4. Лунатик и Бродяга

Глава четвертая: Лили. Лунатик и Бродяга Целители Святого Мунго подняли сущую панику, когда Лили с Дамблдором собрались на выход. Они ругались, и умоляли, и безустанно суетились вокруг нее. Лили отпихивала их с дороги с яростной напористостью, нарастающей в ней с каждым шагом. Она не позволит им удерживать ее от встречи с Гарри ни минутой дольше. В конечном итоге ей сунули в руки формуляр, и Лили в мгновение ока поставила свою подпись – подтверждая выписку в противовес медицинским показаниям. Она сменила больничную робу на выцветший, слегка поетый молью свитер, синие джинсы и пару старых кроссовок: одежду, что была на ней тринадцать с половиной лет назад… той ночью. Затем ей вернули волшебную палочку. Она крепко ухватилась за нее, на вялых ногах следуя за Дамблдором прочь из палаты. Воспоминание ворвалось в разум прежде, чем она сумела его остановить… воспоминание о мытье посуды той ужасной ночью. Последней ночью… Оно казалось настолько четким, словно происходило вчера: она как наяву видела, как палочка покидает ее пальцы; как она бездумно отбрасывает ее в сторону, лишаясь своего единственного оружия ради чего-то настолько идиотского как посуда. Лили остановилась как вкопанная, чувствуя, как кислород покидает легкие. Джеймс был мертв, потому что она захотела помыть посуду руками. - Лили? Дамблдор остановился немного впереди, обеспокоенно глядя на нее. Усилием воли Лили восстановила дыхание и засунула палочку себе в задний карман. - Я в порядке, - пробормотала она, заставляя ноги понести ее вперед. – Я в порядке, отведите меня к Гарри. *** Они переместились в Хогвартс через каминную сеть. Кружение было куда более интенсивным, чем Лили его помнила. Она вылетела из камина в месте назначения и бесцеремонно рухнула на пол, успев лишь краем глаза отобразить, что приземлилась в кабинете Дамблдора. Она прижалась лбом к холодному кафелю, совершая глубокий вдох в попытке избавиться от накрывшего ее прилива тошноты. - Лили? – прошептал Дамблдор сбоку, осторожно помещая ладонь на ее плечо. Лили отбросила его руку в сторону. - Я в порядке, - прошипела она и твердо оперлась ладонями о пол, поднимаясь на ноги. Комната продолжала кружиться вокруг нее еще долгий неприятный момент. Однако, стоило Лили испугаться, что она вот-вот снова потеряет равновесие, как та остановилась. Ее взгляд медленно заскользил по знакомой обстановке кабинета Директора Хогвартса, прежде чем застыть на фигурах, ожидающих ее у двери. Лили выпрямилась, чувствуя, как усиливается сердцебиение, стоило ей выхватить взором неоспоримые силуэты Ремуса Люпина и Сириуса Блэка. *** Ремус первый сумел вырваться из ступора. Лили едва ли успела отобразить вид его поношенной мантии и седеющих волос, прежде чем друг возник прямо перед ней – крепко оборачивая руки вокруг ее плеч. Она осела в его объятиях, снова начиная бесконтрольно дрожать. - Лили, - прошептал он ей в ухо заряженным эмоциями голосом. – О, Лили… Веки Лили задрожали, прикрывая глаза, когда она вдохнула его знакомый древесный запах. Она не могла вспомнить последний раз, когда они обнимались вот так… он все время был так занят миссиями для Ордена последние несколько месяцев… Нет, напомнила она себе. То было тринадцать лет назад. С тех пор прошли годы, а вовсе не месяцы. Она медленно подняла голову, все еще крепко держась за Ремуса и переводя взгляд за его плечо. Сириус по-прежнему стоял у двери и не отрываясь смотрел на нее. Лицо его было бледным, а в широко распахнутых глазах стояли слезы. Что-то больно укололо Лили в грудь от открывшегося ей вида. Ремус выглядел немного более худым, несколько более потрепанным, однако, хотя волосы его значительно покрылись сединой, в основном его внешний вид оставался таким же, каким она его помнила. Но Сириус… Сириус выглядел словно призрак. Его однажды завораживающе красивое лицо стало впалым и сухим, а глаза – темными и забитыми. Волосы беспорядочно болтались по плечам длинными запутанными патлами. На нем была надета порванная, растянутая одежда… форма заключенных Азкабана, вдруг осознала она. Одна