кислород снова в одной комнате еле поделим

Арина проснулась, дома было тихо. Слишком тихо. Она не сразу поняла, какое сейчас время — утро или уже день? Окна были плотно занавешены, в комнате царил полумрак. Где-то вдалеке тикали часы, но этот звук только больше раздражал. Арина приподнялась, с трудом разлепляя глаза. Голова гудела, словно после бессонной ночи, хотя она точно помнила, что заснула довольно рано. В квартире стояла какая-то удушающая тишина, от которой по спине пробежал неприятный холодок. Обычно по утрам мама шумела — либо ворчала себе под нос, либо громыхала кастрюлями, либо что-то искала, переворачивая полквартиры вверх дном. А сейчас… ничего. Девушка осторожно встала с кровати, стараясь не издавать ни звука. Сердце почему-то колотилось быстрее обычного, хотя причин для тревоги вроде бы не было. Она вышла в коридор, прошла на кухню. Пусто. На столе валялась пустая пачка сигарет, рядом стояла чашка с засохшими остатками кофе. Значит, мама ушла. Арина выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Но вместо облегчения пришла другая мысль — а вдруг что-то случилось? Она схватила телефон, но тут же вспомнила, что его у неё больше нет. Матери, конечно же, было плевать, что она даже не могла теперь связаться ни с кем. Она открыла холодильник. Там, как обычно, почти ничего не было — полбутылки минералки, кусок чёрствого хлеба, банка консервов. Арина смотрела на это с каким-то безразличием. Есть не хотелось. Она снова прошла в комнату, села на кровать и закрыла лицо руками. Мысли путались, всё внутри было каким-то пустым. В голове всплыли события вчерашнего вечера. Ваня. Гаражи. Дождь. Его взгляд, когда он смотрел на неё. Тёплая куртка, запах его сигарет. «Где он сейчас?» Она резко встала, подошла к окну и отдёрнула штору. Снаружи было пасмурно, серый Омск жил своей привычной жизнью — машины проносились по дороге, прохожие шли по своим делам, нигде не задерживаясь. Ей хотелось выйти из этой квартиры, просто уйти куда-то, дышать другим воздухом, чувствовать себя живой. Но без телефона, без денег, без малейшего понимания, куда идти… всё казалось бессмысленным. Она снова легла и уставилась в потолок. — Ваня… — прошептала она себе под нос и почему-то внутри сжалось.

***

Бессмертных сидел на кухне, крутя в руках ложку от чая. Края её были погнуты, металл немного потемнел — в доме вообще много вещей, которые давно потеряли новизну. Этот чайник, которому, кажется, столько же лет, сколько и ему. Старый стол с облезшей краской. Жёлтый свет лампы, которая еле тянула свои последние дни. Он смотрел на эти привычные детали, но мыслями был далеко. Где сейчас его мать? Парень не знал её совсем. Только обрывки чужих рассказов, голос отца, пропитанный злобой и разочарованием. «Она ушла, поняла, что мы ей не нужны». «Дура была, гулящая». «Тебе лучше без неё». Но почему тогда ему было так пусто? Он не помнил её лицо. Не знал, какого цвета у неё глаза, какой голос. Иногда он ловил себя на том, что пытается её представить. Просто нарисовать в голове образ женщины, которая могла бы быть его матерью. Может, у неё волосы русые, как у него? Или светлые, как у отца в молодости? Где она? Жива ли вообще? Думает ли о нём? Ваня нервно постучал ложкой по столу. За окном смеялись дети, гудели машины, где-то во дворе кто-то перекликался. Жизнь текла своим чередом, как будто ничего не происходило. Как будто его мысли, его пустота — это всего лишь мелочь, не стоящая внимания. Отец никогда не говорил о ней лишнего. Стоило Ване хоть раз задать вопрос, и в ответ он получал лишь тяжёлый взгляд и молчание. Однажды, когда ему было десять, он пытался узнать больше. Тогда отец впервые в жизни разозлился так, что ударил кулаком по столу и заорал, чтобы он не смел