Глава 4. Тень за огнем.

Пустыня под ногами Сяо была тёплой, нагретой беспощадным солнцем Сумеру. Он стоял на вершине высокой дюны, его тёмный плащ слегка колыхался на ветру, сливаясь с дрожащим маревом. Золотистые глаза внимательно следили за караваном, что полз по тропе внизу: верблюды фыркали, повозки скрипели, а в одной из них, укрытая от палящего света, находилась она — Ху Тао. Слишком громкая, слишком яркая, слишком… живая.       «Она всегда была такой», — подумал Сяо, его взгляд на миг стал острее, словно он пытался представить её там, в тени повозки. В Ли Юэ он нередко замечал её на улицах: она декламировала стихи о призраках, смеялась над собственными шутками, размахивала копьём, будто это был не боевой посох, а игрушка. Её голос разносился по переулкам, как звон колокольчиков, и каждый раз он старался уйти подальше. Они были знакомы — мимолётные встречи, редкие слова, — но он избегал её. Шум и хаос, что она несла с собой, были чужды его миру, где царили тишина и одиночество. Теперь же он здесь, в пустыне Сумеру, по приказу Чжун Ли. «Сопроводи её. Защити», — сказал он, и Сяо не стал спорить. Но каждый возглас Ху Тао, долетавший до него сквозь скрип колёс, каждый её смешок, заглушённый тканью повозки, напоминал, почему он предпочитал тень. Он знал, что она там — напевает что-то бессмысленное, болтает с погонщиками, и даже в сердце пустыни её энергия казалась неуместной, как костёр в бурю.       «Зачем Чжун Ли выбрал меня?» — Сяо сжал древко копья, его пальцы напряглись. Он мог бы остаться в Ли Юэ, патрулировать горы, сражаться с демонами в тишине. Вместо этого он шёл за ней с самого начала пути, устраняя угрозы, которых она даже не замечала. Бандиты, прятавшиеся за дюнами, не успевали поднять оружие, как его копьё находило их. Агрессивные звери — пустынные волки с горящими глазами — падали беззвучно, не успев зарычать. Ху Тао ехала вперёд, ничего не подозревая, а он оставался тенью, стирая преграды с её пути. Но пустыня была коварна. Сяо чувствовал это в воздухе — лёгкое напряжение, как перед бурей. Его взгляд скользнул по горизонту, где барханы сливались с небом. Что-то приближалось. И на этот раз, возможно, он не успеет остаться незамеченным. Пустыня дышала жаром, и караван двигался медленно, словно боясь потревожить её знойную тишину. Повозки поскрипывали, верблюды ворчали, а погонщики переговаривались приглушёнными голосами, будто опасаясь, что пустыня услышит. Ху Тао, укрытая пологом второй повозки, сидела среди тюков, лениво постукивая пальцами по древку копья. Её шляпа лежала рядом, а волосы прилипли к шее от пота. Она что-то бормотала — то ли стих, то ли жалобу на жару, — но её голос тонул в скрипе колёс. Сяо, оставаясь на расстоянии, следовал за караваном, перебираясь с дюны на дюну. Его шаги были бесшумны, а фигура растворялась в мареве, как мираж. Он уже привык к ритму их пути: погонщики держали строй, наёмники бдели, а Ху Тао, судя по доносившимся обрывкам песен, не теряла духа. Но что-то в воздухе изменилось — едва уловимый шорох, не похожий на шелест песка. Сяо замер, его глаза сузились, вглядываясь в горизонт. Тени мелькнули среди барханов, слишком быстрые для зверей. Он не успел. Из дюны, словно призраки, вынырнула группа разбойников — десяток фигур в тёмных накидках, с лицами, укрытыми платками. Их клинки блеснули в солнечном свете, а крики разорвали тишину. Песок взметнулся под их ногами, когда они бросились к каравану, окружая его с двух сторон. Верблюды заржали, погонщики закричали, а наёмники, выхватив оружие, кинулись навстречу врагам.       — К оружию! — рявкнул Рахим, капитан каравана, выхватывая саблю. Но разбойники были быстрее. Первый наёмник рухнул, сражённый метким ударом в плечо. Второй попытался блокировать, но клинок противника рассёк его доспех, и он упал, хватаясь за песок. Третий успел лишь поднять копьё, как стрела из арбалета пронзила его грудь. Караван погрузился в хаос: повозки остановились, погонщики прятались, а разбойники, рыча, теснили оставшихся защитников. Внутри второй повозки Ху Тао вскинула голову, её сонливость испарилась от звука криков. Она схватила копьё, откинула полог и выпрыгнула наружу, приземлившись в облаке пыли. Её глаза сверкнули, оглядывая поле боя: разбойники рассекали строй, наёмники лежали в песке, а Рахим, прижатый к повозке, отбивался от двоих врагов.       — Эй, что тут творится?! — крикнула Ху Тао, крутанув копьё и вставая в боевую стойку, — Решили устроить вечеринку без меня? Плохая идея! Разбойник, заметив её, оскалился и рванулся вперёд, занося клинок. Ху Тао увернулась, её копьё вспыхнуло огнём, и удар отбросил врага назад, оставив на его груди дымящийся след. Но их было слишком много, и она это видела — ещё трое уже обходили её с флангов, а остальные добивали наёмников. Караван был на грани разгрома. Пустыня гудела от криков и звона клинков, а песок вздымался облаками под ногами сражающихся. Ху Тао стояла в центре хаоса, её копьё пылало, отбрасывая алые отблески на барханы. Она закрутилась, отбивая атаку второго разбойника, и пнула его в колено, заставляя его рухнуть. Но враги наступали: трое окружали её, их клинки сверкали, а ещё двое добивали последнего наёмника у соседней повозки. Рахим, прижатый к повозке, хрипел, отражая удары, но его силы таяли.       — Ну, давайте, кто следующий?! — рявкнула Ху Тао, её голос звенел вызовом, но в груди уже кололо от напряжения. Она знала, что их слишком много, и даже её огонь не успеет сжечь всех. В этот момент воздух дрогнул. Из-за ближайшей дюны, словно вихрь, вырвалась тёмная фигура. Сяо приземлился между Ху Тао и разбойниками, его копьё мелькнуло быстрее, чем глаз успел уловить. Первый враг рухнул, пронзённый насквозь, второй даже не успел поднять клинок — лезвие Сяо рассекло его горло. Третий попытался бежать, но ветер, поднятый движением адепта, догнал его, и он рухнул в песок, больше не шевелясь. В считанные секунды пятеро разбойников, окружавших караван, превратились в безжизненные тела, а остальные, увидев это, замерли, их лица под платками побледнели. Сяо выпрямился, его копьё всё ещё гудело от силы, а золотистые глаза горели холодным огнём. Песок оседал вокруг него, и тишина, наступившая после его атаки, казалась оглушительной. Оставшиеся разбойники переглянулись, бросили оружие и кинулись прочь, растворяясь в пустыне так же быстро, как появились. Ху Тао, тяжело дыша, опустила копьё, её взгляд метнулся к Сяо. Она моргнула, будто не веря глазам, а затем её брови сдвинулись, и она шагнула к нему, уперев кулак в бок.       — Сяо?! — её голос был смесью удивления и раздражения. — Ты что тут забыл? Это пустыня Сумеру, а не Ли Юэ! С каких пор ты разгуливаешь по караванам? Сяо повернулся к ней, его лицо оставалось непроницаемым, как каменная маска. Он воткнул копьё в песок и ответил, его голос был ровным, но с лёгкой сталью:       — Чжун Ли попросил меня сопроводить тебя. Ты слишком беспечна, чтобы идти одной. Ху Тао замерла, её глаза расширились, а затем сузились, как у кошки перед прыжком. Она сжала копьё так, что пальцы побелели, и шагнула ближе, тыча пальцем в сторону Сяо.       — Сопроводить? — переспросила она, её голос поднялся на тон, — То есть ты шпионишь за мной? Чжун Ли что, думает, я какая-то беспомощная девчонка, которая не справится без няньки? Сяо не дрогнул, его взгляд остался холодным, но в нём мелькнула тень усталости.       — Это не шпионаж, — сказал он, — Это просьба. Караван едва не погиб. Если бы я не вмешался, ты бы сейчас лежала в песке. Ху Тао фыркнула, отбрасывая волосы с лица. Её щёки покраснели — то ли от жары, то ли от злости.       — Лежала в песке? Ха! Я бы их всех спалила, дай мне пару секунд! — она ткнула копьём в воздух для пущего эффекта, — И вообще, если ты такой крутой, почему прятался? Решил выскочить в последний момент, чтобы покрасоваться? Сяо молчал, его глаза скользнули по ней, затем по каравану. Рахим, тяжело дыша, опирался на повозку, погонщики начали выползать из укрытий, а раненые наёмники стонали, пытаясь подняться. Он повернулся к Ху Тао, его голос стал тише, но твёрже:       — Я не красовался. Я делал то, что велел Чжун Ли. Спорь сколько угодно, но я иду с тобой. Ху Тао стояла напротив Сяо, её копьё всё ещё дрожало в руках, а глаза сверкали смесью возмущения и уязвлённой гордости. Она шагнула ближе, почти вплотную, заставив Сяо чуть прищуриться, но он не отступил. Её голос, хоть и хриплый от боя, звенел, как колокол, разносясь над караваном.       — Серьёзно, Сяо? Чжун Ли думает, что я не справлюсь сама? Это что, теперь мне по каждому шагу отчитываться перед тобой? Это оскорбительно! Сяо смотрел на неё сверху вниз, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине золотистых глаз мелькнула тень раздражения. Он скрестил руки, копьё стояло рядом, воткнутое в песок, словно часовой.       — Ты неправильно поняла, — сказал он, его голос был холодным, но ровным, как поверхность озера, — Чжун Ли не сомневается в твоих силах. Он знает, что пустыня опасна. Твоя беспечность чуть не погубила караван. Я здесь, чтобы этого не случилось снова. Ху Тао фыркнула, отбрасывая прядь волос с лица. Она крутанула копьё и воткнула его в песок рядом с его, будто бросая вызов. Её щёки пылали, и она упёрла руки в бока, не собираясь отступать.       — Беспечность? — переспросила она, её голос стал язвительным, — Я, между прочим, только что отправила одного из этих бандитов в нокаут! И вообще, если ты такой незаметный герой, почему не убрал их раньше? Прятался в тенях, пока я тут сражалась? Сяо слегка наклонил голову, его взгляд стал острее. Он сделал шаг вперёд, и Ху Тао невольно напряглась, но не отступила.       — Я устранил больше угроз, чем ты можешь сосчитать, — сказал он, его голос понизился, но в нём чувствовалась сталь, — Бандиты, звери, ловушки в пустыне — всё, что ты не заметила, потому что была слишком занята своими песнями. Спорь сколько угодно, Ху Тао, но я выполняю приказ. И я останусь. Ху Тао открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. Она посмотрела на него — на его непроницаемое лицо, на копьё, всё ещё испачканное кровью разбойников, — и сжала кулаки. Её гордость вопила, что она справится сама, что ей не нужна тень за спиной, но где-то в глубине она понимала: без Сяо караван мог бы не выстоять. Это злило её ещё больше.       — Зануда, — буркнула она наконец, отворачиваясь, — Чжун Ли мог бы хотя бы предупредить. А ты… — она бросила на него косой взгляд, — мог бы не быть таким… таким Сяо! Он не ответил, лишь слегка приподнял бровь, что для него было почти равносильно улыбке. Ху Тао фыркнула громче, выдернула копьё из песка и зашагала к повозке, бормоча себе под нос:       — Нянька… Ха! Пусть только попробует мне указывать, что делать. Я ему покажу, кто тут беспечный! Рахим, стоявший неподалёку и перевязывавший рану на руке, бросил на неё усталый взгляд, но промолчал. Погонщики начали собирать разбросанные тюки, а выжившие наёмники, хромая, помогали друг другу подняться. Караван приходил в себя, но напряжение всё ещё висело в воздухе, как горячий ветер перед бурей. Сяо остался на месте, его глаза следили за Ху Тао, пока она не скрылась в повозке. Он пробормотал, так тихо, что никто не