Часть 6

      Филип был человеком. Что бы он ни сотворил с собой за свою долгую-долгую жизнь, всё равно где-то глубоко внутри он оставался человеком. И кто бы мог подумать, что от Дня Единения Кипящие Острова спасёт не какой-нибудь великий герой без страха и упрёка, не какое-нибудь непобедимое древнее божество, а обычная человеческая жажда власти, взыгравшая в Бэлосе. Быть императором оказалось гораздо веселее и приятнее, чем он думал. Поначалу он гнал эти мысли от себя — за такое можно и в Ад попасть. Но годы шли и Филип понимал, что он вполне мог бы жить вечно и ни в чём себе не отказывать. Тем более, он ведь сделает всё возможное, чтобы ведьмы не смогли попасть в мир людей. Так что… зачем убивать таких верных, слепо следующих за тобой слуг, когда можно просто убрать им возможность лезть туда, куда не следует? В конце концов Бэлос признал, что его власть и могущество на Кипящих Островах — слишком лакомый кусочек, чтобы так просто уничтожить его и уйти в мир людей, где прошло столько лет, что о существовании Филипа, скорее всего, мало кто помнит.       Как известно, человек — существо социальное. И Бэлос не был исключением. А что может быть приятнее для социального существа, чем видеть рядом родное лицо? Император уже на протяжении многих лет создавал Гримволкеров. Но все они, видя, как он уничтожает диких ведьм, рано или поздно его предавали. Но в этот раз Филип был уверен. Глядя на своё последнее творение — Хантера — Бэлос мысленно пообещал себе не совершать прошлых ошибок, быть строгим, но справедливым как императором, так и дядей, и растить мальчика, как родного.

***

      Шли годы, Хантер рос, и всё было на удивление хорошо. Единственное, что портило идиллию — всё чаще и чаще случающиеся у императора приступы. Бэлос уже давно начал искать решение этой проблемы, ведь даже по самым оптимистичным прогнозам палистромская древесина станет редкостью уже совсем скоро.       Изнутри раздался злобный рык, плоть под одеждой пошла волнами — у императора вновь приступ. Храбрый пятнадцатилетний подросток вился рядом, отчаянно желая помочь. — Хантер… — теряя контроль над телом, шипел Бэлос, — отойди… — Нет! Дай мне помочь! Я думаю, я нашёл решение! — в руках мальчика книга. Император, мельком пробежавшись по ней глазами, даже в таком состоянии понял, что это обман, — в этот раз всё получится! — Хантер…       Раздался рёв. Монстр перехватил контроль над телом и выпустил в сторону подростка острый шип, целясь в шею. Всё случилось так быстро, что мальчик не успел сообразить. Но в самый последний момент Бэлос всё же смог предотвратить ужасное. Шип полоснул Хантера по щеке, оставив глубокую рану. Император вернул контроль над собой, принял вид человека и подбежал к племяннику. Мальчик даже не пискнул от боли — настолько был сильным шок и неожиданным выпад. Бэлос извлёк из ближайшего шкафчика припрятанную как раз для таких случаев аптечку и принялся обрабатывать рану. Большая, глубокая — точно останется шрам. Ещё и зашивать придётся. Император взял в руку пузырёк с какой-то жёлто-зелёной жидкостью и протянул Хантеру. — Набери в рот и не глотай… — подросток послушно исполнил действие. Бэлос подготовил иголку и волшебные нитки из ковена Целителей, что были способны рассасываться с течением времени, — онемело? — мальчик кивнул, — выплёвывай… — император дал ему небольшую ёмкость, — а теперь сиди и не шевелись…       Нижняя половина лица и часть шеи благополучно онемели, так что Хантер даже не дёрнулся, когда Бэлос принялся зашивать рану. Это был уже не первый раз, когда дядя зашивал раны племянника — мальчишка как будто притягивал к себе травмы и неприятности, и его возвращение в замок целым и невредимым было чем-то сродни чуду. Но это был первый раз, когда он штопал рану на лице подростка.