спрашивать об этом снова. С тех пор Ваня не спрашивал, но вопросы никуда не делись. Он вздохнул, сжал ложку в руке так, что побелели костяшки пальцев. Почему эта пустота внутри становилась только больше с каждым годом? Гнетущую тишину прервал звук сообщения на телефоне. Ваня взял его в руки и увидел сообщение от Артёма. «Глянь у себя где нибудь мaсленный фильтр в мою ласточку.» Бессмертных закатил глаза и встав идя за стола пошел в сторону балконе. Обычно, папа хранил там весь хлам, по этому, скорее всего он на сто процентов был уверен, что найдет другу этот чёртов фильтр. Ваня даже не сразу заметил, что что-то упало. Коробка с инструментами стояла на балконе уже не первый год, и он взял её не глядя. Но когда одна из коробок сорвалась с края полки и с глухим звуком ударилась об пол, он вздрогнул. Из неё что-то вывалилось — бумага, старая, пожелтевшая от времени. Он наклонился, поднимая. Открытка. Её углы потрёпаны, на лицевой стороне нарисован мультяшный котёнок, держащий шарик. Ваня нахмурился, а затем увидел фотографию. На снимке — женщина с длинными, чуть волнистыми волосами. Она держала на руках маленького мальчика, крепко прижимая его к себе. Мальчик — это он. Ване стало не по себе. В горле встал ком. Он разглядывал фотографию, чувствуя, как что-то внутри начинает ломаться. Он не знал этого лица. Не знал её улыбки, этих тёплых глаз, но она смотрела на него так, как будто он был самым дорогим, что у неё есть. Руки слегка дрожали, когда он развернул открытку. «Ваня, ты уже большой мальчик, сегодня тебе исполнилось целых 5 лет! С праздником, котёнок. Мне очень жаль, что сейчас я не рядом, но мы скоро увидимся и всё наверстаем. Люблю тебя. Мама». Он перечитал ещё раз. Потом снова, а потом резко сел на пол, уставившись в одну точку. Отец врал ему всю жизнь. Он говорил, что она ушла и забыла о нём. Что ей было плевать. Что она даже не пыталась связаться, но вот она. Её почерк — аккуратный, чуть наклонный, написанный с заботой. Она думала о нём. Она писала ему, но почему тогда… Почему они не виделись? Почему она не пришла? Почему отец всё это скрыл? Голова гудела, мысли спутались в хаосе. Ваня тяжело дышал, крепко сжимая фотографию в руках. Ему хотелось спросить. Закричать. Взять этот клочок бумаги и швырнуть в лицо отцу, требуя объяснений, но он знал, что это ничего не изменит. Он молча сидел на холодном полу балкона, держа в руках фотографию и открытку, чувствуя, как внутри разрастается боль. Боль, которую теперь уже не заглушить.

***

Ваня уже собирался выйти на улицу, но едва спустился по лестнице, как на выходе из подъезда столкнулся с отцом. Тот стоял у двери, явно собираясь обратно домой. Ваня нахмурился. — Чего забыл? — спросил он, даже не стараясь скрыть холод в голосе. Отец едва взглянул на него, отмахнулся: — Кошелёк дома оставил. Парень молча смотрел на него. В голове всё ещё крутились слова из открытки, её дрожащие буквы, написанные рукой женщины, которую он даже не помнил. Он сжал пальцы в кулак, чувствуя, как изнутри поднимается ярость. Но не буря — холодная, выверенная злость. — А ещё что-нибудь не забыл? — наконец, выдал он. Тот бросил на него короткий взгляд. — В смысле? Ваня ухмыльнулся. — Ну, например, сказать мне правду? Мужчина помедлил, потом сдвинул брови. — О чём ты? — О том, что я нашёл на балконе, — сын сделал шаг вперёд, почти нависая над ним. — О том, что ты столько лет мне врал. Отец моргнул, потом нахмурился сильнее. — Не неси херню, Ваня. Но голос его чуть дрогнул. — Открытку, — отчеканил Ваня. — С днём рождения. С подписью моей матери. Теперь отец замер. Сын видел, как его пальцы напряглись. Как будто он знал, о чём речь. — Ты говорил, ей было плевать, — Ваня не дал ему вставить ни слова. — Говорил, что она ушла и