Часть 4

Пенелопа смотрела в окно своего кабинета, когда Рей вернулась и протянула ей записку о встрече. — Она не забыла о вас, — резко сказала Рей, когда Пенелопа никак и не отреагировала. — Что ты имеешь в виду? — вздохнула Пенелопа. — Женевьева. Она не забыла вас. Она отчаянно хотела связаться с вами. — И всё же она этого не сделала, — указала Пенелопа. — Бриджертоны угрожали ей, что если она вас обслужит, они закроют её магазин и выгонят из города, — объяснила Рей. Пенелопа кивнула. — Я боялась этого. Я понимаю. Но я надеялась, что это что-то другое — я тоже её погубила. Рей покачала головой. — Вовсе нет! Судя по тому, что я видела, у неё всё прекрасно с бизнесом. Она отвела меня в сторону и сказала, что ей угрожала Элоиза, и с тех пор она заметила, что остальные Бриджертоны, похоже, больше её не слушают и не советуются с ней, так что она больше не боится угроз Элоизы. Пенелопа вздохнула. — Это облегчение. Я с нетерпением жду встречи с ней. — Она улыбнулась. — Не могу дождаться. В её записке сказано, что она будет здесь через два дня в 11 часов. — Я позабочусь о том, чтобы всё было готово к её приезду, — Рей улыбнулась в ответ. Улыбка сползла с их лиц, когда они услышали голос Колина, эхом разносящийся по коридорам. Рей увидела, как расширились глаза Пенелопы, и потянулась, чтобы взять ее за руки. — Я прикрою вашу спину, мисс Пенелопа, — пошептала она. — Мы можем сделать это вместе. — Закрой за собой дверь, Рей, — тихо сказала Пенелопа, и на её глазах выступили слёзы, пока она слушала и вспоминала. — Увидимся через некоторое время, мисс Пенелопа, — сказала Рей, прикусив губу, и закрыла за собой двери, услышав, как они запираются. Закрыв глаза, она вознесла безмолвную молитву о себе и Пенелопе.

***

Колин вернулся в свой дом, с удивлением оглядывая его. Кроме сильного запаха слабых кремов и духов Пенелопы, здесь ничего не изменилось. Все выглядело точно так же, ничего не сдвинуто с места, никаких личных штрихов. Его мысль о том, что Пенелопа превратит это место в свой дом, была, очевидно, совершенно неправильной. Он повернулся к Данвуди. — Найди мою жену, — приказал он, проходя дальше в гостиную. Она был в идеальном состоянии, и, насколько он понял, Пенелопа почти никогда ей не пользовалась. Прежнее удовлетворение Колина от того, что он заставил Пенелопу замкнуться в себе, начало угасать, когда он шёл из гостиной в столовую. Он замер, войдя. Должно быть, Пенелопа приказала ничего не менять с тех пор, как он был здесь в последний раз, и в результате всё было в полном беспорядке. В стене были две дыры от того, что он пробил её. Несколько сломанных стульев и одна скамья, несколько разбитых тарелок и стаканов. В углу комнаты разбитое зеркало с паутиной трещин. Всё было покрыто пылью. Пенелопа оставила свой смятый свадебный букет на столе, и теперь он увял и превратился в коричневые стебли, как и их отношения. Колин знал, что Пенелопа оставила там букет, чтобы напомнить ему о том, что он сделал в их брачную ночь, когда они вошли в свой дом. Как она ждала, пока он войдёт. Как она шла за ним по дому, умоляя его выслушать её. Поговорить с ней сквозь слёзы. Она потянулась к нему, впервые назвав его своим мужем… А Колин назвал её хладнокровной, надоедливой, дьявольской, двуличной, пухлой, алчной, отчаявшейся, жалкой пародией на женщину. Он даже не помнил, как долго злился на неё. Всё, что он мог вспомнить, — это слёзы, заблестевшие в её прекрасных голубых глазах, и то, как она стояла в свадебном платье и рыдала, когда он выбежал из комнаты, но была достаточно сильной, чтобы противостоять его ярости. Ему следовало восхищаться тем, как она сохраняла самообладание, пока он всё крушил. Колин почувствовал сожаление и стыд, вспомнив, как он с ней обошёлся. Он был так близок к тому, чтобы простить её, выяснить почему, прижать к себе как любимую жену и лучшего друга… А потом ему вспомнилось, как он злился из-за её двойной жизни. Потом ему вспомнилась Марина. Дафна. Элоиза. Элоиза не переставала напоминать ему о себе и Марине. Честно говоря, он больше не хотел слышать о Марине Крейн, и Элоиза Бриджертон ему тоже быстро надоела. Данвуди вернулся и молча встал рядом с Колином, осматривая бойню, которую он не видел в брачную ночь. Он слышал только грохот снаружи, где ждал у кареты, как ему и было велено. — Миссис Бриджертон заперлась в своих покоях, сэр, — доложил он. — Её горничная сказала мне, что миссис Бриджертон также угрожает причинить вред любому, кто попытается её побеспокоить или снова проникнуть в её личные покои. — А, — Колин кивнул. — Да, моя мать упомянула, что нарушила доверие Пенелопы, ворвавшись в её покои… и обнаружив, что она беременна. Данвуди поморщился. — Это, конечно, всё усложнит, сэр, — заметил он, отворяя двери в кабинет Колина. — Я пойду проветрю ваши покои. Колин медленно вошёл в свой кабинет, глядя на давно заброшенные бухгалтерские книги и гроссбухи, которые он не вёл. Если бы он не был таким отвратительным, то поступил бы разумно и попросил Пенелопу помочь вести их. Если бы он относился к ней как к настоящей жене, она бы имела свободный доступ в его кабинет, в его покои. Чувствуя себя чудовищем, Колин тяжело опустился за свой стол и уронил голову на руки. — Что я наделал? — прошептал он, когда последствия его действий начали обрушиваться на него.

