ты странная

Арина проснулась от того, что в комнату проникло утреннее солнце, пробиваясь сквозь тонкие, серые шторы. Она прищурилась, моргнула несколько раз и резко осознала, как сильно ломит тело. Голова тяжёлая, мышцы будто свинцом налиты. Она перевернулась на другой бок, уткнувшись лицом в подушку, и несколько секунд просто лежала, слушая утреннюю тишину. Тишина. Она резко открыла глаза. Квартира была пуста. Мать ушла. Арина резко села на кровати и прислушалась, но кроме глухого гула из-за окна не было ничего. Ни храпа, ни бормотания, ни звука льющейся в стакан водки. Она выдохнула. Слава богу. Это означало, что хотя бы утро пройдёт спокойно. Девушка встала с кровати, потянулась, ощущая, как спина хрустит после неудобного сна. Затем подошла к зеркалу. На ней были только короткие шорты и топ, который задрался за ночь. Шрамы на боку снова бросились в глаза, но сегодня Арина даже не задержала на них взгляд. Она привычно убрала волосы в высокий хвост, нахмурившись, когда увидела синяк на ключице. Чёрт, это ещё откуда? Протёрла лицо влажными руками, вдохнула глубоко, стараясь прийти в себя. Сонливость потихоньку отступала, а вместе с ней возвращалась привычная пустота. Арина вышла в коридор. На кухне, конечно, был срач. Грязные тарелки, пустая бутылка водки, объедки. Она даже не стала трогать это. Просто подошла к холодильнику, открыла его. Почти пусто. Только старый кусок сыра, два яйца и коробка сока. Девушка закатила глаза, взяла сок, сделала глоток прямо из коробки и бросила его обратно. «Пожрать не получится.» Она устало села за стол, поставила локти на поверхность, потёрла лицо руками, потом вспомнила. Телефон. Она достала его из кармана шорт, разблокировала экран, глядя на последние вызовы. Там был один новый контакт. "Ваня (если вдруг заскучаешь или застрелишься)". Арина усмехнулась. Тихо. Про себя. Потом убрала телефон в сторону и вздохнула. В этом чёртовом городе был человек, который хоть немного скрашивал эту пустоту. Она ещё какое-то время просто сидела, уставившись в стол, пока из окна тянуло утренним ветром. С улицы доносились звуки проезжающих машин, чей-то лай собаки, крики детей, бегущих во двор. Жизнь где-то там, за пределами её квартиры, продолжалась. А здесь — тишина. Густая, гнетущая, липкая, как затхлый воздух в этой комнате. Она резко встала. Оставаться здесь не хотелось. Не хотелось видеть эти стены, эту грязную посуду, чувствовать запах вчерашнего перегара, которым до сих пор пропитана кухня. Она снова схватила сок, сделала ещё пару глотков и кинула его обратно. Затем пошла в комнату, быстро натянула худи, которое вчера оставила на кровати, сунула в карман сигареты и телефон. Мать, слава богу, не появлялась, и Арина не хотела ждать, когда она припрётся обратно, снова пьяная, снова со своей бесконечной агрессией. Романова быстро сунула ноги в кеды и вышла на лестничную клетку. Подъезд встретил её тем же, что и всегда: облупленные стены, затхлый запах сырости, громкая музыка, доносящаяся с нижних этажей. Когда она вышла на улицу, её тут же окутал запах тёплого асфальта, пыли и цветов с ближайших клумб. Где-то рядом курили какие-то пацаны, ржали, рассказывая друг другу какие-то истории. Двор жил своей жизнью. Арина просто закинула капюшон на голову и двинулась вперёд, не зная, куда идёт. Главное — подальше отсюда. Она свернула в сторону парка. Когда-то этот парк казался ей большим, когда она была ребёнком. Тут были качели, которые всегда скрипели, даже если никто не качался. Старые карусели, которые давно пора было сломать, но они всё ещё держались. Здесь же, в этом парке, был тот самый пустырь с остановкой, где вчера они сидели с Ваней. Только теперь там было пусто. Девушка достала