забыла обо мне. Что ей не было дела. Мужчина отвёл взгляд. — Ваня… — Она писала мне! — почти выкрикнул он, сдерживаясь из последних сил. — Говорила, что любит! Что хочет меня видеть! А ты что, просто взял и решил это скрыть? Отец сжал челюсти, явно понимая, что оправдаться уже не получится. — Я защищал тебя. Ваня горько рассмеялся. — От кого? От неё? Ты же даже не дал мне узнать её! — Она не такая, как ты думаешь, — с нажимом проговорил отец. — Она ушла, и ты сам знаешь, что она не вернулась. — Потому что ты не дал ей! — взорвался Бессмертных. — Ты её выгнал, да?! Он не знал, откуда в нём эта уверенность, но что-то внутри подсказывало, что так и было. Тот молчал. — Ты убил её для меня, — голос сына дрожал. — Ты просто взял и стёр её из моей жизни. Он не выдержал, развернулся и вышел за дверь, громко хлопнув ею. Отец остался стоять в подъезде, а Ваня шёл по улице, чувствуя, как внутри всё горит. Он шёл быстро, почти не разбирая дороги. Всё в нём кипело, пульс стучал где-то в висках, а мысли метались, как загнанный зверь в клетке. Ему нужно было уйти подальше, нужно было вырваться из этой квартиры, из-под взгляда отца, из-под тяжести всего этого вранья. Ноги сами привели его к знакомому подъезду. Дом Арины. Он не задумывался, куда идёт, просто шагал вперёд, пока не оказался перед её дверью. Постучал. Ответа не было. Постучал ещё раз, сильнее. За дверью послышались шаги, потом щелчок замка. Арина открыла. Она выглядела… иначе. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, губы сжаты в тонкую линию. Будто не спала всю ночь. — Ваня?.. — её голос был чуть хриплым. Он молчал пару секунд, просто смотрел на неё. А потом вдруг спросил: — Можно войти? Девушка поколебалась, но кивнула и отошла в сторону. Он шагнул внутрь. В квартире пахло дешёвыми сигаретами и чем-то кислым. На столе в кухне стояла наполовину пустая бутылка водки, рядом валялась перевёрнутая пепельница. Мать, видимо, снова устроила пьянку. Арина закрыла дверь и устало потерла лицо руками. — Что-то случилось? — спросила она, хрипло. Парень вдруг почувствовал, как тяжело дышит. Как будто в груди был камень, который давил, не давая сделать вдох. Он не знал, с чего начать. — Я… — он замолчал, сжал кулаки, потом разжал. — Я нашёл её письмо. Арина нахмурилась. — Чьё? Ваня поднял на неё взгляд. — Моей матери. Она замерла. Он горько усмехнулся. — Открытка. С днём рождения. Она писала, что любит меня. Что скоро мы увидимся. Та не сводила с него глаз. — А ты раньше этого не видел? Он покачал головой, сжав зубы. — Отец спрятал. Она медленно выдохнула. — Чёрт… Ваня провёл руками по лицу, словно пытаясь стереть с себя всё это чувство — злость, растерянность, обиду. — Я не знаю, где она, Арина. Он мне никогда не рассказывал. Всегда говорил, что ей плевать. А теперь я… я просто не знаю, во что верить. Арина подошла ближе. — Ваня… Он вдруг резко посмотрел на неё. — Как думаешь, а если она меня искала? — его голос был тихим, почти сломленным. — Если всё это время она хотела меня увидеть, но не могла?.. Романова не знала, что сказать. Она сделала единственное, что могла. Подошла и крепко обняла его. Ваня напрягся, но не отстранился, а потом вдруг почувствовал, как у него перехватывает дыхание и сдался, закрыв глаза и просто прижался к ней. Они не помнят, сколько так простояли. Наверно минут пять, после чего он первый отстранился. Ваня стоял перед ней, глядя прямо в глаза, но без привычной ухмылки или насмешки. В его взгляде читалась какая-то… честность? Открытость? Будто он предлагал не просто ночёвку, а что-то большее — убежище от всего дерьма, что их окружало. — У меня отец уезжает, — повторил он. — Буду один. Если хочешь, можешь прийти. Арина отвела взгляд, закусила губу. — Я не знаю… — Чего не знаешь? — Ваня склонил голову набок, пристально наблюдая за ней. Она вздохнула. — Не знаю, стоит ли… — Арина, — он заговорил тише, но в голосе звучала твёрдость. — Я же не предлагаю ничего странного. Просто… переночуешь. Без твоей мамаши, без её криков. Разбавишь обстановку. Обещаю, приставать не буду.