только мысль о Сириусе Блэке в том месте… это было слишком. Лили отстранилась от Ремуса, ее тело все еще подрагивало, а глаза снова затянуло пеленой слез. - Сириус, - выдохнула она. Сириус не пошевелился. Слеза медленно стекла по его щеке, когда Лили подошла ближе, все еще сжимая руку Ремуса в качестве опоры. Она остановилась в двух шагах от него, и он отвел глаза - усиленно вперивая взгляд в пол. - Прости меня, Лили, - прошептал он. Лили ощутила, как что-то дрогнуло в ее сердце от звука его голоса. Он звучал настолько сломлено. Не имея абсолютно ничего общего с тем дерзким, беззаботно веселым парнем, которого она так хорошо знала. Лили потянулась и схватила его за руку, крепко сжимая его ладонь в своих пальцах. - Ты ни в чем не виноват, Сириус, - уверенно сказала она. Он покачал головой, глазами все еще просверливая пол под ногами, и очередная слеза скатилась у него по лицу. - Я предложил вам сделать его Хранителем Тайны. Лили крепче сжала его ладонь. - А я сказала, что это хорошая идея. - Это должен был быть я. - Сириус, - сказала Лили громче. – ты не знал. Джеймс бы не… Сириус затряс головой. Слезы стремительнее стекали по его лицу, а он и не пытался их стереть. Ощущение было такое, будто миллион ножей вонзились Лили в сердце. Она не могла вспомнить последнего раза, когда видела Сириуса плачущим. - Я должен был… если бы я был Хранителем Тайны, - выпалил он, - я бы никогда не предал вас, Лили. Ты должна мне поверить. Я бы никогда… Лили отпустила его руку, ступая ближе и обхватывая его плечи. - Я знаю, Сириус, - твердо сказала она. – Я знаю. - Прости меня. - Тебе не за что извиняться. - Но… Лили больше не могла этого выносить. Она сделала еще шаг вперед и заключила Сириуса в объятия. - Это не твоя вина, - прошептала она. – Это не твоя вина. Сириус испустил странный всхлип и зарыл лицо ей в плечо, сгибая спину и наклоняясь ближе к ней. Лили прижала его к себе, зацепившись за его поношенную мантию сзади, концентрируя все свое внимание на выравнивании собственного дыхания и утешении своего друга. *** Лили быстро потеряла счет времени, пока они стояли там. Через какое-то время она почувствовала, как замедляется дыхание Сириуса и нежно отстранилась. Сириус резко освободил ее из своего захвата и поднес обе ладони к лицу, отчаянно вытирая мокрые от слез щеки. Лили вновь дотянулась до Ремуса. Он никогда не являлся тактильным человеком, но моментально переплел свои пальцы с Лили и без пререкательств сжал ее ладонь в своей. Лили втянула в грудь побольше воздуха и часто заморгала, заставляя себя отогнать эмоции, грозящие вновь завладеть ею целиком. - Так, - произнесла она хрипловато, взглядом перемещаясь с одного своего друга на другого. – Гарри… Сириус уронил руки в стороны и встретился взглядом с Лили. Его губы дрогнули в движении, почти напоминающем улыбку. - Гарри… - повторил он. Лили тяжело взглотнула. - Это… это правда? – прошептала она. – то, что сказал Дамблдор… Волдеморт правда… Выражение лица Сириуса ужесточилось. - Да, - выдавил он в ответ, – это все правда. Хватка Лили на руке Ремуса существенно усилилась – так сильно, что краем сознания она подумала о том, что, должно быть, причиняет ему боль – но все еще, он не возражал. - А… а Гарри? – надавила Лили, ее сердце пустилось вскачь. – Вы… Вы видели его сегодня. Он… Она беспомощно замолчала. Вопрос звучал совершенно по-идиотски, даже в ее собственной голове. Он в порядке? Как мог Гарри, ради всего святого, быть в порядке? Сириус слегка поморщился, его направленный на нее взгляд вновь потяжелел под грузом произошедшего. - Плохо, Лили, - мягко сказал он, - его серьезно встряхнуло. Лили слегка покачнулась на пятках. Ремус приобнял ее второй рукой, стабилизируя ее положение. - Гарри сильный мальчик, Лил, - сказал он крайне мягко, – очень сильный. А теперь у него есть ты… Он крепко сжал ее пальцы в своих. - Все будет хорошо, - прошептал он, - вы будете в порядке. Лили покачала головой. - Ему четырнадцать, - пробормотала она. - Да-а, - протянул Сириус. - Я… Меня не было рядом. - Это не твоя вина, Лили, - мгновенно произнес