сигарету, сунула её в губы, прикурила и села на лавку, глядя перед собой. В голове крутились какие-то обрывочные мысли, про мать, про пустоту, про то, как будет дальше. Будет ли вообще что-то дальше или всё так и останется — серым, вязким, безысходным? Телефон в кармане был тяжёлым. Она не хотела никому звонить, но почему-то рука сама потянулась к нему. Она достала его, включила экран и посмотрела на имя в контактах. "Ваня (если вдруг заскучаешь или застрелишься)". «Какого хрена?» Она вздохнула, закатила глаза, и, сама не понимая, зачем, всё-таки нажала на вызов. Гудки. Раз. Два. Три. На четвёртом взял трубку. — Алё? Голос у него был сонный, хриплый. — Ты спишь, что ли? — Арина даже не поздоровалась, просто спросила. — Нет, за собаками бегаю. Конечно, сплю. Она закатила глаза. — Ну, просыпайся. — Зачем? Она не знала, что ответить. Зачем она вообще позвонила? Ване, кажется, было всё равно. Он зевнул, потом хрипло спросил: — Ты где? — В парке. — Понял. Жди. И он сбросил звонок. Арина посмотрела на экран, потом усмехнулась. Этот придурок даже не спросил, зачем она его зовёт. Просто сказал «жди» и всё. Она затянулась сигаретой и снова посмотрела вперёд. Может, день будет не таким уж и дерьмовым. Девушка сидела на лавке, глядя перед собой, а сигарета медленно тлела в её пальцах. Где-то вдалеке орали дети, их смех разрывал тишину пустого парка. Где-то хлопнула дверь подъезда, мимо прошла женщина с коляской, а ей было всё равно. Она просто ждала. Ждала Ваню и это было странно. Она никогда никого не ждала. Прошло минут десять, когда сзади раздался знакомый голос: — Ты специально в самой жопе парка засела, да? Арина повернула голову. Ваня стоял позади, засовывая телефон в карман. Челка падала на глаза, на нём была простая чёрная футболка, худи в руках и серые спортивки, которые сидели на нём так, что Арина поймала себя на мысли — а какого хрена он выглядит так, будто только что вышел из рекламы Nike? Она промолчала, только отвернулась и снова уставилась перед собой. Парень усмехнулся, подошёл ближе и без спроса сел рядом, раздвинув ноги и откинувшись на спинку лавки. — Чё, просто так позвонила? Романова задумалась. «Что сказать? Что мне просто было скучно? Что я не знала, куда себя деть?Что это первый раз за долгое время, когда я захотела увидеть кого-то по своей воле?» — Да нет, по приколу. Ваня хмыкнул. — Ну, прикол так прикол. Он протянул руку, забрал у неё сигарету и сам затянулся. Арина даже не протестовала. Она просто смотрела, как он курит, как его губы касаются фильтра, который секунду назад был у неё в руках. Что-то странное кольнуло внутри. Какое-то непонятное чувство, от которого захотелось отвернуться, но в то же время — рассматривать его дальше. Он поймал её взгляд, прищурился. — Чё? Арина закатила глаза. — Забей. Юноша снова усмехнулся, потом вдруг резко встал, стряхнул пепел на землю и протянул ей руку. — Пойдём. Она нахмурилась. — Куда? — Просто пойдём. Арина посмотрела на его руку. Тёплая кожа. Сильные пальцы. Она сделала вид, что не раздумывает, и вложила свою ладонь в его и в этот момент, впервые за долгое время, ей стало… Тепло. Они шли молча. Девушка смотрела под ноги, сосредоточенно рассматривая трещины в асфальте. Ваня держал её руку легко, но уверенно, будто бы так и должно было быть. Будто они не просто знакомы пару дней, а прошли вместе уже не один год. Она не привыкла к такому. К тому, что кто-то вот так запросто берёт её за руку и ведёт куда-то, не объясняя причин. Ей было странно, но и страшно тоже не было. Бессмертных вёл её через парк, мимо старых качелей, где орала какая-то девчонка лет пяти, через заброшенный фонтан, где валялись пустые пивные банки, через узкие тропинки, ведущие