⋨ 5 ⋩

      — Ну что ж, — Третий Экзекутор Святой Церкви, Господин Парижа, расслабленно поигрывает ключами, раскручивая их на пальце за кольцо. — Считаю, что могу объявить операцию «Ночь Ведьминого Часа» официально начатой.       Она ловко перехватывает нужный ключ и открывает чёрный ход в Лувр. Не как вчера ночью, с опаской, пряча лицо под кепкой и затравленно озираясь. Сегодня они входят в оплот культурного наследия Франции с гордо поднятыми головами и при полном параде — в форме Охотников и при оружии.       — Прошу Вас, месье Яшмовый, — манерно ухмыляется Алекс, делая приглашающий жест в сторону зала. Роланд лишь качает головой, улыбаясь уголком рта.       — Только после Вас, месье Ляпис-Лазурь. Дамы вперёд.       Фыркнув, Меланшон проходит в помещение первой, опуская руку в латной перчатке на такую знакомую и родную рукоять Нуар. Вдохнув поглубже носом, Алекс прикрывает глаза, расслабляя тело и очищая голову от ненужных мыслей. Сейчас уже нет никакого страха, есть только поставленная цель и понимание, как её выполнить.       Вернувшись утром в Нотр-Дам, они привели себя в порядок, ещё немного вздремнули, разобрались с бумажной бюрократической волокитой по части разрешения на выход из штаба и напоследок немного размялись перед ночным походом в Лувр на дело.       И вот они снова тут, готовые покончить со всем этим безобразием самостоятельно.       — Господа! — Экзекутор приветствует жестом охранников — всё ту же парочку толстого и тонкого, — Я надеюсь сегодня на ваше содействие. Геройствовать не нужно, мы с моим коллегой сами разберёмся со всей «нечистью», которой полнится Лувр. Но нам необходимо, чтобы вы следовали за нами по залам и были готовы вызвать жандармов.       — Жандармов? Месье церковники, но причём же тут жандармы, так-то? — растерянно чешет в затылке высокий охранник. — Это ж вампир?       — Есть основания полагать, что мы имеем дело с человеком, — спокойно отвечает Роланд, поправляя ремень наруча. — Но так как у него в услужении «нехристь» — автоматизированные куклы на астермите, мы опасаемся, что жандармы не смогут справиться с ними в одиночку.       И Алекс с Роландом объясняют всю сложившуюся ситуацию сторожам.       — Тьфу, какой вопиющий развод и наглость! — злится толстячок, даже топая в гневе ногой. — Так всех нас обвести вокруг пальца!       — Так-то да, безобразие, — соглашается худой, надвигая фуражку поглубже на голове. — За такое надо наказывать, да. Понимаю вас, месье церковники, как вас-то уязвил воришка, да!       — У нас нет прав арестовывать вора, это не наша сфера ответственности, — Алекс разводит руками, а потом упирает их в бока. — Мы сможем приложить руку, только если вор и правда окажется вампиром.       — Но даже так, мы с тобой не сможем его обезглавить, — шёпотом на ухо напоминает ей Роланд. — Это не убийство, а всего лишь кража. За такое, увы, не казнят.       — Я знаю, — ворчит Меланшон, дёргая головой и оправляя лазуритовые бусы с крестом на шее. — Значит, мы передадим его графу Орлоку. Он сам решит, что делать с балагуром.       Фортис кивает и проводит пальцами по широкому ремню через грудь, к которому крепится Дюрандаль.       — Запомни, — напутствует Паладина Алекс, строго подняв указательный палец и придержав мужчину за локоть. — Мы не можем с тобой размахивать бездумно оружием налево и направо. Не увлекайся и не пытайся использовать Дюрандаль как хлыст. Роланд ей мягко улыбается и с лёгкой укоризной качает головой.       — Я, конечно, бываю не сдержан, но всё же я отдаю себе отчёт в том, где нам с тобой предстоит сражаться. Я буду предельно осторожен с окружением.       