Часть 13. Кровь на бежевой куртке

Я провела в лазарете целый месяц. Кожа на бедре и боку постепенно заживала, но рука всё ещё напоминала о случившемся — глубокий шрам не спешил исчезать. Врачи выдали новую мазь, уверяя, что она ускорит восстановление. У меня не оставалось выбора — пришлось им поверить. Каждая клетка жаждала движения, тело тянулось к тренировкам, как к глотку воздуха. Мы с Люцией решили отпраздновать моё возвращение на тренировочной площадке. Я хотела лично оценить, как она продвинулась в бою и обращении с УПМ. — Посмотрите, кто к нам вернулся! — Люция, сияя до ушей, с разбега налетела на меня, словно собираясь сбить с ног. Я с трудом удержалась на месте, пошатнувшись от её порыва. — Как же приятно видеть тебя на ногах, а не в больничной постели! — Поверь, я тоже не скучаю по койке, — ответила я с улыбкой. Не теряя времени, мы перешли к делу. Люция заняла боевую стойку, её взгляд стал собранным и сосредоточенным. Во мне вспыхнул знакомый азарт: наконец-то — движение, сила, точность. Она атаковала первой. Удары были быстрыми и чёткими — видно, как усердно она тренировалась в моё отсутствие. Я уверенно отражала каждый выпад, аккуратно проверяя руку — та отзывалась на движения всё увереннее. — Отлично, — похвалила я, немного отступив и переводя дух. — А теперь покажи, как управляешься с УПМ. Она двигалась легко и точно. УПМ откликался на каждое её движение, будто продолжение тела. Я с удовольствием наблюдала за ней — за ученицей, которая уже стала напарницей. — Ты превзошла все мои ожидания, — сказала я с искренней улыбкой. Тепло расплылось внутри — гордость, перемешанная с облегчением. — Всё благодаря тебе, — ответила Люция, протянув руку, чтобы помочь мне подняться после короткой паузы. — Теперь твоя очередь показать, на что способна, несмотря на месяц простоя. Я рассмеялась и активировала свой УПМ. Пора было доказать, что даже травмы не способны меня остановить. Затем мы перешли к тренировке на манекенах-титанах — массивных стальных фигурах, всегда казавшихся почти непреодолимыми. Люция атаковала первой. Она работала точно, быстро, уверенно поражая уязвимые участки. Я присоединилась, с каждым ударом ощущая, как возвращается сила и привычная ловкость. Мы отрабатывали тактику в паре — поочерёдно атакуя и прикрывая друг друга. Вскоре площадку заполнили звон металла и звук ударов. Когда манекены, наконец, пали, мы обе стояли, тяжело дыша, но довольные. — Хорошо снова вернуться, да? — спросила Люция, вытирая пот со лба. — Ещё бы, — кивнула я. Я чувствовала себя живой, сильной. Как дома. — Рада видеть тебя в действии, Тина! — из-под колонады помахала мне Ханджи Зое. Я кивнула ей в ответ, затем попрощалась с Люцией и направилась к майору. — Пойдём ко мне, — сказала Ханджи с привычной улыбкой. — Давно не болтали по-человечески, как подруги. Пока мы поднимались по лестницам и шли по коридорам, в голове крутился один вопрос — тот, ответ на который, возможно, знала только она: что стало с Келли Шторм? Никто — ни Леви, ни остальные — не говорил о ней. Я тоже не спрашивала, слишком злилась, слишком обижалась. Но теперь, после тренировки с Люцией, внутри наконец воцарилось спокойствие. Я была готова говорить об этом — о том, что произошло в столовой. Ханджи открыла дверь в свой кабинет и жестом пригласила меня войти. — Только сегодня без вина, ладно? — усмехнулась я. — Оу, ну тогда тебе — чай. А я себе всё же немного налью, если ты не против, — подмигнула она. — Ханджи... ты расскажешь мне, что случилось с Келли? Думаю, я готова это услышать. — Мы нарочно избегали этой темы, пока ты была в лазарете, — серьёзно ответила она, наполняя бокал. Сделав глоток, она опустилась в кресло, закинув ноги на стол. Всё так по-ханджевски. Я придвинула к ней своё кресло, устроилась поудобнее и взяла из её рук чашку с горячим чаем. — Ну что ж, — начала Ханджи, — тогда всё было вот как...

