Глава 14

После произошедшего прошёл месяц. Они не говорили об этом. О потрясающем сексе. И оба делали вид, будто ничего не было. Гермиона не знала, как теперь себя вести. Внутри поселилось что-то новое — пугающее и непривычное. Ей хотелось быть рядом с ним каждую секунду, но она боялась показаться навязчивой. Эти чувства сбивали с толку. Она не знала, что правильно, а что — нет. Всю жизнь от неё чего-то ждали, и она делала. А теперь… никто ничего не требовал. А она не понимала, чего хочет сама. Драко тоже молчал. Не потому что не хотел говорить, а потому что боялся спугнуть её. Боялся, что она снова сбежит — как тогда. После той ночи она лежала на его груди, а затем вдруг быстро оделась и ушла. Он не знал, что сделал не так. Не знал, что делать дальше. Поэтому решил дать ей время всё обдумать, принять. Прошла неделя. Затем — вторая. Месяц. А он по-прежнему задыхался от одиночества и тоски по её прикосновениям. Дважды он уже дрочил в душе, представляя её, вспоминая изгибы тела, её стоны... но это было не то. Они продолжали завтракать и ужинать вместе, но — молча. Неловкие приветствия, неловкие прощания. Гермиона прекратила тренировки. Сказала, что он уже достаточно обучен — он победил её в бою. Но правды в этом было мало. Она просто больше не могла находиться в тренировочном зале. Как только она входила туда, в голове вспыхивали воспоминания о той ночи — их бешеный, голодный секс. И внизу живота начинало тянуть. После этого уже невозможно было сосредоточиться на тренировке. И вот, спустя месяц, Гермиона сидела в библиотеке Менора. Искала хоть какую-то зацепку, которая могла бы объяснить происходящее с портретом её матери. В родовом поместье не нашлось нужной литературы. Оллин посоветовал копаться здесь — и, возможно, именно в Меноре она найдёт ответ. Она перелистала десятки книг и фолиантов, но всё было безрезультатно. Пройдя вглубь библиотеки, снова поразилась её масштабам. Это была не просто комната, а скорее — трёхэтажный таунхаус. Высокие стеллажи, лестницы, десятки столов с лампами и удобными креслами. Гермиона взяла с полки очередную книгу и обернулась… врезавшись прямо в чью-то грудь. Вскрикнув от неожиданности, она отпрянула и прижала руку к сердцу. Она так витала в мыслях, что не заметила, как появился Драко. — Мерлин! Ты что, из-под земли вырос? — спросила она, всё ещё держась за грудь. — Испугалась? — в его голосе звучала лёгкая насмешка. Он облокотился на шкаф и стал рассматривать её. В этой обстановке — среди пыли, старых книг и тишины — она казалась особенно хрупкой и настоящей. — Эм… нет, — пробормотала Гермиона. На самом деле она испугалась не его появления, а того, что он может сказать. Что скажет нечто вроде: «Надеюсь, ты не восприняла ту ночь всерьёз». Она боялась этих слов. Не понимала, почему, но... не хотела их слышать. Неужели она…? Нет. Бред. И всё же — не хотелось. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, справившись с волнением, и прошла мимо него, направляясь к своему креслу. — Это, между прочим, моя библиотека, — усмехнулся он. — Может, я тоже пришёл почитать? Гермиона хмыкнула и опустилась в кресло, раскрывая новую книгу. — Твоё здесь только эго. Всё остальное — твои предки оставили, — беззлобно бросила она. Он присел в соседнее кресло. На столе перед ней лежали десятки книг — почти все были посвящены искусству магического рисования. — Что читаешь? — поинтересовался он, взяв одну из книг. — Решила заняться живописью? — Эм… нет. Просто стало интересно, как в волшебном мире создают картины, — неуверенно ответила Гермиона. Драко не отрываясь смотрел на неё. И понял. Он вспомнил портрет её матери. Безмолвный. Замерший. И начал складывать пазл. — Так зачем ты здесь? — переспросила Гермиона, не глядя на него. Но сосредоточиться на тексте она не могла. Она ждала. Слушала. Ожидала, что он скажет. Тревога в ней росла. — Отец приезжает сегодня вечером. Останется на пару дней. Я хотел предупредить, что сегодня он будет ужинать с нами. Гермиона выдохнула. Люциус — не самое страшное. Но мысль, что он будет здесь несколько дней, вызвала внутренний дискомфорт. Ладно. Разберётся потом. — Хорошо, — коротко кивнула она. Драко встал и направился к выходу. Он хотел поговорить с ней. Действительно хотел. Но испугался. Испугался, что она отреагирует резко, оборвёт разговор, и всё останется замороженным — как есть. Почему он вообще боялся этого разговора? Он, Драко Малфой, которому всегда было плевать на чужие чувства? Но её ответа он боялся по-настоящему. Ладно. Разберёмся позже.