к окраине города. Романова молчала. Просто шла за ним, наблюдая, как играет свет в его волосах, как поднимается и опускается его плечо при каждом шаге. — Ты мне так и не сказала, как дела. — Ваня вдруг нарушил тишину. — А что, тебе правда интересно? — Ну, если бы не было, я бы не спрашивал. Она вздохнула. — Никак. — Это как? — Вот так. Всё одно и то же. Сигареты, пустота, мать, которая с утра уже бухая. Какое тут может быть «как дела»? Ваня не ответил. Просто сжал её ладонь чуть крепче, так, будто понимал. Они шли дальше, пока впереди не показалось что-то вроде небольшой речушки. Место было заброшенное. Никаких людей, только старая бетонная труба, перекинутая через воду, и заросли сухой травы. Бессмертных первым сел на трубу, вытянул ноги и посмотрел на неё. — Давай сюда. Арина закатила глаза. — Сюда? Зачем? — Да просто посидеть. Или у тебя планы есть? Планов, конечно, не было, но она всё равно сделала вид, что взвешивает «за» и «против», прежде чем нехотя сесть рядом. Под ней было холодно, бетон впитывал в себя прохладу от воды. Ваня закурил, предложил ей, но Арина покачала головой. — Чё, вдруг решила стать ЗОЖ?— усмехнулся он. — Нет, просто…не хочется… — Она не знала, что сказать. Просто вдруг не хотелось. Хотелось чего-то другого. Она смотрела на воду, как на ней расходятся круги от лёгкого ветерка, а потом вдруг почувствовала, как парень чуть сдвинулся ближе и теперь его плечо касалось её плеча. Она не сдвинулась. Он тоже. Они просто сидели, молчали, вдыхали запах прохладного воздуха. Девушка снова посмотрела на него. На его профиль, на чуть прикушенную губу, на волосы, падающие на лоб и что-то внутри сжалось, как будто она снова в детстве, как будто снова есть хоть кто-то, кто рядом. — Ты чего смотришь?— вдруг спросил тот, не поворачивая головы. Романова дёрнулась, будто её поймали. — Не знаю. — Ну смотри, если хочешь. Он сказал это спокойно, легко, без подколов, так, будто ему было всё равно или наоборот — совсем не всё равно. Арина отвернулась. — Ты странный. Парень усмехнулся. — Ты тоже. И снова тишина, только теперь она была не напряжённой. А… какой-то тёплой. Арина сидела, глядя на воду, а внутри всё было странно. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно. На коже чувствовалось тепло его плеча. Она сама не заметила, как начала крутить в пальцах тонкую резинку от волос, наматывая её на запястье, потом снова стягивая. Нервное. Ваня вдруг резко заговорил: — Когда мне было десять, отец в первый раз сказал, что я для него — никто. Она повернула голову. Он смотрел прямо перед собой, не на неё. Просто говорил. — Я тогда пришёл домой с разбитыми руками. Подрался в школе. Хотел, чтобы он сказал хоть что-то. Хоть раз наорал. Хоть раз спросил, как я. Но он только посмотрел и выдал: «Если ты сдохнешь, мне будет проще». Арина не знала, что сказать. Впервые в жизни она столкнулась с чем-то, что было слишком знакомо. Слишком близко. Она не попыталась утешить его. Не сказала, что всё пройдёт. Просто посмотрела на него так, будто понимала. Ваня усмехнулся, но во взгляде было что-то тяжёлое. — А у тебя что? Девушка задержала дыхание. На секунду. — Я в двенадцать первый раз попробовала сбежать из дома. Он удивлённо приподнял бровь. — И? — Нашли через два дня. Она хмыкнула, не вдаваясь в подробности, но он, кажется, всё понял. Понял, что было дальше. Понял, что её мать не молчала, что тумба, об которую она разодрала себе бок, была далеко не первым таким моментом, что она давно привыкла не плакать. Ваня вдруг резко поднял руку. Арина замерла, но он не сделал ничего резкого. Просто мягко убрал её волосы за ухо. Просто провёл пальцем по щеке. Просто посмотрел так, будто ей вдруг стало нечем дышать. — Ты