***

— Элоиза. — Здравствуй, Энтони, что случилось? — рассеянно спросила Элоиза, пытаясь читать свой информационный буклет. — Пойдем со мной в мой кабинет. Нам нужно поговорить. — Это загадочно, — хихикнула Элоиза, вставая и следуя за старшим братом в его кабинет. Она резко остановилась у двери, увидев мать, Кейт, Дафну, Франческу и её жениха Джона. — Что здесь происходит? — в её голос закралось подозрение. Энтони сел за свой стол, сложив пальцы домиком, и посмотрел на Элоизу. Кейт подошла и встала позади него, чтобы поддержать. — Элоиза, я обсуждал с мамой и другими членами семьи твои поступки и поведение за последний год и немного раньше. Элоиза скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него в ответ. — И что? — спросила она враждебным тоном. — И очевидно, что мы не знаем всей истории о ваших связях с политическими радикалами. Или о вашем расследовании относительно Уислдаун, которое ты так опрометчиво начала, не поставив никого из нас в известность, — начал он. — Сама королева попросила меня провести расследование! — возмутилась Элоиза. — Да, я уверен, что она велела тебе беспечно бродить по рабочим районам Лондона, в том числе по трущобам! — резко сказал Энтони. — Я уверен, что королева хотела, чтобы ты бродила по этим чёртовым трущобам, одетая в шелка и драгоценности! Ты что, дура, Элоиза? Элоиза открыла рот, затем закрыла его и сердито посмотрела на брата. — К чему ты клонишь? Кейт похлопала Энтони по плечу. — Единственный способ узнать всю историю — это спросить у Пенелопы. Элоиза будет лгать и скрывать от нас правду. — Кейт! — воскликнула Элоиза. — Ты так плохо обо мне думаешь? Кейт пристально посмотрела на Элоизу. — С тех пор, как ты сумела разрушить эту семью своей злобой и ложью? Как тебе удалось почти полностью уничтожить свою бывшую лучшую подругу из-за зависти и злобы? — Она сделала паузу. — Да, Элоиза, я действительно очень плохо о тебе думаю. Элоиза фыркнула. — Ну и что? Теперь всё кончено. Она страдает, как и должна, и теперь знает, каково это. — Ты серьёзно говоришь нам, что Пенелопа не знает о страданиях? — недоверчиво вмешалась Дафна. — Дочь Порции и Арчибальда Фезерингтон не знает о страданиях? Элоиза махнула рукой и закатила глаза. — Чепуха, она всё преувеличивает и лжёт. Конечно же Порция Фезерингтон не выиграет конкурс «Мать года», но это не значит, что она навредила Пенелопе. Дафна замерла в шоке, когда она уставилась на сестру. — Ты что, совсем спятила? Ты никогда не слушала её, когда она приходила на чай? Элоиза пожала плечами. — Она слушала меня. Она позволила мне рассказывать о своих интересах. Она позволяла мне говорить ей, что делать, кем быть и что чувствовать. Зачем мне слушать то, что она говорит? Она скучная. Дафна ущипнула себя за переносицу и отвернулась от сестры, уставившись в окно. — Это твоё мнение и упущение, — вмешалась Франческа. — Она очаровательна. Столько талантов! Столько интересов! Хорошо слушает и очень сочувствует другим. Ты могла бы многому научиться у Пенелопы. Элоиза постучала ногой. — Мы уже закончили? Я не хочу слышать об этом скучном цветочке. Мне нужно идти, я встречаюсь с подругой. — У тебя не будет времени встречаться с мисс Каупер и обмениваться мерзкими перешептываниями, как стайка дрянных девчонок. — Начал Энтони. — Твои вещи уже собраны. — Собраны? — Элоиза повернулась к брату, и на её лице отразилась тревога. — Куда я еду? Вайолет откашлялась. — Было решено, что тебе нужно больше времени на подготовку к выходу в свет, поэтому ты отстранена от участия в оставшейся части сезона и отправляешься жить к тёте Винни в Бат. Она сгладит те шероховатости, из-за которых тебе так трудно. — А если я откажусь? Или сбегу? — пригрозила Элоиза. — Ты отказываешься, и я аннулирую твое приданое и лишаю тебя наследства, — тон Энтони был безжалостным. — Пришло время тебе вести себя как женщина, а не как склонный к истерикам ребенок. — Его губы скривились в легкой усмешке. — Мы будем регулярно получать отчеты от тети Винни, тети Джорджианы и дяди Николаса. Все они будут очень внимательны к тебе. — Я не ребёнок! Мне не нужны три няни! — Очевидно, что да, — продолжил Энтони. — Ты не вела себя так дерзко после смерти нашего отца! На самом