⋨ 1 ⋩

- Осень 1887 года -

      — То есть, Вы хотите мне сказать, уважаемый месье Вилло, что…       Святой Отец Меланшон, отпив чая из чашки, делает многозначительную паузу, разглядывая лысеющего невысокого полного мужичка перед собой, нервно протирающего блестящую лысину дорогим платочком. Конечно, такое описание весьма не льстило директору Лувра, Жаку Вилло. Но Третий Экзекутор не была бы столь ценным исполнителем воли Церкви, если бы не умела держать язык за зубами в нужные моменты и думать отдельные вещи строго про себя.       Сделав ещё один глоток горячего душистого чая, Алекс выразительно поднимает брови и закидывает ногу на ногу.       — Вы хотите мне сказать, что Лувр по ночам терроризируют вампиры?       Бедный месье Вилло отчаянно кивает, сжимая в пухлых кулачках замученный платок.       — Да, да! Именно так! Святой Отец, спасите нас!       Меланшон делает неопределённое лицо, борясь с отчаянным желанием закатить глаза. Женщина напоминает себе, что здесь она по просьбе своего очень хорошего друга, с которым имела честь познакомиться совершенно случайно на Монмартре, — Пьера Огюста.       Когда встревоженный художник поймал её у входа в её приход, то Алекс было решила, что приключилось что-то у его семьи или кого-то из приятельской богемы. В общем, она была готова к чему угодно, но только не к горестному восклицанию друга:       — Александрин! Дражайшая моя подруга! Наш прекрасный Лувр разоряют вампиры и прочая нечисть! Во имя Господа Бога, спаси нас и всё культурное достояние великой Франции!       По-хорошему, о вампирах обычные люди знать не должны были. Но так уж сложилось, что в парижском богемном обществе кровососы встречались — мирные и относительно законопослушные, иначе бы Церковь давно бы уже прижала к ногтю такие сборища — и, соответственно, слухи об Охотниках были в ходу.       Огюст был человеком неглупым и смекалистым, потому ловко сложил два и два и точно предположил, что, возможно, Святой Отец не так проста и что ноги должности её растут как раз из таких вот Охотников. Алекс на вопрос друга отпираться не стала, но и напрямую не подтвердила его догадки.       Собственно, именно поэтому она, как Экзекутор Святой Церкви, сидит сейчас в кабинете директора Вилло, слушает его причитания и попивает горячий (и хотя бы вкусный) чай.       — Вы же понимаете, что я не могу поднять всю Церковь и Орден на уши, просто потому что Вашей ночной охране показалось, будто бы они видели вампиров.       Мир между людьми и вампирами был хрупок и шаток. Любое неудачно брошенное огульное заявление могло поставить с трудом выверенное перемирие на нет. Многие люди, в общем-то, даже не знали, что среди них до сих пор существуют порождения Хаоса — красноглазые и кровососущие. Но стоило появиться чему-то необъяснимому, как тут же вспоминалась вся нечисть и нехристь, которая могла или не могла существовать в принципе. Вампиры в том числе.       Алекс подпирает голову рукой, прикрыв рот пальцами. Как бы она ни уважала Пьера Огюста, ей отчаянно казалось, что всё это дело и яйца выеденного не стоит.       «Чёрт, ну почему у Марселины, пусть у нас и не самые лучшие отношения, не найдётся для меня работки на Лазурном Берегу, а? Господи, я хочу на море, в Ниццу. А не вот это вот всё!»       Проследив взглядом за засуетившимся месье Вилло, который берётся за телефон, — похоже, он собирается вызвать охранников-свидетелей, — Меланшон вздыхает и с тоской смотрит в окно, болтая чашкой в пальцах.       «Мне скорее светит что-то на Бискайском заливе. Бордо или Ла-Рошель. Чтобы меня смыло штормом в море, ага. Ну, зато Анселм будет счастлив, если я приеду.»       — Святой Отец, прошу Вас, не отказывайте в помощи нашему музею! Выслушайте свидетельства охранников, которые дежурили в эти ночи!       «Хочу в Ниццу. Прости, Анселм, но твой залив — сплошной ледник, мне нужно что-то потеплее. И взять туда… ну, например, Роланда. Да, именно Роланда. Закинуть его в воду, залезть сверху — и вуаля. Идеально. Можно хоть до Корсики плыть.»       Впрочем, мысль о Роланде в купальном костюме была весьма привлекательна даже в отрыве от моря…       Спохватившись и одёрнув себя от фривольных фантазий, но пообещав себе, что попозже она к этой идее вернётся всенепременно, Алекс сосредотачивается на работе и обращает своё внимание на вошедших в кабинет директора охранников.       — Ну-с, месье, рассказывайте, что же вы такое видели ночью в залах Лувра? — после быстрого представления от Вилло, женщина сразу переходит к делу.       — Эт самое… Ну… вестимо, что — нечисть поганую. Вампиров этих самых, треклятых, — первым отвечает Святому Отцу тот их охранников, что был повыше и пощуплее. — До чертей напугали, жуть. Думал, прямо там и отдам душу Богу, так-то, да.       Алекс хмурится, морщит нос и отставляет пустую чашку, жестом отказываясь от добавки, которую готов был услужливо долить ей месье Вилло.       — А можно поконкретнее? Что именно вы видели? Какие-нибудь фигуры, похожие на людей? Они что-то делали?       — Глаза, — пищит второй охранник, тот, что был поплотнее и пониже. — Глазища! Они сначала жёлтые-жёлтые были, как фонари в ночи горели. А потом как заполыхают красным, ух! Страх!       — И лапищи! — вворачивает второй, активно жестикулируя и подражая хватательным движениям. — Лапищи из стен! Хватали нас за плечи, да!       Меланшон мучительно скрипит сквозь стиснутые зубы, очень-очень стараясь выдержать пристойную мину.       «Море. Пляж. Чтоб песок к попе лип. И можно Фортиса, аки Аполлона, в купальном костюме? Я это съем. Только не вот это вот всё…»       — … и, таким образом, это всё, что мне удалось из них вытянуть.       Алекс устало трёт переносицу, с унынием взглядывая на своих собеседников. Она понимает, что её пересказ до безобразия скуден и состоит, по сути, из одних только стонов директора Жака Вилло о помощи. Охрана даже толком залы не назвала, где видела нечисть, — настолько страх отшиб им память, оставив в головах лишь кошмарные картинки глаз и рук нечисти.       Шестой, Яшмовый, Роланд Фортис, и Третий, Обсидиановый, Оливье де Виенн, Паладины Ордена Охотников переглядываются и снова переводят свои глаза на подругу.       — Вампиры в Лувре? — Роланд удивлённо хлопает глазами и трёт подбородок. — Такое возможно?       — Что за нонсенс, — шипит Оливье, недовольно кривя изящные губы. — Откуда им там взяться, дуралей? На что им сдались шедевры человеческой живописи и скульптуры?       — Ну, откуда же мне знать? — Фортис пожимает плечами и складывает руки на груди. — Ведь зачем-то же они выкрадывали реликвии из наших церквей.       — Которые мы долго и мучительно, правдами и неправдами возвращали, — со знанием дела поддакивает Меланшон.       — Так почему бы им не попытаться прибрать что-нибудь из картин или скульптур. Они же, в конце концов, денег стоят.       — Предметы искусства обладают бесценной культурной и исторической ценностью! — возмущённо одёргивает приятеля Оливье.       — Да-да, и стоят целую кучу франков, именно это я имел в виду.       — Меркантильный остолоп.       — А ты зануда!       — Мальчики, пожалуйста. Уймитесь.       