Меланшон чуть надувает губы, напоследок сурово зыркнув на Фортиса. Тот лишь продолжает ей улыбаться, на что она не удерживается и тоже хмыкает. Проверив наличие и работоспособность передатчиков связи, Алекс в решительном жесте дёргает подбородок вверх и делает первый шаг к выставочным залам.       — Мы готовы. Идём! Преподадим урок месье Рокамболю.       — Точно так, с Божьей помощью, — добавляет Роланд.       Они с бодрым звоном стукаются латными перчатками чуть ли не до искр, чем, на удивление, впечатляют охранников.       В ближайшем же коридоре решено разделиться.       — У нас нет стопроцентной уверенности, что главная цель вора — «Мона Лиза», — шёпотом инструктирует Экзекутор охранников, послушно следующих за ней и Фортисом след в след. — Она — наиболее вероятная жертва кражи, но есть ещё несколько вариантов, на которые вор мог положить глаз.       — Я склонен считать, что эта жен… в смысле, «Мона Лиза» — основной экспонат в цепочке краж, — вклинивается Роланд. — Но мы не можем не проверить другие варианты, иначе есть вероятность упустить вора.       — Я иду к Джоконде, — заключает Алекс, ткнув себя большим пальцем в грудь. — Роланд, ты проверишь «Свободу» и «Коронацию Наполеона». Любой из нас, кто увидит вора, зовёт охрану и подаёт сигнал второму через передатчик. Господа, как только кто-то из нас начнёт вас звать, вы должны будете срочно звонить в жандармерию.       — За нас можете не беспокоиться, — ободряюще улыбается сторожам Паладин и дружелюбно подмигивает. — Даже самый ловкий вор для нас — плёвое дело.       Охранники молча, стараясь не привлекать внимание женщины, косятся с опаской на Меланшон, словно подозревая в ней слабое звено. Роланд невольно хрюкает от смеха и очень-очень тихо поясняет мужчинам:       — Я вам очень не советую её недооценивать. Эта мадемуазель самолично способна завалить мужика в два раза больше её самой. Просто поверьте мне на слово. Теперь охранники смотрят на Алекс с ужасом и боязливым уважением.       — Расходимся, — сухо командует Экзекутор, кивком указывая в сторону залов. — Мы более не можем терять времени.       Все участники этой операции согласно кивают.       Страха больше нет. Алекс ни капли не беспокоят жёлтые глаза, краснеющие при её приближении, — потому что она знает, что это не вампирские глаза, способные переписывать самовольно Структуру мира, а всего лишь искусно сделанные маленькие фонарики, инкрустированные в глазницы поддельных статуй.       — С дороги, железка! — рычит Меланшон, без сожаления взмахивая Руж, нажимая при этом кнопку, активирующую астермит и запускающую электрический разряд по клинку, и срубает металлическую голову Артемиды. Женщина, не сбавляя темпа, перепрыгивает через оседающее тело фальшивой статуи и несётся дальше, к залу, в котором висит жемчужина коллекции Лувра — знаменитая «Мона Лиза». Единственная мысль, занимающая голову Экзекутора, была «Лишь бы успеть и взять проклятого воришку».       Она нутром чует, что вор там, рядом с Джокондой.       Когда Меланшон влетает зал, посвящённый итальянскому искусству, то видит его — щуплого, одетого во всё чёрное, чтобы почти сливаться с окружающей тьмой, с копной рыжеватых волос, щегольскими усиками и бородкой — их вор, возившийся перед рамой с задумчиво улыбающейся «Моной Лизой».       Его серые глаза — абсолютно человеческие, без единого намёк на неестественный оттенок, характерный для вампиров, — расширяются от страха и непонимания при виде грозно настроенной незнакомки.       — Охрана! — орёт Алекс во всю глотку, привлекая к себе внимание воришки и одновременно с тем нажимая на кнопку передатчика, чтобы подать Роланду сигнал. — ОХРАНА! ЗДЕСЬ ВОР!       Конечно же, молодой человек перед ней — а он был явно не сильно старше, чем она сама, — ожидает, что на него кинуться сторожа. Он ещё не знает, что, заслышав женский вопль, охранник, следовавший за Меланшон по пятам, бросается в ближайший тайный проход в застенки Лувра, чтобы добраться до телефона и вызвать наряд жандармерии.       И, вместо ожидаемого нападения сторожей, на него бросается эта странная женщина в чёрной сутане с серебряным крестом.       Алекс не берётся за свои парные клинки, потому что перед ней человек, которого надо брать живым; но она готова применить кулаки, чтобы если и не обездвижить противника, то хотя бы задержать его до появления Фортиса.       Меланшон резво и легко сокращает дистанцию между собой и своей жертвой, и первая наносит удар — по лицу не попадает, потому что вор оказывается на редкость гибким и ловким, но хотя бы задевает висок. И тут же ловко парирует латной перчаткой ответный удар.       — Не уйдёшь, гадёныш, — рычит Алекс, перехватывая руку вора в болевом захвате и дёргая того на себя. — Я из тебя всё дерьмо вышибу!       — Не надейся, милочка! — огрызается рыжий, умудряясь вывернуть запястье из цепкой хватки Экзекутора и возвращая ей неожиданной смачной оплеухой, вынуждающей женщину отступить. — Я не собираюсь попадаться жандармам! И «Мона Лиза» будет моей!       Меланшон снова рычит, утробнее и ниже, и позволяет себе больше не церемонится с обидчиком, посмевшим ударить её по лицу в столь унизительной форме.       Теперь она пускает в ход ноги, удары которых для вора оказываются куда опаснее и болезненнее, чем женские кулаки. Рыжий вынужден больше уворачиваться и защищаться, не в силах противостоять напору разъярившейся Алекс.       Впрочем, увлекшись, она допускает ошибку: недооценивает своей соперника, решив, что уже загнала того в угол, и пропускает несильный, но лишивший её равновесия удар под рёбра. Но даже, почти оказавшись на полу, Меланшон ловко и больно лягает вора в голень, пресекая попытку сбежать и роняя того на себя. Наверное, ей бы не стоило этого делать — всё же во многом она уступала почти любому мужчине в физической силе. Тем не менее, она мёртвой хваткой впивается в конечности вора, не позволяя рыжему сбросить себя.       Пожалуй, незадачливому воришке самому не стоило ввязываться в эту потасовку на полу: он смог ударить наглую бестию по лицу и даже разбить ей нос до крови, но это оказалась его единственная крохотная «победа» — таким ударом рыжий лишь ещё больше разозлил женщину. Сначала молодой человек думает, что бьёт она его хаотично и бессистемно; но вот его уже не так хорошо слушаются руки, и церковница перехватывает инициативу, вновь начиная подавлять оппонента. До рыжего поздно доходит, что женщина перед ним — опытный воин, который до идеала и автоматизма отточил свои боевые навыки и прекрасно знает, как управляться с противниками, даже превосходящим в физической силе и росте. Она до безобразия точно и технично отработала почти все болевые точки вора, до которых смогла дотянуться.       Когда она пинком тяжёлого сапога отбрасывает молодого человека в угол, он не может сразу прийти в себя и встать и лишь лежит на полу, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.       Алекс более чем довольна исходом драки. Уперев руки в бёдра, она свешивает голову вниз, чтобы отдышаться. Когда женщина поднимает голову, то встречается взглядом с рыжим; она улыбается ему, как хищник загнанной в угол жертве, не обращая внимания на капающую из носа на пол кровь.       — Допрыгался, чёрт лохматый.       В этот самый момент в зал влетает Роланд, из-за спины которого опасливо выглядывает охранник. Первым же делом Паладин подрывается к Алекс, чтобы загородить её собой, хотя в защите она и не нуждалась особо. Впрочем, воспользовавшись такой передышкой, Меланшон оседает на пол, утирая пот со лба.       — Чёрт возьми, так с тобой ещё и здоровяк притащился! — с трудом поднявшись по стеночке, рыжий утирает кровь из разбитого носа и губ. — С вами двоими я один не справлюсь…       И он выхватывает какой-то маленький пульт из кармана куртки, шустро нажимая какую-то кнопку.       Паладин и Экзекутор понимают, что рыжий вор только что активировал всех ещё способных двигаться автоматонов и отдал им приказ на собственную защиту. А значит, скоро эти металлические зверюги будут тут.       — О нет…       Но Роланд игнорирует потенциальную угрозу нашествия кукол, выбивает одним выверенным ударом по запястью пульт, который отлетает в сторону Алекс, а вторым — в самый последний момент раскрыв кулак и использовав ребро ладони, чтобы ударить в чувствительную точку шеи, — отправляет вора в нокаут.       — Алекс! — рявкает Фортис, заламывая руки рыжему и сгибая его так, чтобы вжать коленом в пол.       — Да, сейчас!       Меланшон понимает, что кукол надо обездвижить, отменив приказ на атаку. Металлические болванчики для неё и Роланда всё равно что игрушки, они поломают их в два счёта; единственной проблемой будет только количество автоматонов. А вот если куклы по дороге нападут на охранников… Этого они допустить никак не могли. Судорожно разглядев пультик в руках, она нажимает несколько кнопок и умудряется глупым перебором сбросить команду активации автоматонов и переход в агрессивный режим.        — Я… кажется я успела! — ухнув, женщина, так и стоя на коленях, опускается на локти, чтобы упереться в пол лбом. — Слава Богу, эти чёртовы куклы не будут бегать по всему Лувру с намерением поубивать тут всё живое…       — Месье церковники, месье церковники! Вы в порядке?! Жандармы едут, так что всё в порядке! — второй охранник, тот, что звонил в жандармерию, вбегает к ним в зал.       — У Вас, надеюсь, есть наручники или хотя бы верёвка? Нам бы лучше связать этого молодца, — фыркает Роланд, продолжая удерживать бессознательного вора коленом. — А то отколет ещё что-нибудь — бегай за ним потом по музею.       — И проверьте Джоконду. Надеюсь, полотно в порядке…       Пока сторожа вяжут их вора, Роланд подходит к Алекс и присаживается рядом с ней сначала на корточки, а потом опускается на коленки, поднимая её голову, чтобы попытаться разглядеть в свете маленьких роботов-фонариков, которых, судя по всему, притащил рыжий для работы, ущерб, нанесённый лицу Меланшон.       — Он разбил тебе нос, — мрачно прищурившись, произносит Роланд, аккуратно утирая струйку крови, вытекающую из ноздри.       — Ну не сломал же, — фыркает Алекс, пытаясь отмахнуться от Паладина. Она сама кое-как оттирает нижнюю часть лица и неприлично высмаркивается кровью на паркет. — Так что ерунда.       Мужчина смотрит на неё слишком долго и внимательно, что она невольно ёжится под его зелёным, обычно тёплым и приветливым, а сейчас холодным и колючим, взглядом. Алекс поворачивается к Роланду, чтобы сказать тому, чтобы он уже прекратил сверлить её глазами, и почти сталкивается с ним нос к носу.       — Роланд, хватит! — вспыхнув, она ладонью отпихивает лицо мужчины от себя и отползает чуть в сторону.       — Господи, ты, как всегда, не бережёшь себя, — качает головой Фортис, поднимаясь на ноги и протягивая Алекс руку, чтобы помочь той встать. — Не присмотришь за тобой, и ты всенепременно покалечишься.       — Кто бы говорил, — ворчливо огрызается Меланшон, отворачиваясь и задирая разбитый нос к потолку. — Сам вечно в синяках, ранах да со сломанными конечностями! Ещё меня упрекает.       — Ты всё же женщина. Тебе не стоит так необдуманно подставляться, — назидательно погрозив пальцем, при этом абсолютно беззлобно и даже нежно улыбаясь ей, замечает Паладин. А когда Алекс, гневно сверкнув на него глазами, хватает его за палец с явной угрозой, то даже не меняется в лице, — он давно знал саму Меланшон и что и когда ей можно или не стоит говорить.       — Ты говоришь это Господину Парижа, — зло отчеканивает женщина, смеряя Фортиса холодным взглядом.       — Да, я знаю. А ты прекрасно знаешь, что моё мнение на твой счёт и о твоей безопасности никогда не изменится.       Роланд ловко перехватывает её руку и прижимает к своей груди, там, где бьётся сердце.       — Поэтому, пожалуйста, будь поосторожнее, ладно?       Как с таким спорить.       Глубоко вздохнув, стыдливо порозовевшая Алекс высвобождает свою руку из чужих пальцев и устало машет Роланду.       — Пойдём, поговорим с нашим подражателем Рокамболя, пока жандармы не приехали. Попробуем узнать, куда он дел сворованные экспонаты.       Пока они ждут патруль жандармерии и вызванного в ночи месье Жака Вилло, Алекс и Роланд вместе с задержанным вором, связанным по ногам и рукам, располагаются в кабинете директора Лувра.       Алекс приоткрывает окно на улицу, запуская в помещение прохладный ночной воздух и сама с блаженством втягивает его в себя. Ветер приятно обдувает раскрасневшееся лицо и всё же припухший даже после обработки нос. Оставив небольшую щёлку, она оборачивается к угрюмо пялящемуся на них молодому человеку и, чуть помедлив, подходит к тому, присаживаясь напротив на корточки.       — Ну-с, месье вор, давайте, рассказывайте, что это за такой редкий перформанс Вы решили устроить в Лувре?       Рыжий, оскорблённо цыкнув, отворачивается от Меланшон, всем видом давая понять, что говорить он не намерен.       — Даже не поделитесь с нами своим великим и злодейским планом? — подначивает того Алекс, кривовато улыбаясь и подпирая голову рукой.       — Ни слова не скажу! — возмущается вор и ёрзает на месте, пытаясь отвернуться от женщины перед собой всем телом.       — Какая досада, — заключает Меланшон, надувая губы.       — А ты уверен, браток, что хочешь молчать? — неожиданно вкрадчиво, почти елейно, но с нескрываемой угрозой, интересуется Роланд, устроившийся было на краю письменного стола, но подошедшей к ним и нависший над молодым человеком. — Я ведь могу и заставить тебя говорить, знаешь ли. У меня терпение короткое, и бью я весьма больно.       «О нет, он включил свой этот жуткий бандитский режим!»       — Роланд! — шипит она как можно тише, чтобы вор её не услышал. — Ты что творишь?       — Играю плохого жандарма, — ехидно улыбнувшись, тем же шёпотом отвечает ей Фортис. — Глядишь, наш друг и заговорит.       — По-моему, это мне, как Экзекутору и Господину Парижа, пристало быть плохим жандармом, — ворчит Алекс, но вслух говорит другое: — Мне кажется, Вам и правда стоит с нами поговорить. Иначе мой коллега выбьет из Вас всю дурь.       В подтверждение её слов, Паладин нарочито громко хрустит костяшками пальцев, разминая пальцы. Рыжий сдавленно воет и дёргается, пытаясь отодвинуться от грозного блондина.       — Ну так что, месье вор? Давайте начнём сначала, а для этого скажите, как к Вам обращаться.       После непродолжительной паузы, молодой человек, неловко пожевав губами, всё же выдавливает из себя:       — Меня зовут Арсен. Арсен Люпо.       — Очень приятно, месье Люпо. — Алекс поводит ладонью в приветственном жесте, затем прикладывает пальцы к груди. — Моё имя — Александра Меланшон, но Вы можете обращаться ко мне просто «Святой Отец Меланшон». А это мой спутник — месье Роланд Фортис.       Арсен округляет глаза и подбородком указывает на крест на груди Алекс:       — Так эта бирюлька не для красоты? Вы и правда священник?       — Именно так. Я действующий священнослужитель, — Меланшон крутит в пальцах крест с ляпис-лазурью, а потом наклоняется к Люпо, внимательно заглядывая в серые глаза. — Но также я — Экзекутор Святой Церкви. Моя работа — избавлять Париж и всю Францию от еретиков.       — Но я — не еретик, — хорохорится рыжий, а зря — холодная улыбка женщины его чуть отрезвляет и заставляет втянуть голову в плечи.       — Вы думаете, месье Люпо, я не найду, за что обвинить Вас в еретичестве? Поверьте мне, если мне хотя бы на чуть-чуть не понравится Ваше поведение, Вы очень сильно пожалеете, что Вы не угодили в руки моего коллеги.       Арсен опасливо косится на Меланшон, а затем на не менее холодно улыбающегося ему Фортиса. Вор понимает, что не хочет оказать в лапах этих двоих.       — Хорошо-хорошо! Я расскажу всё! Да, это я украл и подменил все эти экспонаты на автоматонов, которые вы абсолютно по-варварски сломали, и двигающиеся конструкции. Да, моей целью была «Мона Лиза». Я собирался забрать её этой ночью, а потом продать все картины и статуи на подпольном аукционе ценителей искусства.       — Так этих автоматонов собрал ты сам? — уточняет Роланд, поднимая бровь.       — Да! И автоматоны, и картины, и даже те роботы-фонарики — это всё моя работа! — не без гордости ухмыляется Арсен, горящими глазами глядя на представителей Церкви перед собой. Фортис уважительно присвистывает, а Алекс выдаёт удивлённое «ого».       — А контуры сигнализации тоже ты взломал?       — Да. Собрал устройство, автоматически подбирающее нужную шифровку, — а они, вообще-то, меняются с часовой периодичностью! — чтобы отключить на время астермит в цепи.       — С Вашими-то навыками, месье Люпо, не музеи грабить, а в пору личные шоу с автоматонами тематическими устраивать или разрабатывать защиты стратегически и политически важных мест, — замечает Меланшон.       — Никому даром не сдались мои автоматоны. Что уж говорить о картинах… Ни одной своей… — мрачно огрызается Арсен, поджимая губы и зло сверля пол перед собой. — Таких как я — пруд пруди. Эту избалованную аристократию уже ничем не удивишь!       — Поэтому Вы решили отомстить светскому обществу, не признавшего Ваш гений, и заодно прославиться грандиозной кражей Джоконды из Лувра, да?       Люпо молчит, но по его виду понятно, что она угадала.       — Значит, основы движущихся конструкций — я имею в виду, копии полотен, — тоже Вы подготовили сами?       Вор, всё ещё не глядя на Экзекутора, кивает. Алекс шумно крякает и трёт подбородок, весьма задумчиво разглядывая Арсена. Роланд тактично молчит, позволяя подруге самостоятельно разбираться с преступником.       — Хорошо. Будьте добры сказать нам, где Вы припрятали все украденные экспонаты.       Пожевав губами и покрутив головой, Люпо всё же называет адрес квартиры, где он держал похищенные картины и статуи перед аукционом. Меланшон записывает данные на клочке бумаги, услужливо протянутым Паладином.       