* * *

Гермиона надела сдержанное платье глубокого винного цвета со спущенными плечами и направилась в главную гостиную к камину. Люциус должен был прибыть к семи вечера, как раз к ужину, и она, как хозяйка дома, обязана была его встретить. Она неспешно спустилась по лестнице и вошла в гостиную, где в одном из кресел уже сидел Драко, ожидая и её, и приезда отца. Он услышал стук её каблуков ещё до того, как она появилась в комнате, и сердце предательски пропустило удар. Ему было достаточно просто видеть её. Настолько он… скучал. Он признался себе в этом. Признал, что потерял голову. Хотя по плану это должна была сделать она. Ну ничего. Исправим. Главное — решиться. Нужно поговорить с ней. Выяснить всё. Только бы хватило смелости выдержать возможный отказ. Когда она вошла, он увидел её. Платье изысканно струилось по её фигуре, подчёркивая каждое движение. Но наряд был ничто по сравнению с тем, что он уже однажды видел в тренировочном зале. Тогда она была обнажённой. И это было самое прекрасное зрелище в его жизни. Он мог бы увидеть её такой ещё раньше — тогда, когда она вошла в Большой зал в кителе… Или в тот вечер на Святочном балу в алом платье. Но судьба распорядилась иначе. Гермиона, завидев его, остановилась. Сердце замерло. Он сидел в кресле, словно король: руки свободно лежали на подлокотниках, спина прямая. И воспоминания моментально хлынули. Эти руки… как они касались её. Черная рубашка плотно облегала его плечи, верхние пуговицы были расстёгнуты. Эта рубашка была лишней. Ей вновь захотелось сорвать её и прижаться к горячей коже, к тому телу, которое она не могла забыть. Поймав себя на том, что слишком уж долго смотрит, Гермиона поспешила пройти дальше и встала с правой стороны от кресла, где сидел Драко. Как примерная жена. Такой ей велели быть. Александр не выходил у неё из головы. Он прислал письмо, требуя прибытия. Но она откладывала. Всё откладывала… Сейчас она действительно хотела почувствовать себя женой. И встала рядом с Драко — не потому, что так приказывал Александр, а потому что чувствовала в этом внутреннюю потребность. Но что она будет делать, когда настанет час выполнять задание? Мысли об этом разрывали её. Он поднялся и, взяв её за руку, мягко усадил в кресло, где только что сидел сам. Этот жест застал её врасплох. Никто раньше не обращался с ней как с женщиной — заботливо, просто по-человечески. Её растили иначе. Без излишеств. Без капризов. Но сейчас всё было по-другому. Сейчас она была миссис Малфой. Хоть и не привыкла к этому. — Не смотри так, — тихо сказал он. — Так должно быть всегда. То, что Александр запрещал… Теперь ты Малфой. И в этом доме к женщине относятся с почтением. Гермиона слабо улыбнулась и кивнула. Почему-то стало стыдно — за то, что никогда прежде она не ощущала себя женщиной. Она была ею, но никогда этого не чувствовала. Обычные мелочи — протянутая рука, открытая дверь — были ей не положены. И вдруг стало горько. Драко положил одну руку на спинку кресла, а другую, взглянув на часы, убрал в карман. В тот же миг камин вспыхнул зелёным, и из огня шагнул Люциус Малфой. — Дети, — сухо поприветствовал он, кивнув. Гермиона поднялась и подошла чуть ближе. Люциус протянул ей руку, в которую она вложила свою, — и он, как подобает, легко поцеловал тыльную сторону. — Добро пожаловать, мистер Малфой, — вежливо сказала она. — О, дорогая, зови меня просто Люциус. Мы ведь теперь семья, — усмехнулся он, чуть приподняв бровь. Гермиона кивнула и отошла, уступая место Драко. — Здравствуй, отец, — произнёс Драко и протянул руку. Люциус крепко пожал её. — Здравствуй, сын. Как идут дела? — спросил он, убрав руку в карман брюк. — Всё хорошо, — коротко ответил Драко. — Если не возражаешь, обсудим дела после ужина? — Конечно, — кивнул Люциус. Жестом пропустив Гермиону вперёд, мужчины направились в сторону столовой. Они сели за стол: Драко — напротив Гермионы, Люциус — во главе. Оллин молча налил вина, принёс первое блюдо. За ужином царила вежливая, но напряжённая атмосфера. — Как идут дела в целом? Что нового? — поинтересовался Люциус спустя десять минут поверхностной беседы. — Всё в порядке, отец, — ответил Драко, отпив немного вина. — Да? А мне домовики рассказали, будто здесь был какой-то взрыв на улице, а потом миссис Малфой разбила весь холл. — Его голос звучал спокойно, но взгляд был пристальный. — Эм… простите. Я была в плохом настроении, — тихо сказала Гермиона. — Всё-таки… Что произошло? О каком взрыве шепчутся эльфы? Гермиона замялась. В памяти всплыла её сгоревшая машина. Да, она бы и сейчас с удовольствием что-нибудь взорвала. Сжав вилку, она уставилась куда-то за спину Драко. — Небольшая ссора. Сейчас всё улажено, — вмешался Драко, его голос был мягким. — Небольшая ссора?! — не выдержала Гермиона. — Ты взорвал мою машину безо всякого повода! А это, по-твоему, мелочь? И всё вернулось. Слова, которые он тогда сказал. И боль, что сжала грудь в ту секунду. Она резко поднялась из-за стола и молча вышла из столовой. — Умеешь ты, конечно, отец… — тяжело вздохнул Драко. — Разрушить то, что с таким трудом было выстроено. Он тоже поднялся и поспешил за Гермионой. Он нашёл её в беседке в саду. Она сидела, глядя на цветы, как делала это почти каждый вечер. Спокойно, молча. Он весь месяц наблюдал, как она задерживается здесь, будто только среди этих цветов могла дышать свободно. — Зачем ты здесь? — спросила Гермиона, не поворачивая головы. Голос её был тихим, почти уставшим. — Дай мне побыть одной. — Что случилось? Почему ты ушла? — спросил он мягко, стараясь говорить ровно, без нажима. Он боялся вновь спровоцировать вспышку. — Ты прекрасно знаешь, почему, — ответила она, и голос её стал чуть тверже. — Это была моя страсть. То, что оставалось моим, личным. А ты просто уничтожил всё, потому что я разозлилась. Из-за твоих слов. Из-за этой грёбаной Астории. Машина, которую ты взорвал, была одним из немногих, что действительно значили для меня. — Я был не прав. Ясно? — сказал он, чуть громче, с трудом сдерживая себя. — Я сожалею, что всё так вышло. — Видимо, ты всегда так сожалеешь, да? — с холодной усмешкой произнесла она. — Что ты имеешь в виду? — Ты просто делаешь вид, будто ничего не произошло. Потому что тебе легче так. Потому что сожалеешь. Спрятался за молчанием. — Я… нет… Всё не так, — он замялся. — По-моему, именно так, — резко сказала она. — Месяц, Малфой. Целый месяц! И ты вёл себя так, будто между нами не было ничего. Ни касаний. Ни страсти. Ни той ночи. Чего ты пытался добиться?! — Она вскочила с лавки и толкнула его в грудь. — А ты?! — взорвался он. — Это ты делала вид, будто ничего не случилось. Ты избегала меня, не смотрела в глаза. Ты сбежала, Гермиона! После всего! И как, по-твоему, мне нужно было реагировать? Конечно, я подумал, что тебе было плевать. Что ты сожалеешь о том, что между нами произошло! — он ткнул пальцем в её сторону. Они кричали друг на друга, не сдерживаясь. Всё накопленное за этот месяц вырывалось наружу. — Ты идиот? — воскликнула она. — Ты ненавидел меня с самой первой встречи, с того чёртового магазина. Конечно, я испугалась! Я думала, ты продолжишь издеваться — теперь уже не просто словами, а и через наш… секс. Я думала, тебе это не нужно. Что я — просто… одна из. Как Астория… — Я ненавидел? — перебил её Драко, и в голосе зазвучала настоящая боль. — Ты назвала меня капризным мальчиком, помнишь? Я должен был проигнорировать это? Ты правда считаешь, что я такой ублюдок, что стал бы использовать тебя и издеваться после того… после такой близости?! Ты — моя жена, чёрт возьми! И не приписывай мне больше эту Асторию! Я же сказал тебе — мне нужна ты! Гермиона раскрыла рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли где-то в горле. — Салазар… — прошипел Драко, теряя остатки самообладания. Он шагнул вперёд и резко притянул её к себе, врываясь поцелуем в её дыхание. Это было жадно, грубо, с надрывом — поцелуй, в котором они оба утопили месяц боли, недосказанности и желания. — И часто у них такое случается? — спросил Люциус, стоя у окна своего кабинета. Он наблюдал за сценой в саду, за тем, как двое взрослых людей машут руками, кричат — а затем внезапно сливаются в поцелуе. Оллин подошёл и мельком глянул в окно как раз в тот момент, когда Драко притянул Гермиону к себе. — Что именно вы имеете в виду, господин? Ссоры или поцелуи? — Всё, — спокойно ответил Люциус. — Ну... поцелуи — всё чаще. Ссоры — всё реже, — усмехнулся Оллин. — Как всегда всё знаешь, — с удовлетворением сказал Люциус и, усмехнувшись, чокнулся с ним бокалом виски. Драко отстранился от Гермионы, обхватил её лицо ладонями и посмотрел ей в глаза. — Не думай обо мне хуже, чем я есть. Я жалею, что тогда взорвал твою машину. Если бы мог — вернул бы всё назад. Но знаешь, о чём я никогда не пожалел? Ни об одном поцелуе. Ни о той ночи. Ни о том, как ты стонала моё имя. Ни секунды. Гермиона улыбнулась и легко поцеловала его. — Раз уж всё так вышло… — произнес он, мягко касаясь её щеки. — Давай начнём сначала. Только... не вырывай мне кадык в этот раз. — Что ты имеешь в виду под «сначала»? Хочешь снова сделать мне предложение? — поддразнила она его, вспомнив, как он протягивал кольцо. — О, нет, — фыркнул он. — Один раз я уже попробовал. С меня хватит. — Тогда что? — Пойдёшь со мной на свидание? — Ого. Прямо настолько сначала? — Это значит — да? Гермиона не ответила словами. Вместо этого она вновь наклонилась и поцеловала его. Нежно. Трепетно. Так, словно это был их первый поцелуй. Или… новый первый.