— усмехнулся тот, прижимая руку к груди, словно давая обещание. Девушка сжала пальцы в кулак. Он говорил правду. Дома было невыносимо. Эти стены давили на неё, напоминая обо всём: о сигаретах, что она прятала, о водке, которую мать снова доставала из шкафа, о вечных запретах и криках. — Ну? — Ваня чуть наклонился ближе, изучая её лицо. — Ты уверен? — спросила Арина, приподняв бровь. — Конечно. — Он пожал плечами. — У меня кровать широкая. Хватит места и для тебя. Она закатила глаза. — Ваня… — Что? — он ухмыльнулся. — Это шутка. Можешь взять диван. Романова снова замялась. Но внутри что-то щёлкнуло. Может, усталость. Может, желание просто хоть раз выспаться в тишине. — Ладно, всё равно мама опять в запой ушла, ей насрать,— выдохнула она. — Но если ты храпишь, я уйду. — Не храплю, — спокойно ответил он. Она закатила глаза. — Посмотрим.

***

Арина пришла к нему уже поздним вечером. На улице было темно, фонари едва горели, а воздух пах мокрым асфальтом после недавнего дождя. Ваня открыл ей дверь почти сразу, будто ждал. — Проходи, — сказал он, отходя в сторону. Квартира была тёмной, но уютной. Здесь не пахло сигаретами и перегаром, не раздавались крики. Только тишина и приглушённый свет из комнаты. Русая огляделась. — Ты не убирался, да? Ваня пожал плечами. — Я не знал, что ты будешь цепляться за это. Она усмехнулась. — Ну, теперь знаешь. Тот вздохнул и махнул рукой: — Кухня там, если хочешь чаю. Комната — туда. Я пока в душ схожу. Арина кивнула, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Когда Ваня ушёл, она прошлась по квартире. Всё выглядело просто: диван, старый стол, пара книжных полок, на которых пылились какие-то кассеты. На стене висела фотография — Ваня с отцом, ещё совсем маленький. Она остановилась перед ней, вглядываясь в лицо мальчишки. — Не думала, что ты такой милый был, — тихо сказала она, когда юноша вернулся. Он стоял в дверном проёме, вытирая волосы полотенцем. — Я и сейчас милый, — ухмыльнулся он. Девушка фыркнула. — Самовлюблённый ты. — Ага. Он прошёл в комнату и сел на кровать. — Ну, как тебе? — Что? — Квартира. Арина пожала плечами. — Нормально. Тихо. — В этом и смысл. Она кивнула, скрестив руки на груди. Ваня смотрел на неё, потом вдруг сказал: — Ты же не привыкла, да? — К чему? — К тишине. Она не ответила. Он усмехнулся, но не насмешливо, а как-то… с пониманием. — Привыкай, — тихо сказал он. — Сегодня можно просто… поспать. Арина посмотрела на него. Он говорил серьёзно и в этот момент она поняла, как сильно устала. — Ладно, — сказала она. — Тогда… спокойной ночи. — Спокойной, — ответил он. Но почему-то она знала, что эта ночь будет совсем не обычной. Романова ушла в другую комнату. Там уже было постелено — на диване лежал аккуратно сложенный плед, рядом подушка. Она подошла ближе, коснулась мягкой ткани пальцами. Всё было тихо. Слишком тихо. Она села на край дивана, обхватила себя за плечи. Ощущение было странным. Она привыкла засыпать под грохот телевизора, который мать оставляла включённым на ночь. Под звон посуды, когда та возилась на кухне в пьяном угаре. Под тяжёлые шаги, под хлопки дверей. А тут — ничего. Она медленно легла, натянула плед до самого подбородка, но тепло не помогло. Что-то внутри было холодным. Одиноко. Непривычно одиноко. Арина закрыла глаза, но сон не шёл. Мысли хаотично путались в голове. Она вспоминала этот день, Ваню, его взгляд, когда он смотрел на неё. Почему-то в нём не было ни привычного