Аккуратно сложив бумажку и сунув её за кушак, женщина встаёт, устало распрямляя затёкшие ноги и разминая уставшую поясницу.       — Знаете, месье Люпо, мне кажется, Вы весьма богохульно принижаете свои навыки до уровня простого вора, — заключает Меланшон, взглянув на рыжего сверху вниз. — Ваши умения — да в благородное бы русло.       Арсен мрачно смотрит на неё в ответ и неопределённо улыбается.       — Теперь мне светит только небо в клеточку, Святой Отец. Вашими стараниями.       Алекс как-то неоднозначно фыркает, странно ухмыляясь.       — Посмотрим-посмотрим, месье Люпо.       Роланд, глянув на вора, притихшего у стенки, и, словно что-то поняв по женскому лицу, смотрит на Меланшон, а затем, подойдя к ней, тихо спрашивает:       — Ты что-то задумала?       — Всего лишь идея, — отмахивается от него женщина, качнув головой. — Решающего голоса я всё равно в этой ситуации иметь не буду. Но если дело выгорит...       Её губы трогает весьма плотоядная улыбка, а пальцами она оглаживает подбородок, едва касаясь нижней губы. Яшмовый следит за ней со смесью почтения, опаски и восторга.       — Где-е-е-е этот мерза-а-авец! — с потрясшим всех вокруг и стёкла в рамах визгом в кабинет вкатывается Жак Вилло, в пальто нараспашку поверх пижамы. Бедолага так спешил, что даже ночной колпак забыл снять и сменить меховые домашние тапочки на нечто более приличное. Роланд едва сдерживается, чтобы не заржать в голос, за что получает сильный тычок кулаком под рёбра. Удар мужчину немножечко отрезвляет, но он всё ещё вздрагивает, тактично отвернувшись к окну, от беззвучных смешков. Алекс бесстрастно улыбается, хотя, пожалуй, она бы сама невольно гоготнула, увидев директора Лувра в таком виде.       — Месье Вилло, прошу, простите нам нашу наглость, мы вырвали Вас из постели, — мягко извиняется Меланшон, подходя к раскрасневшемуся и взъерошенному, как воробей, Вилло. — Но, как сами видите, мы с моим коллегой взяли вора и даже теперь знаем, где украденные экспонаты.       — Где он?! Дайте я взгляну в глаза этому подлецу! Да я сам его придушу! — горячится директор музея, потрясая маленькими кулачками в воздухе.       — Месье Вилло, остыньте, прошу Вас. Так нервничать вредно для Вашего здоровья, — ласково увещевает того Алекс, бережно укладывая ладони на плечи разбушевавшегося мужчины. Затем она деликатно разворачивает директора лицом к притихшему и напрягшемуся Арсену. — Вот наш вор, месье.       Жак ошарашенно ахает, прикрывая рот пухлой ручкой.       — Быть того не может! Я знаю этого молодого человека! Он подрабатывал уборщиком на полставки по утрам у нас! Уже полгода как!       — Хо. Неожиданно. Ну, тогда понятно, почему месье Люпо так легко всё провернул, — бормочет себе под нос Меланшон, но так, что Роланд её слышит.       Вилло не успевает приблизится к Люпо или что-то сказать вору, как в комнату в сопровождении одного из охранников входят жандармы.       — Мы прибыли по заявлению о краже из Лувра! — отчеканивает один из офицеров, тот, что был низеньким и усатым.       — Ого, какие люди… — присвистывает Роланд, смущённо потирая шею. Алекс, подслеповато прищурившись, тоже узнаёт вошедших и странно на них выпучивается, по-совиному похлопав глазами. — Здравствуйте, месье офицеры!       «Месье офицеры», среагировав на весьма знакомый голос, оборачиваются к окну и… наблюдают перед собой ту самую парочку с набережной. Одеты они ещё более чудно, чем давеча утром: в сутаны, подпоясанные ярко-синими кушаками, латные перчатки да высокие сапоги на ремнях. Оба при крестах и колоратках, чтоб их.       