Глава 3. Зов пустыни.

Утренний свет заливал деревню мягким золотом, пробиваясь сквозь сосны и играя на соломенных крышах. Дома из тёмного дерева теснились вдоль узких улочек, а над трубами вились тонкие струйки дыма, смешиваясь с запахом хвои и жареных лепёшек. Где-то звякнул колокольчик, и слабый гул голосов доносился издалека, обещая Ху Тао долгожданную передышку после лесного кошмара. Она остановилась на опушке, втыкая копьё в землю с торжественным видом, и упёрла руки в бока. Шляпа, всё ещё влажная от ночной мороси, съехала набок, а мокрые волосы блестели, но её глаза горели триумфом.       — Ха! Ху Тао нашла цивилизацию! — объявила она, и её звонкий голос разнёсся над холмом, спугнув птицу с ближайшего дерева, — Прощай, зелёная трясина, здравствуй, горячий чай и, может, пара благодарных клиентов! Она поправила рюкзак, который уже не казался таким тяжёлым, и бодро зашагала вниз по склону. Туфли оставляли следы в мягкой земле, а копьё поблёскивало в лучах солнца. Деревня приближалась: Ху Тао заметила фигуры людей в ярких одеждах — зелёных, оранжевых, с вышитыми узорами, — мелькавших между домами. У забора стояла повозка с верблюдом, лениво жующим что-то сухое, и его сонный взгляд будто говорил: «Чего притащилась, чужачка?» У первого дома она притормозила. Пожилая женщина в платке, развешивающая бельё на верёвке, бросила на неё любопытный взгляд. Ху Тао, не теряя времени, шагнула ближе, широко улыбаясь.       — Эй, бабуля, доброе утро! — начала она, крутанув копьё для пущего эффекта, — Не подскажешь, где тут живёт важный купец? У меня к нему дельце. Женщина прищурилась, оглядывая Ху Тао с ног до головы — от помятой шляпы до грязных туфель. Её руки замерли на влажной простыне, и она хмыкнула.       — Купец, говоришь? — голос у неё был хрипловатый, с лёгкой насмешкой. — Идёт девчонка с копьём, вся в грязи, и сразу к господину Аараву. А он, между прочим, нынче не в духе — дочка его совсем плоха. Ху Тао чуть нахмурилась, но тут же вернула улыбку, ещё шире прежней.       — Плоха, говоришь? Тогда я точно по адресу! Я, знаешь ли, из похоронного бюро «Ваншэн», а мы умеем… ну, делать всё красиво, даже когда грустно. Так где его дом? Женщина вздохнула, мотнув головой в сторону холма, где возвышался большой дом с резными ставнями и черепичной крышей.       — Вон там, на верхотуре. Только не жди, что он тебе обрадуется, — она вернулась к белью, бормоча себе под нос, — Странные нынче гости в Сумеру ходят…       — Спасибо, бабуля! — Ху Тао подмигнула, не обращая внимания на ворчание, и бодро зашагала к холму. Она напевала что-то бессмысленное про огонь и звёзды, а её шаги хрустели по гравию. Деревня смотрела ей вслед — кто с любопытством, кто с настороженностью, — но Ху Тао это только забавляло. «Пусть пялятся, — думала она. Тао взбиралась по тропке к холму, где возвышался дом купца. Он был заметно богаче остальных: резные ставни расписаны узорами, напоминающими листья и песчаные вихри, а черепица на крыше блестела под солнцем, будто её полировали. У входа, под навесом из тёмного дерева, стоял слуга — высокий мужчина в строгой зелёной тунике, с лицом, словно вырезанным из камня. Его глаза тут же впились в Ху Тао, когда она, напевая, приблизилась с копьём в руке. Рюкзак подпрыгивал у неё на спине, а шляпа, всё ещё не оправившаяся от лесных приключений, качалась из стороны в сторону.       — Эй, привет! — Ху Тао помахала свободной рукой, не сбавляя шага, — Я к господину Аараву, у меня дело к нему пропустишь? Слуга выпрямился, скрестив руки. Его взгляд скользнул по её грязной одежде, помятой шляпе и копью, которое она небрежно крутанула в пальцах.       — Назовись, — буркнул он, не шевелясь, — Господин никого не принимает, особенно чужаков. Ху Тао остановилась, упёрла копьё в землю и изобразила театральное удивление, приложив руку к груди.       — Чужак? Я? Да я Ху Тао, директор похоронного бюро «Ваншэн» из Ли Юэ! — она гордо выпятила подбородок, — Твой господин сам меня звал, вот, смотри! — Она порылась в рюкзаке, вытащила помятый конверт с красной печатью и сунула его слуге чуть ли не под нос, — Ну, теперь пропустишь, или мне призраков позвать? Они, знаешь, ночью такие шалости устраивают! Слуга нахмурился, но взял письмо, внимательно разглядывая печать. Его пальцы пробежались по восковому оттиску, и он, наконец, кивнул, хоть и без особой радости.       — Ладно, проходи, — проворчал он, отступая в сторону, — Но смотри, веди себя тихо. Господин не в настроении для… — он замялся, оглядев её ещё раз, — Для таких, как ты.       — Тихо? Это не про меня, но я постараюсь! — Ху Тао хихикнула, подмигнув ему, и шагнула к двери. Слуга пробормотал что-то вроде «странные гости нынче», но она уже не слушала. Дверь скрипнула, открывая путь в прохладный полумрак дома, и Ху Тао вошла, готовая к новой встрече. Её копьё слегка постукивало по деревянному полу. Директор Ху шагнула в просторную комнату, где пахло старыми свитками. Свет лился через высокие окна, отбрасывая узоры на деревянный пол, а вдоль стен тянулись полки, заваленные книгами и диковинными безделушками — статуэтками верблюдов, глиняными сосудами, тканями с вышивкой. В центре стоял массивный стол, за которым сидел мужчина лет сорока с усталым лицом. Его тёмные волосы были тронуты сединой, а глаза, подёрнутые тревогой, казались глубже, чем пустыня Сумеру. Это и был Аарав, купец, чьё письмо привело Ху Тао через леса и ливни. Она остановилась у порога, крутанув копьё и втыкая его в пол с лёгким стуком. Аарав поднял взгляд от свитка, который держал в руках, и его брови сдвинулись, когда он увидел гостью — маленькую фигурку в помятой шляпе, с грязными туфлями и рюкзаком, который выглядел так, будто пережил потоп.       — Ты кто такая? — его голос был низким, с ноткой раздражения, — Я не звал гостей. Ху Тао, не смутившись, шагнула ближе и плюхнулась на стул напротив него без всякого приглашения. Она скинула шляпу на стол, встряхнула мокрые волосы и широко улыбнулась.       — Ху Тао, директор похоронного бюро «Ваншэн» из Ли Юэ! — объявила она, словно представлялась на празднике, — Ты, господин Аарав, сам меня позвал. Вот твоё письмо, — она выудила конверт из рюкзака и помахала им в воздухе, — Я тут, чтобы помочь с твоей бедой. Аарав нахмурился сильнее, беря письмо и вскрывая его. Его глаза пробежали по строчкам, и он медленно отложил листок, оглядывая Ху Тао с неприкрытым сомнением.       — Ты? — он скрестил руки, — Выглядишь как обычная девочка, а не как мастер похоронных дел. Уверена, что справишься с такой… деликатной задачей? Ху Тао хлопнула в ладоши, её улыбка стала ещё шире, а глаза загорелись вызовом.       — В Ли Юэ я провела сотни ритуалов, и ни одна душа не жаловалась. Клиенты уходили довольными, а призраки — счастливыми. Расскажи про дочку, и я придумаю, как сделать всё красиво и по уму! Аарав замялся, его пальцы нервно теребили край свитка. Он вздохнул, и в его голосе появилась горечь.       — Моя Лейла… ей всего шестнадцать, — начал он, глядя куда-то мимо Ху Тао, — Она в нашем поместье, в пустыне. Болезнь забрала её силы, целители говорят, что надежды нет. Я хочу, чтобы ты была там, когда… — он запнулся, сглотнув, — Когда придёт время. Ритуал должен пройти по традициям Сумеру: её нужно похоронить в семейной усыпальнице, с почестями. Это всё, что я могу для неё сделать. Ху Тао кивнула, её лицо на миг стало серьёзнее. Она наклонилась вперёд, уперев локти в стол.       — Поняла. Шестнадцать лет — это тяжко, — сказала она мягче, чем обычно, — Расскажи, что ей нравилось? Цветы, музыка, может, стихи? И как у вас тут хоронят — свечи, песнопения, что-то ещё? Хочу, чтобы всё было идеально. Аарав удивлённо взглянул на неё, словно не ожидал такой внимательности. Он помолчал, собираясь с мыслями.       — Лейла любила лилии, белые, — сказал он наконец. — И всегда смеялась, когда я рассказывал ей о караванах. Усыпальница у нас простая, но нужно зажечь лампы с маслом и спеть гимн Дендро Архонту. Остальное… на твоё усмотрение. Ху Тао задумчиво постучала пальцем по столу, уже представляя ритуал: лилии, мерцающие лампы, её собственные стихи для настроения.       — Лилии и гимн — это я могу, — кивнула она, — И добавлю пару штрихов от «Ваншэн», чтобы её душа улетела к звёздам с улыбкой. Договорились? Аарав долго смотрел на неё, будто взвешивая каждое слово. Наконец он кивнул, его плечи чуть расслабились.       — Хорошо, — сказал он. — Ты поедешь в поместье и сделаешь всё, как надо. Я… доверяю тебе. Ху Тао вскочила со стула, хлопнув по столу так, что свитки подпрыгнули.       — Вот это разговор! — воскликнула она. — Ху Тао не подведёт! А теперь скажи, как туда добраться? Купец откинулся на спинку стула, его взгляд всё ещё был тяжёлым, но в нём появилась тень облегчения, будто разговор с Ху Тао снял часть груза с его плеч. Он сложил руки на столе, перебирая пальцами край свитка, и посмотрел на неё с новой внимательностью.       — Добраться до поместья непросто, — начал он, его голос стал деловитым, — Оно в глубине пустыни, за тремя днями пути отсюда. Но тебе повезло: завтра утром из деревни уходит торговый караван. Я договорюсь с их главой, чтобы тебя взяли. Ху Тао, всё ещё стоя у стола, скрестила руки и прищурилась, её копьё слегка качнулось, прислонённое к стулу. Она наклонила голову, будто взвешивая слова купца.       — Караван? Звучит неплохо, — сказала она, но в её тоне мелькнула искорка любопытства, — А кто там главный? Сколько народу? И, главное, что насчёт бандитов? Я слышала, пустыня Сумеру ими кишит, как лес тиграми. Аарав поднял руку, останавливая её поток вопросов. Его губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке — первой за весь разговор.       — Спокойнее, Ху Тао, — сказал он, — Караван ведёт капитан Рахим, человек опытный. Он водил повозки через пески ещё до того, как ты родилась. С ним десяток погонщиков и охрана — пятеро наёмников, все знают своё дело. Бандиты… — он помедлил, — они бывают, но Рахим умеет избегать неприятностей. Дорога займёт три дня, если без задержек. Ху Тао хмыкнула, поправляя шляпу, которую уже вернула на голову. Её глаза заблестели от предвкушения.       — Три дня по пустыне? Это уже похоже на приключение! — она хлопнула в ладоши, заставив Аарава слегка вздрогнуть, — Ладно, я в деле. Что мне нужно взять? Воду, еду, или у вас тут всё своё? Аарав кивнул, вставая из-за стола. Он подошёл к сундуку у стены, открыл его и достал небольшой свёрток — тканевый мешок, судя по звяканью, набитый чем-то металлическим.       — Я дам тебе припасы: воду, сушёное мясо, финики, — сказал он, возвращаясь к столу, — И вот, — он протянул ей мешок, — Немного монет на случай, если понадобится что-то купить у караванщиков. Рахим за тебя поручится, я поговорю с ним сегодня. Ху Тао взяла мешок, заглянула внутрь и присвистнула, увидев блеск золотых монет.       — Ого, господин Аарав, ты не скупердяй! — она ухмыльнулась, закидывая мешок в рюкзак, — С такими деньгами я не только до поместья дойду, но и пару свечей для ритуала прикуплю. Может, с блёстками! Аарав покачал головой, но в его глазах мелькнула тень умиления, словно её неуёмная энергия напомнила ему о чём-то далёком.       — Просто будь осторожна, — сказал он, уже серьёзнее, — Пустыня не лес. Она не прощает ошибок. Ху Тао отмахнулась, подхватывая копьё и крутанув его в руке с ловкостью, от которой стоящий у двери слуга невольно напрягся.       — Ошибки? Это не про меня! — заявила она, направляясь к выходу, — Я найду твою Лейлу, устрою ей лучший ритуал в Сумеру и вернусь с кучей историй. Договорились? Аарав кивнул, его взгляд смягчился.       — Договорились, Ху Тао. Пусть Дендро Архонт хранит тебя.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая деревню в тёплые оранжевые тона. Ху Тао, с рюкзаком на одном плече и копьём в руке, шагала по узкой улочке, следуя указаниям Аарава к местной гостинице. Запах жареных лепёшек и специй витал в воздухе, дразня её голодный желудок, а звон колокольчиков и приглушённые голоса жителей создавали уютную суету. Она остановилась у приземистого здания с соломенной крышей и вывеской, на которой красовался нарисованный верблюд с кривой улыбкой. «Гостиница "Песчаный путь"», — гласила надпись.       — Ну, надеюсь, тут не только верблюды кривые, но и еда вкусная, — пробормотала Ху Тао, толкая деревянную дверь. Внутри было тепло и шумно. Длинный зал освещали масляные лампы, отбрасывающие мягкие тени на стены, украшенные тканями с узорами. За столами сидели путники — кто с кружкой травяного чая, кто с тарелкой дымящейся похлёбки. Хозяин, коренастый мужчина с густой бородой и добродушным взглядом, протирал стойку, напевая что-то под нос. Увидев Ху Тао, он прищурился, но тут же расплылся в улыбке.       — О, новая гостья! — прогудел он, махнув рукой, — Садись, садись, у нас сегодня лепёшки с мёдом и тушёное мясо. Что будешь? Ху Тао скинула рюкзак у стены, воткнула копьё в угол и плюхнулась на стул у стойки, потирая руки.       — Всё, что острое и горячее! — заявила она, — После леса Сумеру я готова съесть целого тигра, лишь бы он был с перцем! Хозяин хохотнул, ставя перед ней глиняную миску с дымящейся смесью мяса, овощей и ярко-оранжевого соуса.       — Осторожнее, чужеземка, — предупредил он, подмигнув, — Наши специи с характером, не то что ваши лийюэские травки! Ху Тао вдохнула аромат, её глаза заблестели, и она тут же вцепилась в ложку. Первый же кусок обжёг язык, заставив её зажмуриться, а щёки покраснеть. Она закашлялась, но тут же рассмеялась, стукнув кулаком по стойке.       — Ого, это как огненный цветок во рту! — выдохнула она, вытирая слёзы. — Вкусно, одобряю! Давай ещё лепёшку, а то я не наелась! Хозяин покачал головой, но подвинул ей корзинку с тёплыми лепёшками. Пока Ху Тао ела, он прислонился к стойке, разглядывая её с любопытством.       — Ты, видать, та девчонка, что к Аараву ходила? — спросил он, — Слухи быстро разлетаются. Говорят, ты издалека. Ху Тао откусила кусок лепёшки и кивнула, не переставая жевать.       — Ага, я Ху Тао из «Ваншэн»! — сказала она с набитым ртом. Хозяин хмыкнул, наливая ей кружку травяного чая.       — Ну, удачи тебе, огненная. Пустыня — не лес, там свои сюрпризы. Ху Тао отмахнулась, допивая чай и вытирая губы рукавом. Она уже собиралась попросить добавки, когда её взгляд скользнул к окну. За мутноватым стеклом мелькнула тень — быстрая, будто кто-то пробежал мимо, но улица казалась пустой. Она нахмурилась, наклонив голову.       — Эй, а у вас тут звери ночью шастать любят? — спросила она хозяина, не отрывая глаз от окна, — Или это ветер? Хозяин пожал плечами, убирая пустую миску.       — Ветер, поди. Или верблюд с цепи сорвался, — пошутил он, — Спи спокойно, у нас тут тихо. Ху Тао хмыкнула, но что-то в этой тени её насторожило. Она встряхнула головой, прогоняя мысли. «Сумеру, хватит меня пугать», — подумала она и поднялась, подхватывая рюкзак.       — Ладно, покажи, где тут спать, — сказала она, — Завтра караван, а я должна быть в форме! Хозяин повёл её к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, где ждала маленькая комнатка с соломенным матрасом и одеялом. Ху Тао бросила рюкзак в угол, рухнула на кровать и уставилась в потолок. Шум зала внизу затихал, а за окном шелестела ночь. Она пробормотала, уже проваливаясь в сон:       — Хм, зверь, ветер… или Сумеру опять шутит? Ладно, Ху Тао, отдыхай, завтра пустыня ждет… Её веки сомкнулись, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь слабым скрипом ставен.