Сириус, и от нее не укрылось, что он использовал ее же слова против нее самой. - Но что, если… - Лили снова покачала головой, чувствуя, как новообретенный страх сжимает сердце. – Что, если он злится на меня? Что, если он не захочет, чтобы я была рядом? - Ты его мать, Лили, - сказал Ремус очень тихо, – конечно, он захочет, чтобы ты была рядом с ним. - Но… Ремус не дал ей закончить предложение. Он отпустил ее руку и стремительным движением притянул ее обратно в объятие. - У вас все будет хорошо, - снова произнес он, - у вас обоих. *** Коридоры Хогвартса были погружены в тишину, когда они шествовали по ним в направлении больничного крыла. Ремус не отпускал ее ладонь все это время, пока Сириус ковылял рядом в обличии пса. Сердце разрывалось в грудной клетке Лили. Неутихающая дробь пульсировала вдоль ее тела, не позволяя выровнять сбившееся дыхание. Необходимо было оставаться спокойной. Держать себя в руках. Она вот-вот придет к своему Гарри… своему малышу… своему подростку. Она отстраненно подумала, как он будет выглядеть, когда она наконец увидит его. Какого рода матерью это бы ее сделало, не сумей она узнать собственного сына? Мадам Помфри встретила их у входа в больничное крыло. Казалось, она совсем не постарела с тех пор, как Лили видела ее в последний раз – разве что новые морщинки виднелись в уголках ее глаз. Заметив Лили, она испустила странный вздох, но Лили лишь отдаленно отобразила это. Ее взгляд прорывался вперед, и все остальное погрузилось в туман, когда глаза метнулись к койке на противоположном конце комнаты… к койке, на которой виднелись до боли знакомые пряди непослушных темных волос… Она рванулась вперед, двигаясь, словно в трансе. Не было слышно ни звука вокруг, помимо звона в ее собственных ушах и ее участившегося дыхания… И вот, она была здесь. Стоя подле кровати. Впиваясь взглядом в… в… О, Боже. Это был Гарри. Она ухватилась за край матраса, удерживая себя от падения, пока глаза исследовали мальчика в больничной кровати. Ее мальчика… Она тут же осознала, насколько глупо было бояться возможности его не узнать. Потому что это был он. Это был Гарри. Представшая перед ней картина напоминала погружение в Омут памяти с мимолетным шлейфом различий. Мальчик, на которого она смотрела, являлся живым воплощением Джеймса, лишь с немногими отличными чертами: те же непослушные черные волосы, то же лицо, те же брови, и губы, и уши, немного более аккуратный нос… Она перевела взгляд на его подрагивающие веки – веки, закрывающие то, что, она знала по собственной памяти, было теми же глазами, что и ее собственные. Яркие зеленые глаза ее малыша… которые когда-то глядели на мир с таким восхищением. Рука дернулась, и ей пришлось удержать порыв провести ладонью по его волосам, как она это делала столько лет назад… что для нее все еще ощущалось, словно вчера. Он спал так безмятежно; звук его мерного дыхания омывал ее, вводя в воспоминания о поздних вечерах в Годриковой Впадине, проведенных за нежными укачиваниями его в своих объятиях. Она могла просидеть с ним на руках часы напролет, неустанно поражаясь, как кто-то настолько крошечный способен заставить ее чувствовать такое наслаждение. Ее взгляд опустился на его ладони. Они больше не являлись пухлыми младенческими ручками, которые она помнила; теми, что так цепко сжимали ее свитер, когда она прижимала его к себе той ночью… той последней ночью… Затем ее глаза скользнули в сторону. Сердце упало, отстукивая практически болезненно при взгляде на его руку. Руку, которая в настоящий момент была вся перевязана бинтами… Ее рука потянулась прежде, чем мозг успел обработать, на что именно она смотрела, дотрагиваясь кончиками пальцев до повязки, когда воспоминание о том, что произошло с ее сыном, ворвалось к ней в разум. - Его рука, - проговорила она голосом настолько сиплым и тяжелым, что ей самой было сложно его узнать, — это то место, где Питер… Она беспомощно отстранилась, слова застряли в горле. Это то место, где Питер вспорол ее ребенка. - Да, - ответил Сириус откуда-то позади нее; одно короткое слово было наполнено бесчисленными