* * *

 Гермиона спускалась по лестнице в холл, направляясь к выходу. Сегодня у них с Драко свидание. Настоящее свидание. Без тренировок, без ссор, без криков и взрывов. Просто вечер вдвоём. Джинни, Пэнси, Дафна и Оливия, когда она им об этом сообщила, завизжали так, будто Гермиона объявила, что беременна от оборотня. Разумеется, весь их шумный отряд моментально прикатил к ней домой — под предлогом помочь с подготовкой. Хотя самой Гермионе больше казалось, что они пришли устроить пьянку века. Разумеется, она им не позволила вмешиваться в сборы. Но разрешила остаться в комнате — в качестве мебели. Девочки восприняли это как приглашение на вечеринку и устроились кто где. Джинни и Дафна растянулись поперёк кровати, передавая друг другу бутылку с вином и пили прямо с горла, как две уставшие амазонки. Пэнси валялась на пушистом ковре, прижимая к себе бутылку огневиски, словно это была её единственная любовь. Оливия сидела в кресле, элегантно закидывала виноградины себе в рот и запивала вином. Всё выглядело как эстетичная катастрофа. — Нет, ну я всё ещё не могу поверить, что вы идёте на свидание, — сказала Лив, томно забрасывая очередную ягоду. — Что в этом такого, Лив? Мы вообще-то муж и жена, — отозвалась Гермиона, подкрашивая губы. — Ну… вы же как бы ненавидели друг друга. А теперь — свидание. Цветы. Поцелуи. Кто вы вообще? — Просто от ненависти до любви один шаг, — философски добавила Дафна и с громким чпоком сделала глоток из бутылки. — Я же тебе говорила, Даф, что мой план с видео сработает. Драко начал ревновать её как безумный, — гордо заявила Джинни. — Что? — Гермиона резко обернулась. — Какой план?! — Ну, вообще-то, идея была моя, — вмешалась Пэнси. — А Джинни просто всё сняла на видео и переслала Блейзу, зная, что он покажет это Малфою. Гарри в жизни бы не согласился на такое — у него совесть. — Зато у меня есть мозги и здравый расчёт, — невозмутимо ответила Джинни, откидываясь назад. — И, как видишь, всё сработало идеально. — Вы… курицы, — Гермиона покачала головой и встала. — Вау, — протянули все хором, разглядывая её с головы до ног. — Ставлю сто галеонов на то, что у них точно будет секс, — заявила Джинни, приподнимаясь на локтях, будто собиралась наблюдать шоу из VIP-ложи. — Ставлю двести, что секс будет как минимум дважды, — щёлкнула пальцами Пэнси. — С перерывом на десерт. — Принимается, — пожала ей руку Джинни, прищуриваясь на Гермиону, как на бойца перед рингом. Дафна с Лив прыснули со смеху, а Джинни с Пэнси ловко уворачивались от убийственного взгляда Гермионы. — Вы невыносимы, — вздохнула она. — Хватит уже пьянствовать в моей спальне. Сворачивайтесь. Они с хохотом поплелись к выходу, попутно прихватив остатки вина и подушки для боёв. Платье на Гермионе было… роскошным. Бархатное, изумрудного цвета — как посоветовала Пэнси. Конечно же, изумруд — любимый цвет Малфоя. Никто даже не сомневался. Платье в пол, с одним открытым плечом. С другого свисал спущенный рукав, обнажая ключицу, а с противоположной стороны из декольте выглядывала грудь. Материя обнимала талию, драпировалась у бёдер, открывая одну ногу чуть ли не до самого бедра. С каждым шагом ткань словно шептала: “Смотри и страдай.” На ногах — босоножки цвета серебра, игриво поблёскивавшие. В ушах — массивные золотые кольца. Высокий гладкий хвост подчёркивал скулы и добавлял строгости. Образ был таким, что можно было начинать аплодировать стоя ещё до свидания. — Ну, надеюсь, мы всё-таки услышим рассказ о том, как всё прошло… и я выиграю свои две сотни у этой занозы, — произнесла Пэнси с видом букмекера. — Идите уже! — отрезала Гермиона, пытаясь не рассмеяться. Они заорали от смеха, наперебой крича "УДАЧИ!" и "НЕ ЗАБУДЬ ПРО ПРЕЗЕРВАТИВЫ!", а потом шумно вывалились из комнаты. Гермиона, оставшись в тишине, вздохнула, посмотрела на себя в зеркало и сдержанно улыбнулась. Платье. Волосы. Осанка. Всё идеально. Через пять минут она взяла небольшую сумочку — с самыми необходимыми вещами (включая защитное заклинание от всего на свете) — и вышла из комнаты. Сегодня она не просто шла на свидание. Сегодня она шла покорять.   Драко уже стоял у подножия лестницы и ждал свою королеву. Услышав стук каблуков, он повернулся… и замер. Она действительно была королевой в этом платье. Когда Гермиона сделала первый шаг вниз, ткань мягко разошлась, обнажив бедро — и Драко мысленно выругался. Он уже хотел отменить все планы и просто взять её здесь же, на ступеньках. Желательно — не один раз. Он вспомнил, как она произносила его имя во время секса. Только от одного этого звука у него перехватывало дыхание. Он мог бы слушать это вечно. Когда она спустилась, он подал ей руку и помог сойти с последней ступеньки. Затем наклонился и галантно поцеловал её пальцы. — Ты прекрасна, моя королева, — сказал он, не отрывая взгляда, глядя на неё исподлобья. — Куда мы идём? — спросила Гермиона, слегка покраснев. Эти его комплименты и манеры сбивали с толку и заставляли сердце биться быстрее. — Скоро узнаешь, — многозначительно ответил он и повёл её к выходу. Они вышли из особняка и подошли к машине, припаркованной у крыльца. — Мы поедем на машине? — удивилась Гермиона. — Ты водишь? — Если ты не видела — не значит, что я не умею, — ухмыльнулся он, открывая перед ней дверь. Он помог ей устроиться, аккуратно закрыл за ней дверь, обошёл машину и сел за руль. Поездка до Лондона прошла в тишине, но это была тишина не из неловкости — скорее, из разряда тех, что наполнены взглядами, полуулыбками и лёгким трепетом. Они всё время посматривали друг на друга и снова отворачивались, будто были подростками, у которых первое свидание. Спустя пятнадцать минут Драко остановился у какого-то здания. Гермиона не успела прочитать название — Драко уже повернул её голову к себе и произнёс: — Я хочу, чтобы ты надела повязку, — и протянул ей кусок чёрной ткани. Гермиона замялась. — Поверь мне, — сказал он. И она поверила. Повернулась к нему спиной, закрыла глаза и прижала ткань к лицу. Он аккуратно завязал ей повязку, затем вышел из машины, обошёл и открыл её дверь. Осторожно помог выйти. Они вошли в здание. Он держал её за обе руки и шёл назад, ведя её вперёд. Прошли ещё немного, потом он остановился, обошёл сзади и снял повязку. Перед Гермионой открылся поразительный вид. Они стояли в стеклянном куполе, полностью окружённом водой. За прозрачными стенами плавали рыбы — самых разных цветов, форм и размеров. Они кружились, играли, танцевали в толще воды. Проплывали близко и словно приветствовали её своими плавниками. Дельфины сверкали улыбками, и Гермионе показалось, что они правда улыбаются ей. В центре купола стоял круглый стол, накрытый для ужина. Свечи мерцали мягким светом, создавая атмосферу уюта и волшебства. Гермиона обернулась к Драко и широко улыбнулась: — Как ты узнал, что я люблю рыб? — В тот день, когда ты похитила меня и привезла к себе, — ответил он, с усмешкой вспоминая то утро. — Ты тогда рассказывала про благотворительный фонд защиты животных. Ты перечисляла много видов, но когда дошла до рыб… твои глаза загорелись. Я запомнил. Тогда я подумал: если ты говоришь о них с таким восторгом, значит, они тебе действительно дороги. Он был прав. Гермиона не состояла ни в каком фонде, но любовь к морским созданиям была настоящей. Рыбы ей нравились за свободу. В их распоряжении — целый океан. Они плывут куда хотят. Никто не указывает им направление. Она подошла к нему, взяла его лицо в ладони и мягко поцеловала в губы. — Это просто восхитительно, — прошептала она, отстраняясь. Он улыбнулся, подвёл её к столику, отодвинул для неё стул, помог сесть. Сам занял место напротив. Подошёл официант, молча подал блюда, налил вина и тут же удалился. — За новое начало, — сказал Драко, поднимая бокал и потянувшись к ней. — За новое начало, — повторила Гермиона, их бокалы легко звякнули. Они ели, разговаривали, обсуждали самые разные мелочи: как Оллин снова испортил утренний чай, как Пэнси выкинула шляпу в камин, приняв её за сову. Прошло всего полчаса — а казалось, что они уже давно в каком-то своём мире. Они смеялись, смотрели друг на друга и наслаждались моментом. Просто он и она. Без правил, без страхов. Только океан, свечи и… возможное продолжение после ужина. — Почему Александр воспитывал тебя сам? — спросил Драко, затем