деле ты никогда в жизни так плохо себя не вела! Ты ведёшь себя как отвергнутая любовница, а не как преданный лучший друг! Кейт перевела взгляд на Элоизу. — Это так, Элоиза? Ты хотела, чтобы Пенелопа была твоей возлюбленной? Ты любишь её больше, чем просто как друга? Элоиза ничего не сказала, лишь откашлялась и сердито посмотрела на свою семью. — Как долго я буду сидеть в заточении в Бате? — Это полностью зависит от тебя, — ответила Вайолет. — И если ты там испортишься или сбежишь, или решишь вести себя так грубо, что твоя большая семья не захочет тебя видеть, ты отправишься в аббатство Сайон в Миддлсексе. — Ты отправишь меня в монастырь? — Глаза Элоизы чуть не вылезли из орбит. — Я даже не католичка! — Чтобы помешать тебе пойти по этому гибельному пути? — Вайолет сделала паузу. — Да, — она посмотрела на Элоизу. — И монахиням всё равно, католичка ты или нет. Забавно, что религия может внушить тебе что угодно, и ты в мгновение ока станешь сестрой Элоизой. Элоиза с грустью посмотрела на свою семью, и на лицах каждого из них была решимость. — Я была так плоха? — спросила она тихим голосом. — Да, - вырвалось у всех одновременно. Её лицо исказила мерзкая ухмылка. — Тогда ждите большего. Если вы собираетесь выгнать меня за плохое поведение, то именно это я им и устрою. — И именно поэтому тебя отсылают прочь, как ребёнка, — возразил Энтони. — Неужели ты настолько слаб, что тебе пришлось угрожать моим наследством? — невинно спросила Элоиза Энтони. — Отобрать моё приданое? — Я слабый человек, раз не остановил это раньше. Я слабый человек, раз позволил тебе месяцами издеваться над невинной женщиной, не вмешиваясь. Я слабый человек, который не заметил, как женщина годами защищала всю нашу семью, а мы в благодарность выгнали её, — честно сказал Энтони. — Я понял, что в нашей семье нужно что-то менять, и перемены начинаются с тебя. — А как же Колин? — спросила Элоиза, и в её голосе послышалось отчаяние. — Я нужна ему. Я заставляю его думать… — Все худшие вещи о его жене, — закончила Франческа. — Может быть, хватит все время шептать ему на ухо, и пусть он думает сам? — Он вернётся к этой мегере! — возмутилась Элоиза. — Он продолжает смягчаться по отношению к ней, а я продолжаю напоминать ему, что она не нуждается в его снисхождении и получает именно то, чего заслуживает. — Разве не утомительно каждый день просыпаться и принимать решение ненавидеть их? А потом весь день ходить, купаясь в этой ненависти? Позволять ей заполнять тебя, чтобы не осталось места ничему хорошему или позитивному? — спросил Джон, и в комнате воцарилась тишина. Он так редко говорил, что они могли легко забыть о его присутствии. Элоиза посмотрела на него и не нашлась, что ответить. — Иди, собери всё необходимое. Остальное уже погружено в карету, — мягко сказала Кейт. — Кто сопровождает меня в изгнании? — лениво спросила Элоиза. — Полагаю, моя горничная? — Ты ошибаешься, — твердо заявил Энтони. — Ты начинаешь все с чистого листа. Тетя Джорджиана была более чем счастлива найти и нанять тебе новую горничную в Бате. — Бенедикт может поехать со мной в Бат? Энтони покачал головой. — Чтобы ты благополучно добралась до места, мы взяли на себя смелость нанять сыщика с Боу-стрит. Он сопроводит тебя в Бат и вернётся с подробным отчётом, не считая отчёта, который я получу от тёти Винни по прибытии. — Это несправедливо! Я не сделал ничего плохого! — Тебе удалось полностью изолировать себя от остальных членов семьи. Позволь мне объяснить тебе, Элоиза, — сейчас никто из нас не хочет находиться рядом с тобой. Мы не хотим иметь с тобой ничего общего. Ты так долго была злой и ненавистной, и никаких признаков перемен или улучшений. Это лучшее и самое доброе, что мы можем предложить, потому что мы не хотим, чтобы ты была изгнана из семьи. Но ты в одиночку возглавила атаку, которая чуть не уничтожила женщину, которая замужем за твоим братом, — добавила Вайолет. — Прости, Элоиза, мы пытались придумать другие варианты. Мы месяцами просили и умоляли тебя перестать так себя вести. Ты систематически игнорировала каждого из нас и отказывалась что-либо слушать. — Я твоя дочь! Вайолет подошла к Элоизе и нежно погладила её по щеке. — Да, это так. И так будет