Глава 7 - Гость из прошлого

Темная вода бурного залива пенилась и кипела, вздымаясь неестественными волнами под проливным дождем, будто сама стихия восстала. На полуразрушенном причале, в самом эпицентре хаоса, метался мужчина. Его темные глаза вспыхнули ярко-бирюзовым светом. Вода вокруг него взметнулась, сплетаясь в гигантского, переливающегося змея с пастью, полной клокочущих водоворотов. — Ублюдки! — его голос, хриплый от напряжения, едва перекрывал рев шторма. — Чего вы добиваетесь?! Что вам нужно?! На противоположном конце причала, невозмутимо под ливнем, стояли двое. Высокий Жнец был облачен в длинный, двубортный черный плащ с матовыми золотыми пуговицами, надетый поверх черной рубашки и брюк. Его фигура была подтянутой, мужественной, без излишней худобы или грузности. Лицо – прямые черты, коротко подстриженная борода и щетина, выражение спокойное, почти нейтральное. Но глаза... Они светились холодным янтарным светом, наполненным древней тьмой. На его лице была слабая, усталая улыбка, словно он наблюдал за слегка затянувшимся спектаклем. Рядом с ним, контрастируя своей нервозностью, стоял Низкий Жнец. Его одежда была проще – черный костюм хорошего кроя, но без изысков. Его глаза, черные и блестящие, как у жука, метались, а на губах играла широкая, нездоровая улыбка полная безумия. Он подпрыгивал на носках, потирая руки. — Вы знаете, зачем мы здесь, — голос Высокого звучал ровно, тихо, без повышения тона, но с ледяной отчетливостью, перебивая шум шторма. Вежливость была в тоне, но без притворной теплоты – как формальность. — Не усложняйте. Сдайтесь. — НИКОГДА! — Мужчина вскинул руки. Водяной змей с ревом ринулся вперед. Высокий Жнец едва заметно двинул рукой. Вода, из которой состоял змей, потеряла форму и силу, расплескалась в миллионы безвредных брызг. Мужчина отшатнулся, гримаса боли исказила его лицо. — Восхитительно! — завизжал Низкий Жнец, хлопая в ладоши. Его черные глаза сверкали. — Просто восхитительно! Они все бьются до конца! Прекрасно, прекрасно! Так намного интереснее! Такой напор! Такая мощь! Неужели это все? — Он подпрыгнул выше, его смех был резким, как скрежет стекла. Мужчина стиснул зубы. Вода вокруг его ног с шипением закипела, превращаясь в пар. Из пара сформировались десятки острых, как бритва, водяных клинков. Он взмахнул рукой – они понеслись к Низкому. — Не стоит, — спокойно констатировал Высокий, его янтарный взгляд не отрывался от цели. — Это бесполезно. Низкий Жнец фыркнул, лениво махнул рукой. Водяные клинки растворились в воздухе. — Эх, слабо! Ну хоть волну на меня брось! Что-нибудь! Высокий Жнец едва слышно вздохнул, едва заметная усталость мелькнула в его янтарных глазах. Мужчина тяжело дышал. Он понимал – силы на исходе. Отчаяние сдавило горло. Он собрал последние силы... Как вдруг. Далеко на юго-востоке, за грядой туч, разорвалось небо. Ослепительный, яростно-синий взрыв, на миг превративший ночь в день. Глухой, раскатистый грохот докатился через секунды, заставив вибрировать камни. Волна чужеродной, неистовой силы прокатилась сквозь дождь. Мужчина замер, его бирюзовый взгляд метнулся к горизонту. В глазах мелькнуло потрясение. Янтарные глаза Высокого Жнеца резко сузились. Он повернул голову в сторону вспышки, как хищник, уловивший запах крови. Нейтральное выражение сменилось мгновенной, холодной оценкой. — ЧУВСТВУЕШЬ?! — завопил Низкий Жнец, подпрыгивая как угорелый. — Искра! Новая! Замечательная! — Он ткнул пальцем в сторону невообразимой вспышки. — Какая удача! Ха-ха! Высокий Жнец медленно повернулся обратно к измученному мужчине. Его янтарный взгляд был теперь сфокусирован, как