Глава 1. Пламя в чаще.

Ху Тао стояла на холме, глядя на раскинувшийся внизу Ли Юэ. Утреннее солнце только-только поднялось над горизонтом, окрашивая крыши домов золотистым светом. Ветерок, прохладный и чуть влажный от росы, подхватывал её волосы, выбивая пряди из-под шляпы, а рюкзак за спиной слегка потянул плечи, напоминая о предстоящем пути. В руке она сжимала копьё. Тропа впереди уходила вниз, усыпанная опавшими листьями — золотыми, багряными, будто кто-то нарочно украсил дорогу перед её уходом. Она вдохнула полной грудью, чувствуя, как свежий воздух наполняет её лёгкие, и пробормотала:       — Ну, бюро, держись там с Чжун Ли! Без меня не развалитесь, надеюсь? — Ху Тао хмыкнула, представив, как её зам стоит у окна с чашкой чая и смотрит ей вслед с привычным спокойствием, — Хотя, зная его, он, наверное, уже всё расписал на три месяца вперёд. Её взгляд скользнул по Ли Юэ: дымок поднимался над трубами, гавань вдали едва угадывалась в утренней дымке, а где-то там, за холмами, осталось её бюро. Ху Тао постучала копьём по земле, словно ставя точку в этом прощании, и шагнула вперёд. Лес манил её тёмной зеленью сосен, их ветви гудели под ветром, а слабый крик птицы — то ли ястреба, то ли лесного духа — эхом разнёсся над тропой. Мысли Ху Тао невольно вернулись к письму, что лежало на дне её рюкзака, завёрнутое в кусок ткани. Она вспомнила, как нашла его среди бумаг в кабинете — простой конверт с красной печатью, чуть помятый, будто его несли через полмира. Внутри — слова, написанные дрожащей рукой: «Моя дочь умирает. Никто не хочет помочь. Вы — последняя надежда» Ху Тао нахмурилась, но тут же встряхнула головой, прогоняя тень грусти.       — Последняя надежда, значит? — сказала она вслух, её голос звонко разнёсся над холмом, — Ну, это я люблю! Ху Тао никогда не отказывается от вызова, особенно если он пахнет приключением... и деньгами, конечно же! Она усмехнулась, вспоминая, как Чжун Ли пытался её отговорить. «Пустыня Сумеру — опасное место, госпожа директор» — его голос звучал в голове так ясно, будто он стоял рядом. Ху Тао закатила глаза и ответила воображаемому Чжун Ли:       — Опасное, не опасное — какая разница? Если все струсили, значит, я должна показать, на что способен «Ваншэн»! — Она ткнула копьём в воздух, словно доказывая свою точку, — К тому же, бюджет сам себя не спасёт. А эта сумма... о-о, с ней я не только дыру закрою, но и новые свечи куплю. Может, даже красные, с блёстками! Ху Тао замолчала, задумавшись о задании. Купец из Сумеру был богат — это ясно по его почерку и дорогой бумаге, — но отчаяние в его словах пробивалось даже сквозь чернила. Его дочь, совсем юная, неизлечимо больна. Целители махнули рукой, а местные похоронные бюро отказались браться за работу — слишком далеко, слишком рискованно. «Похоронить и успокоить её душу» — так он написал. Ху Тао прищурилась, глядя на тропу, что ныряла в лес.       — Бедняжка... — пробормотала она, но тут же добавила громче: — Ничего, я сделаю всё как надо! Ритуал будет такой, что её душа улетит прямиком к звёздам, а папаша скажет: «Вот это сервис!» Она представила, как проводит обряд: цветы, свечи, может, даже пара её стихов — что-нибудь весёлое, чтобы девочка не скучала в загробном мире. Ху Тао хихикнула, воображая, как купец в дорогих шелках хлопает в ладоши от восторга. Но тут же её мысли вернулись к реальности: путь до Сумеру не будет лёгким, а пустыня — это тебе не прогулка по Ли Юэ.       — Ладно, хватит мечтать, — сказала она сама себе, поправляя шляпу, — Сумеру, держись, Ху Тао идёт выполнять свою миссию! С этими словами она бодро зашагала вниз по тропе, её шаги хрустели по листьям, а копьё поблёскивало в лучах солнца. Лес сомкнулся над ней, ветви сосен отбрасывали длинные тени, а звуки природы — шорохи, пение птиц — становились громче. Ху Тао не знала, что где-то в этих тенях уже мелькала другая фигура, готовая следовать за ней. Ху Тао пробиралась через лес Сумеру уже третий час, и её ноги начинали протестовать против бесконечной череды препятствий. Тропа, по которой она шла, давно потеряла всякое сходство с дорогой: корни деревьев выпирали из земли, словно нарочно подставляя подножки, а густые лианы свисали с ветвей, цепляясь за её рюкзак и копьё. Над головой сомкнулись кроны широколистных гигантов, пропуская лишь редкие лучи солнца, что пятнами плясали на влажной земле. Воздух был густым, липким, пропитанным запахом мха и цветущих растений, а каждый вдох отдавался тяжестью в груди.       — Да что ж это за лес такой! — воскликнула она, с размаху рубанув копьём по толстой лиане, что обвила её лодыжку. Лиана лопнула с влажным треском, и Ху Тао удовлетворённо хмыкнула, — Это что, Сумеру меня испытывает? Ну, держись, я не из тех, кто сдаётся! Она шагнула вперёд, но туфля тут же увязла в мягкой грязи, издав громкий чавкающий звук. Ху Тао дёрнула ногу, потеряла равновесие и едва не рухнула в заросли колючего кустарника. Пришлось упереться копьём в землю, чтобы удержаться.       — Ох, ну и позорище было бы, — пробормотала она, выдергивая ногу и отряхивая грязь с туфли, — Ху Тао, новый директор «Ваншэн», утонула в луже на полпути! Чжун Ли бы точно сказал: «Госпожа директор, будьте осторожнее» Ха! Пусть сам попробует тут пройти! Лес вокруг гудел своей жизнью: в листве мелькали яркие птицы с длинными хвостами, их крики звучали то ли насмешкой, то ли предупреждением. Где-то слева послышался шорох — быстрый, как будто мелкий зверёк, вроде ящерицы, юркнул в папоротники. А издалека донёсся низкий рёв, глубокий и протяжный, от которого по спине пробежали мурашки. Ху Тао замерла, прислушиваясь, и сжала копьё покрепче.       — Эй, если это тигр или ещё что похуже, даже не думай ко мне лезть! — крикнула она в пустоту, но лес лишь отозвался эхом её голоса, — Я тут вообще-то по делу, а не на ужин к тебе! Она двинулась дальше, прорубая путь там, где лианы и кусты становились совсем непроходимыми. Колючки цеплялись за рукава, оставляя царапины на коже, а рюкзак то и дело застревал в ветвях, заставляя её останавливаться и дёргать его обратно. Пот стекал по вискам, шляпа покосилась от постоянных столкновений с низкими ветками, а дыхание стало тяжёлым. Ху Тао вытерла лоб тыльной стороной ладони и проворчала:       — Вот вернусь в Ли Юэ, и пусть кто-нибудь попробует сказать, что моя работа лёгкая! Это вам не свечи зажигать да стихи читать! Она остановилась, чтобы отдышаться, уперев руки в колени. Лес, казалось, смыкался вокруг неё всё плотнее, словно живой, не желая выпускать незваную гостью. Ху Тао выпрямилась, поправила рюкзак и смахнула с лица прилипшую прядь волос. «Ещё немного, и я выберусь» — подумала она, хотя тропа впереди выглядела ещё хуже: заросли становились выше её роста, а земля под ногами превращалась в сплошное болотце. В этот момент раздался треск — громкий, близкий, прямо за спиной. Ху Тао резко обернулась, выставив копьё перед собой. В кустах мелькнуло что-то тёмное, с блестящими глазами, но тут же исчезло в зарослях.       — Кто там?! — крикнула она, её голос дрогнул от напряжения, — Выходи, или я сама тебя найду! И поверь, тебе это не понравится! Ответа не последовало, лишь шорох затих где-то в глубине леса. Ху Тао постояла ещё секунду, прищурившись, затем фыркнула:       — Трусишка, значит? Ну и ладно, мне некогда с тобой играть! Она развернулась и снова двинулась вперёд, упрямо пробивая путь через заросли. Её шаги сопровождались хрустом веток и плеском грязи, а голос, хоть и усталый, всё ещё звучал громко:       — Сумеру, ты меня не сломаешь! Ху Тао идёт дальше, и точка! Ху Тао пробиралась через лес Сумеру, и солнце уже опускалось за горизонт, заливая заросли тёплым оранжевым светом. Тропа давно исчезла под густыми папоротниками, лианами и колючими кустами, что цеплялись за её одежду, словно живые. Кроны широколистных деревьев смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи, а воздух был тяжёлым, пропитанным влагой и запахом гниющих листьев. Ноги ныли от долгого пути, рюкзак оттягивал плечи, а копьё в руках покрылось царапинами от бесконечных ударов по растительности.       — Ну и где конец этому зелёному аду? — проворчала она, смахивая пот с лица. Шляпа, помятая и украшенная листьями, съехала набок, волосы прилипли к шее. Она рубанула копьём по толстой лиане, и та порвалась с влажным треском, — Я думала, Сумеру — это пески и солнце, а не эта трясина с ветками! Лес гудел: птицы в кронах кричали пронзительно, шорохи зверей мелькали вокруг. Ху Тао вонзила копьё в землю, чтобы отдышаться, её туфли утопали в грязи, а руки покрылись мелкими, неприятными царапинами. Она двинулась дальше, но лес становился всё гуще. Вдруг звуки вокруг стихли — слишком резко, словно природа затаила дыхание. Ху Тао замерла, сжимая копьё. Из теней между деревьями раздался низкий рык, глубокий и угрожающий. Она медленно обернулась, и её взгляд встретился с парой горящих глаз — жёлтых, как раскалённое золото. Из зарослей выступил Сумеречный тигр: массивный зверь с тёмной шерстью, испещрённой светлыми полосами, его клыки сверкали, а мускулы перекатывались под шкурой. Он оскалился, припав к земле, готовый к прыжку.       — О, серьёзно? — крикнула Ху Тао, выставляя копьё вперёд, — Я устала, а ты решил поиграть? Ну, давай, котик, покажи, что умеешь! Тигр рванулся вперёд, его когти вспороли воздух, но Ху Тао уклонилась в последний момент, бросившись в сторону. Грязь брызнула ей в лицо, когда она перекатилась по земле. Она вскочила, крутанув копьё, и нанесла удар — огненная вспышка озарила лес, задев лапу зверя. Тигр взревел, отпрянув, но тут же прыгнул снова, целясь в её плечо. Ху Тао увернулась, блокируя когти древком, и пнула его в бок, вложив в удар всю злость.       — Не лезь ко мне, кошка переросшая! — рявкнула она, чувствуя, как адреналин заглушает усталость. Зверь зарычал громче, его хвост хлестнул по кустам, и он бросился в новую атаку, на этот раз быстрее. Ху Тао споткнулась о корень, но успела выставить копьё — тигр налетел прямо на острие, и пламя вспыхнуло ярче, пронзая его грудь. Он взвыл, дёрнулся в агонии и рухнул на землю, тяжело дыша. Ху Тао сделала шаг вперёд, добивая его точным ударом в шею. Тигр затих, его глаза потухли. Она стояла над ним, тяжело дыша, грудь вздымалась, а руки дрожали от напряжения. Кровь зверя смешалась с грязью на копье, и Ху Тао вытерла его о траву, бормоча:       — Вот так-то. Не знаешь, с кем связался, да? Она отряхнулась, хотя это мало помогло — одежда была в грязи, поте и теперь ещё в пятнах крови. «Ну и видок» — подумала она, хихикнув. Ху Тао поправила шляпу, но ноги подкосились, и она опёрлась на копьё, чтобы не упасть.       — Сумеру, ты меня достал, — сказала она вслух, её голос был хриплым, но упрямым, — Но я всё равно иду дальше, и точка! Лес снова ожил: птицы закричали, шорохи вернулись, будто ничего не произошло. Ху Тао бросила последний взгляд на поверженного тигра, фыркнула и зашагала вперёд, хромая, но с той же решимостью в глазах.