же знаешь, что это всё не твоя вина, да? — тихо спросил он. Романова не ответила. Она не знала, верит ли в это, но, кажется, в первый раз за долгое время ей хотелось верить. Просто потому, что это сказал он. Ваня резко дёрнулся, когда в кармане завибрировал телефон. Звук в тишине прозвучал как что-то чужеродное, неправильное. Он вытащил мобилу, глянув на экран, и вздохнул. — Егор. Арина молчала, просто наблюдая, как он прижимает телефон к уху. — Алло? На том конце провода что-то быстро заговорили. Парень хмурился, слушая. Девушка видела, как на его лице сменяются эмоции: сначала лёгкая скука, потом заинтересованность. — Подработка? Какая? Пауза. — Сколько? Ещё одна пауза, а потом Бессмертных кивнул, будто собеседник мог это увидеть. — Ладно, где? Арина слышала, как парень на том конце даёт адрес, как Ваня кивает снова, как заканчивает разговор и убирает телефон в карман. — Чего надо?— спросила та. Юноша повернулся к ней, прикуривая новую сигарету. — Работа нашлась. Ну, типа работа. — Типа? Ваня усмехнулся. — Ну, не совсем официально, скажем так.— Она продолжала смотреть на него, ожидая подробностей. Он вздохнул. — Егор сказал, что тема проверенная. Арина склонила голову. — И когда вам встречаться? — Через полчаса. Она кивнула, будто обдумывая. А потом неожиданно выдала: — Я с тобой. Ваня опешил. — Чего? — С тобой пойду. Он рассмеялся. — А ты-то там зачем? — Просто. — Просто? Она пожала плечами. — Ты же тоже не обязан туда идти, но идёшь. Вот и я тоже. Парень смотрел на неё секунду, потом выдохнул, прикрыв глаза, и усмехнулся. — Ты, конечно, странная, Арина. — Спасибо, я знаю. — Ладно. Пошли. И она пошла, потому что почему-то именно в этот момент она не хотела оставаться одна. Они шли долго, гаражи тянулись бесконечной серой полосой, заляпанной грязью и исписанной чьими-то старыми граффити. В воздухе пахло железом, машинным маслом и пылью. Когда они свернули за угол, девушка заметила фигуру у одного из гаражей. Парень, лет двадцати пяти, прислонился к капоту старенькой «десятки», нервно перебирая в руках сигарету. Высокий, худой, с резкими чертами лица. Щёку пересекал свежий порез. Ваня остановился, прищурился и вдруг резко шагнул вперёд, хлопнув парня по плечу. — Здорово, Егор. Егор вздрогнул, дёрнулся, и сигарета вывалилась у него из пальцев. — Сука, Ваня!— выдохнул он, морщась. — Ты что, с ума сошёл? Бессмертных ухмыльнулся, явно довольный произведённым эффектом. Знакомый стряхнул пепел с руки и только потом заметил Арину. Оглядел её с ног до головы, не скрывая скепсиса. — Это что за принцесса? Девушка приподняла бровь, скрестив руки на груди. — А тебе какое дело? Тот усмехнулся. — Я вообще-то не привык к тому, что кто-то посторонний лезет в наши дела. Ваня шагнул ближе, сунув руки в карманы. — Расслабься. Она со мной. — Как скажешь. Он наконец-то распрямился, глядя Ване в глаза. — Так что, ты точно в деле? Бессмертных кивнул. — Да, мне деньги нужны. Егор усмехнулся. — Кому сейчас не нужны, Вань? — Нет, ты не понял, — Ваня сжал челюсть. — Мне реально нужны. Я хотел свалить на заработки, но мой старик как начал орать… Арина молчала, внимательно слушая. Егор скептически приподнял бровь. — Ну да, знаю я твоего папашу. Вечно чем-то недоволен. На работу не отпустил? Юноша кивнул. — Сказал, что я ни на что не гожусь. Что сдохну там через неделю. Что пусть лучше здесь копаюсь, как он. Ты же его знаешь. Егор кивнул, закуривая новую сигарету. — А ты чего? Всё равно хочешь рвать когти? Ваня молчал секунду. Арина вдруг заметила, как его пальцы сжались в кулак. — Да. Голос был жёсткий, уверенный. Друг выдохнул дым, посмотрел на него внимательно. — Ну, посмотрим, что можно сделать. Девушка смотрела на Бессмертных. Его