всегда. Я очень люблю тебя, Элоиза, но не могу достучаться до тебя. Возможно, тебе нужна смена обстановки или более твёрдая рука, отсюда и большая семья. Элоиза поняла, что они были серьезны, и, когда она посмотрела на лица окружающих ее людей, не увидела ни единой улыбки или легкого кивка поддержки. Все, что она увидела, это каменные лица, ожидающие, когда она уйдет. — Прекрасно, — она фыркнула и повернулась на каблуках. — Не ждите, что я буду писать. Когда она вышла из кабинета, Энтони посмотрел на остальных членов своей семьи. — Могло быть и хуже. Из главного коридора донёсся громкий грохот, и миссис Уилсон просунула голову в кабинет. — Набор антикварных ваз опрокинулся и разбился, лорд Бриджертон. Мы сейчас убираем беспорядок. — Кто-нибудь что-нибудь ломал свыше Элоизы? — внезапно спросила Дафна. Все подняли руки.

***

Пенелопа стояла у двери в коридор, приоткрыв её и выглядывая наружу. Она не увидела никаких признаков своего почти-бывшего мужа, и это вызвало у неё вздох облегчения. Ей нужно было пережить этот день, чтобы завтра она могла увидеться с Женевьевой, когда та придёт. Медленно выйдя в коридор, Пенелопа направилась на кухню, чтобы проверить слуг и убедиться, что они хорошо ладят с новичками. Поглаживая свой живот, она ахнула и улыбнулась, почувствовав небольшую выпуклость и лёгкое шевеление под кожей. Она могла поклясться, что это было похоже на крылья бабочки. Это было доказательством того, что ребёнок жив, и это было причиной, по которой Пенелопа терпела присутствие Бриджертонов. Войдя на кухню, она услышала, как все разговоры резко стихли. Она замерла и уставилась на слуг, которые перешёптывались, прикрываясь руками, и смотрели на неё. — Доброе утро, — любезно обратилась она ко всем. — Доброе утро, мисс Пенелопа! — с энтузиазмом воскликнула кухарка. — Рей сейчас подойдёт. Я отправила её в город с небольшим поручением. — Спасибо, — вежливо сказала Пенелопа кухарке. — Как выглядит меню на следующую неделю? У вас достаточно средств, чтобы продолжать работу? — Да, мисс, — повар похлопал себя по карманам. — Вы очень щедры к нам. У меня более чем достаточно. Новая экономка подошла и сделала реверанс перед Пенелопой, всё время глядя на неё свысока. — Приятно с вами познакомиться, — начала Пенелопа. — Как вас зовут? — Если бы вы встали, как подобает настоящей леди, а не валялись бы в постели в середине дня, вы бы услышали, как я представляюсь, — начала женщина властным тоном. — Я миссис Ларусс. — Приятно с вами познакомиться, миссис Ларусс, — кивнула ей Пенелопа. — Мы собираемся внести некоторые изменения в этот дом. Во-первых, миссис Бриджертон, вы больше не будете спать в неурочное время, — начала миссис Ларусс, на что Пенелопа подняла руку, останавливая её. — Простите. Миссис Ларусс, верно? Кто именно вас нанял? — Это не ваше дело, мэм. Меня наняли в качестве вашей экономки, и мне очень ясно объяснили, какова моя роль в этом доме и в ваших отношениях. Остальные слуги с изумлением смотрели на эту женщину, оскорбляющую их добрую госпожу. Один из старших слуг ухмылялся в сторонке. Они знали, что их госпожа вот-вот разразится гневной тирадой. — Миссис Ларусс, — начала Пенелопа. — Мне всё равно, кто вас нанял и кто вам что сказал. Если вы хотите остаться на этой работе и не попасть в чёрный список всех в высшем обществе, всех слуг и рабочих, я предлагаю вам изменить своё отношение. Я предлагаю вам подумать о том, с кем вы разговариваете, — сказала она, и её голос стал твёрже, когда она подошла к высокомерной женщине. — Я отказываюсь отвечать на "миссис Бриджертон". Вы можете называть меня мисс Пенелопа. Вы никогда больше не заговорите со мной в таком тоне, как сейчас. — Пенелопа продолжила. — Я без проблем вышвырну вас на улицу, если вы продолжите так неуважительно относиться ко мне. То же самое касается и вас, новых слуг. Не знаю, кто вам что сказал, но теперь этому придёт конец. Миссис Ларусс фыркнула и усмехнулась, глядя на Пенелопу. — Вы не можете меня уволить. Только мистер Бриджертон может, а он сказал мне, что вы живёте здесь только по его милости. Он сказал мне, что если я могу усложнить вам жизнь, то так и сделаю. — Вы можете проверить это предположение, когда вам будет