прицел. Вежливость уступила место деловой срочности. — Заканчивай с этим, — произнес он коротко и жестко своему напарнику. Его голос не повысился, но в нем появилась неоспоримая сталь. — Новая цель важнее. Лицо Низкого Жнеца исказилось в гримасе разочарования. — Ааа! Но я еще не наигрался... — начал он. — Сейчас, — перебил Высокий. Одно слово. Окончательное. Его янтарный взгляд, полный не терпящей возражений холодной решимости, впился в напарника. Низкий Жнец замолчал. Его плечи поникли в преувеличенной покорности, но в черных глазах мелькнула ярость. — Фууух. Ладно-лааадно, — пробормотал он. Повернулся к мужчине, и вся игривость исчезла, сменившись мгновенной, смертоносной концентрацией. Из складок одежды выскользнула узкая, кривая тень из воронящей пустоты. — Время вышло, ничего личного, дружок. Мужчина вскинул руки, пытаясь собрать последние капли воды для защиты. Он успел лишь выдохнуть: "Нет...!" Низкий Жнец исчез. Не сдвинулся с места – просто растворился в дожде и тенях. Мгновение – и он материализовался прямо перед мужчиной, в сантиметре от его лица. Тень холодно и неотвратимо коснулась его груди, там, где билось сердце. Бирюзовый свет в глазах мужчины погас мгновенно, как сдутая свеча. Ни крика, ни стона. Только короткий выдох. Его обмякшее, обездвиженное тело упало в воду. На месте, где он стоял, на миг завис маленький, пульсирующий шарик бирюзового света. Высокий Жнец протянул руку. Шарик притянулся к его ладони и исчез. Он достал из кармана простой, но точный стальной хронометр, щелкнул крышкой, бросил беглый взгляд на циферблат. — Гаис. Западные земли, — произнес он тихо, констатируя факт. Его янтарные глаза горели холодным, целенаправленным огнем. Он повернулся, плащ с золотыми пуговицами развелся. На его обычно нейтральном лице появилась зловещая, удовлетворенная ухмылка. — Ура! — Низкий Жнец рванул за ним. — Новая Искра! Надеюсь, посильнее будет! А то этот... — он махнул рукой назад, — ...слишком быстро кончился. Скука! Две фигуры в черном – деловая и неистовая – растворились в стене дождя. Оставив после себя лишь разрушенный причал и неумолимое чувство охоты, теперь направленной прямиком в регион Гаис – к Миллетвилю. Тяжелый запах жареного хлеба и дымящейся овсянки витал в столовой, смешиваясь с легкой сыростью, пробивавшейся с улицы. За окном царило типичное для поздней весны в Гаисе пасмурье: низкие серые тучи, пронизывающий влажный ветерок, гонявший по лужам последние коричневые листья прошлогоднего папоротника у забора. Марта расставляла последние тарелки, а Рин, побледневшая, но стараясь улыбаться, аккуратно раскладывала ложки. Рэй, чувствуя, как стены слегка давят после кошмаров и странной, гнетущей слабости, решил подышать хоть этим, неласковым воздухом. Он толкнул дверь. Колкий ветер тут же обжег лицо. Рэй глубже засунул руки в карманы накидки. Подойдя к почтовому ящику, вбитому в ворота, он нащупал внутри пачку бумаг. Счета от угольщика, уведомление из гильдии ремесленников о повышении взносов... и неожиданно – плотный конверт из белоснежной, почти что пергаментной бумаги, кричащей своей редкостью в Миллетвиле. На нем четко выделялось тиснение – стилизованный кошелек и весы, обрамленные короной. Королевская Торговая Гильдия. Печать была не сургучная, а словно вдавленная в саму бумагу – знак статуса и официальности. — Почта! – прокричал Рэй, возвращаясь в спасительное тепло кухни, и поставил пачку на краешек стола. Он с наслаждением потер замерзшие руки. – Счета... и письмо. Важное, судя по виду. — Письмо? – Марта мгновенно оторвалась от сковороды, вытерла руки о фартук. Легкая тревога сменилась живым любопытством