала, как лёгкая томная грусть из-за звуков дождя за окном переросла в одурманивающую истерику. Моё тело трясло из стороны в сторону, я не могла сконцентрировать взгляд на одном объекте. Тени и силуэты мебели в комнате враждебно глазели на меня, точно подкрадывались, желая утащить куда-то во тьму. Страх сковал ноги, сдавил глотку, надел оковы на кисти рук. Такой тёплый, родной и безопасный дом сводил меня с ума, каждый милиметр кричал о том, что я ничтожна и одинока в этом огромном мире. Всё, как и тогда, в детстве. Капли дождя били по крыше, стекали по окнам, а я забиралась глубоко под кровать, чтобы избежать соприкосновения с пугающей меня реальностью. Но почему же я боюсь сейчас? Чего мне не хватает для спокойной и счастливой жизни. В тот момент, уперевшись коленями в пол и размазывая слёзы по лицу, мне хотелось сделать одно! Лишь одно. И я это сделала. - Мистер Эшлер! – Из последних сил я подползла к телефонной трубке, захлёбываясь в слезах и взглядом, полным ужаса, глядела на крупные капли дождя на стекле. – Вы можете сейчас приехать, пожалуйста! Мне страшно, я боюсь, я больше так не могу! - Боже, Кайли, миленькая моя, что с тобой случилось? – его голос дрожал, он не мог подобрать нужных слов. – Я сейчас же выезжаю к тебе! Я скоро буду. - Мистер Эшлер!!! - Да?! - Я оставлю дверь открытой… - я бросила трубку, не дослушав его ответа. Моё тело кричит, моя сущность рвётся наружу. Я ненавижу ложь и лицемерие, но, по итогу, вру сама себе, не давая случится тем вещам, которым стоит случится. Я устала держать в себе накопленные мысли и чувства к нему, я устала врать собственному сердцу. Сегодня ночью, когда я танцевала с ним, я была готова на то самое признание, но… Так и не смогла выдавить из себя эти несчастные пару слов. Таких важных и значимых слов! Сквозь собственные всхлипы я с трудом услышала, как входная дверь распахнулась. Этот звук открывающейся двери ассоциировался у меня лишь с одним человеком, каждый раз привносящим в мою жизнь новые и новые эмоции. И я чувствовала каждой клеточкой своего тела – это пришёл тот самый человек. Точно не касаясь ногами пола, не создавая лишних шорохов и скрипов, он двигался по направлению ко мне, искал взглядом мой образ. - Вы считаете меня ненормальной, да? – голос раздавался откуда-то из-под кровати. – Вроде бы взрослая девушка, а спряталась пол кроватью, как маленький ребёнок! Какая же я жалкая! - Я считаю тебя сильным и волевым человеком! – произнёс Эшлер, всё ближе подбираясь к самым потайныи уголкам моей души. – Всё, чего мы с тобой добильсь вместе, заслуживает огромного уважения! А маленькие слабости бывают у всех! В такие моменты, как сейчас, важно принять верное решение. Ты решила позвонить мне, и это достойно похвалы! На трясущихся ногах я вылезла из-под кровати. От накатывающего чувства стыда я просто не могла поднять на Эшлера взгляд. - Давай присядем на кровать? Так нам будет проще поговорить! - На кровать? – я облизала пересохшие губы. – Думаете, это хорошая идея? - Ну не на полу же нам беседовать? – он так проникновенно заулыбался, будто общение со мной реально приносит ему удовольствие. Эшлер присел на кровать первым. Я в тот же момент отзеркалила его действие. - Говорить спина к спине как-то неуважительно, не находишь, Кайли? – Эшлер словно специально провоцировал меня взглянуть ему в глаза. - Пожалуй, вы правы, доктор. - Тогда, посмотри на меня! – его голос в момент стал серьёзнее. Медленными отрывистыми движениями я повернула корпус тела влево и уткнулась глазми в его облик. Почему мне так страшно, словно я вижу призрака? - Хорошо! – продолжал он, - а теперь, давай ляжем на мягкие подушки, чтобы голове не было так тяжело. Ты быстрее успокоишься лёжа. - А вы? – мои щёки в миг покраснели. - А я лягу рядом с тобой, чтобы тебе было спокойнее. - Джордан… - Давай, без лишних слов! – он снова заулыбался, а я сделала то, о чём он попросил. И вот, границы между нам стёрты. Человек, что так долго будоражил моё сознание и разжигал во мне пожар из чувств и желаний, находится ближе, чем кто-либо за всю мою жизнь. Ночная мгла окутывала наши тела, еле уловимый свет переливался на его тёмно-каштановых волосах. - Могу я обнять тебя, Кайли? - Что? Что вы сказали? – я