удобно. — Пенелопа прищурилась. — Или перестаньте вести себя так, или убирайтесь из этого дома. У меня и так хватает забот, чтобы ещё кто-то вроде вас пытался сделать мою жизнь ещё более невыносимой. Я бы предпочла обойтись без экономки, чем с вами. Миссис Ларусс пристально посмотрела на неё. — Я собираюсь поговорить с мистером Бриджертоном. — Собираетесь наябедничать? — насмешливо спросила Пенелопа. — Какой позор для женщины, — она закатила глаза. — Позвольте мне избавить вас от этой участи. Я пойду поговорю с мистером Бриджертоном, а потом вернусь и расскажу вам о вашей судьбе. — Она оглядела кухню. — Присмотрите за новенькими. Они не должны покидать эту кухню. Счастливая улыбка повара исчезла с его лица, он стиснул зубы, скрестил руки на груди и сердито посмотрел на новых людей. — Не волнуйтесь, мэм. Мы вас прикроем. — Я могла бы вас всех уволить за это! — возмущалась миссис Ларусс. — Я вернусь, — пообещала Пенелопа своим сотрудникам. Сверкнув глазами, Пенелопа повернулась и направилась прочь, готовая встретиться лицом к лицу со своим мужем и вступить в бой.

***

Колин стоял, заложив руки за спину, и смотрел в окно своего кабинета, когда услышал громкий стук в дверь. Обернувшись, он широко раскрыл глаза и поперхнулся словами при виде великолепной Пенелопы, стоявшей в дверях и грозно смотревшей на него. Колин упивался ее видом, как будто несколько дней прожил в пустыне. Он оглядел ее с ног до головы, и его взгляд остановился на ее растущем животике. — Пен. — Он вздохнул и жестом пригласил ее войти, но Пенелопа не вошла в его кабинет. — Возникла проблема с новой главной экономкой, миссис Ларусс, — сухо произнесла она. Колин поморщился, вспомнив, какими резкими словами он описывал свою жену, когда нанимал новых сотрудников. Им было сказано, что в первую очередь они должны быть подлыми и доставлять неудобства Пенелопе. Казалось, что за тот день, что они проработали, они превзошли свою цель. — Я поговорю с ней, — заверил Колин Пенелопу. — Ты не войдёшь? — Нет, — холодно ответила Пенелопа. — Я не хочу, чтобы вы с ней разговаривали. Если бы я хотела, то попросила бы вас поговорить с ней от моего имени. Мне это не нужно, я вполне способна сама решать кадровые вопросы. Мне нужно, чтобы вы дали мне полномочия уволить её. — Ее не нужно увольнять, Пен, — успокаивающе сказал Колин. — Я поговорю с ней. Я скажу ей, что, когда я нанимал ее, я сказал о тебе кое-что, что не соответствовало действительности. Все будет хорошо. — Нет, мистер Бриджертон. — Ответила Пенелопа, ее голос был по-прежнему холоден, как зимняя ночь. — Я не хочу, чтобы вы с ней разговаривали. Я хочу уволить ее. Надо мной насмехались и оскорбляли меня на глазах у моих сотрудников. Я не хочу, чтобы она жила в этом доме. — Это МОЙ дом, Пенелопа! — повысил голос Колин. — Я её нанял! Она останется! Пенелопа с ненавистью посмотрела на Колина. — Она будет служить вам только тогда. Я не хочу иметь ничего общего ни с ней, ни с другими слугами, которых вы наняли. — Не будь смешной, Пен! — усмехнулся Колин. — Я нанял её, потому что ты жаловалась моей семье, что здесь не хватает прислуги! — Я никому ни на что не жаловалась! — Пенелопа огрызнулась, заставив его удивленно моргнуть. — Если вам это сказал кто-то из вашей семьи, то, возможно, вам следует проанализировать сказанное, чтобы понять, кто говорит правду? От вашего внимания не ускользнуло, что ваша семья говорит больше лжи, чем моя собственная? Подумайте об этом, вы, напыщенный высокомерный мудак. — Миссис Ларусс остаётся, — процедил Колин сквозь зубы. — Может, хоть раз проявишь благодарность? — Благодарность? — прорычала Пенелопа. — Благодарность за то, что ты нанял людей, которые уже презирают меня? Благодарность за то, что надо мной будут издеваться в моём собственном доме? — Это мой дом, Пенелопа. Ты живёшь здесь, потому что я разрешаю. — Понятно, — тихо сказала Пенелопа. — Если это так, я откланяюсь. Примерно через день у меня будет собственное жилье, и после этого я съеду. — Не глупи! Перестань так драматизировать, эти эмоции ни к чему, — Колин закатил глаза. Пенелопа отступила на шаг, уязвлённая. — Ты впервые говоришь в точности как моя мать. — Может, тебе нужно больше Порции каждый