***

      В тот день всё было неправильно. Начиная с того, что император отправил на миссию Кики, а Золотого Стража оставил в замке. — Дядя, почему ты послал её, а не меня? — возмущался Хантер, — если это из-за того, что я провалил свою последнюю миссию — этого больше не повторится! Впредь я буду стараться лучше! Я…       Бэлос был весь на нервах — Страж чуть не погиб на прошлой миссии, и императору не нужно было обладать даром провидения, чтобы понять, какой маленький мерзкий гремлин приложил к этому лапку. К тому же, он прекрасно знал, что озеро Эклипс уже давно пересохло, а конструкция пещер весьма и весьма нестабильна, и если ему повезёт, Кикимора благополучно там сгинет. Кроме того, Филип не спал уже почти три дня, очень устал, и слушать возмущения племянника, которого дядя просто пытался защитить, ему хотелось меньше всего. — Хантер… — перебил мальчика Бэлос. Его голос звучал более резко, чем обычно, — мне решать, кого и куда посылать… — Но…! — Оставайся в замке. Это приказ. — Но… — Спокойной. Ночи. Хантер. — отчеканил император и выпроводил племянника из зала.       Измученно массируя виски, Бэлос повернулся к порталу. Конечно, ему бы очень хотелось вновь побывать в мире людей. Но сейчас главным приоритетом было вышвырнуть незваную гостью обратно в человеческую реальность и убедиться, чтобы миры были разделены и никто не смог бы скакать между ними, когда вздумается. А без рабочей двери это было весьма проблематично. Филип знал, что ключ цел и находится в Совином Доме. И уже давно строил планы, как его заполучить.       Бэлос совсем потерял чувство времени, когда его наконец загрызла совесть, настойчиво требующая пойти извиниться перед Хантером. Составляя в голове извинительную речь, он добрался до комнаты Стража и постучал. Ответа не последовало. Внутри зашевелился противный комок плохого предчувствия. Император толкнул дверь. Та оказалась не заперта. В комнате никого не было. — О нет… — прошептал Бэлос. Плохое предчувствие медленно перерастало в панику, — нет… нет… пожалуйста, нет…       Он метнулся прочь из замка, но на входе столкнулся с Кики и горсткой напуганных скаутов. — С-сир…? У меня… плохие новости…

***

      Абоматоны и стражники разбирали завал так быстро, как могли. И всё равно императору казалось, что они действуют слишком медленно. Он вполуха выслушал слова Кики о том, что этот обвал был, скорее всего, саботажем со стороны Совиной Леди и её приспешников, так как некоторые скауты утверждали, что видели её саму, её приёмного сына Кинга и младшую дочь Блайтов спешно покидающими территорию неподалёку от шахт. Бэлосу было наплевать на них. Превратившись в жижу, он просачивался между камнями, ища среди завалов своё сокровище, но находил только расплющенные и переломанные тела скаутов. — Сюда! — раздался крик одного из стражников, — это Золотой Страж!       Бесцеремонно оттолкнув скаута, император предстал перед телом племянника. Хантер лежал в позе эмбриона, старательно прижимая к груди что-то красное. Судя по виду, Страж был мёртв уже несколько часов. Поисковые отряды оставили Бэлоса в одиночестве, продолжив разбирать завал и искать тела и возможных выживших.       Опустившись перед мальчиком на колени, император почувствовал, как у него внутри что-то сломалось, и весь мир в один миг потерял смысл. Он потянулся к племяннику, желая рассмотреть, что же он так пытался защитить, и поднял с бездыханного тела едва живого палисмана. Кардинал даже не дёрнулся, оказавшись в руках Бэлоса. Похоже, мир лишился смысла не только в глазах Филипа.

***

      Императорский замок опустел в тот же день, когда дядя похоронил племянника. За последующую неделю Бэлос неоднократно был на грани смерти от обезвоживания, выводя всю воду из организма через слёзы. Он бился о стены, ломал себе кости, буквально рвал себя на части, пытаясь хоть как-то заглушить душевную боль. Иногда сквозь рыдания пробивался безумный истерический хохот, ибо — о, ирония! — он столько раз убивал Гримволкеров, не моргнув при этом и глазом, а когда привязался к одному и попытался его защитить, судьба так холодно его у него забрала. Филип был бесконечно зол на самого себя, ведь если бы он только прислушался к голосу совести раньше, если бы не был так резок в разговоре с Хантером, если бы, если бы, если бы! А теперь он здесь. И его драгоценный золотой мальчик уже никогда не вернётся домой…       За муками императора наблюдал только Флэпджек. Он сидел в спальне Бэлоса, в клетке с открытой дверцей, даже не думая улетать. Палисман ничего не ел, хотя Филип каждый день наполнял его кормушку краблоками. Впрочем, император его не заставлял — самому кусок в горло не лез.