***

POV Ханджи Месяц назад в кабинете Эрвина после нападения Келли на Тину. Когда я вошла, Эрвин сидел за столом, мрачнее тучи. Рядом — Келли Шторм: голова опущена, нос в бинтах. В дальнем углу комнаты, в привычном амплуа, подпирал стену капитан Леви. Даже в этом состоянии я с трудом сдерживала себя, чтобы не высказать Шторм всё, что о ней думаю. — Майор Зое, — начал Эрвин, обращаясь ко мне строгим голосом. — Что произошло на кухне? — Лейтенант Шторм решила, что кухня — подходящее место для выяснения личных отношений. В результате пострадала рядовой Кристина Мария Тод. У нее сильные ожоги, возможно, останутся шрамы, — я сверлила взглядом виновницу, которая продолжала смотреть себе под ноги. — И это далеко не первый её поступок против Тины. Ранее она отрезала ей волосы, а затем намеренно назначила одну дежурить на кухне — убираться и готовить еду на весь Разведкорпус. Это целенаправленное издевательство и травля. Эрвин перевел взгляд на Келли. — Это правда, лейтенант? — Да, командир, — тихо произнесла она. — Но я не хотела так сильно ее ранить… — Ты не хотела? — возмутилась я. — Ты вылила на человека целый чайник кипятка! Твои намерения меня абсолютно не волнуют, Шторм. Ты могла её убить! Эрвин поднял руку, останавливая меня, и посмотрел на Леви, стоявшего в углу кабинета. — И это еще не все, — холодно произнес Леви. — Келли неоднократно пыталась возобновить наши отношения, несмотря на мой категорический отказ. Она домогалась меня, преследовала, устраивала сцены ревности. Главная причина её ненависти к Тине — банальная ревность и неспособность принять отказ. Я замерла от удивления. Эрвин нахмурился еще сильнее, очевидно, эта информация стала для него неожиданностью. — Лейтенант Шторм, это уже выходит за рамки допустимого поведения офицера, — жестко сказал Эрвин. — Ваши действия — не только преступление, но и проявление крайней недостойности и безответственности. Келли подняла голову, в её глазах блеснули слезы, смешанные со страхом. — Что со мной теперь будет? Эрвин тяжело вздохнул. — Ты будешь немедленно разжалована в рядовые и помещена под арест до дальнейшего разбирательства. Тебя ожидает военный трибунал. Разведкорпус не может позволить себе держать в рядах таких людей, как ты. — Но командир, я столько лет служила, у меня отличные показатели… — начала протестовать Келли, но Эрвин жестко её перебил: — Прошлые заслуги не дают тебе права калечить других солдат и преследовать их из личных мотивов. На этом разговор окончен. Майор Зое, сопроводите рядовую Шторм в камеру. Я пришлю солдат, чтобы забрали её вещи. Я кивнула и жестом указала Келли на выход. Когда мы шли по коридору, Келли попыталась снова обратиться ко мне: — Майор, прошу вас, поговорите с Эрвином… Это была ошибка… — Ошибка? — резко развернулась я к ней. — Ошибкой было позволить тебе зайти так далеко. Ты не только потеряла уважение товарищей, но и показала, что тебе плевать на жизни других. Теперь пожинай плоды своего безрассудства. Мы дошли до камеры, и я лично заперла дверь за Шторм. — Подумай хорошенько над тем, что натворила, — сказала я напоследок и удалилась, оставив Келли Шторм наедине с её мыслями и последствиями.