день, — ухмыльнулся Колин. Пенелопа покачала головой и начала отворачиваться. — Подожди! Пен! Она обернулась. — Да, мистер Бриджертон? — сказала она упавшим голосом. — Можно мне потрогать твой живот? — Колин спросил почти застенчиво. — Нет, - просто ответила Пенелопа. — Это и мой ребенок тоже! — И прямо сейчас он внутри моего тела, и я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Я не хочу, чтобы ты вообще приближался ко мне. Я просто хочу пережить эту беременность, родить и развестись с тобой, — грубо объяснила она. — Я имею право прикасаться к тебе, если захочу. Ты моя жена. — Только номинально. — Мы могли бы это изменить, — заметил Колин. — Мы могли бы попытаться сделать этот брак настоящим. Пенелопа в изумлении посмотрела на Колина, понимая, что он говорит, и приходя в ужас. — Изменить что? — Это просто название, — Колин пожал плечами. — У нас обоих есть потребности и желания. Это будет дешевле, чем ходить в бордели. — Ты только что сравнил меня с блудницей из борделя? — спросила Пенелопа угрожающим тоном. — Нет. Я сказал, что ты дешевле шлюхи из борделя. Продолжай, — парировал Колин. — Ты собираешься в бордели, даже если мы женаты? — спросила Пенелопа, глядя в пол. Колин, казалось, удивился её вопросу и быстро покачал головой. — Я думал об этом, Пен, не буду врать, но это брачная клятва, которую я не нарушу, — честно сказал Колин. — Я сам справляюсь с делами, но у меня всё ещё есть желания. — У меня нет абсолютно никаких желаний, которые нуждались бы в том, чтобы ты удовлетворял. — Пенелопа зарычала. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо снова прикасался ко мне. Я не хочу, чтобы ты был в моей постели. Я не хочу, чтобы ты был рядом со мной. — Она сделала паузу. — Спасибо, что сдержал эту клятву. — Тихо сказала она. — Я здесь. Я в своём доме. — Колин высокомерно улыбнулся. — Если ты хочешь остаться здесь, я буду ждать тебя в кабинете, чтобы мы могли всё обсудить. Пенелопа посмотрела на него с отвращением. — Я ухожу. — Только не тогда, когда ты носишь моего ребёнка. Я запру тебя, если придётся! — Колин Бриджертон! — голос Вайолет вклинился в спор. — Как ты смеешь говорить такие ужасные вещи своей жене! Как ты изменился по сравнению с тем, кем был раньше? Я думала, ты здесь, чтобы спасти свой брак и вернуть жену! — Я слушал, как моя эгоистичная супруга-мегера диктовала мне, что сотрудники, которых я нанял, плохо с ней обращаются, — угрюмо сказал он. — Возможно, как хозяину дома тебе следует прислушаться к ней, — предположила Вайолет. — Особенно если ты дал им неверные указания в отношении их работодателя. — Они точно знают, что нужно мне, их работодателю, и что нужно им, чтобы разобраться с ней — их лживой леди. — О, Колин. — Вайолет застонала, закрыв глаза. — Она моя жена, — просто сказал Колин. — Я главный. — Колин, — вздохнул Энтони. — А вы-то откуда взялись? — спросил Колин у Вайолет, Кейт и Энтони. — Ваша новая экономка впустила нас и отправила сюда. Она сказала, что ей велели впускать всех, кто носит фамилию Бриджертон, несмотря ни на что. Затем она сказала, что всем, кто является гостем вашей жены, нужно дать разрешение остаться. Что это значит? — удивлённо спросила Кейт у Колина. — Если мне не нравится, кто навещает Пенелопу, они уходят, — сказал Колин. — Это неправильно, Колин! — Энтони провёл рукой по волосам и указал на Пенелопу. — Она прямо здесь, Колин! Поговори с ней! Пенелопа метнула убийственный взгляд на Энтони. — Он жесток и безжалостен, милорд. Как вы ему и велели. — Она покачала головой и посмотрела на Колина. — Эта шарада продолжается только из-за ребёнка, которого мы зачали, опередив наши клятвы, когда меня обесчестили в этом доме. — Я не обесчестил тебя, Пен! — возразил Колин. — Ты хотела этого не меньше меня! — Я не знала, что ты собираешься делать! — парировала Пенелопа. — Из нас двоих, кто разбирался в близости, это была не я, даже будучи леди Уислдаун. Неужели ты думаешь, что я не потратила годы, слушая и пытаясь раздобыть книги, чтобы узнать больше по той теме, которой вас, мужчин, учат в школе? — Она помолчала и покачала головой. — Мне говорили, что детей делают из теста, так что не удивляйся, что я не знала, как их делают на самом