тут же добавил: — Прости. Ты можешь не отвечать. Он опустил глаза, словно уже пожалел, что спросил. Но Гермиона заговорила, спокойно, сдержанно — будто внутри всё давно было расставлено по полочкам. — Всё в порядке. Я хочу рассказать. Он всегда хотел, чтобы кто-то после него занял его место. Но сначала — стать его консильери. Когда пришло время — тренировки, подготовка, поступление в школу — он объявил об этом и приказал Элизабет и Эмилю уехать из поместья. Лив отправили подальше от Лондона. Элизабет сопротивлялась, но в итоге сдалась. А родители Лив не посмели спорить с боссом — выполнили приказ без слов. И с этого момента он занялся моим воспитанием так, как считал нужным: без баловства, без отвлечений. Никакой "детской ерунды". — Но... почему именно ты? — спросил Драко снова, тише, как будто не хотел слышать ответ. — Я не знаю всего. Но у Лиз был выбор: отдать на воспитание ему Эмиля или меня. И она, как мать, которая хотела защитить своего ребёнка от такой судьбы, уступила. Разрешила ему заняться мной. Конечно, с Эмилем всё было бы иначе. Она бы вмешивалась, мешала, контролировала каждый шаг. А со мной — было проще. Хотя она и так устраивала скандалы. Особенно поначалу. Но Александр быстро дал понять, что у него власть. Он выслал их в Америку и почти не общался. Терпел только на Рождество, когда они приезжали. — Ты говоришь об этом так спокойно… — прошептал он. — Ты ведь потеряла детство. — Детство, — повторила она, с теплом в голосе. — Удивительный этап жизни. Период, когда всё в руках взрослых. Я понимаю, что из меня растили оружие. Убивали всё светлое, мягкое. Но со временем я научилась играть по правилам. Показывать то, что от меня хотят видеть. Наверное, я могла бы уйти… отказаться. Но он — моя семья. Не бизнес, не приказ. Семья. Единственный, кто у меня остался. И я обязана её защищать. Чтобы не повторилось то, что случилось с моими родителями. — Что… — начал он, но она перебила. — Никто не знает, что произошло. Александр искал виновных долго. Безрезультатно. Их тела нашли на пороге дома. Выстрелы в сердце. Больше — ничего. Повисла тишина. Она долго молчала, но не из-за страха. Просто доверие — редкий гость. И сегодня она решила впустить его. Даже Тео не знал всего. А ему — она доверилась. — А ты? — вдруг спросила Гермиона. — У тебя же… было детство. Благодаря твоей маме. — Было, — тихо кивнул он. — Мама не позволяла отцу воспитывать меня по-своему. Я был счастлив. По-своему. Пока не потерял её. Она умерла у меня на руках. Я… хотел пойти за ней. Но понял — она бы этого не одобрила. Потом меня взяла под опеку Беллатриса. Жестокая, но не безумная. Она была строгой. Вышла за Лестрейнджа, но осталась моей тётей. Она обучала меня: тёмной магии, бою, стратегии. И многому научила. Но, как оказалось, не всему… Раз ты победила меня так легко, — добавил он, улыбаясь в бокал, и сделал глоток вина. — Ох, ты до сих пор не можешь простить! — рассмеялась Гермиона. — Я пообещал себе, что в следующий раз посмотрю, кто будет стоять на коленях, — подмигнул он. Они оба рассмеялись. Настояще. Громко. Чисто. Без тени боли или обиды. — Я очень хотел бы извиниться за всё, что сделал, — уже серьёзно сказал Драко. — Я знаю, что слова не сравнятся с тем, что тебе пришлось пережить из-за меня. Но я буду делать всё, чтобы ты была счастлива. Чтобы забыла то, что было раньше. Я хочу, чтобы ты жила в покое. И я постараюсь тебе его подарить. Просто... доверься мне. Гермиона улыбнулась, протянула руку и мягко сжала его ладонь. — Мы сделаем это вместе. Я верю тебе.  После ужина они вышли из океанариума. Ночь обволакивала город мягкой темнотой, и когда Гермиона села в машину, Драко завёл мотор и вывел их на шоссе. Он не сказал, куда они направляются — только взял её за руку и не отпускал всё время, пока ехали. Его большой палец лениво скользил по тыльной стороне её ладони, оставляя за собой тепло и легкие электрические разряды. Гермиона ни о чём не спрашивала. Она просто позволяла себе чувствовать. Машина остановилась. Они вышли. Оказалось, они где-то на холме. Здесь не было света города, не было ни одного фонаря — только небо, звёзды и бескрайние тёмные поля, уходящие за горизонт. Воздух был прохладным, свежим, и звуки Лондона остались где-то далеко внизу. Он открыл для неё дверь, помог выбраться, и они вместе подошли к капоту. Сели, опершись руками сзади, и замерли, вглядываясь в темноту. — Где мы? — тихо спросила Гермиона. — Я приезжал сюда, когда было тяжело. Просто сидел… и смотрел, — ответил он, не отрывая взгляда от горизонта. — Здесь тихо. И ничего не мешает думать. Она кивнула. Они замолчали. Ночь была безветренной. Только редкие звуки далёкой природы — словно сама Земля дышала медленно и глубоко. — А я… — вдруг сказала Гермиона, нарушая тишину, — любила кричать. Просто ехала куда-нибудь подальше, и кричала. Кричала в голос. На всю ситуацию. Это... немного помогало. Он не ответил. Просто перевёл взгляд на неё. Внутри у него что-то перевернулось. Он вдруг понял: он не хочет, чтобы она больше кричала. Никогда. Ни от боли, ни от страха, ни от бессилия. С этого дня она должна кричать только от восторга. От удовольствия. От счастья. И он, Драко Малфой, сделает для этого всё. Повернув голову в её сторону, он застыл. Гермиона стояла, слегка прислонившись к капоту, и посадила на него свою плотно обтянутую тканью задницу. В свете фар она казалась почти нереальной. Он опустил взгляд — и в тот же миг в штанах болезненно дёрнулся член. Она едва ли что-то делала, но его тело реагировало на неё мгновенно. Безоговорочно. Её ноги были скрещены. Та, на которой был разрез платья, оказалась сверху — ткань приподнялась так высоко, что он едва не застонал вслух. Он сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от желания. Гермиона заметила его реакцию боковым зрением и, не скрываясь, довольно улыбнулась. Опершись руками о капот, она присела на него чуть глубже — и медленно развела ноги. Драко не стал медлить. Он шагнул ближе, встал между её бёдер и провёл ладонью по талии, а второй рукой нежно, но с жадностью погладил обнажённое бедро. Она резко притянула его к себе и жадно впилась в его губы, не оставляя времени на слова. Её поцелуй был голодным, почти агрессивным — она покусывала его, тянула за собой, будто не могла насытиться. Её руки скользнули от его предплечий вверх, лаская шею, и в следующий миг она зарылась пальцами в его волосы, сжала их, вдавливая его ближе. Она стонала прямо ему в рот, горячо, с надрывом. Драко стиснул её бедро сильнее, прижимая её к себе так, что напряжённый член уткнулся ей в живот. Она ахнула и выгнулась, встречая его телом. Холодный ноябрьский воздух больше не существовал — только жар их тел и наэлектризованная между ними атмосфера. Он начал опускаться губами ниже — к её шее. Целовал, посасывал, оставляя влажные следы и лёгкие болезненные укусы. Завтра на коже будут синяки. И это только сильнее возбуждало их обоих. Он подхватил её бедро и уложил себе на талию. Её ноги раздвинулись, прижимая его ближе. Она чувствовала, насколько он твёрд. Он чувствовал, насколько она влажная. Он снова поцеловал её, и она застонала — глухо, хрипло, едва не сорвавшись в крик. А затем Гермиону накрыло окончательно. Когда его рука скользнула между их тел и коснулась её трусиков — горячих, влажных, прилипших к коже, — она задохнулась. Он надавил пальцами на чувствительный сгусток нервов, и её тело резко отозвалось — она выгнулась навстречу, будто просила большего. Он стал двигаться круговыми движениями, нажимая сильнее, точнее, и Гермиона прикусила губу, чтобы не закричать. Она дрожала от удовольствия, а её бельё становилось всё влажнее. И он чувствовал это каждым движением пальцев. — Возьми меня. Срочно. Я хочу тебя. Я хочу почувствовать тебя внутри, — шептала она сквозь стоны, хватая ртом воздух. — О, чёрт... Что же ты со мной творишь, — выдохнул он прямо ей в губы. В следующий момент он резко убрал руки, стиснул её талию и развернул к себе спиной. Ладонью надавил на её спину, заставляя прогнуться и облокотиться на капот. Он задрал платье, открывая восхитительный вид на её округлые, плотные ягодицы. Расстегнул брюки и освободил член — твёрдый, болезненно налитый. Драко отодвинул в сторону её влажные трусики, положил ладонь на её