в ее глазах. Она взяла белый конверт почти с благоговением, пальцы слегка дрожали, когда она аккуратно вскрыла его тонким кухонным ножом. Развернув лист с таким же безупречным водяным знаком, она начала читать. Сначала медленно, впитывая каждое слово, потом быстрее. Внезапно ее рука поднялась ко рту, а глаза наполнились слезами. Но это были слезы безудержной радости и гордости, вырвавшиеся наружу с глубоким, счастливым вздохом. — Ох, моя девочка! Моя Клэр! — Марта прижала письмо к груди, зажмурилась, и широкая, сияющая улыбка озарила ее лицо. — Она... она не просто приезжает в гости! Ей дали первую настоящую командировку! Представляете? От самой Королевской Гильдии! Марта засмеялась, подпрыгивая от радости. — Она пишет, что нужно провести аудит местного отделения Гильдии Торговцев, оценить логистику поставок после весенних паводков... Официальное поручение! И конечно, — голос ее смягчился, — она сможет провести с нами все время, пока будет здесь работать! Это же чудесно! — Командировка? Сестрица Клэр приезжает по работе? И надолго? – Рин вскочила со стула, забыв на миг о привычной слабости. Радость вспыхнула на ее бледных щеках ярким румянцем. Но резкое движение спровоцировало знакомое сжатие в груди. Она схватилась за спинку стула, подавив короткий, хриплый кашель, но улыбка не сходила с ее лица. — Я так по ней скучала! Это же... это даже лучше, чем просто отпуск! Значит, она будет здесь подольше! Рэй наблюдал за этой сценой, и уголки его губ сами собой потянулись вверх. Клэр... Старшая сестра, пусть и не по крови. Воспоминания нахлынули волной: как она защищала его от дворовых забияк, как терпеливо объясняла Рине сложные буквы, как делилась последней конфетой. После кошмарной ночи, после леденящей пустоты внутри, где раньше была духовная энергия, этот лучик тепла и нормальности был как бальзам. Пусть слабый, но настоящий. "Командировка... Умница, Клэр". – подумал он. "Значит, дела у нее действительно идут в гору. И здорово, что будет повод побыть вместе подольше". Его взгляд упал на белый конверт. "Королевская Торговая Гильдия... Серьезно". — Шесть лет... — прошептала Марта, снова глядя на письмо, словно боясь, что слова исчезнут. — Помнишь, Рэй, как она не хотела уезжать? Боялась, что мы без нее пропадем, что ты и Рин... — Она не договорила, но все поняли. — А теперь... посмотри! Столица! Королевская Гильдия! И уже командировки доверяют! Я всегда знала, что у нее светлая голова и золотые руки для дел. Хоть сердце и рвалось вслед за ней. Она аккуратно сложила письмо, ее взгляд был полон материнской нежности и глубокого удовлетворения. — И вот она возвращается. Наша девочка. Пусть и по делам, но главное – что будет дома! Рин, уже успокоив дыхание, сияла. Для нее Клэр была не просто подругой детства – она была маяком, связью с тем временем, когда мир казался безопаснее. Ее приезд был не просто радостью, а глотком свежего воздуха, лучом надежды. А то, что это командировка... Значит, у Клэр будет причина задержаться и быть рядом. Рэй попытался встать, уже с меньшим усилием, чем вчера. Тело по-прежнему ныло знакомой глубокой ломотой, но теперь это было скорее напоминание, чем невыносимая боль. Головокружение почти прошло. Он сделал осторожный вдох, прислушиваясь к себе. Пустота внутри, где раньше жила духовная энергия, все еще была зияющей и чужой, но общее ощущение слабости заметно отступило. Казалось, самые обычные силы – просто стоять, двигаться – медленно, но возвращаются. — Кажется... значительно получше, — сказал он, и в голосе уже звучала тень былой уверенности. — Голова почти не болит. Тело слушается. И внутри... все еще