Глава 8 Истина с привкусом горечи

Бетти проснулась от приглушенного, но настойчивого стука клавиш. Сначала звук вплёлся в её сон, казался частью чего-то далёкого, но потом стал навязчивым, слишком реальным. Она моргнула, еще не до конца понимая, что происходит, и резко села в постели. Джагхед сидел на диване, сгорбившись над своим ноутбуком. Его лицо было сосредоточенным, а пальцы быстро, почти яростно, отбивали по клавиатуре. Он даже не заметил, что она проснулась, полностью погруженный в текст. — Где ты был? — спросила Бетти, пытаясь скрыть тревогу в голосе. Джагхед замер, затем перевел на нее взгляд. Темные круги под глазами, волосы немного растрепанны, лицо не выражало никаких эмоций. — Проветривал мозги, — коротко ответил он и снова уткнулся в экран. Бетти прикусила губу. Она не знала, что сказать, поэтому перевела взгляд на вторую половину кровати. Простыни остались нетронутыми, подушка — без следов сна. Лишь её половина была смята, скомкана, как будто она всю ночь боролась сама с собой и с тем, что произошло накануне. — Ты что, вообще не спал? — тихо спросила она, чувствуя, как в груди поднимается волнение. Джаг закрыл ноутбук, облокотился локтями на колени, и только потом ответил: — Вернулся где-то в три. Не хотел тебя тревожить… Спал на диване. Немного. Он смотрел на свои ладони, будто искал в них нужные слова. Потом поднял взгляд на неё. Усталый. Сдержанный. Честный. — Послушай… — он провел рукой по волосам, взъерошивая их еще сильнее. — Я не должен был… я перегнул палку. Прости. Бетти молча кивнула. — Давай просто поскорее раскроем это дело и поедем домой, — предложил он, откидываясь на спинку дивана. Между ними повисло молчание. Густое, натянутое. И вдруг, чуть тише, почти шёпотом: — Я больше не прикоснусь к тебе, обещаю. Её сердце дернулось, но лицо осталось спокойным. Бетти не ответила. Просто отвернулась и посмотрела в окно, где утренний свет уже начал окрашивать день в тёплые оттенки. Бетти знала, что он имел в виду. Забыть. Вернуться к своей прежней жизни. К Табите. К Арчи. Будто ничего не произошло. И разве не этого она хотела? Она сжала пальцы на одеяле и глубоко вдохнула. — Да, — выдавила она. — Давай. Джагхед кивнул, не глядя на неё. Его глаза были где-то далеко — за пределами этой комнаты, за пределами их странной, тонкой, зыбкой связи. Они начали собираться в тишине. Неловкой, густой, как утренний туман. Каждый занимался своим — кто-то застёгивал пуговицы, кто-то молча собирал документы, проверял блокноты, папки. И оба делали вид, что не замечают, как воздух между ними звенит недосказанным. На первом этаже Бетти купила кофе в автомате. Запах был обжигающе знакомым, но вкус — плоским. Таким же, каким ощущалось всё сейчас: будто из её реальности вытянули насыщенность, оставив только тени. Джаг отказался от кофе с равнодушием, которое обожгло сильнее кипятка. — Я поеду до школы на мотоцикле, — коротко бросил он, когда они вышли на парковку. Бетти замерла, оборачиваясь к нему. Он уже шёл прочь, шлем в руке, взгляд упёрт в землю. Не было ни легкой усмешки, ни привычного «Бетс», ни даже шутки про то, что она опять будет ворчать на его транспорт. Он стал чужим за одну ночь. И ей стало больно. Она смотрела, как он садится на мотоцикл, как заводит его, даже не оглянувшись, и уезжает первым. Бетти села в машину, медленно включила зажигание. Внутри было пусто, как будто всё в ней рассыпалось, крошки чувств собирались на дне груди. Она выехала с парковки следом, держа дистанцию — и на дороге, и в чувствах. Телефон Бетти завибрировал. Она взглянула на экран — Чарльз. — Да? — Наша экспертиза заключила, что тело сбросили в реку в понедельник ночью, — сообщил брат. Бетти нахмурилась. — Понедельник ночью… — пробормотала она. — То есть, сразу после вечеринки. Или на ней. — Вероятно, — подтвердил Чарли. — Но это ещё не всё. Вскрытие показало… Лили была беременна. Тишина в машине вдруг стала оглушающей. — Что? — еле выдохнула она. — Срок небольшой, около трёх недель, — продолжал Чарли.  