лицо было напряжённым, но в глазах было что-то новое. Что-то, чего она раньше не видела. Что-то, похожее на злость. Егор огляделся по сторонам, быстро, хищно, будто проверяя, нет ли поблизости чужих глаз. Потом сунул руку в карман и вытащил небольшой пакетик. Арина сразу почувствовала, как внутри всё сжимается. Белый порошок. Холодок пробежал по спине. — Чё, думаешь, деньги с неба падают? — тот лениво поводил пакетиком перед глазами Вани. — Вот тебе работа. Закладки раскидать. Первое время со мной, потом сам справишься. Романова почувствовала, как напряглась. Каждая клеточка тела кричала: это плохо, это жопа, уходи. Она посмотрела на Ваню. Он молчал. Глаза метались между другом и пакетиком. Губы сжались в тонкую линию. — Слышь…— его голос сорвался, и он прочистил горло. — Я… — Чё ты? Арина смотрела на парня, затаив дыхание. Он был на грани и тут вдруг он резко разжал кулак и выдохнул: — Наверное, я не справлюсь. Егор замер, приподняв бровь. — Чего? Но Ваня уже не слушал. Он повернулся к Арине, схватил её за запястье — сильно, горячо, будто боялся, что она сейчас вырвется — и потянул за собой. — Пойдём отсюда. — Эй, Вань, ты чё? — парень шагнул вперёд. Но Бессмертных не остановился. Девушка послушно пошла за ним, не оглядываясь. Егор что-то ещё выкрикнул им в спины, но Ваня только сжал её руку крепче. Он шёл быстро, почти бежал. Арина слышала, как сбивается его дыхание. Они выскочили из гаражей, свернули в узкий тёмный переулок и только там он резко остановился, выпуская её руку, и ударил кулаком в стену. Та дёрнулась. — Идиот.—Он молчал, тяжело дыша. — Ты вообще соображаешь, куда лезешь? Ваня провёл руками по лицу, резко выдохнул. — Блядь… Арина сжала кулаки. — Ты на все готов, да? Деньги нужны? Но не таким же способом! Он посмотрел на неё, глаза горели. — Ты думаешь, у меня есть выбор? — Да! У тебя всегда есть выбор! Тот хрипло засмеялся, но в этом смехе не было радости. —Ага. Выбор — сдохнуть с голоду или сдохнуть от другого дерьма. Отличный выбор, Арина. Она подошла ближе, не отводя взгляда. — Если бы у тебя не было выбора, ты бы не ушёл оттуда. Юноша молчал. Её голос звучал тише, но твёрже. — Ты ушёл. Значит, выбрал. Ваня посмотрел на неё и вдруг, неожиданно, усмехнулся. — Ты знаешь, ты странная, Арина. Она пожала плечами. — Ты мне уже говорил. И в этой тишине между ними что-то поменялось. Тучи сгустились быстро над вечерним городом, будто кто-то провёл кистью по небу, размывая тёплые оттенки заката. Воздух стал влажным, тяжёлым, липким. Арина посмотрела вверх — и в этот же момент небо прорвало. Ливень хлынул неожиданно, с силой, будто кто-то перевернул огромное ведро воды. Капли падали на асфальт с глухим звуком, мгновенно пропитывая одежду, прилипая к коже. — Блядь!— Бессмертных отдёрнул капюшон, убирая волосы с глаз. Романова рассмеялась — искренне, громко, впервые за этот день. — Чего стоишь? Бежим! Она схватила его за руку и дёрнула вперёд. Они побежали по мокрому асфальту, чувствуя, как вода хлещет под ногами, как джинсы промокают насквозь, как волосы липнут к лицу. Дворы мелькали мимо — тёмные, пустые, с еле горящими фонарями. Когда показался её подъезд, Арина дёрнула дверь, но та была заперта. — Чёрт! — Ключи?! Она лихорадочно залезла в карман — мокрые пальцы соскальзывали с железа. Она наконец вставила ключ в замок, повернула. Дверь распахнулась, и они влетели внутрь. Темнота, запах сырости и дешёвых сигарет. Она прижалась к стене, тяжело дыша, ощущая, как из её волос капает вода. Ваня замер рядом, провёл рукой по лицу, убирая капли с губ. Он посмотрел на неё — пристально, слишком близко. В тёмном подъезде, под жёлтым светом лампочки, его глаза казались ещё глубже, темнее. Она вдруг