сарказма, ни обычного веселья. Он был… искренним. Она не привыкла к такому Ване. И не привыкла к тому, что кто-то мог предложить ей просто тихую ночь, без условий, без скрытого смысла. Ей вдруг стало не по себе. Она перевернулась на другой бок, уставилась в темноту комнаты. Диван оказался неудобным, спина затекала. Она попробовала закрыть глаза, но всё равно чувствовала себя не на своём месте, а в соседней комнате был Ваня. «Блин...» — подумала она, сжимая плед в кулаке. Прошло минут десять, может, пятнадцать. Она пыталась заснуть, но с каждой минутой осознавала, что просто не сможет. Что-то внутри давило, свербило. Чувство одиночества. Оно было таким привычным, но в эту ночь — особенно тяжёлым. Она тихо скинула плед, осторожно встала. Голые ступни коснулись пола. Она на цыпочках вышла из комнаты и замерла у двери в спальню Вани. Там было темно. Она прижалась лбом к косяку, глубоко вдохнула. Что она делает? Но тело уже двигалось само. Она аккуратно толкнула дверь и заглянула внутрь. — Ваня… — её голос прозвучал тихо, неуверенно. Он не ответил сразу, но потом раздался его голос, хрипловатый после сна: — Чего? Девушка прикусила губу. — Ты… не спишь? — Уже нет. — Он чуть повернул голову в её сторону. — Что случилось? Она сжала пальцы в кулак, чувствуя, как предательски стучит сердце. — Я… — она замялась, но потом всё-таки выдохнула: — Можно я здесь? Он приподнялся на локте, вглядываясь в её лицо. — Чего? — Ну… тут просто… слишком тихо, мне страшно…— пробормотала она. Парень несколько секунд молчал, а потом тихо хмыкнул. — Заходи. Она осторожно подошла, чувствуя себя немного глупо. Ваня откинул одеяло в сторону, давая ей место. — Только без твоих заскоков, — предупредил он, но голос у него был мягкий. Арина легла на краешек, не решаясь двигаться. Плед был тёплым. И в этой комнате было… уютно. А ещё — Ваня был рядом. Он не говорил ничего лишнего, не пытался шутить. Просто был. Она закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя… в безопасности. Романова уже почти засыпала, когда Бессмертных вдруг заговорил. — Слушай, а ты всегда такая? Она лениво приоткрыла глаза. — Какая? — Ну… вот эта твоя фишка. То ты нормальная, а то снова ставишь стены. Арина нахмурилась, не совсем понимая, о чём он. — Какие стены? Ваня тяжело вздохнул и перевернулся на спину, глядя в потолок. — Ты как ежик, который сам не знает, хочет ли кусаться или нет. Она тут же села на кровати. — Чего? — Ну да. Только что ты пришла сюда, потому что тебе «страшно», а завтра опять сделаешь вид, что тебя тут не было. — Я не собиралась… — Да? — Ваня повернул голову к ней. — А что ты собиралась? Она чувствовала, как внутри закипает раздражение. — Слушай, ты сейчас из ничего пытаешься раздувать проблему, — резко сказала она. Парень усмехнулся. — Конечно. А кто у нас тут главный мастер в избегании проблем? Девушка стиснула зубы. — Да пошел ты! — О, ну вот и началось, — он фыркнул, качая головой. — Стандартная схема Арины: если что-то идёт не по её сценарию — она либо убегает, либо начинает огрызаться. Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как в груди растёт злость. — Я сюда вообще-то не за этим пришла! — А за чем? — Ваня вдруг сел и посмотрел на неё в упор. Арина открыла рот, но тут же замолчала. — Ну? — он не отводил от неё взгляда. Она сжала губы в тонкую линию. — Ты сам сказал, что можно остаться, — буркнула она. — А ты сама не знаешь, чего хочешь, да? — он покачал головой. — Да заткнись ты уже, а?! — сорвалась она. — Вот опять, — усмехнулся он. — Арина срывается, когда правда ей не нравится. — Какая, блядь, правда?! — вспыхнула она. — Та, что ты боишься близости, — холодно сказал он. Она резко вскочила с кровати. — Ты вообще охренел?! — А разве нет? — он даже не