Бетти почувствовала, как внутри все похолодело. — Спасибо, Чарли, — Бетти выдохнула, чувствуя, как мысли уже начинают выстраиваться в логическую цепочку. — Я как раз еду в школу, собираюсь поговорить с её друзьями. Возможно, кто-то что-то знает… или заметил. — Держи меня в курсе, — коротко ответил Чарли. — Конечно, — сказала она и сбросила звонок. Бетти припарковалась на школьной стоянке. Первое, что бросилось в глаза — мотоцикл Джагхеда. Он уже был здесь. Но самого его нигде не было видно. Отлично. И где теперь его искать? Она закрыла машину, перекинула сумку через плечо и шагнула в здание. Школьный вестибюль встретил её всё тем же запахом пыльных книг, пола, натёртого до блеска, и мела. Ностальгия нахлынула неожиданной, тёплой волной. Эти стены помнили слишком многое. Здесь они с Джагхедом впервые начали играть в детективов, ещё до того, как расследования стали её настоящей жизнью. Здесь был смех, сплетни, вечная нехватка сна и редакция школьной газеты, где она проводила часы — и не всегда за работой. Повинуясь порыву, Бетти свернула в знакомый коридор. Сердце стучало чуть быстрее, как будто она снова стала той шестнадцатилетней девчонкой, которой когда-то казалось, что её мир — это всё, что между этими стенами. Редакция всё так же находилась в углу второго этажа. Маленькая вывеска “The Blue & Gold” всё ещё висела на двери. Она толкнула её и вошла. За одним из старых деревянных столов, у ноутбука, сидел Джагхед. Он слегка сутулился, как и всегда, сосредоточенно вглядываясь в экран. Всё та же шапочка, всё те же волосы, торчащие беспорядочно, и взгляд, полный мыслей. Он поднял голову и на миг замер. — Конечно, ты тоже пришла именно сюда, — проворчал он. — Конечно, — мягко улыбнулась Бетти. — Здесь ведь всё началось, помнишь? — Как я могу забыть, — тихо ответил Джагхед, не отрывая взгляда от экрана. В голосе его прозвучало легкое раздражение, смешанное с грустью, и Бетти почувствовала, как что-то внутри защемило. Молчание повисло между ними. Уже не ледяное, но и не тёплое — скорее, натянутое. Неловкое. Бетти переместила вес с одной ноги на другую, затем всё же нарушила паузу: — Мне только что позвонил Чарли. Экспертиза подтвердила — тело Лили скинули в реку в понедельник ночью. Значит, её убили сразу после вечеринки… или прямо на ней. Джагхед поднял голову, и в глазах его мелькнуло сосредоточенное напряжение. Он закрыл ноутбук и встал. — Что-то ещё? Бетти кивнула: — Она была беременна. На раннем сроке — около трёх недель. Джагхед сжал губы. Теперь они оба понимали, что дело становится ещё сложнее. Мотивы, участники, улики — всё менялось. — Нужно поговорить с подростками, — сказал он и взял свою куртку. — Идем к директору. Они вышли из редакции и направились по коридору. Школьные коридоры пустовали, уроки шли за плотно закрытыми дверьми. Из-за стеклянных вставок были видны силуэты учеников, склонившихся над тетрадями. Бетти шагала чуть впереди, чувствуя, как знакомые стены снова становятся декорациями, но не ностальгии, а настоящего расследования. Джагхед шел рядом, молча, сосредоточенный. И всё же между ними будто шёл рядом невидимый третий: память о вчерашнем вечере. Директор встретил их с каменным лицом. — Чем могу помочь, агенты? — Нам нужно поговорить с четырьмя учениками, друзьями Лили Метьюз, — сказала Бетти, передав список имен. Директор кивнул, затем нажал кнопку громкой связи: — Нэйтан Паркер, Томмас Уилсон, Джулиан Кросби и Кассандра Морган, пройдите в мой кабинет. Голос эхом разнесся по школе. — Спасибо, — сказала Бетти. Теперь оставалось только ждать. Четверо подростков вошли в кабинет директора, переглядываясь между собой. Они выглядели напряженными, будто понимали, зачем их вызвали. Бетти и Джагхед обменялись взглядами. Было ясно, что эти ребята что-то скрывали. — Спасибо, что пришли, — начала Бетти, прислонившись к