Вошедшие уже было во вкус препирательств, Оливье и Роланд тут же унимаются и возвращают своё внимание к женщине. Алекс тяжело прислоняется лопатками к каменной стене корпуса Охотников, уходящего своим нутром глубоко под землю. За тренировочной площадкой, прилегающей к корпусу, возвышается величественный и вместе с тем изящный Собор Парижской Богоматери — обитель Ордена.       — Я понимаю, что звучит это всё, как бредни пьяных умалишённых, которым по дури пригрезилось всякое, — поджав губы, констатирует Меланшон, продолжая сверлить взглядом колокольни Нотр-Дама. — Но мы, как представители Церкви и члены Ордена Охотников, не можем игнорировать даже слухи о вампирах.       Мужчины в очередной раз переглядываются и оба кивают, соглашаясь с её словами. Они не имели никакого права упускать даже мимолётный намёк на нечисть в их мире — любая мелочь, если дело касалось вампиров, могло со временем разрастить до катастрофических размеров и понести за собой глобальные проблемы.       — Поэтому я официально, как Третий Экзекутор Святой Церкви, месье Ляпис-Лазурь, прошу у вас, как Паладинов, Третьего и Шестого, содействия в деле по ночным происшествиям в Лувре.       — Мы уведомим Мастера Шарля о необходимости проверить правдивость подозрительных слухов, — обещает Роланд.       — Не уверена, что он посчитает целесообразным отпускать вас обоих… Да и я думаю, нужно ли нам всем втроём идти… — как-то смущается Алекс, понимая прекрасно, что не может просто так взять и оторвать обоих Паладинов от работы. Она была бы, конечно, не против — такой компанией было бы куда веселее.       — Я могу взять себе отгул на весь день, — самодовольно улыбается Оливье. — Давно хотел, да оказии не было. А тут такое стечение обстоятельств!       — Хм, ну если так, то… Одного Роланда Мастер Шарль наверняка отпустит, — соглашается с доводом Обсидианового Алекс.       — Может, тогда прихватим Астольфо? — повеселевший Оливье явно предвкушает прекрасный культурный поход по Лувру. — Ему полезно было бы…       После непродолжительной паузы, он слышит синхронное от Алекс и Роланда:       — Нет!       — Нет? Почему?       Роланд, как-то обиженно насупившись, отворачивается от друга, а Алекс догадывается, что Фортис не хочет слушать помимо подколок друга о своей непросвещённости о высоком и прекрасном, которые он мог вынести, ещё и насмешки младшего товарища и бывшего ученика. Ведь почти все Паладины — сплошь аристократия да знать, у них искусство и знания о нём чуть ли не с молоком матери впитывалось. Меланшон, которая с натяжкой могла назвать себя мелкой буржуазией, способна была похвалиться подобными познаниями, просто потому что когда-то её родителям удалось её пристроить на обучение в Школу Изящных Искусств.       — Не думаю, что это хорошая идея, — качает головой Алекс. И, пораскинув мозгами, подбирает наиболее правдоподобный аргумент. — Ему просто терпения не хватит ходить по всем залам, зная, что мы ищем следы вампиров. Он ещё и учудит чего, а мне потом краснеть перед месье Вилло. Тем более, я не смогу, если что, возместить Лувру убытки, которые галерея может понести, если, не дай Боже, там и правда вампиры, и мальчишка начнёт всё вокруг крушить. Я нищая церковная мышь, у меня нет таких денег.       Женщина, конечно, слегка прибеднялась — её сан викария и должность Экзекутора помноженные на работу непосредственно Охотником приносили ей весьма неплохие деньги, на которые она могла обеспечивать и себя, и своего отца. Но основной посыл Оливье всё равно уловил.       — Что ж… Ты, пожалуй, права. Если смотреть на ситуацию с такой точки зрения, то и правда, лучше нам его с собой не тащить.       Роланд украдкой смотрит на Алекс с благодарностью. Та лишь закатывает глаза и выразительно выгибает брови.       — Тогда на том и порешили. Завтра мы идём с вами в Лувр, месье!