10. Новое путешествие

Свет — рука левая тьмы, Тьма — рука правая света. Двое — в одном, жизнь и смерть, И лежат они вместе. Сплелись нераздельно, Как руки любимых, как путь и конец. *

Многие эльфы ощутили зов моря в то время, когда магия колец покинула Средиземье. Даже те из ее народа, кто никогда не видел морских волн, теперь тосковали по неизведанному. И когда выбранный путь приводил их к западным берегам, они вслушивались в крики чаек и различали в них не слышанную раньше, но удивительно знакомую мелодию. Галадриэль в своей жизни уже пересекала море, но не готова была к тому, что в ее новом путешествии морской воздух вызовет в ее памяти столько образов из прошлого. Их история началась в море. Ее воспоминания о том времени были драгоценностями, которые она бережно хранила, спрятав подальше от чужих глаз. Драгоценностями, которые начинали жечь ее руки огнем, как только она пыталась прикоснуться к ним. Ей уже давно не с кем было разделить эти воспоминания. Она знает, что позволила себе оставаться во тьме слишком долго. Она помнит ту ночь, их первую ночь, но не единственную. Когда они встретились не в снах или видениях, и уже бессмысленно было оправдывать свои действия нереальностью происходящего. Она могла бы объяснить все одиночеством, отчаянием или обманом, могла рассматривать свой поступок как жертву или как измену своим ценностям. В любом случае она просто хотела этого. Он был уже не человеком в тот момент, не Халбрандом. Не только Халбрандом. Она знала это и все равно позволила ему прийти к ней и остаться с ней. Позволила себе быть с ним, несмотря на все, что он совершил в прошлом. Не забывая об этом и не прощая ему этого, но понимая каким-то образом, что силы, которые связали их вместе, выходят далеко за пределы таких понятий, как память, вина или прощение. Возможно, она хотела обмануть себя мыслью о том, что сможет сохранить свою сущность незапятнанной, чистой от его тьмы, но ее душа была потеряна намного раньше того момента, как он впервые прикоснулся к ее телу. Ей хотелось тогда представить, что темнота разливается только под ее закрытыми веками. Но она не сомневалась, что еще более пугающая реальность окружит ее, стоит ей только открыть глаза. Тьма не была сплошной чернотой, которую она всегда представляла себе. Она знала, что среди теней встретит взгляд его глаз, теперь почти золотисто-желтых. Как расплавленный металл. Чистейший металл из самого Валинора или откуда-то далеко из-за его пределов. Я никогда не буду на твоей стороне. Ее собственные слова звучат насмешкой над ее поступками, над ней самой. Тот резкий ответ не значит ничего по сравнению с ее взглядом, дыханием, движениями ее рук. Она хочет прижаться к нему, оказаться как можно ближе, а он останавливает ее, обхватывая ладонями ее плечи. Она пытается не смотреть на него, но все равно чувствует, как его взгляд скользит по ее телу, вызывая у нее легкую дрожь. Она не хочет, чтобы он видел ее глаза, как будто это последнее, что она еще надеется сохранить неизменным. Это несправедливо, думает она, несправедливо по отношению к ней, что даже сейчас он стремится вывести ее из равновесия и пытается вызвать ее обостренную реакцию, как делал это всегда. Она и так не может ничего скрыть от него в этот момент. Но ему необходимо получить от нее подтверждение, которое она предоставит ему по своей собственной воле. Она знает, что ищет его настойчивый взгляд. Он хочет подчинить ее без остатка, убедиться в том, что она полностью осознает свои желания. Он не ждет от нее никаких слов, ответов или признаний. Ему достаточно посмотреть в ее глаза, конечно, всегда было достаточно. Ему необходима не просто физическая власть над ней, он пытается изменить ее мысли, представления о ее собственной сущности. Он хочет, чтобы она призналась в этом самой себе. И когда он все же заглядывает в ее глаза, она уже не может отрицать, что ему принадлежит не только этот момент, но и вся ее жизнь — и до того, как она встретилась с ним, и после того, как она его потеряет. Ей кажется, что часть ее души падает еще глубже во тьму, пока другая часть возносится к чистейшему свету. Я не вижу разницы. Она снова закрывает глаза и больше не может отличить его желания от своих. И когда из его груди вырывается первый резкий вздох, она понимает, что тоже способна наслаждаться властью.