поняла, что он стоит слишком близко, что она слышит его дыхание, что её сердце бешено колотится. — Чего? — её голос дрогнул. Ваня не отводил взгляда. Потом чуть улыбнулся. — Ничего. Он сделал шаг назад. Арина сглотнула. — Тебе нужно домой. — Ага. Но он не двигался. Она тоже. За дверью шумел дождь, а в подъезде висело напряжение, от которого хотелось либо сбежать, либо поддаться ему, но Бессмертных вдруг отвёл глаза и усмехнулся. — Ты опять вся дрожишь. — От холода. — Конечно. И в его голосе была та самая ухмылка. Та, от которой у неё предательски подкашивались ноги. Арина не двинулась с места. Она слышала, как с их одежды капает вода, как тяжело дышит Ваня, как стучит её собственное сердце. — Мне наверх… — пробормотала та, но даже не пошевелилась. Он тоже не торопился. — Ну так иди. Она взглянула на него — мокрые волосы спадали на лоб, чёлка почти закрывала глаза, но в полумраке она всё равно видела, как он смотрит на неё. — Ты промок насквозь. — Ты тоже. Он провёл рукой по своему плечу, смахивая капли воды, затем вдруг стянул свой худи протянул ей. — А ты замёрзла. Девушка почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но тут же натянула ее сверху. Он не касался её, но его близость заставляла сердце сжиматься. Она знала этот взгляд. Он что-то проверял. То ли её реакцию, то ли свою. — Мне… — голос дрогнул, она прокашлялась. —Мне нужно переодеться. Ваня усмехнулся. — Ага. И снова не двинулся. Ей нужно было уйти. Подняться в квартиру, спрятаться в своей комнате, укутаться в плед и сделать вид, что ничего не было, но что-то удерживало её здесь. Может, его взгляд. Может, то, как он чуть склонил голову, будто размышляя, что делать дальше. Может, вся эта чёртова ситуация. Она нервно лизнула пересохшие губы, а он вдруг провёл рукой по её рукаву, как бы невзначай. Она вздрогнула. — Холодная. И это было сказано так тихо, что ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не сорваться. Ваня вдруг глубоко вдохнул, потом шумно выдохнул, сделал шаг назад и встряхнул мокрые волосы. — Ладно, всё, иди. А то ещё заболеешь. Арина моргнула, вдруг почувствовав разочарование. «Какого хрена?» Но промолчала. Она шагнула к лестнице, но перед тем, как уйти, бросила через плечо: — Ты тоже иди домой. А то вдруг заболеешь. Его уголки губ дрогнули в слабой ухмылке. — Конечно. Арина медленно поднялась по лестнице. Когда она захлопнула за собой дверь, первым делом она выдохнула — громко, будто с плеч свалился груз. Но облегчение длилось ровно три секунды. — Ты где шлялась?! Голос матери прорезал тишину, как лезвие по коже. Дочь резко обернулась. Мама стояла в дверном проёме кухни. Волосы взъерошены, лицо осунувшееся, глаза красные и злые. В руках смятая сигарета, в воздухе висел тяжёлый запах перегара. Внутри девушки всё похолодело. Она не ожидала её увидеть. Надеялась, что мать свалила на очередную попойку, но нет. — Я… — голос предательски дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Гуляла. Мать сощурилась. — Гуляла? Дочь сжала кулаки, стараясь не выдать волнения. — Да. — С кем? — Одна. Женщина сделала шаг вперёд. — Не ври мне. Арина ощутила, как всё её тело напряглось. Она уже знала этот тон. Знала этот взгляд — тяжёлый, оценивающий, полный злобы, сквозь которую пробивалось что-то другое. Что-то похожее на зависть. Мать смерила её взглядом. — Ты мокрая. — Дождь пошёл. Мать сделала ещё шаг. — А почему от тебя чужим пахнет?