7. Райская обитель докси

Глава седьмая: Лили. Райская обитель докси Наблюдая за тем, как ее сын стремительно разворачивается и выбегает из больничного крыла, Лили могла думать только о том, как отчаянно, безнадежно, мучительно она нуждалась в Джеймсе. Потому что Джеймс бы знал, что сказать. Джеймс бы знал, как разговаривать с Гарри… и не только о его чертовом расписании. Он бы знал, как успокоить сына, когда его лицо замирало в диком, остолбенелом выражении; когда его глаза наполнялись слезами, с которыми он так отчаянно пытался бороться… и наполнялись они слезами только потому, что Лили осмеливалась обнять его, или поцеловать его в лоб, или сказать я люблю тебя. Джеймс бы знал, что нужно сделать. Господи, она по нему скучала. Лили прошла через занавески ширмы как раз вовремя, чтобы увидеть захлопывающуюся за Гарри дверь. Импульсивно она дернулась вперед, намереваясь последовать за своим мальчиком – не зная толком, что бы стала говорить, но уверенная в том, что не может просто оставить его в таком состоянии… но сильные руки поймали ее за талию и резко затянули обратно за ширму. Лили развернулась, отталкивая Сириуса от себя. Его направленный на нее взгляд был диким и решительным. - Лили, - сказал он твердо, хватая ее за руку с целью удержать от побега и только усиливая хватку, когда она попыталась сбросить ее с себя, - ему сейчас нужно личное пространство. - Отпусти меня, Сириус, - прошипела она, все еще отпираясь от упрямо удерживающей ее руки. Но Сириус лишь сильнее сжал пальцы вокруг ее запястья. - Лили, мы должны подстроиться под выбранный им темп… Лили, перестань… Нет, Лили, послушай! Мы только отпугнем его, если будем действовать слишком рьяно… Сириус загородил ей выход, поднял вторую руку и схватил Лили за плечо, более твердо удерживая ее на месте. - Лили, - взмолился он, - все будет хорошо, здесь он в безопасности… просто дай ему время. Предоставь это его друзьям. Они его знают. Грудную клетку Лили сдавило от вспыхнувшей внутри злости, и ее небезызвестный характер вновь поднял свою уродливую голову. - А я, по-твоему, не знаю? – вспылила она. – Ты думаешь, я не знаю своего собственного сына?! Вместо того, чтобы поднять собственный голос в ответ на ее вспышку, Сириус просто опустил на нее взгляд – и глаза его сияли такой непробудной печалью, какую она едва ли когда-то видела на этом лице. - В том-то и дело, Лили, - произнес он очень тихо, - не думаю, что мы его знаем. Мы оба. Пока нет. Борьба покинула Лили так же стремительно, как и одолела, отчего она просто безысходно повалилась вперед, практически падая на своего друга. Он обернул руки вокруг ее тела, и Лили зарыла голову в надетую на нем мантию, вдыхая его запах. - Я понятия не имею, что делаю, - призналась она тонким голосом, чувствуя, как дико мечется сердце в грудной клетке. Долгое время Сириус ничего не говорил. - Не думаю, что родители вообще когда-либо это знают, - нежно сказал он наконец, продолжая крепко сжимать ее в объятиях, – но ты быстро со всем разберешься, Лил. В этом я не сомневаюсь. *** В конечном итоге Лили не пришлось долго убеждать, чтобы покинуть Хогвартс вслед за Сириусом (в его собачьем обличии) через камин в кабинете Мадам Помфри. Она отчаянно жаждала вырваться из лазарета. Помимо всего прочего, было очевидно, что ей не светит никакого прогресса в отношениях с Гарри, пока она была прикована к больничной койке. Нет, она чувствовала необходимость сделать что-то. Необходимость взять контроль над собственным будущим. И возможность разобраться, где им предстояло жить, казалась для этого хорошим стартом. Таким образом, после неоднократно повторенных заверений как со стороны Сириуса, так и Мадам Помфри в том, что в стенах Хогвартса Гарри находился в полной безопасности и обязательно пришлет им весточку, если будет в чем-то нуждаться (у него, судя по всему, была собственная сова – информация, которую Лили пометила у себя в голове припиской «разобраться позже»), она глубоко вздохнула и последовала за Сириусом по каминной сети в направлении Лондона. К огромному ее облегчению Дырявый Котел был до отказа набит людьми, отчего, когда их выбросило из камина в пункте назначения, никто не обратил на них особого внимания. Воспользовавшись положением, Лили со своим собачим другом быстро прошмыгнули к выходу и незаметно улизнули из паба. Сириус, упрямо отказавшийся поведать Лили, куда именно они направлялись, взял на себя роль поводыря. Лили следовала за ним по пятам, с любопытством оглядываясь по сторонам и чувствуя себя весьма позабавленной наблюдениями за новой маггловской модой в одежде. Судя по всему, за то время, что она провела в спячке, мир захватила джинса. И клетка. Мимо в том числе прошли несколько мужчин с торчащими ежиком обесцвеченными волосами. Они умудрились проскочить в электричку без предварительной оплаты. Люди с подозрением косились на странную парочку, но в остальном их оставили в покое. Только один пожилой мужчина встал на ноги и наорал на Лили, когда поезд затормозил у станции, и они с Сириусом направились к выходу. - В следующий раз веди свою чертову собаку на поводке, леди! Лили подавила ухмылку и продолжила путь. Когда они наконец достигли своей цели, то обнаружили себя посреди крайне угрюмого