слоями боли и сожаления. - Порез практически полностью зажил, - услышала Лили голос Дамблдора, выходя из завладевшего ею транса. – Поппи считает, что повязку можно будет убрать уже завтра. Лили ничего не ответила. Она просто глядела на своего мальчика. Ребенка, который вырос в мгновение ока… без своей матери. Ребенка, которого она любила больше всего и всех во всем этом чертовом мире. И на этот раз она не сумела воспротивиться рефлексу потянуться к голове своего сына. Она задрожала, проводя пальцами по его челке, нежно отбрасывая волосы назад, как делала это так много раз – абсолютно каждый вечер, поцелуем в лоб желая ему спокойной ночи. Дыхание покинуло легкие тотчас же, как ее взору открылся лоб сына. Незнакомая отметина рассекала его теперь. Четкий порез в форме молнии. Шрам. И в этот самый миг все произошедшее, наконец, тяжелым грузом обрушилось на нее сверху, придавив ее к земле. Волдеморт пытался убить его. Ее малыша. Ее невинного малыша. Ее драгоценного крошечного Гарри. Всхлип сорвался с губ прежде, чем она сумела остановить себя. Затем еще один. И еще. Она отшатнулась от кровати, прижимая тыльную сторону ладони к губам, когда колени подкосились и она обессилено полетела вниз – беспомощно опускаясь на холодный каменный пол. Лили почувствовала твердый захват руки вокруг своего тела. Знакомый древесный запах окружил ее, когда зрение затуманилось, а легкие взмолились о воздухе. Она завалилась на Ремуса, зарывая лицо ему в грудь, окончательно сдаваясь горечи, которую больше не была в силах сдерживать. - Он навредил моему ребенку, Ремус, - выдохнула она. – Он причинил боль моему малышу… Голос окончательно надломился, и остатки воли покинули ее тело. Она всхлипывала. И всхлипывала. И всхлипывала. - Я знаю, - произнес Ремус, держа ее в своих объятиях. – я знаю… тшш… я знаю… все будет хорошо… Лили была не в силах говорить. Или дышать. Или думать. Все, что она могла делать, это плакать до тех пор, пока сознание не покинуло ее окончательно, и она вновь не погрузилась во тьму. *** Когда Лили постепенно очнулась ото сна, то обнаружила себя снова лежащей на кровати. Мягкий туман оседал в ее голове, как вдруг отдаленный спор достиг ее слуха. - Пожалуйста, впустите нас, - говорил девчачий голос. – мы не станем его будить, обещаю. Мы просто хотим побыть с ним рядом… - Я боюсь, в данный момент посещения доступны только для членов семьи… - ответил женский голос. Смутно знакомый голос… - Что вы имеете в виду? – вмешался кто-то еще. В этот раз голос принадлежал парню. – Мы и есть семья Гарри! Гарри. Имя пустило импульс сквозь тело Лили, словно электрический заряд, и воспоминания вернулись, моментально разрывая туман в голове. Она резво выпрямилась, распахивая глаза и осознавая, где находится. Больничное крыло Хогвартса. Она развернулась на бок, отбрасывая с себя одеяла и поднимаясь с кровати, внутренне проклиная саму себя. Она не собиралась снова проваливаться в сон. Ноги подкосились под весом тела, стоило ей совершить шаг вперед, и тут же ее поймали сильные руки, крепко захватывая под плечами. - Воу, полегче, - услышала она голос Ремуса, подтягивающего ее наверх. – Осторожнее, Лили, ты еще не привыкла к такому количеству напряжения. Лили впилась в мантию друга, крепко сжимая ткань в попытках удержаться на ногах, взглядом дрейфуя прочь и вновь останавливаясь на своем сыне. Он по-прежнему мерно спал на том же месте, где она его оставила; его лицо было расслабленным, а дыхание медленным и спокойным. Незнакомая рыжеволосая женщина сидела на стуле у его кровати. Выражение материнского беспокойства отразилось на ее лице, когда она подняла взгляд на Лили. Она задалась вопросом, как долго эта женщина уже находилась здесь. Лили перевела взгляд обратно на Гарри, и ее выпрыгивающее из груди сердце заметно успокоилось. Она снова услышала незнакомый девичий голос и повернулась к источнику звука. Он раздавался со стороны входа в больничное крыло. Мадам Помфри стояла там же, активно разговаривая с кем-то, кого Лили не могла видеть. - Друзья Гарри, - произнес Ремус сзади, очевидно проследив