пошевелился. Девушка дышала тяжело, яростно. В груди всё сжалось от обиды, гнева и чего-то ещё, чего она даже не хотела осознавать. — Ненавижу тебя, — выдохнула она. Ваня медленно кивнул. — Конечно. Она развернулась и пошла к двери. — Куда? — его голос прозвучал спокойно. — Да пошел ты нахрен! Она вылетела из комнаты, захлопнула за собой дверь и спешно вернулась в гостиную. Глаза почему-то жгло. Она села на диван и прижала колени к груди, сжав зубы, чтобы не выдать себя. За что? Почему он так цепляет её? Почему он видит её насквозь? Она уткнулась лбом в колени и закрыла глаза. Где-то в глубине души она знала, что Ваня прав и от этого становилось только больнее. Арина не выдержала. Её трясло от злости, от обиды, от всего сразу. Она резко распахнула дверь его комнаты. — Ты вообще понимаешь, насколько ты урод?! Ваня даже не повернулся к ней, продолжая сидеть на кровати, рассеянно водя пальцем по экрану телефона. — Да? И почему же? — Ты меня так бесишь! — прошипела она, сжимая кулаки. — Взаимно, — спокойно сказал он. — Да пошел ты! Она бросилась к нему, чтобы сказать ещё что-то, но в тот же миг он резко поднялся, сократив расстояние между ними до минимума. Девушка не успела отпрянуть — Бессмертных схватил её за запястье, дёрнул на себя, и в следующий миг его губы накрыли её. Глухой стон сорвался с её губ, когда его руки обхватили её лицо, удерживая в этом поцелуе. Это было грубо. Напористо. Словно он не собирался её спрашивать. Словно решил забрать своё, прямо сейчас, не дав ей ни секунды на сопротивление. Арина хотела было оттолкнуть его, но пальцы сами вцепились в его футболку. Она чувствовала, как учащённо дышит, как его губы впиваются в её, срывая остатки самообладания. Чёрт. Это было… неправильно, но до одури правильно. Парень провёл рукой по её спине, притянул ближе, впечатывая её в себя, и девушка вдруг поняла, что она тонет. Этот поцелуй жёг. Обжигал изнутри. Она с силой впилась в него, отвечая с такой же злостью, с таким же отчаянным голодом. Его пальцы скользнули по её шее, заставляя её застонать в его губы. Сердце выстукивало что-то бешеное, что-то неосознанное. Они оба знали, что, скорее всего, это ошибка. Они оба понимали, что это опасная игра, но сейчас было плевать. Плевать на всё. Дыхание сбивалось, мысли путались, а губы не могли разорваться. Ваня сжал её талию, притягивая ещё ближе, вжимая в своё тело так, будто хотел раствориться в ней. Арина застонала, когда его пальцы чуть грубо врезались в её кожу, горячие, жадные, словно он не мог насытиться. Она не заметила, как его руки оказались под её бёдрами. В одно движение он поднял её, заставляя охнуть и судорожно вцепиться в его плечи. — Ваня… — выдохнула она, едва успев осознать, что уже лежит на его кровати, её тело обволакивают мягкие простыни, а он завис над ней, прижимая своим телом, не оставляя ей ни шанса ни на побег, ни на трезвые мысли. Взгляд потемневших глаз прожигал её насквозь. — Заткнись, — пробормотал он, и снова прижался к её губам, уже сильнее, требовательнее. Арина выгнулась под ним, чувствуя, как тепло растекается по её телу, как его пальцы исследуют её кожу, оставляя после себя огненные следы. Чёрт. Он был жадным, голодным и он не спрашивал. Не ждал. Не давал ей возможности думать. Его губы спустились к её шее, оставляя там горячие поцелуи, а дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Та резко втянула воздух, когда парень чуть прикусил кожу, зарываясь носом в её волосы. — Ты с ума меня сводишь, — выдохнул он. Она с трудом сфокусировалась на его лице, не узнавая ни себя, ни его. Это был какой-то безумный, необъяснимый порыв, в котором они утопали, захлёбывались, и уже не могли выбраться, а самое страшное — не хотели. Она перевернула его, оказываясь сверху на