***

Сяо стоял на широкой ветви одного из гигантских деревьев Сумеру, его фигура сливалась с полумраком густой листвы. Вечер опустился на лес, окрашивая кроны в тёмно-оранжевые и фиолетовые тона, а воздух стал прохладнее, хотя всё ещё был пропитан влагой и запахом земли. Его золотистые глаза внимательно следили за Ху Тао, что пробиралась внизу, её силуэт мелькал среди зарослей. Он видел её весь день — с того момента, как она покинула Ли Юэ, и до этой минуты, когда лес Сумеру бросал ей вызов за вызовом. Её путь начался бодро: она шагала по тропе, напевая что-то под нос, её копьё поблёскивало в утреннем свете. Сяо заметил, как она бросила последний взгляд на Ли Юэ, пробормотав что-то о Чжун Ли и бюро — её голос, звонкий и дерзкий, разнёсся над холмами. Тогда он подумал: «Слишком громкая. Привлечёт беду» Но она не останавливалась, даже когда лес начал меняться, становясь гуще и темнее, чем привычные ей просторы Ли Юэ. Он видел, как тропа исчезла под зарослями, как лианы цеплялись за её рюкзак, а корни подставляли подножки. Ху Тао ворчала, рубя копьём растительность, её шляпа покосилась от веток, а сапоги утопали в грязи. «Сумеру меня испытывает!» — крикнула она однажды, и Сяо чуть прищурился, слыша эхо её слов. Она падала, вставала, отряхивалась и шла дальше, хотя её шаги становились тяжелее, а дыхание — прерывистым. «Упрямая» — отметил он про себя, его рука невольно сжалась на копье, когда она споткнулась о корень и едва не рухнула в кусты. Но она не сдавалась, бормоча что-то о том, как Чжун Ли не простил бы ей застрять в лесу. Лес оживал вокруг неё: шорохи зверей, крики птиц, далёкий рёв. Сяо следовал за ней бесшумно, перебираясь с ветки на ветку, его движения были точны, как у тени. Он видел, как она устала — пот стекал по её лицу, руки покрылись царапинами, а голос стал тише, хоть и не потерял дерзости. «Сумеру, ты меня достал!» — бросила она в какой-то момент, и Сяо мысленно согласился: этот лес был неумолим. А затем пришёл Сумеречный тигр. Сяо заметил его раньше, чем она — тёмный силуэт в зарослях, горящие глаза, напряжённые мускулы. Он уже приготовился спрыгнуть, когда зверь прыгнул, но Ху Тао среагировала быстрее, чем он ожидал. Она уклонилась, перекатилась, и её копьё вспыхнуло огнём, озаряя лес. Тигр рычал, бросался снова и снова, но она отбивалась — пинала, блокировала, наконец пронзила его грудь точным ударом. Сяо замер, наблюдая, как зверь рухнул, а она стояла над ним, тяжело дыша, её руки дрожали, но глаза горели триумфом. «Не лезь ко мне, кошка переросшая!» — крикнула она, и Сяо чуть наклонил голову, впечатлённый. Теперь она шла дальше, хромая, но не останавливаясь. Её одежда была в грязи и крови, шляпа помята, копьё испачкано, но она всё ещё держалась. Сяо смотрел на неё сверху, его взгляд скользил по её фигуре — маленькой, но стойкой. «Сильнее, чем кажется» — подумал он, вспоминая её бой с тигром. — «Но слишком беспечная. Этот лес ещё не закончил с ней» Он слышал её последние слова, брошенные в пустоту: «Сумеру, ты меня достал, но я всё равно иду дальше!» Её голос, хриплый от усталости, эхом отразился от деревьев. Сяо пробормотал себе под нос:       — Вы идёте, госпожа директор. Но надолго ли хватит ваших сил? Лес вокруг оживал с наступлением ночи: шорохи становились громче, в тенях мелькали силуэты зверей. Сяо остался на ветке, его глаза следили за Ху Тао, пока она пробивалась вперёд, упрямо сжимая копьё. Он не вмешивался — пока. Чжун Ли велел ему быть тенью, и он исполнял это, но в глубине души он знал: её путь только начинается, и Сумеру ещё покажет свои клыки.