столу директора. — Мы знаем, что в воскресенье вечером после купания под мостом вы вчетвером вместе с Лили и парнем по кличке Вескер отправились на вечеринку на застройке. Кэсси, единственная девушка в компании, нервно сжала край своей юбки. — Мы… Мы не рассказали об этом, потому что пили там, — пробормотала она. — И… ну, еще кое-что… — Наркотики? — уточнил Джагхед. Нэйт хмыкнул и скрестил руки на груди. — Всего лишь немного травы, ничего серьезного. Это Вескер принес ее нам, а потом свалил. — Это серьезно, если на той вечеринке убили Лили, — жестко ответил Джагхед. — Мы не убивали ее! — выпалил Томми. — Но видели ее в последний раз именно там, так? — спросила Бетти. — Отец Томми владеет той застройкой, верно? — продолжила она. Томми дернулся, но кивнул. — Он строит там домики для отдыха, — подтвердил он. — Значит, никто посторонний не должен был знать о том, что вы там устроили вечеринку. Кэсси вдруг подняла голову и взглянула на Бетти. — Я видела его, — выпалила она. — Кого? — насторожилась Бетти. — Отец Томми. Он был там. Я видела, как он заходил в один из недостроенных коттеджей той ночью, он разговаривал с Лили. Томми резко развернулся к Кэсси, его лицо исказилось от злости. — Ты врешь! — выплюнул он. — Никто, кроме тебя, не видел там моего отца! — Потому что его там не было! — поддержал Нэйт, качая головой. — Да, Кэсси, ты что-то напутала, — поддакнул Джулиан, хотя в его голосе сквозило сомнение, он мельком поглядывал на Томми, как будто боялся его. Кэсси вскочила со стула, ее руки сжались в кулаки. — Да вы издеваетесь?! — закричала она. — Не притворяйтесь, что не знаете! Все замерли. — Знаете о чем? — напряженно спросила Бетти. Кэсси бросила яростный взгляд на Томми. — О том, что Лили спала с твоим отцом! В кабинете повисла оглушающая тишина. Томми побледнел. — Заткнись, Кэсси, — прошипел он, но его голос дрогнул. Нэйт и Джулиан переглянулись. — Это… неправда, — пробормотал Джулиан, но было видно, что он сам в это не верит. — Правда! — Кэсси сверлила взглядом каждого по очереди. — Мы все это знали! Только молчали, потому что никто не хотел связываться! Бетти чувствовала, как внутри все сжимается. Она перевела взгляд на Джагхеда — он выглядел так, словно уже знал, к чему все идет. — Вы знали, что Лили была беременна? Наступила гнетущая тишина. Ребята ошарашенно переглянулись. У Кэсси, сидевшей ближе всех, задрожали губы, и в следующую секунду она зарыдала навзрыд. Остальные тут же кинулись её утешать. Один из парней выдавил: — Нет… Нет, никто не знал. Она не говорила. Бетти поняла, что с них больше ничего не выжать. — Спасибо, вы свободны, — сказала она и, жестом подозвав Джагхеда, вышла из кабинета. В коридоре царила тишина, нарушаемая только каплями дождя, стучащими в узкие окна. — Нам нужно осмотреть место вечеринки, — сказал Джаг, понизив голос. — И поговорить с отцом Томми. Если он правда был её любовником — он теперь наш главный подозреваемый. — Согласна, — кивнула Бетти. — Но сначала мы перекусим. У меня голова уже не варит. Они вышли на улицу и замерли, пока они были в школе небо как будто прорвало. Дождь лил как из ведра. — Чёрт, — выругался Джагхед, взглянув на свой мотоцикл, мокнущий под серым небом. Бетти скрестила руки и, едва сдерживая ухмылку, сказала: — Какая жалость. Придётся Королю Змеев ехать с дамой на машине. — Бывший король, — буркнул Джагхед, закатив глаза. Он стряхнул с куртки капли дождя и хмуро направился к машине. Бетти заметила, с какой неохотой он открыл дверь, с каким раздражением плюхнулся на пассажирское сиденье. Он буквально источал мрачность, как грозовое облако, и молчание между ними становилось всё гуще. Через пару минут напряжённой тишины, когда они выехали со стоянки, Бетти не выдержала. — Знаешь, хватит уже, — выпалила она. — Твоя кислая мина достала. Если ты так зол — злись на себя. Это ты меня поцеловал. Я сразу сказала, что между нами — только рабочие отношения. Джагхед