услышал:       — Упрямая. Но Чжун Ли прав — ей нельзя быть одной. Пустыня вновь обрела свой ритм: караван тронулся, повозки заскрипели, а верблюды, будто забыв о недавнем хаосе, лениво переставляли ноги. Солнце палило нещадно, превращая воздух в раскалённое марево, и песок хрустел под колёсами, заглушая редкие разговоры погонщиков. Ху Тао сидела в повозке, скрестив руки и хмуро глядя на полог, который колыхался от ветра. Её копьё лежало рядом, а шляпа, брошенная на тюк, слегка съехала набок. Она всё ещё злилась — на Чжун Ли за его недоверие, на Сяо за его холодную манеру, и, честно говоря, немного на себя за то, что не заметила угрозу раньше. Сяо шёл рядом с караваном, держась на расстоянии нескольких метров от второй повозки. Его шаги были бесшумны, а фигура казалась частью пустыни — тёмный силуэт, почти растворяющийся в дрожащем воздухе. Он не смотрел на Ху Тао, но чувствовал её взгляд, колючий, как шипы пустынного куста. Погонщики и наёмники, оправившись от нападения, бросали на него настороженные взгляды, но никто не осмеливался заговорить. Рахим, перевязавший руку, лишь коротко кивнул ему, признавая его помощь, и вернулся к управлению караваном. Ху Тао, не выдержав молчания, откинула полог и высунулась из повозки, прищурившись от яркого света. Её глаза тут же нашли Сяо, и она фыркнула, скрестив руки.       — Эй, телохранитель! — крикнула она, её голос разнёсся над барханами, заставив одного из верблюдов недовольно фыркнуть, — Раз уж ты теперь мой официальный нянька, расскажи хоть, как ты меня выследил? Я что, такая предсказуемая? Сяо не обернулся, его взгляд остался прикован к горизонту, где пустыня простиралась до бесконечности. Но его голос, холодный и ровный, долетел до неё ясно:       — Я шёл за тобой с Ли Юэ. Ты была слишком занята болтовнёй, чтобы заметить. Ху Тао закатила глаза, её губы скривились в насмешливой гримасе. Она спрыгнула с повозки, приземлившись в песок, и зашагала рядом с ней, подстраиваясь под ритм каравана. Копьё она закинула на плечо, а шляпу нахлобучила на голову, игнорируя жару.       — Болтовнёй? — переспросила она, ткнув пальцем в его сторону, — Это называется харизма, Сяо! Не всем же быть мрачными, как ты, и прятаться по углам. Может, тебе стоит попробовать улыбнуться? Хоть разок? Сяо наконец взглянул на неё, его бровь едва заметно приподнялась — для него это было почти равносильно спору. Он ничего не ответил, лишь слегка ускорил шаг, будто надеясь оторваться. Ху Тао, конечно, не отстала. Она догнала его, её шаги хрустели по песку, а голос стал чуть тише, но всё ещё звенел вызовом.       — Ладно, серьёзно, — сказала она, поправляя шляпу. — Если ты теперь со мной, то хоть не делай вид, что я тебе в тягость. Мы же знакомы, Сяо! Помнишь, как я в Ли Юэ пыталась уговорить тебя на фестиваль? Ты тогда сбежал быстрее, чем призрак от моего ритуала! Сяо чуть замедлился, его взгляд скользнул по ней, и на миг в его глазах мелькнула тень воспоминания. Он помнил тот день — её смех, её настойчивость, её попытки вытащить его из тени. Тогда он ушёл, не сказав ни слова. Теперь же уйти не получится.       — Я не сбегаю, — сказал он, его голос был тише, чем обычно, — Но тебе стоит быть осторожнее. Пустыня не прощает ошибок. Ху Тао хмыкнула, но её взгляд смягчился. Она посмотрела вперёд, где барханы сменялись новыми, бесконечными, и пробормотала:       — Ошибок, говоришь? Ну, посмотрим, кто кого переупрямит — я пустыню или ты меня. Она усмехнулась, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. Сяо не ответил, но его плечи чуть расслабились. Караван продолжал путь, скрипя колёсами, а двое — шумная Ху Тао и молчаливый Сяо — шли рядом, связанные приказом и пустыней, которая ещё не показала всех своих клыков.