за направлением ее взгляда. – хотят увидеть его… но они могут прийти позже. Если хочешь… Лили обернулась посмотреть на Ремуса, встречаясь с взглядом его мягких карих глаз. И вдруг ее пробило осознание, что рядом с ней находился ее друг… ее лучший друг… физически поддерживая ее… утешая без необходимости просить об этом. Она не станет той, кто держит своего сына в отдалении от его друзей. - Мадам Помфри, - сказала она, удивившись тому, насколько чужеродно по-прежнему звучал ее голос. – Пустите их… Гарри должен находиться среди друзей… *** Двое подростков ворвались в комнату секундой позже. Они резко остановились, поймав взглядом очертания Лили – их челюсти упали в идентичных, пораженных выражениях. Лили вдруг осознала, как она, должно быть, выглядела: волосы явно имели вид крысиного гнезда, а глаза были более отекшими, чем когда-либо до этого. Она молча уставилась на них в ответ, разглядывая пышные каштановые волосы девочки и веснушчатое лицо мальчика… Друзья Гарри. Лили слегка качнула головой, внимая абсолютному безумию происходящего. Она все еще только привыкала к тому, что ее младенец начал говорить. А теперь у него были… друзья? - Миссис… Миссис Поттер… - пролепетала девочка. – Как… Что бы девочка не собиралась спросить, это оказалось позабыто, будучи прерванным звуком приглушенного стона. Лили быстро перевела взор обратно на Гарри. Он все еще спал, но повернулся на бок – утыкаясь лицом в подушку. Лили высвободилась из хватки Ремуса и начала передвигаться в сторону сына, однако оказалась резко остановлена кем-то, возникшим у нее на пути. Дамблдор. - Лили, - твердо сказал он. – Я думаю, будет лучше, если ты дашь Гарри немного пространства. Пока мы не поговорим с ним. Лили повернула голову, вперившись взглядом в Директора: могучий гнев разгорался внутри нее. - Нет, - резко сказала она. - Лили… - Вы не будете держать меня вдалеке от моего сына, - прошипела Лили. – Я не оставлю его. - Лили, прошу, - нетерпеливо проговорил Дамблдор, – прошлой ночью Гарри перенес глубочайшую травму. Он по-прежнему пребывал в состоянии шока, когда его напоили Зельем Сна без Сновидений. Он будет дезориентирован, когда проснется. И если он увидит тебя, не ожидая этого, то, скорее всего, не сумеет справиться с осмыслением происходящего. Возможно, даже будет напуган… Лили закрыла глаза, твердо прижимая ладони ко лбу, чувствуя, как разбилось то немногое оставшееся от ее сердца. Мысль о том, что ее малыш может испугаться ее… Гнев затух также быстро, как и всколыхнул, и холодный ужас вновь занял его место. - Лучше всего будет, если мы дадим ему время адаптироваться к ситуации, - мягко продолжил Дамблдор. – кто-то из нас скажет ему, что ты очнулась. Мы раздвинем приватную ширму, и ты сможешь подождать здесь, прямо за обратной стороной, пока он не будет готов с тобой встретиться. - Он прав, Лили, - подал голос Сириус, и Лили слегка вздрогнула, только сейчас замечая, что он успел подойти и стоял рядом с ней. – Это окажется для Гарри тем еще сюрпризом. Лучше всего будет как можно сильнее облегчить для него восприятие этой новости. Лили уставилась на своего спящего сына, чувствуя себя так, будто очень тяжелый вес привалился к ее груди. Для нее все выглядело так, будто она была разлучена с Гарри всего одну ночь. Даже не целую ночь, раз уж на то пошло. Но для Гарри… для Гарри с тех пор прошло больше тринадцати лет. - Я останусь здесь, с ним, - нежно проговорил Сириус, протягивая руку и кладя ее на плечо Лили – и скажу ему, что ты здесь. Он знает меня. Все будет в порядке. Волна благодарности накрыла Лили изнутри при взгляде на друга. Сириус позаботится о ее мальчике. Ее горло было слишком плотно сжато, чтобы говорить, а потому она просто кивнула и отошла назад, приближаясь к Ремусу. Дамблдор раздвинул ширму и исчез позади нее. К нему присоединились Сириус, друзья Гарри и рыжеволосая женщина, имя которой Лили все еще не знала, оставляя Лили и Ремуса молча стоять бок о бок с другой стороны ширмы. Ремус сжал ладонь Лили, и она отчаянно сжала его в ответ, пристально вслушиваясь, как просыпается ее малыш.