бедро, а второй рукой направил себя к её входу. И, не теряя ни секунды, вошёл в неё резким, глубоким толчком. — Ах… да… Драко... — Твою мать... как же хорошо... Гермиона закинула одну ногу на капот, придавая телу другой угол, чтобы принять его ещё глубже. Он начал двигаться в ней — медленно, с наслаждением проходя всю длину, и оба стонали в унисон. — Мерлин… ещё… Драко… да… Он ускорил темп. Его движения стали быстрее, грубее. С каждым толчком их тела сталкивались с влажными шлепками. Гермиона задыхалась от удовольствия, стонала всё громче, сжимала кулаки и била ими в капот, не в силах сдерживать нарастающий экстаз. — Я… скоро… Драко, ещё… быстрее… Прошу… мне так хорошо… о, боги… — Да, моя королева. Стони для меня. Громче. Я хочу слышать тебя. Каждую твою секунду... Он ускорился до предела. Её внутренние мышцы начали пульсировать и сжимать его — это сводило с ума. Он закрыл глаза, откинул голову назад, ощущая, как внутри неё всё сжимается. Ещё одно движение — и она закричала, содрогаясь в оргазме. В этот момент он сжал её за бёдра и резко толкнулся в последний раз, кончая глубоко в ней с громким стоном. Он прижался к её спине, целуя горячую кожу шеи, и тяжело дышал. Её щека лежала на холодном металле капота — и это помогало немного прийти в себя. Он медленно вышел из неё, застегнул брюки, а затем аккуратно опустил подол её платья и помог ей выпрямиться. Она повернулась, и он зарычал, зажмурившись. Верх платья сполз, обнажая её высокую, нежную грудь, покрытую мурашками. Прилив желания обрушился с новой силой. Он резко притянул её к себе, поднял на руки и перенёс прямо в спальню. Их тела снова слились, упав в постель без единого слова. Гермиона испуганно повернула голову к портрету матери. Но рамка была пуста. Женщина тактично исчезла, оставив их наедине. Она снова посмотрела на Драко — и в тот же миг потянулась к нему за поцелуем. Руки дрожали, не слушались, поэтому, не справившись с пуговицами его рубашки, Гермиона просто рванула ткань, разрывая её, и отбросила прочь. — Если ты так и дальше будешь делать, я скоро разорюсь на рубашках, — усмехнулся он, хрипло дыша. — Тогда просто перестанешь их носить, — выдохнула она и провела ладонями по его телу, начиная с пресса и выше, царапая кожу. Он жадно терзал её губы, зализывая укусы. А потом вдруг отстранился, приподнялся на коленях и стянул с неё платье одним решительным движением. Следом — тонкие трусики. Всё это полетело в сторону, как нечто совершенно лишнее. Он наклонился, прокладывая дорожку горячих поцелуев по внутренней стороне её бедра. Гермиона сжала простыню и застонала, когда почувствовала его дыхание там, где хотела сильнее всего. Его язык коснулся её мягко, неторопливо, как будто он изучал вкус, собирая её желание капля за каплей. — Ты такая сладкая… — прошептал он, закрывая глаза от удовольствия. Эти слова вонзились в неё горячим током. Она уже была на грани, но он не дал ей сорваться — лишь усилил давление, обхватив её клитор губами и начав вылизывать, срывая с неё стоны. Чуть прикусывал, доводя до грани безумия, пока её дыхание не стало сбивчивым, а тело — неуправляемым. И когда он ввёл в неё два пальца, продолжая ласкать языком, Гермиона не сдержалась — застонала громче, выгнулась ему навстречу, сжимая простыни. Толчки становились всё глубже, а он не останавливался. Волна наслаждения накрыла её, и она застонала, сотрясаясь от оргазма. Драко не дал ей отдышаться. Поднялся, накрыл её губы поцелуем, в котором она почувствовала… себя. Свой вкус. Он жадно поглотил её дыхание. — Мы ещё не закончили, — прошептал он ей в губы и снова потянулся за ней. Он схватил её за бёдра, поднял их вверх и уложил себе на плечи, прижавшись ближе. Глядя на неё сверху вниз, он выдохнул: — Святой Салазар… Завтра куплю Омут Памяти. Хочу видеть это снова. Каждый день. Она уже стонала, только от его взгляда. Он ещё не вошёл в неё, но она вся дрожала в ожидании. И вот — медленно, глубоко он заполнил её, двигаясь не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. От толчков её грудь поднималась и опадала, дыхание сбивалось. Он гладил её ноги, наблюдая за ней с благоговением. Потом мягко опустил их, лёг поверх неё и накрыл губы поцелуем. Она захныкала, когда потеряла его внутри, но он тут же снова вошёл — глубоко, уверенно. Гермиона подняла руки, раскинув их над головой. Он переплёл свои пальцы с её, прижимая ладони к матрасу. Их движения становились всё быстрее, ритм — сильнее. Её стоны становились всё громче, и когда он почувствовал, как тело под ним снова напряглось — он ускорился. И Гермиона вновь разорвалась на крики удовольствия, содрогаясь в его руках. — Ммм... да… Драко… ещё… чёрт, да... Через мгновение он последовал за ней, с хриплым стоном, теряя контроль, отдаваясь до последней капли. Он вышел из неё, упал рядом, притянул к себе и накрыл одеялом. — Ты просто… восхитительная, — выдохнул он, уткнувшись в её волосы. Гермиона лежала у него на груди и, закрыв глаза, улыбалась его словам. Тепло от его кожи, ровный стук сердца, доносящийся до её щеки, — всё это убаюкивало, как песня, которую поют только тебе. Она слегка приподнялась и прикоснулась губами к его груди — в том месте, где под кожей билось его сердце. Сердце, которое теперь билось для неё. Она никогда прежде не чувствовала такой тишины в себе. Спокойствие. Наполненность. Как будто всё внутри стало на свои места. Она не думала, не анализировала — просто чувствовала. И, кажется, впервые за долгие годы... была счастлива. Здесь. С ним. И — дома. — Драко, — прошептала она спустя десяток минут молчания, — мы не предохранялись. Мне нужно выпить противозачаточное. Он не сразу ответил. Его пальцы всё ещё лениво скользили по её спине. — Зачем? — Ну как зачем? — она приподнялась и посмотрела на него. — Ты же не ребёнок. Знаешь, зачем. — А ты не хочешь детей? Гермиона отвела взгляд. — Хочу... Конечно, хочу. Но... — её голос чуть дрогнул. — Мне страшно. В нашем мире заводить детей — всё равно что подставить их под удар. Они всегда будут мишенью. А ещё... я не знаю, смогу ли. Всё, чем я жила последние годы — это битвы, миссии, секреты. Я не видела себя матерью. Просто не позволяла себе. Он молча слушал, приподнявшись на локоть. Она почувствовала, как его взгляд будто проникает в самую суть. — Ты не должна бояться, — мягко сказал он. — Всё изменилось. Ты больше не одна в этом. И если ты захочешь — у нас будут дети. У тебя будет время. Будет поддержка. Будет семья. — Но я... — она сглотнула. — Я не знаю, что могу им дать, кроме боли и травм. Я умею только выживать. Убивать. Защищать. А дети... им ведь нужна любовь. Он потянулся к ней, заглянул в глаза. — В тебе её больше, чем ты думаешь. Ты просто давно не позволяла себе чувствовать. Эта любовь живёт в тебе. Ты ею дышишь. Я это знаю. И ты не будешь одна. Я рядом. Всегда буду рядом. Слёзы подступили к её глазам, но она сдержалась. Вместо этого она поцеловала его. Мягко, благодарно. Как будто хотела передать всё, что не могла выразить словами. Они снова обнялись, прижавшись друг к другу. — Я всегда мечтал о дочке, — прошептал он ей в волосы. — Не знаю почему. Просто чувствую, что с дочерью у отца особая связь. Тонкая. Неразрывная. — Девочка... — повторила она и прикрыла глаза. — Я слышала об этом. У Оливии очень близкие отношения с отцом. Он защищает её как сокровище. Это так трогательно. Думаю, я бы тоже хотела девочку. Она замолчала, задумавшись. — Один раз, в Америке, в одном из парков, я видела, как маленькая девочка убегала от мамы. А та звала её, смеясь и крича: «Наоми!» Это имя засело у меня в памяти. Мне тогда показалось, что оно — самое красивое в мире. — Наоми... — повторил он, будто пробуя это имя на вкус. — Мне нравится. Оно звучит... мягко. — Я потом прочитала, — продолжила она, — что в еврейской Библии имя «Ноеминь» означает «приятность». Значит, Наоми — «приятная». — Такая же, как и ты, — улыбнулся он и поцеловал её в макушку. Она вздохнула, уткнувшись носом в его шею, и тихо прошептала: — Если бы у нас была дочка… я бы хотела, чтобы она была похожа на тебя. С твоими глазами. И с твоим сердцем. Он обнял её крепче. На этой кровати, в этой комнате, в этой тишине, где всё казалось возможным — рождалась не только любовь, но и надежда. Та, что Гермиона давно считала невозможной.