деле, — она вздохнула. — Мне всё равно, Колин, теперь уже ничего не поделаешь. И те дни давно позади. — И всё же, Пен. У нас будет ребёнок, — Колин подошёл к Пенелопе, стоявшей у дверей кабинета, и протянул к ней руку. — Мы можем всё исправить. Рука Пенелопы взметнулась, и она ударила Колина по лицу. Когда он отпрянул, прижав руку к покрасневшей щеке, Пенелопа посмотрела на него с яростью в глазах. — Не смей прикасаться ко мне, Колин. Ты потерял право прикасаться ко мне в тот момент, когда бросил меня и оставил одну в этом доме больше чем на два месяца. Ты вообще не имеешь на меня никаких прав. Я здесь для того, чтобы этот ребёнок узнал своего отца и его семью. Однако знайте, что ни при каких обстоятельствах вы не сможете забрать этого ребёнка у меня, как планировал ты и твоя сестра. Я наняла адвоката, чтобы гарантировать, что по закону вы не сможете украсть нашего ребёнка. Колин разинул рот от её обвинений. — Откуда ты узнала об этом? Я имею в виду… — он понял, что ошибся. Лицо Пенелопы стало ещё холоднее, если такое вообще возможно. — Вы сказали мне это в нашу брачную ночь. Как я и думала, мистер Бриджертон, вы действительно пали так низко и так сильно меня ненавидите. Я рожу вам этого ребёнка. Это будет единственный ребёнок, которого я рожу для вас, потому что вы никогда больше не прикоснётесь ко мне. Вам не позволено входить в родильную комнату, и вы не будете навязывать мне своё присутствие. Я предлагаю вам вернуться в свои бордели. Я уверен, что две шлюхи, с которыми вы регулярно встречаетесь, будут рады снова видеть вас на постоянной основе. — Ты даже вчера признался нам, что уже угрожал забрать у неё ребёнка. Продолжай, — напомнил Энтони Колину. — Твой мозг не работает должным образом из-за всех этих противоречий? Пенелопа вздёрнула подбородок и хмуро посмотрела на Колина. — Держитесь от меня подальше, мистер Бриджертон, и перестаньте притворяться, что вам не всё равно. Мы оба знаем, что вы здесь только из-за того, что семя, которое вы посеяли, дало всходы, и на меня вам наплевать. — Она развернулась на каблуках и ушла от своего ошарашенного мужа. — Ты не можешь хотеть меня и быть со мной милым сейчас, потому что я беременна. Энтони никогда не был так зол на своего младшего брата, как в тот момент. — Ты действительно собирался забрать ребёнка? — кипятился он. — Ты серьёзно? — Этот ребенок будет Бриджертоном! Он должен остаться с нами и получить надлежащее воспитание! Кто знает, какими ценностями или идеалами Пенелопа заразит нашего ребёнка? — возразил Колин. — Ты собирался забрать её ребёнка? — в ужасе спросила Кейт. — Как ты вообще мог такое подумать? Я понимаю, что ты отказываешься её прощать; я понимаю, что ты ненавидишь её и не хочешь слушать ни её, ни кого-либо из нас. Я знаю, что ты хочешь наказать её и продолжать наказывать вечно, пока она не умрёт. Но ты собирался забрать её ребёнка вдобавок ко всему остальному? — Я не могу доверить ей воспитание моего ребёнка. И я не верю, что она не сбежит, — вздохнул Колин, защищаясь. — Если бы она хотела сбежать с вашим ребёнком, Колин, она бы уже это сделала! — заметил Бенедикт. — Она знала об этом задолго до всех нас. Вместо этого она осталась, чтобы ваш ребёнок знал тебя, а значит, и нас. — Перестаньте её защищать! — прорычал Колин. — Как только ребёнок родится, я привезу его в дом номер 5, чтобы он воспитывался среди Бриджертонов, вместе с Бриджертонами. — Нет, сын. Ты не сделаешь этого, — твёрдо сказала Вайолет. — Если ты появишься в доме номер 5 с этим ребёнком после того, как Пенелопа его родит, я позвоню в полицию Боу-стрит и королеве и сообщу им, что ты похитил своего ребёнка у его ещё рожающей матери. — Ты не посмеешь! — Колин был в ужасе. — Попробуй испытать меня, — бросила вызов Вайолет. — Ты зашёл слишком далеко, Колин. Тебя нужно остановить и спасти от самого себя. Ты вернулся, чтобы наладить свой брак. Чтобы вспомнить всё, что ты любил в своей жене. Почему ты так себя ведёшь? — Если ты появишься в Бриджертон-Хаусе с ребенком, а не с его матерью, я также свяжусь с властями. —Тяжело сказал Энтони. — И я убью тебя, — прошипела Кейт, прищурившись и глядя на Колина. Колин дерзко посмотрел на свою невестку. — Ты бы правда бы это