парне, ногами чуть сдавив его его талию. Она оторвалась от губ Вани и провела своими губами по линии его челюсти, к шеи в то место, где находилась линия пульса, слегка прикусив ее и зализав рану, что вызвало у парня глухой стон, а его руки сильнее сжали ее талию. Сказать, что в этот момент Ваня забыл как дышать - ничего не сказать. Он лишь ловил ртом воздух, которого катастрофически не хватало с каждой секундой. Видя Арину такую раскрасневшуюся, но при этом открытую - что-то новое. Руки гуляли по телу девушки, останавливаясь на ягодицах. Он сжал их, от чего девушка издала тихий стон против его кожи.  Они хотят зайти дальше сейчас, они готовы и полностью доверяют друг другу. Девушка провела рукой по торсу парня, спускаясь ниже, но останавливается. Они переглянулись. Блеск в глазах, приоткрытые губы и из шума лишь их сбитое дыхание.  Они боятся. Чего именно? Сами до конца не понимают. Возможно, зайти дальше и принять то, что их ждёт следующий этап, но при этом официально они даже не в отношениях. Нет, им не нужно это подтверждение, да и сама девушка не горит желанием о разговоре об отношениях. Она не ждёт никаких предложений, не хочет никаких годовщин и отсчёта дней вместе. Ей нравится то, как у них сейчас.  —Всё слезь с меня, я не могу на тебя такую смотреть,— Ваня глубоко вздохнул и нервно сглотнул слюну. Арина приняла это и закусив губу слезла с парня и улеглась рядом с ним. Пока их дыхание приходило в порядок, девушка подвинулась ближе к Ване и как бы невзначай ее рука потянула к его торсу, пытаясь проникнуть под футболку, а затем в штаны. —Стоять,— Ваня перехватил ее руку, останавливая. Он посмотрела в ее горящие глаза и покорно отпустил. Арина отодвинула одеяло и в момент оказалась между ног парня. Она натянула резинку серых спортивок, слегка отодвинув их, а затем боксеры парня. Бессмертных шумно втянул воздух, закрыв глаза и запрокинул голову назад, а на его шее выступила вена. Романова взяла его член в руки и провела ими по всей длине пару раз, вызвав у парня глухой стон. Девушка аккуратно наклонилась и провела кончиком языка по головке, после чего и по всей длине. Парень начал дышать учащеннее, закусил губу и запустил руки в ее волосы, переодически сжимая их. Выпуская член изо рта с характерным звуком, русая провела языком по всей длине, и вновь накрыла губами головку. Ваня уже не мог себя сдерживать и издавал уже не подавленные стоны. Венка на его шее дёргалась, а пальцы в волосах девушки тряслись от наслаждения.  —Глубже…—  прошипел он, сжимая её волосы и девушка повиновалась.   Арина помогала рукой, облизывала головку, а Ваня толкал её голову глубже, срываясь с каждым разом на более громкий стон и им сейчас вот совершенно плевать на какие-то проблемы, которые мучали их мысли. И в последний, самый грубый толчок, он удерживал её голову и резко отпустил, кончая, издавая самый громкий стон. Стекающая сперма с губ девушки придала ей какое-то очарование, а показательное слизывание - сносило голову во второй раз. Он взял ее лицо в руки и потянул на себя, завлекая в глубокий горячий поцелуй. Парень перевернул её, снова оказавшись сверху. Он резким движением сорвал с нее футболку, шорты и нижнее белье, не обращая внимание, куда всё приземлиться.   Страсть, выжигающая всё, на своем пути, поглотила с головой. Ваня переместился к шее Арины. Покусывая её, оставляя влажные дорожки кончиком языка, он пальцами играл с сосками. Надавливал, слегка покручивал, щипал, заставляя стонать и всхлипывать от нетерпения.   —Ваня...- Умоляюще стонала девушка, не узнавая собственный голос. Он резко подхватил её под бедра, чтобы та была ближе к нему и завел руки русой над головой заставляя прогнуться и дрожать от возбуждения. —Скажи.- Хриплый голос раздался над самым ухом.