повернулся к ней с дерганым движением, его челюсть сжалась. — О, прости, — процедил он, не глядя на неё. — Но, по-моему, ты не особо была против вчера, когда сама полезла мне в рот языком, Бетс. Бетти задохнулась от возмущения. Она резко затормозила перед очередным светофором, бросив на него такой взгляд, что воздух в салоне, казалось, похолодел. — Джагхед Джонс! — выкрикнула она. — Слушай, — резко ответил Джагхед, — ты сама начала этот разговор. Мы вроде утром договорились всё забыть. Только работа, только расследование. Ты сама только что это сказала, не я. Он повернулся к ней, в голосе сквозило раздражение, но больше всего — усталость. — И я, чёрт возьми, стараюсь. Стараюсь держать дистанцию, стараюсь просто быть напарником. Но тебе всё не нравится. Либо я холодный и отстранённый, либо я лезу к тебе. Так, может, ты сама сначала разберешься, чего хочешь? Бетти стиснула зубы, пальцы крепко сжали руль. Она чувствовала, как внутри всё кипит — от злости, от обиды, от… страха. От того, что он, возможно, прав. Светофор сменился на зелёный, и она снова нажала на газ, резко свернула в бок и остановила машину у небольшого придорожного кафе. Молча вышла, не дожидаясь никакой реакции от Джагхеда. Дверь хлопнула за её спиной, оставив позади глухую, натянутую тишину салона. Внутри кафе было пусто и тихо, пахло свежим хлебом и кофе. Она подошла к прилавку, заказала два сэндвича и два кофе, хотя знала, что Джаг, скорее всего, откажется. Но она не могла просто так вернуться с пустыми руками. Пока бариста собирал заказ, Бетти села за столик у окна и опустила взгляд. В голове всё ещё звучал его резкий голос: «Разберись, чего ты хочешь». Чего она хочет? Ответ не приходил сразу. Она будто пыталась нащупать форму в тумане. Конечно, она хотела, чтобы всё стало как прежде. До этого поцелуя. До того, как всё усложнилось. Чтобы между ними снова была только работа, воспоминания и доля ностальгии, какой-никакой дружбы. Но она уже знала — этого не будет. Они пересекли ту черту, откуда нет дороги обратно. И всё же… она не хотела терять его снова. С этими мыслями она встала, забрала заказ и вернулась в машину. На улице сильный дождь сменился моросью, мелкие капли попали за шиворот пиджака, пока она открывала дверцу. Джагхед сидел в той же позе, уставившись в лобовое стекло, будто боялся посмотреть на неё. Бетти молча протянула ему сэндвич. — Перемирие, — произнесла она тихо. Он посмотрел на неё, медленно взял еду, кивнул. В уголках губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Ты прав, — добавила она. — Я… просто запуталась. Мне тяжело. Всё это… — она развела руками, словно пытаясь обозначить воздух между ними. — Это слишком. Она на мгновение замолчала, а потом добавила, уже почти шёпотом: — Но, пожалуйста, не будь таким холодным, Джаги. Это… разбивает мне сердце. Он долго молчал, потом глубоко вздохнул, отвёл взгляд, глядя в окно, и сказал: — Ради тебя — всё, что угодно. Эти слова согрели её, как одеяло. Бетти кивнула и завела машину. Они поехали в сторону стройки, на ходу перекусывая, каждый молча переваривал не только пищу, но и всё, что было сказано. Застройка представляла собой ряд недостроенных коттеджей, окруженных строительными материалами и кучами земли. Рабочие неохотно отвечали на вопросы, утверждая, что не видели ничего подозрительного в тот день. Некоторые даже избегали зрительного контакта, явно не желая ввязываться в неприятности. Они уже собирались уходить, когда на территорию с глухим рычанием въехал чёрный пикап. Машина остановилась, и из неё вышел мужчина лет пятидесяти — крепкий, в дорогой кожаной куртке, уверенной походкой направляющийся к зданию. — Скорее всего это отец Томми, — тихо сказала Бетти, и они направились к нему. — Простите, вы — мистер Уилсон? — спросила она, подойдя ближе. Мужчина прищурился. — Да. А вы кто? — Агент ФБР Купер. Мы расследуем убийство девушки по имени Лили Метьюз. У нас есть