* * *

Утром они проснулись в обнимку — точно так же, как и уснули ночью. Уже месяц они просыпались вместе в её спальне. Это было лучшее чувство, которое им когда-либо доводилось испытывать. — Доброе утро, — прошептал Драко и поцеловал её в лоб. — Доброе утро, — мягко ответила Гермиона, погладив его по щеке. — Какие планы на сегодня? — Хотела выбраться, прогуляться по Лондону... и найти что-нибудь к Рождеству. А ты? — Отец хочет съездить на пару производств. Так что до ужина меня не будет. Но обещаю, вечер — только твой. — Он ещё раз коснулся её губ и поднялся с кровати, скрываясь в ванной. Гермиона лежала, укутавшись в тепло одеяла и его прикосновений, и улыбалась. Так начиналось её утро — спокойно, нежно, по-настоящему счастливо. Кажется, она была влюблена. Повернув голову, она заметила у стены портрет своей матери — тот самый, который время от времени словно оживал. Сейчас её мама улыбалась, и Гермиона не смогла не улыбнуться в ответ. Щёки слегка порозовели от этой невысказанной, но такой понятной поддержки. Но в этот момент послышался стук в окно. Там сидела сова, с письмом в клюве. Сердце Гермионы дрогнуло. Она быстро взглянула в сторону ванной — шум воды говорил о том, что Драко всё ещё там — и подошла к окну. Открыв створку, она молча взяла письмо и, не дожидаясь, когда сова улетит, резко прогнала её взмахом руки. Бумага в руке была плотной, знакомой на ощупь. Гермиона развернула послание:

Делай что хочешь, но сегодня — чтобы появилась в поместье.

Она мгновенно скомкала письмо, подожгла его кончиком палочки и развеяла пепел прочь. Ни следа. Её взгляд стал жёстче. Мир, казалось, снова напомнил о себе.