—Арина замерла. Твою ж мать. Она не сразу поняла, о чём речь, но потом осознание пришло — на ней всё ещё был Ванин худи. Мужской запах — смешанный с сигаретами, дождём, чем-то древесным. Мать это заметила. — Ты что, шлюхой подрабатываешь?! Девушка вздрогнула, но внешне не подала виду. — Бред. Но мать уже завелась. — Ты такая же, как твой отец думал! Малолетка, вся влюблённая, глазки строишь! Думаешь, он тебя не бросит? Ты ему вообще зачем нужна, а? Кто он? Где живёт?! Арина молчала. Она знала, что спорить бесполезно. Женщина взвилась ещё сильнее. — Ах, молчишь?! А я тебя научу! Она резко замахнулась, и дочь успела только зажмуриться, как на её щеке вспыхнула резкая боль. Голова дёрнулась в сторону, губы задрожали. — Ты думаешь, кто ты такая?!— мать дышала тяжело, зло. — Я тебя на свет родила, я тебя кормлю, я тебя терплю! А ты виляешь хвостом перед парнями, пока я тут, блядь, работаю, чтобы нам хоть что-то было?! Девушка чувствовала, как в груди поднимается комок, как хочется закричать. Но она лишь молча вытерла уголок губы — там уже собиралась кровь и посмотрела на мать. Прямо в глаза. Без страха. Только с ненавистью. — Знаешь что? — её голос был тихим, почти шёпотом. — Ты уже давно мне не мать. Мгновение — и на неё снова полетела рука, но Арина на этот раз успела увернуться. Она резко развернулась, сорвала с себя Ванин худи и швырнула его на диван. — Ты хотела доказательство?! Вот оно! Он дал мне свою кофту, потому что я промокла! Всё! Раздувай дальше свои теории, мне плевать! Грудь быстро вздымалась. Гнев разрывал её изнутри. Женщина смотрела на неё с бешенством, но на этот раз не ударила, только зло выдохнула. — Катись к чертям. — О, поверь, я бы с радостью! Дочь резко развернулась и пошла в свою комнату, заперлась и упала на кровать. Дрожащие руки потянулись к телефону. Пальцы медленно выбили сообщение. «Ты не спишь?» Ответ пришёл почти сразу. Ваня: «Нет. Что случилось?» Она долго смотрела на экран. Потом набрала короткое: «Просто скажи что-нибудь нормальное.» Несколько секунд — и новый ответ. Ваня: «Ты дура, но я рад, что ты написала.» Арина вдруг слабо улыбнулась и ей стало чуть-чуть легче. Как только телефон упал рядом на подушку, она больше не сдержалась. Она зажала рот ладонями, но это не помогло. Тело сотрясалось в рыданиях, губы дрожали, а в груди будто кипела жгучая боль. Почему? Почему всё именно так? Почему она не может просто прийти домой, сказать: "Мам, я вернулась" и услышать в ответ что-то простое, человеческое? Не оскорбления, не упрёки, не пощёчины, а что-то… нормальное. Что-то тёплое. Но нет. Жизнь снова наступила ей на горло, снова размазала по полу, снова дала понять: "Ты не заслуживаешь ничего хорошего." Щека всё ещё горела от удара, но эта боль была ничто по сравнению с той, что рвала её изнутри. Она свернулась клубком, уткнувшись лицом в подушку. Хриплые, сдавленные всхлипы разрывали тишину комнаты. Арина больше не пыталась себя контролировать. Она рыдала так, как не рыдала уже давно. Без сил, без сдержанности, без желания кого-то впечатлить своей холодностью. Просто… по-настоящему. От безысходности. От одиночества. От того, что внутри было пусто и некому было согреть. Никому было сказать: "Мне страшно. Мне плохо.» В детстве она могла спрятаться в объятиях отца. Теперь не могла спрятаться никуда. Слёзы стекали по щекам, а руки вцепились в одеяло, как будто оно могло её спасти. Долгие минуты девушка задыхалась в истерике, захлёбывалась эмоциями, давилась собственной болью. А потом… Тихо. Будто слёзы закончились. Будто сил больше нет. Мир потихоньку плыл перед глазами, сознание путалось, а тело тяжело осело на кровати. Холод заползал под кожу, но Арина не могла пошевелиться, чтобы натянуть одеяло. Только закрыла глаза. Ваня… Она смутно вспомнила его ответ. "Ты дура, но я рад, что ты написала." Тёплая, странная фраза. Почему-то… родная. Она вздохнула, уставшая. Последняя мысль перед тем, как её накрыло тяжелым сном: «Хотела бы я сейчас просто уснуть в чьих-то объятиях…»