свидетель, утверждающий, что видел, как вы разговаривали с ней в ночь с воскресенья на понедельник, прямо перед её исчезновением. Уилсон резко фыркнул и покачал головой. — Это невозможно. Я в ту ночь был дома. Моя жена это подтвердит. Джагхед сделал шаг вперёд, мягко, но настойчиво: — Вы не могли бы ответить на пару вопросов? — Нет, — резко ответил мужчина. — У меня слишком много дел, я как раз потерял одного из рабочих. Исчез без предупреждения. И если вы думаете обвинить меня на основании чьих-то слов — лучше хорошенько подумайте. Он сделал паузу и добавил с нажимом: — У меня связи в прокуратуре. Так что если вы собираетесь предъявить мне что-то без весомых доказательств — у вас будут большие проблемы. Сказав это, он отвернулся, не дожидаясь ответа, и направился к бытовке. Бетти, кипя от возмущения, окликнула удаляющегося мужчину: — Мистер Уилсон! Кэсси рассказала нам о вашей сексуальной связи с Лили. Она всё знала! Мужчина обернулся, в его взгляде мелькнуло раздражение, переходящее в ледяную холодность. — Она врёт, — отчеканил он. — Девчонка просто хочет внимания. Я и Лили даже никогда не разговаривали. Он резко отвернулся и продолжил шагать прочь. В этот момент Джагхед прищурился, услышав доносящиеся из приоткрытой двери его пикапа звуки — тихая, хриплая мелодия кантри. — Бетс, — сказал он, не отрывая взгляда от машины, — ты слышишь? Это же кантри. Бетти нахмурилась. — И что? — Помнишь, Донна говорила, как Лили жаловалась, что у ее мужчины, в которого она влюбилась, странный вкус в музыке. Что он слушает кантри. Всё сходится. Это он. Он точно был её любовником. Бетти скрестила руки на груди. — Это косвенно, Джаг. Мы не можем арестовать его на основании любимого музыкального жанра. Нам нужно больше. Но у Джагхеда в этот момент сделалось такое лицо, будто он что-то придумал. — Эй, «папочка», — крикнул он вслед Уилсону. — Спешишь куда-то? Уже нашёл себе новенькую молоденькую школьницу? Мужчина застыл, словно наткнулся на невидимую стену. Медленно повернулся. Его лицо исказила ярость — красные пятна проступили на щеках, челюсть ходила ходуном. Он прошёл к Джагхеду двумя стремительными шагами — и ударил. Кулак врезался в челюсть с хрустом, от которого Бетти вскрикнула. Джаг отлетел на шаг назад, едва не потеряв равновесие, но устоял. Его голова дёрнулась в сторону, на подбородке выступила кровь. Он поднял взгляд на Уилсона, не пытаясь ответить ударом. Бетти среагировала мгновенно. Не теряя ни секунды, она метнулась к мужчине, выхватила наручники из-за пояса и, прежде чем тот успел даже повернуться, заломила ему руки за спину с безупречной техникой. — Вы арестованы за нападение на федерального агента, — хладнокровно заявила она, защелкивая металлические браслеты. — Да вы с ума сошли! — процедил Уилсон, пытаясь вывернуться, но Бетти вжалась коленом ему в спину, лишая всяких шансов на сопротивление. — Я бы на вашем месте сейчас молчала, — добавила она спокойно, поднимая его на ноги. Джагхед стоял в стороне, держась за челюсть. Он провёл пальцами по скуле — на подушечке осталась кровь. Он криво усмехнулся, несмотря на боль: — Стоило того.

***

В участке мистера Уилсона усадили в допросную. Он держался уверенно, нагло — словно заранее знал, что им ничего не удастся доказать. Его подбородок был вздёрнут, голос звучал резко, почти презрительно. Но Бетти и Джагхед давили — вопрос за вопросом, шаг за шагом, методично, не давая ему времени на передышку. Однако вскоре стало абсолютно ясно: жертва Джагхеда была напрасна. У Уилсона оказалось железное алиби. В ночь убийства Лили он был дома — камеры видеонаблюдения зафиксировали его автомобиль на подъездной дорожке и показали, что он не покидал территорию. А его жена, хотя и напряжённая, но чётко подтвердила: он не отлучался ни на минуту. Время, когда Лили предположительно погибла, он провёл с ней. Когда Бетти, в надежде на эмоциональный срыв, осторожно сообщила ему, что Лили