***

      Когда же неделя прошла, а Бэлос оставил все свои эмоции в виде пятен жижи на стенах замка, Филип стал таким же мрачным и молчаливым, как и Флэпджек. И дни потянулись вереницей траурной рутины. Император нашёл в комнате Хантера записи мальчика — его попытки найти средство, дабы облегчить страдания дяди — и начал их изучать, без всякого страха ставя все опыты на себе.       Однажды утром Бэлос, как обычно, сыпанул горсть краблок в клетку — это было уже, скорее, привычкой, ежедневным обрядом. Флэпджек поначалу их проигнорировал, но потом вдруг слетел к еде и принялся клевать что-то, не похожее на краблоко. Приглядевшись, император понял, что среди фруктов затесалась одна горберри — ягодка, обладающая настолько противным вкусом, что некоторые называли её «Ягодой, выворачивающей наизнанку». И именно её сейчас старательно расклёвывал палисман. Разделив ягодку на две половинки, Флэпджек съел одну, а вторую оставил, и вновь вернулся на жёрдочку, будто и не слетал с неё.       Задумчиво хмыкнув, Бэлос вернулся к своим делам — он собирался протестировать на себе новый раствор. Подойдя к рабочему столу, он взял в руки колбочку, в последний раз осмотрел содержимое, после чего выпил. Звук разбившейся стекляшки заставил палисмана вздрогнуть и посмотреть в сторону императора. Оглядывая свои руки, которые из чёрно-зелёной жижи медленно превращались в какую-то серебристую субстанцию, Филип быстро таял, пока не стал лужей на полу. Лужа вся бурлила, превращаясь в серебристый жидкий металл, а потом затихла. Секунд пять в комнате стояла тишина. Затем из лужи начал стремительно расти столб. С резким вдохом в верхней части столба образовалось отверстие, напоминающее рот. Всего за минуту столб оброс деталями настолько, что в нём без труда можно было угадать Бэлоса. Вновь приняв вид человека, император понял, что голоса поглощённых им палисманов затихли.

***

      Слоняясь по пустым коридорам замка, будто призрак, Бэлос вдруг услышал то, чего так жаждал и так боялся — голос Хантера. Подумав, что всё, крыша окончательно съехала, Филип двинулся на звук. — Тут так пусто… Куда все делись? Не нравится мне это, Флэп… Надо уходить…       За углом, вдалеке, стоял Хантер. На его руке сидел палисман, целый и невредимый, в отличие от кардинала, что сейчас находился в императорских покоях. С его клювика стекала какая-то жидкость, которую Хантер осторожно вытирал пальцем и чертил что-то на стене. Бэлос был в таком шоке, что не мог пошевелиться или что-либо сказать. Только когда рисунок мальчика засветился, а он сам вошёл в стену и пропал, Филип отмер, попытался догнать, но лишь увидел закрывающийся портал и исчезающую в другом мире спину Хантера в нём.       Император ураганом влетел в свою спальню, заставив задремавшего Флэпджека вздрогнуть и беспокойно осмотреться вокруг. Бэлос вытащил из завала раскрытых книжек одну, которую не читал уже давно. «Топ 10 самых абсурдных теорий Кипящих Островов» — гласила надпись на обложке. Филипа интересовала только одна. Теория Мультивселенной. Возможность, что где-то есть ещё такие же миры. Возможность, что где-то есть ещё Хантеры…

***

      Позабыв еду и сон, Бэлос, используя кровь Титана из ключа, что он извлёк из кармана его мёртвого Хантера, пытался модифицировать свой посох. Но не выходило. Чего-то не хватало. Вспомнив, что тот Хантер нарисовал портал при помощи своего палисмана, император подошёл к клетке. — Послушай… Я знаю, мы с тобой уже лет эдак четыреста не ладим… Но мне нужна твоя помощь… Ты ведь так же, как и я хочешь вернуть его… И я знаю, как мы можем это сделать…       Флэпджек посмотрел ему в глаза, подумал, а потом взлетел с жёрдочки, принял вид посоха и упал в руки Бэлоса. Терять было особо нечего.       Модификация происходила болезненно, но кардинал терпел. Перспектива вернуть Хантера звучала слишком хорошо, чтобы отвлекаться на боль.