пусто. — Он покачал головой, но уже без той потерянности. — Думаю, схожу, прогуляюсь. Проведаю Антонио. Свежий воздух... точно поможет. Марта сразу же оторвалась от плиты, ее лицо омрачила материнская тревога. Она подошла к нему, все еще нерешительно протянув руку. — Рэй, солнышко, ты уверен? — голос ее звучал мягко, но тревожно. — Ты ведь только вчера... Рин отложила книгу и подошла ближе. Ее проницательный взгляд, привыкший замечать мельчайшие детали, изучающе скользнул по брату. Внезапно ее брови чуть приподнялись. Она осторожно, почти нежно, отодвинула прядь его ослепительно-белых волос у виска.— Погоди... — тихо, с ноткой изумления в голосе, произнесла она. — Посмотри-ка... Корни. У корней... Они темнеют. Возвращается твой цвет, братец. Темно-синий. Видишь? — Она дала ему маленькое зеркальце и показала ему тонкую прядь у самого лба, где у корней действительно пробивался знакомый темно-синий оттенок, резко контрастирующий с остальной белизной. Рэй инстинктивно потянулся к голове, нащупал ту самую прядь. Сердце его сжалось от внезапной, теплой волны облегчения. Признак. Маленький, но реальный признак выздоровления. — Да... — выдохнул он, и на губах дрогнула слабая, но искренняя улыбка. — Вижу. Марта, услышав это, тоже подошла вплотную, ее глаза засияли надеждой. Она бережно коснулась темнеющих корней. — Слава свету! — шепнула она, и на глазах снова выступили слезы, но теперь это были слезы огромного облегчения. — Это же чудесно! Значит, Цици права, организм восстанавливается! Рин кивнула, ее строгий взгляд смягчился, но тут же вернулась практичность. Она повернулась к столу, где стоял глиняный кувшин. — Это хороший знак, — сказала она, наливая в небольшую чашку густой, темно-янтарный настой, который пах травами и чем-то едва уловимо горьким. — Но хороший знак не отменяет предписаний. Держи. Выпей свою утреннюю порцию. Весь. Не кривись, знаю, горько, но Цици сказала – регулярность важна. — Она протянула чашку Рэю. — Тело восстанавливается, но духовная пустота... она делает тебя уязвимым. Настой поддерживает то, что пока не может поддержать твой собственный дух. — Ее тон снова стал настойчивым. — И только после этого можешь идти. И помни: будь предельно осторожен. Не задерживайся. Рэй послушно взял чашку, скривился от знакомого резкого запаха, но, встретив настойчивый взгляд сестры, залпом выпил неприятную жидкость. Горечь разлилась по языку, заставив его сглотнуть. — Выпил, — покорно сказал он, ставя пустую чашку. — Обещаю, — добавил он уже тверже, ободренный их реакцией и этим маленьким чудом у себя на голове. — Не волнуйтесь. Я просто дойду до госпиталя и обратно. "И правда, сил прибавилось" — подумал он. Теперь внутри горело не только облегчение, но и знакомая горечь настоя Цици – напоминание, что путь к полному восстановлению еще долог. Выйдя за ворота, Рэй ахнул от неожиданного холода. Контраст с уютной теплотой кухни был разительным. Он машинально вспомнил тот самый день и ту самую поездку с Томасом за стены. Тогда солнце пригревало по-весеннему, воздух был свеж и прозрачен, пах молодой травой и прогретой землей. Даже вчера, когда он приходил в себя, выглянув в окно, он видел лишь хмурое, но не враждебное небо и сырую землю после ночного дождика. Но сегодня... Погода в Гаисе окончательно показала свой капризный норов. За последние полтора дня весна словно отступила, уступив место поздней осени. Свинцово-серые тучи, тяжелые и низкие, как потолок гигантского склепа, нависли над Миллетвилем, почти касаясь крыш. Холодный, порывистый ветер, пробирающий до самых костей, гнал по улицам не дождь, а настоящую водяную пыль – мелкую, колючую, назойливую. Она висела в воздухе, пропитывая одежду и кожу ледяной сыростью за считанные минуты. Земля под ногами превратилась в жидкую, хлюпающую кашу из грязи и прошлогодней листвы. Воздух был насыщен запахом мокрого камня, преющих листьев и далекой, неумолимой сырости. Рэй закутался еще глубже, поднял воротник накидки, стараясь прикрыть шею, и шагнул на мостовую. Каждый шаг давался чуть легче, чем накануне, но все еще требовал усилия. Сапоги с противным, чавкающим звуком вязли в слякоти, будто пытались удержать его на месте. Мышцы ног по-прежнему горели от непривычной слабости, но уже не так яростно. Он шел медленно, осторожно, сосредоточившись на каждом движении и пытаясь игнорировать ледяные иголки дождя, бившие в лицо. И тут он почувствовал на себе взгляды. Сначала краем глаза – соседка, выбивавшая коврик на крыльце (несмотря на дождь?), замерла с поднятой палкой, уставившись на его голову. Потом двое мужчин у кузницы прервали разговор у горячего горна, их глаза скользнули по его теперь ослепительно-белым, явно выделявшимся на фоне серого дня волосам, и они тут же отвернулись, зашептавшись. Шепот был тихим, но Рэю он резал слух громче ветра: "...как у сестры...", "...после той ночи...", "...дурной знак, говорил я...". Он почувствовал, как жар стыда и раздражения разливается по щекам, хотя на улице было холодно. Он вжал голову в плечи, стараясь спрятать волосы под капюшоном накидки, и ускорил шаг, тут же пожалев об этом – дыхание сбилось, в глазах на миг поплыли темные пятна. Свернув в переулок, чтобы скрыться от любопытных взглядов и ледяной пыли дождя, Рэй почти наткнулся на знакомую вывеску – скрещенные гаечный ключ и кристалл. Лавка Тернера. Вспомнились утренние ворчания Томаса про кончившийся духовный концентрат для черновой полировки. Повод зайти в тепло, передохнуть и сделать полезное дело, – подумал Рэй, толкая дверь. Теплый, знакомый воздух лавки, насыщенный запахами масла и металла и легкой пылью духовного концентрата, обволок его как одеяло. За прилавком, склонившись над разложенными счетами и что-то бормоча себе под нос, сидел Тернер. Звонок над дверью прозвучал резко. Тернер не поднял головы сразу. Закончил ставить точку, аккуратно положил перо на подставку. Только потом медленно поднял взгляд. Его острые, как шило, и оценивающие глаза скользнули по Рэю, задержались на белоснежных волосах. Ни тени удивления или тревоги. Лишь едва заметный подъем уголка губы, больше похожий на гримасу усталости, чем на улыбку. – Ашборн, – произнес он просто, без лишних слов. Голос низкий, ровный. Его взгляд уперся в белизну волос Рэя. Пауза. – Фамильная черта? – спросил он наконец, коротко и прямо. Голос сухой, беззвучный смешок где-то внутри фразы. – Сперва сестра. Теперь ты. У вас в семье все такие да? Или городская мода нынче – в белом ходить? – Он не ждал ответа, просто констатировал, глядя на Рэя с привычной, чуть отстраненной наблюдательностью. Никакого оживления, только усталая констатация факта. Рэя покоробило. Эта сдержанность, это отсутствие бурной реакции, было почти хуже крика. Как будто его превращение стало просто еще одним фактом в череде городских странностей. Жар ударил в уши. – Не... не специально, – пробормотал он, отводя взгляд к стеллажу с измерительными приборами. – Концентрата. Два кристалла. Средний сорт. – Слова вылетели быстро, рублеными фразами, почти как у самого Тернера. Тернер кивнул, один раз, резко. Никаких лишних вопросов. Развернулся, открыл тяжелый шкаф с множеством маленьких ящичков, защищенных простым руническим словом малой защиты - `Pro-Mi-Nom`. Достал два кристалла размером с голубиное