* * *

Гермиона быстрым шагом поднималась по лестнице на третий этаж. Холодные стены поместья казались теснее обычного, воздух — плотнее. Дойдя до нужной двери, она не замедлилась — просто толкнула её и вошла без стука. — Соизволила наконец-то появиться, — бросил Александр с усмешкой, даже не вставая из-за стола. — Как видишь, — сухо ответила Гермиона, пересекла кабинет и села напротив, не отводя взгляда. — Что происходит, Мистия? — его голос стал жёстче. — Я не получаю от тебя никаких новостей. Ни отчётов, ни присутствия. Ты исчезла. Что всё это значит? — Я уже говорила: я была заперта в меноре. Не могла выйти. — А сейчас вот ты здесь. Значит, могла. — Мне открыли доступ два месяца назад. До этого — ни шага. — И всё же появилась только потому, что я приказал. Кажется, ты забыла, что находишься на задании. Или напоминать, что ты под моим контролем? — Напомнить? — она усмехнулась с горечью. — Ты выставил меня, как вещь, сослав в чужую семью. Год. Без связи. И теперь хочешь, чтобы я приходила по первому щелчку пальцев? — Остынь. Ты забываешься. Я твой босс. Ты обязана подчиняться безоговорочно. Я уже направлял тебе приказ явиться — и ты его проигнорировала. — Вот и возвращаемся к началу. Говори, что тебе нужно, и я уйду. — Прикуси язык, пока не отрезал, — прорычал он, сжав кулаки. — Ты не имеешь права говорить так со мной. — Ты уже не мой босс, Александр. Своими действиями ты всё разрушил: мою позицию, мой долг, мою жизнь. Я больше тебе ничего не должна. — Заткнись, Мистия! — его голос сорвался. — Ты всего лишь гостья. Не забывай, где твоё место. Когда вернёшься обратно, пожалеешь, что открыла рот. — Да плевать я хотела на твоё место! — выкрикнула она, вскакивая с кресла. Её глаза сверкали от гнева. Он привстал, будто хотел остановить её, но внезапно рассмеялся — грубо, наигранно. — Подожди… Ты что, так увлеклась запудриванием мозгов щенку Малфою, что… сама влюбилась? — его смех оборвался резким хрустом. — Я же предупреждал тебя, Мистия. Не привязываться. А теперь тебе будет трудно убить его. Какая, к чертям, любовь? Это же Малфой! Он предал тебя в Хогвартсе! Или ты забыла, кто сдал тебя тогда? Гермиона застыла. Имя Каркарова словно щёлкнуло тумблер в её памяти. Он знал. Он всё знал. А значит… знал и то, что она не была одна. И всё же наказали только её. — Это не твоё дело, Александр, — сказала она с ледяным спокойствием. — Не лезь туда, в чём ничего не понимаешь. Резко развернувшись, она выскочила из кабинета, с силой хлопнув дверью. Стены, казалось, задрожали от этого звука. Она шла почти бегом, её дыхание сбилось, сердце стучало в ушах. Дом — душный, враждебный — с каждой секундой отталкивал всё сильнее. И вот она уже тянет руку к дверной ручке, как вдруг… дверь сама открывается. На пороге стоял Виктор. — Гермиона! — воскликнул он и тут же крепко обнял. — Я так рад тебя видеть! — Привет, Виктор, — выдохнула она, расслабляясь в его объятиях. — Я тоже рада. — Что ты здесь делаешь? — удивился он. Гермиона лишь махнула рукой назад, будто отгоняя всё, что было в том кабинете. — Ааа… понятно. — Он кивнул с пониманием. — Уже уходишь? Не хочешь пообедать со мной? Она задумалась лишь на секунду. — Почему бы и нет. Я как раз собиралась ехать в Лондон — немного развеяться. Они вышли из дома и отправились в одно из магических кафе. Там, выбрав самый укромный столик в тени старинной арки, они заказали обед. — Как твои дела? Мы не виделись со свадьбы, — первым заговорил Виктор, как только официант удалился. — Всё нормально. А у тебя? — Гермиона отпила воды из стакана, стараясь перевести внимание на него. — У тебя, похоже, жизнь куда насыщеннее. — О, да. Отец скинул на меня почти все свои полномочия. Я в основном работаю и периодически приезжаю к Александру с отчётами. Он в последнее время какой-то… нервный. Требует от всех невозможного. Гермиона знала, почему. Александр бесился, потому что терял контроль. Он не знал, как продвигается её задание, не получал отчётов и чувствовал себя в темноте. А он, как всегда, не переносил неизвестности. — Он всегда такой. Просто ты еще не привык, — вздохнула она. — А как у тебя с личной жизнью? — Какой личной? — усмехнулся Виктор. — Всё то же. Нет времени. Я совсем забросил квиддич, хотя пару клубов предлагали мне контракт. Но... нет желания. А ты? Как там твоя... замужняя жизнь? — В целом хорошо. — Гермиона замялась. — С Драко мы наладили отношения. Сейчас… я в состоянии покоя. А это то, чего мне давно не хватало. — Я видел его на производстве. Он был раздражён, будто что-то гложет. Не скрывай от меня, Миона. Ты не обязана изображать счастливую жену. — Он положил руку поверх её и мягко сжал. — Всё правда хорошо, Виктор. Я бы не стала врать. Мы нашли общий язык, и я чувствую себя... как дома. Он внимательно смотрел ей в глаза, как будто пытался считать мысли. — Ты что, влюбилась? Железная леди Миона… всё-таки влюбилась? Гермиона невольно покраснела. Улыбка предательски вспыхнула на лице, а в глазах отразилось то, что нельзя было спрятать. Да. Похоже, что да. — Я не уверена... — прошептала она, опуская взгляд. — Но, возможно. Всё произошло не сразу. Я не могу это объяснить. Он оказался не таким, каким я его представляла. Совсем другим. Он многое пережил. И ему было тяжело в начале, как и мне. Но мы оба... изменились. Он стал тем, с кем спокойно просыпаться. Рядом с ним исчезает тревога. Он стал моим... укрытием. Виктор слушал молча, даже дыхание затаив. А Гермиона продолжала: — Он запомнил каждую мелочь. Он узнал, что я не люблю трансгрессировать — и начал возить меня на машине. Он посадил для меня сад — просто потому что увидел, как я скучаю по цветам. Он оставил беседку, которая мне нравилась. Он ничего не говорил громко, не делал признаний, но... он стал давать то, чего мне не давал никто. Спокойствие. Уверенность. Тепло. Будущее, в котором мне не страшно. Она чуть слышно улыбнулась. — С ним я почувствовала, что могу быть когда-то матерью. Что во мне осталась любовь. Я снова стала собой. Просыпаясь рядом с ним, я чувствую, что цвету. Как те белые гортензии у нас в саду. На несколько секунд повисла тишина. — Я очень надеюсь, что так и будет, — мягко сказал Виктор. — Ты этого заслуживаешь, Миона.