- Скажи это.   — Я хочу тебя. Он вошёл резко, заполняя собой всё пространство внутри неё. Не желая томиться в ожидании больше ни секунды, она поддалась навстречу размеренным толчкам, желая ощущать его полностью. Парень глухо прорычал, ускоряя темп.   —Да, да, ещё..- она выкрикивала что-то неразборчивое, захлебываясь собственными стонами.   Бессмертных ускорялся, заставляя, с каждым толчком, всё больше выгибаться. От стремительно нарастающего тянущего горячего узла внизу живота, девушка прикусила свою ладонь.    — Нет.- Дыхание парня сбивалось также резко, подобно моему.- Я хочу слышать тебя.   Её стоны заполонили собою пространство, отскакивая от стен. Ваня впивался ногтями в её бёдра, покрывал мокрыми поцелуями ключицы, кусал плечи, рыча, постанывая в такт со мной. Нежность и звериная страсть переплетались меж собой, словно в завораживающем танце. Внутри Арины росло колющее блаженное предвкушение. Еще пара толчков и фейерверк из экстаза накрыл с головой, окончательно затуманив рассудок. Тело девушки билось в конвульсиях, а с губ сорвался протяжный глухой стон. Сильные руки парня крепко прижимали её к себе, не давая отстраниться — Моя девочка.- Бессмертных взял её лицо в руки, захватывая губы протяжным поцелуем. Она покрывала поцелуями его подбородок, спускаясь ниже, впиваясь ногтями в плечи, оставляя после себя отметены в виде полос и возвращалась к губам. Ваня излился с рычанием. Сильно. Упираясь лбом в её, после чего они отпряли друг от друга и откинулись на подушки. Оба тяжело и глубоко дышали, смотря друг другу, в широко распахнутые, глаза. Арина притянула его для медленного, нежного поцелуя, желая передать с ним все свои чувства, и Ваня не раздумывая, ответил на порыв, прижимая сильнее к груди. Уже спустя время, успокоившись, они лежали рядом, дыша в унисон. Тишина, разбавленная редкими звуками с улицы, давила на уши. Где-то вдалеке проехала машина, захлопнулась дверь соседней квартиры, но всё это казалось таким далёким, будто их мир сузился до размеров этой комнаты. Девушка смотрела в потолок, её грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание постепенно выравнивалось. Ваня лежал рядом, закинув одну руку за голову, а второй лениво водил пальцами по её коже, рисуя невидимые узоры на её плече. От этого у неё пробегали мурашки. Она не знала, что чувствовала в этот момент. Всё смешалось. Близость, тепло его тела рядом, его запах, который теперь остался на её коже. Казалось, что он заполнил её полностью. — Ты о чём думаешь? — тихо спросил парень, нарушая молчание. Арина повернула голову, встречаясь с его взглядом. Он смотрел внимательно, изучающе. В его глазах не было насмешки, не было привычной колкости — только что-то тёплое, но непонятное. Она не знала, что ответить. — Не знаю, — честно призналась она, отворачиваясь обратно к потолку. Он хмыкнул, и через секунду она почувствовала, как он двигается, нависая над ней. — Врёшь, — его голос звучал низко, почти шёпотом. Её сердце сбилось с ритма. — Я серьёзно, —та попыталась отстраниться, но он не дал ей этого сделать. Его пальцы прошлись по её щеке, подбородку, а затем он легко наклонился, оставляя мимолётный поцелуй у её ключицы. — Дура. Она зажмурилась, сжав пальцы в кулак. Он ведь говорил это без злости, без издёвки. Почти ласково. Чёрт, что с ней происходит? Романова глубоко вздохнула, открывая глаза и встречаясь с его взглядом. Бессмертных просто смотрел и в этом взгляде было что-то слишком настоящее, слишком опасное. Она отвернулась. — Спать хочу, — пробормотала, закрывая глаза. Он не стал ничего говорить, просто лёг обратно рядом, перекидывая руку через её талию и притягивая ближе и Арина поняла, что, наверное, впервые за долгое время чувствует себя в безопасности.