сделала? — С огромным и садистским удовольствием, — ответила Кейт, одарив Колина медленной улыбкой, от которой у него по спине пробежал холодок. —Я ухожу, — объявила Пенелопа. — Я возвращаюсь, чтобы уволить миссис Ларусс. Если вы скажете мне, что она не уволена, я все равно уволю ее и арестую за оскорбление своего работодателя! — Это не очень хорошо, Пен. Но ты ведь тоже не очень хорошая, да? — Это твоя попытка спасти наш брак? — Пенелопа приподняла бровь, глядя на него. — Для начала ты делаешь всё чертовски плохо. — Ты меня так злишь! — крикнул ей Колин, не обращая внимания на свою семью. — Ты меня раздражаешь! Пенелопа откинула волосы за плечо и слегка улыбнулась Колину, прежде чем пойти по коридору. — Мне нужен мужчина, а не мальчик, который думает, что что-то может. — Вот так и нужно уходить, — восхищённо сказала Кейт. У нее всегда был такой характер? Колин удивлялся про себя. Ему не хотелось признавать, что смотреть, как Пенелопа противостоит ему, было чертовски сексуально, и его охватило неприятное чувство желания к своей жене. Осознав, как сильно он опозорился, сделав прямо противоположное тому, что собирался, он тяжело опустился на стул. — Она меня ненавидит, — простонал Колин. — У нее есть на то причины. — Она ненавидит всех нас. — У нее есть на то причины. — Почему я так себя вёл? — растерянно спросил Колин. — Потому что трудно мыслить ясно, когда твоя голова торчит у тебя в заднице, а вместо мозгов у тебя дерьмо, — огрызнулась Кейт. Вайолет фыркнула и быстро прикрыла рот рукой, а Энтони откашлялся и с благодарностью посмотрел на жену. — Хорошо сказано, дорогая. — Если это была твоя версия ухаживания, я понимаю, почему ты воздержался. — Вайолет усмехнулась, глядя на Колина. — Тебе стоит спуститься вниз и посмотреть на цветочную композицию, которую твой брат Бенедикт прислал Пенелопе. Он сказал ей, когда извинялся, что будет дарить ей жесты, а не пустые слова. Пока что он отлично себя зарекомендовал. — Ты хочешь, чтобы я был больше похож на Бенедикта? — недоверчиво спросил Колин. — Когда дело доходит до подарков! — Вайолет всплеснула руками. — Ты неисправим. — Бенедикт пытается ухаживать за моей женой? — Колин прищурился. — Он ищет свою Даму в Серебре. — Вайолет не на шутку рассердилась. — А ТЫ все время меняешь тему. — Я не знаю, как с ней разговаривать, — признался Колин. — Как насчёт того, чтобы не говорить как все эти напыщенные придурки? — предложил Энтони. — Я научился этому у тебя, иначе зачем бы я так разговаривал? — Послушай, ты, маленький... — Джентльмены! Хватит! — вмешалась Кейт, хлопнув Энтони по затылку. — Мы все здесь. Давайте начнём думать о Пенелопе и о том, что она чувствует. Давайте начнём думать о Пенелопе как о члене семьи, а не как о ком-то чужом. Давайте начнём помнить, что она заслуживает от всех нас искренних извинений, и давайте не будем придираться к мелочам! Дело сделано! Мы потеряли столько месяцев и столько времени с ней, с ребёнком, которого она носит. Ты должен прекратить это сейчас, Колин, иначе ты потеряешь не только её, но и своего ребёнка, и я помогу ей уйти от тебя. — Вы заберёте у меня ребёнка? — Колин жалобно вздохнул. — Если ты не изменишь своё поведение, — Кейт сделала паузу, — да! — И я помог бы им обоим, — Энтони сказал твердым голосом. — Я уже сказал Элоизе, что готов лишить ее наследства. Не заставляй меня делать то же самое с тобой, Колин. Я действительно ненавижу угрожать своей семье. Колин вздохнул и закрыл глаза. — Хорошо. — Ты можешь признать, что был мудаком с тупой головой? — спросила Кейт Колина. Энтони расхохотался у нее за спиной, а Колин медленно кивнул. — Скажи эти слова. — Кейт подбодрила его. — Я… мул… с головой… ласки, — пробормотал Колин. Все четверо услышали в коридоре лёгкий смех и шаги, направлявшиеся к лестнице. — По крайней мере, я позабавил свою жену. — Она увидела, что ты готов пошутить над собой. — Кейт посмотрела Колину в глаза. — Ты заставил её смеяться, Колин. Когда ты в последний раз заставлял её смеяться? — Колин действительно не мог вспомнить. — Смеха мало, но это чертовски хорошо для начала, — согласился Энтони, подходя к столу Колина и опускаясь в кресло. — Теперь давай взглянем на эти бухгалтерские книги.