***

— Значит, её действительно отдали под трибунал? — спросила я, выслушав рассказ Ханджи. — Да. Суд был коротким. Мы с Леви выступили — этого оказалось достаточно. Прости, что не сказала тебе тогда... Но я боялась, что ты начнёшь её оправдывать. Или вообще откажешься в этом участвовать. — Ты права. Наверное, я бы так и сделала. Попыталась бы её выгородить. Ну, чтобы не ломать ей жизнь... Она ведь не виновата, что родилась идиоткой, — хмыкнула я. — А если по-честному, Тина, у тебя слишком доброе сердце. Но Келли больше нет в наших рядах. Ушла в отставку, вернулась к семье. Ей запрещено приближаться к солдатам и базе. Так что ты её больше не увидишь. Мне даже стало её немного жаль. Но… предупреждали ведь. Леви с ней говорил. И Ханджи. Она сделала свой выбор. Не справилась с собой — и предала форму. Всё просто: мы получаем по заслугам. — Ладно. Не хочу больше о ней. Лучше расскажи, как у вас с Леви? Знаю, вы наконец нашли общий язык, — Ханджи уставилась на меня с характерным прищуром. — Всё нормально. Даже… теплее стало. Представляешь, он приносил мне книги и чай. С каменным лицом: «Вот тебе книга. Вот тебе чай». — Я усмехнулась. — Ну, ты поняла. — Ха! В этом весь Леви. Знала бы ты, как он заставляет меня мыться, — Ханджи слегка покраснела, но продолжала улыбаться. — Что? — Ну, для меня гигиена — дело второстепенное. У меня и без того забот полно. А Леви... он жуткий чистюля. Насекомых ненавидит, грязь — тоже. Когда я забываю принять душ, он буквально тащит меня туда силой. Прямо в одежде. Такой у нас с ним ритуал. Она сделала глоток из бокала, довольная собой. — Смешно, конечно… Но надеюсь, он тебя не слишком жестко воспитывает? — Не волнуйся, я уже привыкла. Кстати, Тина. Леви говорил тебе про тридцать четвёртую вылазку? Она уже скоро. — Правда?.. — я напряглась. С момента первой вылазки прошло всего два месяца, и казалось, будто целая жизнь. — У вас с Люцией есть примерно неделя. Так что советую потренироваться как следует. Ты справишься, я в этом уверена. И за Люцию не переживай — пока ты была в лазарете, её подтягивал Мик. Даже Леви пару занятий провёл… правда, с привычным набором унижений и напоминаний, что её сожрут. — В его стиле, — засмеялась я. Господи, как же я по нему скучала. По тихим вечерним визитам в его кабинет. По тем редким, почти невидимым проявлениям тепла. Обязательно загляну к нему сегодня. — Вот и загляни. Попроси об индивидуальных тренировках. Он не откажет. Хотя, честно, тебе они вряд ли нужны. Ты в порядке, Тина. Мы ещё немного поболтали — о предстоящей вылазке, о том, как всё шло в штабе, пока я валялась в лазарете. Ханджи делилась сплетнями с тем же увлечением, с каким раньше экспериментировала в лаборатории. Я слушала — и чувствовала: возвращаюсь к жизни.

***

После ужина и всех вечерних дел я направилась туда, где всегда чувствовала себя спокойно — в кабинет капитана Леви. Тихо постучала. — Заходи, — раздался его голос. — Уже начал думать, когда тебя принесёт, кудрявая, — сказал он, не поднимая головы от бумаг. Я улыбнулась и закрыла за собой дверь. — Не мешаю? — Уже нет, — коротко бросил он, поднимаясь из-за стола и подходя ближе. Тепло внутри разлилось мгновенно. Но вместе с ним — лёгкий укол неловкости. Я машинально поправила рукав, пряча шрам на левой руке. Леви остановился рядом. — Не прячь, — спокойно, но твёрдо сказал он. Взял меня за руку и осмотрел след от ожога. Потом — неожиданно — осторожно коснулся его губами. Я затаила дыхание. — Это просто шрам, — произнёс он, глядя мне в глаза. — У каждого из нас они есть. Эти слова разогнали последние сомнения. Я шагнула навстречу, позволяя ему обнять меня. Эта ночь была другой — без неловкости, без сдержанности. Всё в Леви было точным: прикосновения, взгляд, жесты. Он почти не говорил, но в каждом движении чувствовалась забота, которая в нём обычно пряталась под слоями хмурости и дисциплины. Позже, лёжа рядом, мы молчали. Но в этой тишине было всё, что нужно. — Мне кажется, или твоя кровать используется строго по назначению только когда я здесь? — пробормотала я, рисуя пальцем на его груди знак бесконечности. — Последний раз на ней спала ты, — ответил он, не глядя, глядя в потолок, обнимая меня одной рукой. — То есть у тебя бессонница? Или ты теперь обосновался в кресле? Он молча кивнул в сторону своего рабочего места. Я усмехнулась: — А я-то думала, почему ты вечно сидишь там, будто приклеенный. Несколько секунд мы молчали. Потом я перевела разговор туда, что действительно сидело в голове. — Ты переживаешь из-за вылазки? Леви вздохнул. — Переживай — не переживай. Дело всё равно делать придётся. — Он говорил спокойно, но я заметила, как сжались мышцы на его руке. — У нас нехватка людей, — продолжил он. — Поэтому Мюррей и Эддо идут с нами. Никто не останется в штабе. Я только проследил, чтобы Люция была с тобой в одной группе. — Спасибо, — прошептала я. Его простая забота пробирала куда глубже громких признаний. — С ней мне будет спокойнее. — Я буду рядом, — сказал он. — Главное — слушай приказы. И не играй в героев. Особенно — не злоупотребляй своим положением и силой Аккерманов. Я улыбнулась. Тепло, спокойствие, уверенность — всё было здесь, в этой комнате, рядом с ним. Я закрыла глаза и позволила себе впервые за долгое время просто… выдохнуть.