яйцо. Они были мутно-голубоватыми, с тусклыми внутренними прожилками. Положил на прилавок на кусок мягкой замши. – Томасу? – спросил он, но это был скорее риторический вопрос, констатация. – Значит, что-то серьезное задумал. – Он не стал уточнять, что именно. – Бери. Счет позже. – Короткий жест рукой – забирай и иди. Рэй взял кристаллы. Они были холодными, тяжелыми для своего размера, слегка покалывали пальцы остаточной энергией. Он сунул их в глубокий карман накидки. Нужно было уйти, но... тема висела в воздухе. Он сделал шаг к двери, потом замер. – Новости? – спросил он, глядя куда-то в сторону дверного косяка, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как бы между делом. – В городе... тихо? – Тихо, – бросил Тернер, не отрываясь от бумаг, водя пером по колонке цифр. Пауза. Только скрип пера. – Если не считать вспышки. Пару дней назад. Ночью. Синяя. Яркая. – Он поставил точку в графе, перевел перо на следующую строчку. – Юго-восток залило. – Пожал одним плечом. – Шепчутся. Глупости. – Снова скрип пера. – Скорпы. На Юго-Западной дороге. Видели на рассвете. В Спрингдейл, поди. – Произнес название ордена ровно, но с легким, почти неощутимым оттенком отвращения. – Лишняя головная боль. – Он наконец поставил последнюю цифру в столбце, отложил перо, но взгляд все еще блуждал по странице, будто сверяя итоги. Рэй стоял как вкопанный. Слова "Скорпы" и "Юго-Западная дорога" ударили по нему, как обухом. Он невольно сглотнул, пальцы вцепились в край прилавка, костяшки побелели. Цвет окончательно сбежал с его лица. Это движение, этот немой спазм страха – Тернер уловил краем глаза. Он медленно, очень медленно поднял голову. Его острый, как шило, взгляд перестал скользить по бумагам и уперся в Рэя. В его бледность. В его мертвенно-белые волосы. В глазах Тернера, обычно отстраненных, мелькнуло что-то – не тревога, не сочувствие, а холодный, расчетливый интерес, смешанный с внезапной оценкой риска. Он отодвинул конторскую книгу в сторону, сложил руки на столешнице. – Серые Скорпионы, Рэй, – заговорил он, и голос его был по-прежнему ровен, но слова стали чуть весомее, чуть медленнее, как будто он выбирал их с большей тщательностью, чем обычно. – Рыцарский орден. Формально. По факту – правая рука Инквизиции Церкви Света. Куда они суются – там редко бывает тихо. И редко – хорошо. – Он сделал паузу, его взгляд скользнул по белоснежным прядям Рэя, потом вернулся к его глазам. – Их появление так близко... после такой вспышки... – Он слегка мотнул головой в сторону, где был юго-восток. – Неспроста. Им нужны причины. Или... цели. – Последнее слово он произнес с особой четкостью. – Белые волосы... – Тернер слегка наклонил голову, будто разглядывая необычный товар. – ...очень заметная вещь. Особенно сейчас. Особенно для таких, как они. – Он замолчал, выдержав паузу, его взгляд стал снова отстраненным, деловым. – Береги себя. И сестру. – Он резко отхватил взглядом Рэя и потянулся обратно к конторской книге. – Это все, что я могу тебе сказать. Фраза "Это все, что я могу тебе сказать" повисла в воздухе тяжелее банки концентрата. Она звучала не как конец разговора, а как... запертая дверь. За которой явно что-то было. Рэя прошиб холодный пот. Неопределенная тревога сменилась конкретным, леденящим ужасом. Инквизиция. Кивок – резкий, короткий. – Понял. – Голос едва не сорвался. – Спасибо, Тернер. – Он развернулся и буквально вывалился из лавки на улицу, дверь захлопнулась за ним с глухим ударом. Холодный дождь в лицо был ничто по сравнению с холодом внутри. Кристаллы в кармане покалывали кожу сквозь ткань. Рэй продолжил путь в госпиталь к Антонио.