Усатый, аж подпрыгнув на месте, некорректно тычет в этих двоих представителей Церкви (?) и возмущается:       — Это вы?! Что вы тут забыли, уважаемые нарушители приличий в общественных местах?!       — Как грубо, — обижается Фортис, надув губы и чуть отворачиваясь. — Мы всего лишь прикорнули на пару часиков на лавочке…       — В обнимку! С ногами на лавке! Возмутительно!       — Месье, мне кажется, нет смысла обсуждать мои с коллегой ночные похождения, у нас есть дела поважнее, — нехорошо улыбнувшись и сверкнув глазами, одёргивает жандарма Алекс и указывает на связанного Арсена. — Вот вор, мы поймали его с поличным вовремя попытки изъять «Мона Лизу». Он весь ваш, можете забирать. А также адрес, где находится всё украденное.       И она протягивает бумажку офицеру повыше.       — Погодите-ка, — удивлённо бормочет жандарм, принимая из рук Меланшон адрес. — Вы же… Я узнаю Вас! Точно, теперь, когда Вы без кепки, я Вас узнал! Вы же Святой Отец Меланшон!       Женщина лишь что-то фыркает по-кошачьи себе под нос и делает неопределённый жест рукой в воздухе.       — Ни за что бы не поверил, что встречу Вас тут! Моя сестра регулярно ходит в Сен-Пьер-де-Монмартр послушать Ваши проповеди! Она много мне о Вас говорила.       — Не ожидала… Моя слава начинает бежать вперёд меня, — сдержанно, но с нотками лёгкого самодовольства произносит Экзекутор, придавая лицу несколько смущённое выражение. — Я польщена, что Вы меня узнали.       — Позвольте, Святой Отец…       Алекс чуть дёргает кистью, когда жандарм почтительно берёт её руку в свою и наклоняется для поцелуя.       — Я в латной перчатке… — пытается она отговорить офицера, но тот лишь мотает головой и благоговейно прикладывается к женской руке сначала губами, затем лбом. Остальные обомлело следят за сим действием, даже Роланд, хотя он не раз уже видел, как прихожане (и не только они) вот так вот прикладываются к руке Меланшон.       — Святой Отец, ни за что бы не подумал, что Вы занимаетесь ловлей воришек! — всплеснув руками, восклицает мужчина под ошарашенный взгляд своего коллеги. — Или же он нагрешил ещё как-то, настолько сильно, что привлёк внимание Церкви?       — О, пока что этот молодец согрешил лишь своим воровством, — хмыкнув, Алекс складывает руки на груди и одной подпирает голову. — Так уж вышло, что предполагалось искать другого… человека, а нашли месье Люпо.       Она тактично умалчивает о том, что искали они тут вампира.       Подумав, Экзекутор делает шаг к офицеру, пока его усатый коллега защёлкивает наручники на запястьях Арсена.       — Послушайте, месье…       — Бенар, Святой Отец!       — Да, месье Бенар, — Алекс крутит крест на лазуритовых бусинах и сверлит взглядом жандарма. — У меня есть к Вам просьба.       И, подавшись вперёд, к уху офицера Бенара, женщина что-то ему шепчет. Тот, выслушав Меланшон, оправляет фуражку и отвечает:       — Я попробую, Святой Отец, но ничего обещать не могу, увы. Вы же понимаете…       — Конечно-конечно, я всё понимаю. Всё равно благодарю Вас, что выслушали меня.       Жандармы уводят Арсена прочь, Жак Вилло спешит за ними, причитая о том, чтобы господа офицеры поскорее вернули утраченные экспонаты Лувра, а Алекс подходит к Роланду, и они переглядываются.       — Что же… Можно считать, что дело «Ночь Ведьминого Часа» успешно закрыто, — вздыхает женщина, теребя в пальцах прядь русых волос. Потом, прищурившись, она улыбается уголками губ. — Ну, мы с тобой молодцы, коллега.       Паладин лучезарно ей улыбается и протягивает ей чуть согнутую руку. Хмыкнув, Меланшон повторяет его жест, и они звонко стукаются кулаками.