не могла выносить такой близости с ним, отказываясь верить в реальность его слов. - Я очень сильно хочу тебя обнять! Можно? – рука Эшлера неторопливо потянулась к моему плечу. - Стойте! – из последних сил взвизгнула я, ловя на лету его руку. – Могу я вас спросить, как психотерапевта? - Ааа, ну, давайте! – Эшлер бегло оглядывал меня, не осознавая, к чему я это спросила. - Мне нужен ваш профессиональный ответ. Вы знаете, что всю жизнь я прожила словно в заточении в своём родном доме. Я ни с кем не общалась, не знала, что такое дружба и живое общение. И только спустя столько лет, после сеансов с вами, я, не спеша, начинаю отпускать прошлое и разбираться в себе. Многое в этой непростой жизни мне стало привычнее и понятнее. Кроме одного единственного чувства. Постоянно я сажусь за дневник мыслей, хочу сформулировать это чувство, описать как-то, но у меня не выходит. - И что же это за чувство? – Эшлер пальцами провёл по моим волосам, слегка задев щёку, солёную от слёз. - Это такое чувство, мистер Эшлер, когда все твои мысли, о чём-бы ты не думал, сводятся лишь к одному человеку. Когда тепло растекается внутри от одного только воспоминании о нём. Когда у меня это чувство, я по-настоящему живу, я могу болтать часами, гулять, смотреть на небо, дышать воздухом. Я поглощена одним этим чувством. А главное, это чувство убивает во мне страх одиночества и всю ту боль, которая сопровождала меня на протяжении жизни. Так что же это за чувство, мистер Эшлер? - Хм, как-то не очень понятно ты объяснила! Я вообще без понятия, если честно. – Эшлер лукаво ухмыльнулся, вжимая голову в подушку. - Что же вы за врач такой бестолковый! Ладно… Попробую объяснить нагляднее. Только, закройте глаза. - А зачем это? – искоса глянул он на меня. - Не спрашивайте, а скорее закрывайте! Неожиданно для меня, он сделал то, что я попросила. Чуть привстав на локти, я жадно разглядывала его лицо – густые тёмные брови, тонкие длинные ресницы, округлые пухлые губы. В тот момет я совершенно не отдавала себе отчёта в действиях. Мною движело лишь одно единственное желание. Прямо над его ухом я прошептала: - Вот, что это за чувство. И в тот же момент дрожжащими солёными губами прикоснулась к его губам. Я не знала, как это правильно сделать. Мои движения со стороны казались смешными и нелепыми, но я всё-таки это сделала. Я выплеснула накопившиеся чувства наружу. Его губы были такими тёплыми и нежными, а мои так сильно тряслись. Эшлер, ощущая эту неуверенность с моей стороны, внезапно перехватил инициативу, отвечая на мой неловкий поцелуй. Он не хотел отпускать меня, он жадно ловил каждое моё прикосновение к его губам, а я надеялась, что этот поцелуй продлиться вечно. Я своими руками вгоняла себя в безрассудство, переставала ощущать воздух воуруг. Нас всё сильнее засхлёстывали эмоции. В тот момент мне казалось, что, кроме Джордана Эшлера, на планете не осталось никого больше – только я, он и звуки дождя за окном. Лишь он в тот момент был способен захватить моё внимание. Может, мы оба сошли с ума и совершаем этот грех вместе? Может, это у меня окончательно сорвало рассудок и я набросилась на него с этими постыдными рвениями, а он, дабы не навредить мне, взял и поддался. Но, не смотря на абсурдность момента, я чувствовала всю ту искренность, с которой он касается меня. Мы оба упивались этим чувством, держась за каждый миг. - Так вот, про какое чувство ты говорила? – оторвавшись от моих пылающих губ, вымолвил он и крепко прижал меня к своему телу. - Проще оказалось показать, чем объяснить. – шептала я, лежа у него на груди. - Кстати, тогда, в больничной палате. Когда я вышел из неё, а ты мне что-то прокричала вслед, помнишь? - Да, помню. Но вы же ушли тогда? - Нет, я всё слышал. Тогда ты сказала, что я тебе дорог. - Да, я именно это и сказала. - Знай, Кайли! Ты тоже очень сильно мне дорога! По губам до сих пор растекался вкус его поцелуя – такой терпкий, сладковатый и нежный. - Тебе нужно отдохнуть, поспи! – Эшлер трепетно гладил моё лицо своей горячей ладонью. – Ночь у тебя выдалась нелёгкая. - А вы? – устремила я на него свой взволнованный взгляд. - А я посплю рядом с тобой! - И вы никуда не уйдёте? Вы больше никогда меня не оставите? - Никогда, Кайли! Никогда!