***

Их пути разошлись в итоге, несмотря на все отчаянные и безосновательные надежды. Неважно, сколько раз она говорила себе, что это был только его выбор. Возможно, это она сделала свой выбор и теперь никогда не узнает, что могло ждать их в конце другого пути. Со временем ей пришлось научиться думать о нем исключительно как о Сауроне, чтобы не забывать о том, что он совершил, как будто это имя могло каким-то образом разрушить их связь или перечеркнуть ее собственные воспоминания о нем. Но ничто уже не могло изменить того факта, что она была одной из немногих живущих, кто знал его другим. Не тем беспощадным Темным властелином, в которого он превратился. Когда-то она сказала, что хотела бы, чтобы Единое кольцо никогда не было выковано. Более честно было бы сказать по-другому — она не хотела, чтобы он создал это кольцо. Зло всегда находит путь в этот мир, если силы добра позволяют себе потерять бдительность. Но она бесконечно жалела о том, что зло пришло в их мир именно через него. Она много думала обо всем случившемся, и со временем ей стало казаться, что она потеряла его в момент создания Единого кольца, а не когда узнала его настоящее имя или когда кольцо было уничтожено. Она посвятила много времени тому, чтобы основать свое королевство, где ее народ сможет жить в безопасности. Это место было защищено не только могуществом ее кольца, но и силой ее воли и верой в правильность своих убеждений. Она хотела, чтобы всем было известно — Лориэн падет только в том случае, если сам Темный властелин придет сюда со своим кольцом и со своей армией. Но никому не следовало знать, как она мечтала о том, чтобы он посетил ее в этом лесу. Без легионов его воинов, без устрашающих доспехов. Ей хотелось лишь еще раз увидеть его улыбку. Просто убедиться, что он до сих пор способен улыбаться — без злости или жесткости в его глазах. Ему пришлось бы приложить немало усилий, чтобы завоевать эти земли, но ему никогда не нужна была армия, чтобы покорить ее. Она хотела бы показать ему другой вариант будущего, без войны и постоянного стремления к неограниченной власти. Даже если такое будущее существовало лишь в ее Зеркале. Наверное, только это они и могли подарить друг другу — отражение их надежд на поверхности воды. Листья мэллорнов в ее лесу сверкали всеми оттенками янтаря на протяжении зимы и опадали уже после окончания холодов, поэтому каждая весна в Лотлориэне была наполнена не только радостью от возрождения жизни, но и осенней грустью. Элронд всегда подбирал красивые и точные фразы для описания этого противоречия. Ее друг в любой ситуации мог найти правильные слова, которые надолго оставались в ее сердце. Однажды он сказал ей, что такие прекрасные мэллорны могут расти только там, где есть любовь. На корабле, уносящем ее на запад, Галадриэль понимает, что была другой раньше — менее проницательной, более вспыльчивой, но ее бессмертная душа осталась прежней. Она до сих пор отрицала многое из того, что пережила, и не могла примириться с тем, что случилось с ней очень давно. Она знает, что принесла с собой слишком много сожалений в этот край вечной весны. И не любую грусть можно исцелить даже здесь. Когда ее путь через моря почти завершен, она слышит волшебную песню и чувствует, как серебряный дождь смывает с ее души все сомнения. Ей кажется, что мудрейшие из Валар заглянули в ее сердце и освободили ее от всех печалей — кроме одной. Тьма и свет образовали в ней самый прочный сплав из всех возможных, и его не получится уничтожить даже в огне ее боли. Уже ничто в этом мире не сможет отделить ее грусть от ее радости, как будто ее чувства — это золотисто-зеленый лориэнский лес ранней весной. Но она все-таки сможет ступить на эти благословенные земли, готовые принять ее израненную, расколотую, навсегда изменившуюся душу. И когда она снова видит, как завеса облаков расходится в стороны, открывая перед ней зеленые берега, то уже знает, что ей разрешено сохранить все ее воспоминания о нем. Остаться той, кем она стала благодаря встрече с ним. Высшие существа, чьи знания и милосердие превосходят мудрость всех эльфийских королей, позволили ей простить себя за ошибки, которые она осознанно или неосознанно совершила. Наше прошлое не значит ничего по сравнению с нашим будущим. Саурон на протяжении многих темнейших веков причинил зло не только ей, и уже не в ее силах пытаться что-то изменить. Но здесь и сейчас, на пороге новой эпохи своей жизни, она надеется, что он каким-то образом узнает о том, что одна крупинка упала с чаши весов и его вина тоже уменьшилась, хотя и совсем ненамного. Пусть для тебя свет останется даже там, где все огни погаснут. И она не смеет просить о большем.