была беременна, реакция Уилсона изменилась на глазах. Он сначала не поверил. Спросил: «Что?» — сдавленным голосом. Затем резко откинулся на спинку стула, и выражение его лица изменилось. Вся спесь, вся бравада, с которой он вошёл в допросную, испарилась. Его плечи поникли, губы дрогнули, и в глазах появилось нечто похожее на боль. — Она… не сказала мне, — прошептал он, будто обращаясь не к ним, а самому себе. Несколько секунд он просто молчал, будто осознавая сказанное. Лицо его побледнело, взгляд стал затуманенным, отстранённым. Он больше не оправдывался, не угрожал. Он выглядел… разбитым. Человеком, потерявшим не просто связь, но возможность, о которой даже не знал. Бетти с Джагхедом переглянулись. Этот человек, с его связями, статусом, амбициями и правда любил Лили. Возможно, по-своему, но по-настоящему. Только теперь было слишком поздно. Чуть позже Бетти все-таки удалось уговорить Джагхеда обработать рану, и они расположились в комнате отдыха для сотрудников. Бетти стояла перед ним, аккуратно прижимая к его скуле ватный диск, смоченный антисептиком. Джагхед сидел на стуле, прикрыв глаза, и казался почти расслабленным, несмотря на то, что на его лице красовался внушительный ушиб. — Ты дурак, — проворчала Бетти, продолжая осторожно касаться его кожи. Джаг лениво открыл один глаз и усмехнулся: — Возможно. Но только так мы могли его задержать. Бетти вздохнула. — И все же это было тщетно, — сказала она. — Уилсон спал с Лили, да, но у него железное алиби на вечер, когда ее убили. Джагхед слегка склонил голову набок, внимательно рассматривая ее. — Все равно стоило попробовать, — наконец сказал он. — Этот синяк того стоил… хотя бы ради того, чтобы ты снова ко мне прикасалась. Бетти замерла, сжимая в пальцах ватку. Ее дыхание на мгновение сбилось, а сердце предательски екнуло в груди. Она посмотрела ему в глаза, но быстро отвернулась, делая вид, что сосредоточена на обработке раны. — Не неси чушь, — пробормотала она и в отместку прижала ватный диск к ране сильнее, чем следовало. — Ай! — Джагхед зашипел от боли, дернувшись назад, но тут же замер, когда Бетти, осознав свою резкость, мягко подалась вперед и стала дуть на поврежденную кожу. Их губы снова оказались в опасной близости. Джагхед не шевелился. Всего одно движение — и все могло бы повториться. Позволит ли он ей это после всего, что она ему наговорила? Бетти поборола внезапный порыв и, вместо того чтобы поддаться искушению, мягко прикоснулась губами к его синяку, словно в награду за его безрассудное геройство. Джагхед чуть прищурился, но не от боли — скорее от неожиданности. Затем на его лице появилась знакомая ухмылка. — Ну, я же говорил, что это все не напрасно. В комнату отдыха постучали. Бетти и Джагхед отпрянули друг от друга, прежде чем молодой офицер приоткрыл дверь. — Простите, — сказал он. — Здесь девушка, она ищет вас. Говорит, что это срочно. Они вышли в приёмную. Там, переминаясь с ноги на ногу и кусая губы, стояла взволнованная Кэсси. Она выглядела нервной и явно испуганной. Увидев их, она тут же бросилась вперёд. — Вы арестовали его? Он сознался? — спросила она, тяжело дыша. Джагхед посмотрел на нее с легкой насмешкой. — Если ты про мистера Уилсона, то его отпускают. У него алиби на тот вечер. Кэсси замерла, словно не веря в то, что услышала. — Но… Я же видела его на той вечеринке! Он разговаривал с Лили в темном углу. Они даже ссорились! Джагхед сложил руки на груди, пристально глядя на девушку. — Значит, ты соврала нам. Вопрос: зачем? Покрывала убийцу? Или ты сама убийца? Бетти шагнула ближе, голос ее стал жестче. — Если ты что-то скрываешь, самое время сказать правду. Кэсси сглотнула, опустила голову, а затем выпалила: — Это Томми… Это он убил Лили. Бетти и Джагхед переглянулись. — Рассказывай, — потребовала Бетти. Кэсси сжала кулаки, словно пытаясь сдержать слезы. — Мы просто веселились… но вдруг пришел охранник. Он пытался нас разогнать. Томми… он… он