***

Утро в деревне наступило с первыми лучами солнца, которые пробились сквозь сосны и осветили влажную от росы землю. Ху Тао выскочила из гостиницы, зевая и потягиваясь так, что суставы хрустнули. Её шляпа, немного подсохшая за ночь, снова гордо сидела на голове, а копьё поблёскивало в руке, будто радовалось новому дню. Рюкзак, пополненный припасами от Аарава, оттягивал плечи, но она не обращала внимания — впереди ждала пустыня, и это будоражило её сильнее, чем утренний холод. На окраине деревни уже собирался караван. Верблюды фыркали, мотая длинными шеями, повозки поскрипывали под тяжестью тюков с тканями, специями и глиняной посудой. Погонщики в ярких накидках переговаривались, проверяя упряжь, а пятеро наёмников в лёгких доспехах стояли чуть поодаль, опираясь на копья и мечи. Ху Тао прищурилась, оглядывая суету, и бодро зашагала к центру, где возвышался мужчина с обветренным лицом и густой бородой, отдающий команды низким голосом. Это, должно быть, и был Рахим, капитан каравана.       — Эй, доброе утро! — крикнула Ху Тао, подскакивая к нему и крутанув копьё для пущего эффекта. — Ты Рахим? Я Ху Тао, та, за кого поручился Аарав. Бери меня в путь, я готова покорять пески! Рахим повернулся, оглядев её с ног до головы. Его тёмные глаза задержались на помятой шляпе, грязноватых туфлях и копье, которое она держала с такой лёгкостью, будто это была тростинка. Он хмыкнул, скрестив руки.       — Ты, значит, та девчонка, — проворчал он, его голос был хриплым от пыльных дорог. — Аарав сказал, что ты не простая. Но смотри, в пустыне не до шуток. Держись рядом и не лезь в неприятности. Ху Тао ухмыльнулась, уперев копьё в землю и подбоченившись.       — Неприятности? — переспросила она, вскинув бровь. — Это они ко мне лезут, Рахим, а я с ними разбираюсь! Не переживай, я не отстану. Когда трогаемся? Рахим покачал головой, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Он махнул рукой одному из погонщиков, проверяющему верблюда, и повернулся к Ху Тао.       — Сейчас, — сказал он. — Найди себе место у второй повозки, там посвободнее. И держи копьё при себе — в пустыне оно пригодится.       — О, это я умею! — Ху Тао подмигнула, перекидывая рюкзак на другое плечо, и направилась к указанной повозке. Она запрыгнула на деревянный борт, устроившись между тюками с тканями, и окинула взглядом караван. Погонщики заканчивали сборы, наёмники заняли позиции по бокам, а верблюды, будто почувствовав скорый путь, начали недовольно ворчать. Ху Тао вдохнула полной грудью, чувствуя, как воздух пахнет сухой землёй и приключениями. Караван тронулся с лёгким скрипом колёс. Повозки качались, поднимая клубы пыли, а деревня медленно отступала назад, растворяясь в утренней дымке. Ху Тао сидела, болтая ногами, и смотрела вперёд, где за соснами уже виднелись золотистые барханы, раскинувшиеся до горизонта. Палящее солнце поднималось выше, обещая жару, но её это только воодушевляло.       — Пустыня Сумеру, держись! — пробормотала она, ухмыляясь. — Ху Тао идёт, и это будет жарко! Она крутанула копьё в руке, не замечая, как один из наёмников, молодой парень с длинным шрамом на щеке, бросил на неё настороженный взгляд. Караван углублялся в пески, и тени деревьев окончательно исчезли позади. Караван медленно двигался по песчаной тропе, поднимая за собой золотистые облака пыли, которые оседали на повозках и верблюдах. Солнце уже стояло высоко, обжигая кожу и заставляя воздух дрожать над барханами. Ху Тао, сидя на краю второй повозки, болтала ногами и напевала что-то бессмысленное, её копьё лежало рядом, поблёскивая в лучах света. Верблюды шагали мерно, погонщики переговаривались, а наёмники держались настороже, их взгляды скользили по горизонту, где пески сливались с небом. Деревня давно исчезла из виду, и теперь вокруг простиралась только пустыня — бесконечная, молчаливая, но полная скрытой угрозы. Ху Тао, прикрыв глаза рукой от солнца, разглядывала далёкие дюны. Её шляпа отбрасывала тень на лицо, но пот всё равно стекал по вискам. Она пробормотала, обращаясь то ли к себе, то ли к пустыне:       — Ну что, Сумеру, теперь твой ход. Бандиты, бури, миражи? Я готова ко всему! — Она хихикнула, похлопав по копью, будто оно могло ответить. Караван углублялся в пустыню, скрип колёс и фырканье верблюдов сливались в монотонный ритм. Ху Тао не замечала, как далеко позади, на границе леса, что ещё виднелся тонкой полоской на горизонте, мелькнула тёмная фигура.

***

Сяо стоял на краю опушки, его силуэт почти сливался с тенями сосен. Плащ слегка колыхался на ветру, а золотистые глаза следили за удаляющимся караваном, чётко различая маленькую фигурку Ху Тао среди повозок. Он шагнул вперёд, бесшумно, как тень, и пробормотал себе под нос:       — Пустыня не терпит беспечности, госпожа директор. Надеюсь, ты готова к её испытаниям. И в следующий миг фигура растворилась в воздухе, оставив лишь лёгкий шорох хвои. Караван продолжал свой путь, унося Ху Тао к новой цели, а лес за её спиной затих, храня тайну невидимого стража.