* * *

Гермиона вернулась домой в приподнятом настроении. День выдался удивительно тёплым. Она встретилась со старым другом, купила платье к Рождеству, неспешно прогулялась по заснеженному парку и выпила самый вкусный горячий шоколад, который пробовала за последнее время. И теперь она спешила домой — туда, где её ждал Драко. Переодевшись, она сразу направилась в столовую, предвкушая встречу. Ей не терпелось вновь увидеть его, прикоснуться, обнять, вдохнуть знакомый запах и почувствовать, как бьётся его сердце — то самое, которое всегда успокаивало её. Она спустилась вниз и вошла в зал, полный мягкого, тёплого света. Драко сидел во главе стола, по его виду было ясно — ужин начался. Люциуса нигде не было, и Гермиона облегчённо вздохнула. Ей хотелось провести этот вечер наедине. — Привет, — с улыбкой произнесла она, подходя ближе и наклоняясь, чтобы поцеловать его в щёку. Но Драко резко отстранился. Её сердце сжалось. В горле пересохло. Что случилось?.. Нет... Не снова… Она опустилась в кресло, стараясь не выдать растущую тревогу, и сделала глоток воды. Лёгкий звон стекла будто расколол тишину. — Где ты была? — резко бросил он. — В поместье, — спокойно ответила она, удерживая голос от дрожи. — Что ты там делала? Разве я не просил тебя не бегать по первому зову Александра и не выполнять его приказы? — в голосе закипала злость. — Я не бегаю ни к кому, — жёстко отрезала Гермиона. — Я просто поехала забрать оставшиеся вещи и взять новую машину. Я не всё вывезла в прошлый раз. Это была не совсем ложь. Машину она действительно взяла. И да, она была из гаража Александра. — Ты могла бы просто поручить это эльфам, — не сдавался он. — Возможно. Но эльфы машину мне не принесут. — Тебе не нужна машина от Александра, Гермиона. Ты могла взять любую из моего гаража. Или попросить — и я купил бы тебе новую. — А я не люблю просить, — её голос звучал всё увереннее. — Я взяла ту, которая мне нравилась чуть меньше той, которую ты сжёг. Мою машину. Потому что это мой выбор. — Хорошо. И всё? — с нажимом произнёс он. — Что — всё? — нахмурилась она, уже предчувствуя недоброе. — Ты весь день была только в поместье? — Нет. Я заехала на обед, потом погуляла по магазинам, прошлась по парку… — она пожала плечами. — Что за допрос, Малфой? Я тебе не цепная собака, чтобы отчитываться за каждый шаг. — Конечно. Ты не цепная собака. Ты — цепная пантера. Так тебя называют, да? — его голос стал ядовито насмешливым. Гермиона резко поднялась, её глаза вспыхнули. — Что происходит, чёрт возьми?! — выкрикнула она. — Какого хрена ты хочешь? Ты переходишь черту, Малфой. Не доводи до того, о чём пожалеешь. — Правда? Тогда как насчёт этого? — он медленно поднял газету с колен и с глухим стуком бросил её на стол перед ней.

"Новоиспечённая миссис Малфой гуляет по магическому Лондону в компании Виктора Крама. Тем самым наставляя мужу рога!"

Что это? Измена? Дружба? Ваша неподражаемая Рита Скитер выяснила.

Гермиона Малфой (девичья фамилия неизвестна), как сообщают источники, совсем недавно стала женой наследника рода Малфоев — Драко Малфоя. А уже проводит время наедине с бывшей звездой квиддича Виктором Крамом. Они мило беседовали, держались за руки в одном из уютных кафе магического Лондона. О чём шёл разговор — нам неизвестно. Но со стороны казалось, будто это встреча двух влюблённых: миссис Малфой улыбалась и краснела, рассказывая что-то своему спутнику, а он крепко сжимал её ладонь.

Как отреагирует на это её муж — Драко Малфой? Я, Рита Скитер, постараюсь выяснить и поделиться этим с вами, мои дорогие читатели.

Гермиона дочитала статью и медленно опустилась в кресло. Глаза её расширились — она даже не моргала. Как такое возможно? Кто-то за ней следил? — Это… — выдохнула она, пытаясь собрать мысли. — Всё было не так. Мы… мы просто… — Просто? — перебил он, повышая голос. — Просто пообедали? Просто держались за руки? Просто потрахались? Просто выставила меня идиотом на всю магическую Британию? — Что?! — выдохнула Гермиона, и её голос зазвенел от злости. — Потрахались?! Ты вообще в своём уме, Малфой?! Думаешь, я шлюха, чтобы прыгать с члена на член, даже не успев выветрить из постели запах твоего одеколона?! Так ты вот как считаешь? Кулаки её сжались, пальцы побелели. — А что мне думать?! — воскликнул он. — Вы держитесь за ручки и улыбаешься ему так, будто трахнулись прямо за углом! — Да пошёл ты к чёрту! — её голос сорвался. — Всё было не так! И я не позволю тебе так обо мне говорить. Ты ни черта не знаешь, кем я стала и кем была! — Конечно, не знаю! — рявкнул он. — Мне ты так не улыбаешься! Что он сделал такого, чтобы заслужить эту твою улыбку? — Пошёл к дьяволу, ублюдок! — Гермиона сорвалась окончательно. Она вскинула палочку и, не сдерживая ярости, выплеснула заклинание. Волна магии отшвырнула Драко к окну — он с грохотом вылетел наружу и рухнул прямо в живую изгородь. Пока он приходил в себя, Гермиона, с трудом сдерживая дрожь, призвАла флакон для воспоминаний, приложила палочку к виску и вытянула серебристую нить. Это были её воспоминания о встрече с Виктором. Она аккуратно вложила их в банку, плотно её закрыла и с грохотом поставила на стол. — Вот. Можешь посмотреть. Увидишь сам, за что он держал мою руку. Может, чему-нибудь поучишься, раз сам не заслужил даже пол-улыбки, — процедила она сквозь зубы и вышла из столовой. — Что ты творишь, чёртова стерва?! Вернись! Мы не договорили! — заорал он, поднимаясь. — Мне больше не о чем с тобой говорить, Малфой! — бросила она, не оборачиваясь. — СУКА! — выкрикнул он уже в закрытую дверь. Он перелез обратно в дом через выбитое окно и тут же схватился за бок — резкая боль пронзила тело. Диагностическое заклинание подтвердило: сломано ребро. Стерва. Сломала ему чёртово ребро.  Он схватил со стола банку и быстро направился в кабинет, где недавно установил омут памяти — тот самый, что давно обещал себе купить. Купил. Теперь пришло время использовать. Войдя внутрь, он вылил воспоминания в серебристую гладь и без колебаний погрузился в неё. …Она. Виктор. Их разговор. О нём. О том, как ей спокойно рядом с Драко. Как хорошо чувствовать себя живой. Как будто она начала жить заново. И — как она влюбилась. В него. В Драко. Ничего компрометирующего. Ни намёка на предательство. Ни единого прикосновения, которое можно было бы назвать изменой. Только признание в любви. О нём. — Чёрт… — глухо выдохнул он. — Чёрт… — повторил, не чувствуя под собой ног. — Чёрт! — взорвался, опрокидывая стол и с яростью ударяя кулаком в стену. Выйдя из кабинета, он быстрым шагом направился к её комнате — к их комнате, как теперь должно было быть. Он всё исправит. Должен. Поднявшись по лестнице, он постучал. Тишина. Он потянул за ручку — дверь не поддавалась. Запирающие чары. А внутри, по ту сторону двери, Гермиона сидела на полу, прислонившись затылком к стене. Глаза были сухими, но боль — острая, жгущая — распирала грудь. Как он мог подумать о ней такое? Как вообще мог? — Я дура, — прошептала она, сжимая руками колени. — Дура, что влюбилась. А он… он даже не дал мне объясниться. "К чёрту его", — решила она. — "Как-нибудь справлюсь". Стук. Ручка двери медленно повернулась. Он не войдёт — замки держали. Но заглушающее заклинание она поставить забыла. — Гермиона? — раздался его голос. Тихий. Надломленный. — Слышишь меня?.. Прости. Я… я погорячился. Я был не прав. Очень не прав. Извини меня… Мне нужно было выслушать тебя. Я был в бешенстве, когда прочитал ту чёртову статью Скитер. Но должен был поверить тебе. Должен был… Пауза. — Гермиона?.. Пожалуйста, открой… Давай поговорим. Прошу тебя. Она лежала, свернувшись калачиком на кровати. Не шевелилась. Не отвечала. На стене висел портрет её матери. Женщина на полотне покачала головой с тихим сочувствием. А Гермиона закрыла глаза. И заснула. Так и не сказав ни слова.