ударил его. Сильно. Охранник упал и ударился головой об бетон. Он умер на месте. Бетти и Джагхед обменялись удивленными взглядами. Так у них оказывается не один труп. Кэсси глубоко вдохнула, прежде чем продолжить: — Мы все испугались. Охранника было не спасти, но Томми еще можно. И мы решили спрятать тело и никому не говорить. Но Лили… Она была не такой, как мы. Она хотела рассказать правду. Она сказала, что пойдет в полицию… Кэсси закрыла глаза, а по щекам покатились слезы. — Томми не мог этого допустить. И тогда… он ударил ее по голове, а зетем… еще живую затащил в корыто с водой и держал ее там, пока она не задохнулась. А я… я так боялась рассказать правду, потому что не хотела стать следующей его жертвой… В зале повисла оглушающая тишина. Лица побледнели от услышанного, а напряжение нарастало с каждой секундой. Джагхед смотрел на Кэсси с ледяной решимостью, будто подтверждая, что правда может быть куда жестче, чем все они ожидали, а Бетти чувствовала, как ее сердце сжимается от осознания новой, ужасающей реальности. Казалось бы, дело раскрыто. Кэсси призналась, все указывало на Томми. Но внезапно дверь участка с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался сам Томми. Лицо раскраснелось, дыхание сбилось, он был в панике. — Где мой отец?! — выкрикнул Томми, врываясь в приёмную, — Я не позволю, чтобы моего отца посадили за то, чего он не делал! Он был на взводе: руки сжаты в кулаки, грудь судорожно вздымалась, взгляд метался между Бетти и Джагхедом. Джаг поднял брови, спокойным, почти ленивым тоном спросил: — Интересно, Томми. Ты что, пришел признаться? Потому что мы знаем: и охранника, и Лили убил ты. Томми дернулся, как будто его ударили. — Что за бред?! — резко отозвался он. — Я… я не… — Кэсси всё рассказала, — перебил Джаг, он изложил ему весь рассказ девушки. — Это ложь! — выкрикнул Томми, голос его дрогнул, он ткнул пальцем в сторону Кэсси. — Она… она всё врёт! Это она убила Лили! Она всегда ей завидовала! Всегда! И охранник погиб случайно, я не хотел… Я… — он осёкся, прикусив губу, осознав, что сболтнул лишнего. Бетти сделала шаг ближе: — Ты только что признал, что охранник погиб по твоей вине? — Я… — Томми бросил на них отчаянный взгляд, — Лили сказала, что пойдёт в полицию, что расскажет всё! Кэсси тогда… она… взбесилась! Она ударила её! Я пытался остановить, клянусь. Кэсси вдруг рухнула на колени, всхлипывая, прижимая руки к лицу. — Я сделала это ради тебя, Томми! — раздался истеричный крик. — Она разрушала твою жизнь! Лили и так спала с твоим отцом, а потом ещё и решила быть святой, рассказать обо всём, посадить тебя за решетку! Она подняла голову, глаза её были красными от слёз: — Я просто хотела тебя спасти… Томми застыл. Смотрел на неё в полном оцепенении, а потом опустил голову, прикрыв лицо ладонями. Все стало таким запутанным, как будто вся правда разом потерялась в шуме голосов и тумане недосказанностей. Бетти стояла с холодным лицом, но внутри всё кипело. Ещё недавно дело казалось почти раскрытым. А теперь — новый поворот. В двери участка вдруг вошли еще двое. Джулиан и Нэйт — те самые подростки, что тоже были на злополучной вечеринке. — Мы знаем, кто убил Лили, — выпалил Джулиан, даже не здороваясь. — Это Вескер. Он был там. Он… Он её ударил. Джагхед усмехнулся, но это была злая, усталая усмешка. Он прищурился, уставившись прямо на Нэйта. — А может, это ты убил её? — тихо, но с нажимом произнёс он. Нэйт замотал головой, резко: — Нет! Я… Я вообще не подходил к ней тогда. Это всё Вескер. Этот бандит друг Лили, он ушел рано, но может он мог ее поджидать где-то? — Он не убивал её! — выкрикнула Кэсси. — Мы все виноваты! — Ты лгунья! — крикнул Джулиан. — С самого начала ты врала! Хотела скинуть вину на отца Томми! — Сам ты врёшь! — завопила Кэсси в ответ. — Да заткнись ты! — рявкнул Томми. Они закричали одновременно. Все четверо. Их крики, обвинения, оправдания наполнили