***

      Портал открылся. Император шагнул внутрь. Тронный зал Императорского замка. — Нет, дядя, пожалуйста… не трогайте его… — судя по голосу, Страж явно в слезах. — Хантер, это дикая магия… — Бэлосу было довольно непривычно слышать собственный голос со стороны, — наша семья погибла из-за дикой магии… И, зная это, ты продолжаешь защищать это порождение зла? — выглянув из тени, Филип-пришелец увидел местного Золотого Стража, заметно дрожащего от страха и рыданий, и местного императора, сжимающего в руке маленького красного палисмана, — я был о тебе лучшего мнения, Хантер… Я разочарован…       С негромким свистом воздух разрезала тонкая металлическая плеть, и рука здешнего Бэлоса, держащая кардинала, была с лёгкостью отсечена от тела. Освободив Флэпджека из плена императорских пальцев, нездешний Филип вернул палисмана мальчику.       Вернувшись обратно в свой замок, Бэлос попытался объяснить Хантеру, что он в безопасности и что ни ему, ни его Флэпджеку ничего не угрожает. Но Страж был в таком стрессе, что почти ничего не соображал, и лишь продолжал дрожать, плакать, просить прощения и молить не причинять палисману вреда. Не в силах выдержать его слёзы, император напоил Хантера целым коктейлем из снотворных, успокоительных и прочих седативных препаратов. Уложив подростка в кровать, Бэлос вновь задумался. Изначально он планировал забрать к себе только одного Хантера, но сейчас в его разуме всплыла одна невесёлая мысль. Согласно прочитанной теории, Мультивселенная была огромна и состояла из невероятно большого количества Вселенных. И кто знает, сколько ещё таких же несчастных измученных Хантеров в них обитает. И раз уж замок всё равно практически пустует… Зачем останавливаться на одном Золотом Страже, если можно сделать доброе дело и спасти ещё парочку… сотен…? Поделившись своими мыслями с Флэпджеком, император получил от палисмана понимающий кивок и улыбнулся.       Утром Бэлос пришёл проверить самочувствие Хантера. И не нашёл того в комнате. Только когда дверь за спиной императора чуть скрипнула и Бэлос мысленно похвалил себя за то, что переделал в спальню комнату без окон, Страж выдал факт своего присутствия и бросился бежать. Впрочем, далеко он не ушёл — с яркой жёлтой вспышкой император и его кардинал настигли беглеца и преградили ему путь. — Хантер, что ты делаешь? — глядя на дрожащего мальчика, Бэлос говорил самым мягким и добрым тоном, на какой был способен, — я тебе не враг… Я не причиню тебе вреда…       Страж хотел дать бой, но императорский кардинал ястребом кинулся на его Флэпджека, не давая палисману прийти на помощь. Император сделал шаг навстречу. — Не п-подходи! — Хантер шарахнулся от него, отскочив на пару шагов назад. — Я не хочу драться с тобой. Я лишь хочу позаботиться о тебе…       Робко отступив ещё чуть назад, Страж кинулся за ближайший угол. Тяжело вздохнув, Бэлос принял вид лужицы, без труда догнал беглеца и сделал мальчику инъекцию снотворного. Когда сопротивляющийся в его хватке Хантер обмяк, император понёс его обратно в спальню. — Полегче, коршун… — одёрнул он своего палисмана, что продолжал прижимать мелкого собрата к стене, — не понаделай на нём трещин…       Бэлос понимал, что ему предстоит много работы. Но это ничего. Мультивселенная большая — в ней по-любому найдётся всё, что может понадобиться, чтобы сделать этот замок самым безопасным местом. Убежищем для всех бедных, несчастных Золотых Стражей. Где никто и никогда больше не сможет причинить им вред…