участок оглушительным хаосом. Один перебивал другого, у каждого был свой рассказ, своя правда. Лица перекошены, голоса срываются, кто-то чуть не плачет, кто-то почти рычит. И тут в этом оглушающем гуле прорезался голос Джагхеда — твёрдый, стальной, хлёсткий: — ХВАТИТ! Комната замерла. Тишина обрушилась внезапно, как гильотина. Джагхед медленно прошелся, проводя ледяным взглядом по лицам подростков. Его голос был низким, ровным, но в нём чувствовалась такая тяжесть, будто каждое слово весило тонну: — Я знаю, кто убил Лили. Все затаили дыхание. Он выдержал паузу. Потом медленно поднял руку и указал на Томми. — Это ты, Томми. Повернулся к Кэсси. — И ты, Кэсси. Затем — Джулиан. — Ты тоже. И, наконец, — Нэйт. — И ты, Нэйт. — Вы ВСЕ убили её. Каждое слово звучало как приговор. Лица подростков побелели. Кто-то подался назад, кто-то опустил голову. Бетти невольно восхитилась своим напарником, в ее голове тоже уже сложилась эта запутанная мозайка, но она не стала ему мешать. Джагхед сцепил пальцы в замок и снова медленно, почти театрально, обвел их взглядом. — Вы собрались на той стройке, веселились, напились. Да, Лили нравилось внимание взрослых, и у нее была интрижка с отцом Томми. Но когда она увидела, что вы хотите скрыть смерть охранника, она испугалась. Она хотела рассказать правду. Джагхед выдержал паузу, наблюдая, как их лица исказились от ужаса. — Она угрожала вам, верно? Сказала, что пойдет в полицию. И вот тогда каждый из вас решил, что проще всего… избавиться от нее. Подростки переглянулись. Воздух в участке стал тяжелым, как перед бурей. — Вы её убили, — тихо, но отчётливо повторил Джагхед. — А потом, чтобы скрыть следы, сбросили тело в реку. Эти слова повисли в воздухе, словно раскат грома после молнии. В наступившей тишине слышно было только, как кто-то тяжело дышал, а кто-то будто перестал дышать вовсе. Кэсси первой дрогнула. Её нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами, и в следующее мгновение она уже всхлипывала, зажимая рот рукой, словно хотела удержать всё внутри. Но было поздно. Сдержать боль, страх и вину она больше не могла. — Я не хотела… — прошептала она, и, как только первый звук сорвался с её губ, хлынуло всё остальное. — Я не хотела её убивать. Господи, она ведь еще и была беременна… Но она… она всё разрушала. Томми был в панике, а она кричала, что сдаст нас всех… — Кэсси, не надо, — тихо сказал Томми, но голос у него тоже дрожал. — Нет, Томми, надо, — срываясь на крик, всхлипнула она. — Ты ведь… ты ведь убил охранника. Я… Я видела, как он пытался нас выгнать, как ты толкнул его. Он ударился головой. Мы думали, он просто потерял сознание, но… он умер. Он умер, Томми! Томми закрыл лицо руками и опустился на лавку. — Я не хотел… — проговорил он сдавленно. — Я просто… он схватил меня за куртку, я испугался. Я оттолкнул. А потом всё… всё пошло наперекосяк. — Лили увидела это, она всё видела! — закричал Джулиан, теперь уже не скрывая слёз. — Она сказала, что пойдёт в полицию! Мы просили, умоляли, чтобы она передумала… Кэсси покачала головой: — Я сорвалась. Я схватила бутылку и… ударила её. Один раз. Она упала… потом — кровь. Много крови. А потом… — Потом было корыто, вода, и… — договорил Нэйт, глядя в пол. — Мы сделали это вместе. Четверо. Чтобы никто не выбрался, чтобы все были замешаны. — Чтобы никто не выдал другого, — закончил Джагхед, почти без эмоций. Он стоял, выпрямившись, как судья, читающий приговор. Но в его глазах не было злости. Только усталость. Глубокая, выжженная усталость от правды, которую слишком долго скрывали. Бетти молча смотрела на них, в горле стоял ком. Перед ней были не хладнокровные убийцы. Перед ней были сломанные, испуганные дети, которых кто-то однажды не остановил. Подростки молчали. Сбитые с толку. Разрушенные. Они ещё не осознали до конца, как теперь будет выглядеть их жизнь. Но одно они уже знали точно: Жизни, какой она была до вечеринки, больше нет.