жилого квартала. Дома вокруг выглядели так, словно видали лучшие времена, если судить по попадающимся на глаза разбитым окнам и кучам мусора. Впрочем, после многочисленных уверений Сириуса в том, в какое «ужасное, непристойное место» они направлялись, это не казалось такой уж неожиданностью. Сириус осторожно просканировал взглядом улицу, предварительно убедившись, что вокруг никого не было, прежде чем вновь трансформировался в самого себя. - Что ж, отлично, - сказал он, хлопнув в ладоши и жестом приглашая Лили последовать за ним по тротуару перед домами. - Все, что мы должны сделать, - ткнул он пальцем в место между домами под номерами одиннадцать и тринадцать, - это сконцентрировать мысли на номере двенадцать, и дом появится. Лили, давно успевшая привыкнуть к своеобразной эксцентричности магического мира, просто кивнула. - Поняла. Это я могу. И, ожидаемо, как только Лили подумала о двенадцатом номере, огромная черная дверь возникла из ниоткуда, и целое новое здание протиснулось в пространство между номерами одиннадцать и тринадцать. - Само собой, - пробормотала Лили, когда номер двенадцать по Площади Гриммо разместился на своем месте перед их лицами, - секретный дом в маггловском Лондоне. Почему бы и нет? Сириус усмехнулся и повел ее вовнутрь. *** Дом действительно был отвратительным. Это Лили поняла, как только переступила порог входной двери и очутилась в погруженном в кромешную тьму и зловоние гниющей древесины пространстве. Старомодные лампы зажглись тусклым светом, когда Сириус захлопнул дверь, но освещения едва хватало, чтобы представить взору темные отслаивающиеся обои в мрачном фойе. - Теперь понимаю, что ты имел в виду, - пробормотала Лили. Она сделала шаг вперед, почувствовала, как что-то холодное коснулось ее ноги и с некоторым опозданием осознала, что только что сбила стоящую на пути уродливую подставку для зонтов, которая повалилась на пол с громким, раскатистым звоном. Реакция последовала незамедлительная и абсолютно ужасающая. Жуткий пронзительный вопль оглушил коридор, превращая кровь Лили в лед и заставляя сердце упасть в пятки. Она хаотично заметалась из стороны в сторону, пытаясь отыскать источник леденящего душу звука. В этот миг потрепанные шторы на стене позади Лили резко распахнулись, открывая взору портрет, в натуральную величину изображающий разъяренную женщину, которая орала во все свои (несуществующие) легкие. Различившие в темноте фигуру Сириуса глаза-бусины распахнулись, и крики стали невообразимо громче. - Ты! – возопила она, - Предатель крови! Грязь! Пятно на моем фамильном древе! Прочь отсюда! ПРОЧЬ! Лили бросилась вперед. Она схватилась за гардину и изо всех сил дернула, пытаясь запахнуть ее обратно, однако, независимо от того, как сильно она тянула – та просто-напросто не поддавалась. Сириус в это время просто застыл на месте: молча уставившись на вопящий портрет со взглядом, выражающим в себе странную комбинацию отвращения и веселья. - Предатель крови! Грязнокровка! Гнилая нечисть в доме моих праотцов! Лили все тянула и тянула за проклятую штору, но все было бестолку. - Сириус, - прорычала она, - Сириус! Сириус моргнул, возвращаясь в реальность. Он тут же кинулся вперед, хватаясь за другую сторону гардины. Вместе, с огромными усилиями, они наконец-то сумели захлопнуть шторы, вновь погружая дом в мертвенную тишину. Лили отыскала свободный отрезок стены и отчаянно оперлась о него, стирая со лба пот и пытаясь отдышаться после испытанного напряжения. Когда частота сердечных сокращений наконец вернулась к своему обычному темпу, она перевела взгляд на Сириуса – который пялился на закрытые занавески с ошеломленным выражением на лице. - Ха, - выдохнул он, - это что-то новенькое. *** Наконец оправившись от шока, Сириус увел Лили прочь от гардины в комнату, оказавшуюся подвальной кухней. В ней было сыро и мрачно, но определенно менее жутко, чем в коридоре наверху. Они опустились на пыльные стулья у кухонного стола и несколько долгих минут просидели в полной тишине. - Так что, - наконец выдавила из себя Лили, - ты собираешься объяснить мне, что это было? К ее удивлению, Сириус испустил смешок. - О, извиняюсь, - сказал он деланно чинным тоном, - как невежливо с моей стороны. Должен был вас представить. Ты помнишь мою дражайшую матушку? Лили моргнула. - Да...? - Мои поздравления, вы только что познакомились заново! Потребовался унизительно долгий момент, чтобы слова в полном объеме дошли до ее разума. - Погоди, - сказала Лили, когда кусочки пазла наконец встали на свои места, - ты хочешь сказать, что кричащая женщина — это твоя… - Мать, - подтвердил Сириус, - ага. Очаровашка, не правда ли? Лили испустила короткий, пораженный смешок. - Не уверена, что употребила бы это слово. Сириус рассмеялся. Громким, лающим смехом, который вызывал воспоминания о проделках юности и простых временах. - Да, - согласился он, - оно, вероятно, не подойдет. Он запрокинул голову назад, откидываясь на задних ножках стула. - Этого портрета абсолютно точно не было, когда я жил здесь, - пробормотал он, - видимо, ей стало слегка одиноко без меня и Рега. Глаза Лили расширились в осознании. - Жил здесь? – повторила она. – Боже, Сириус, ты имеешь в виду, что это твой… - Дом детства. Ага. Миленькое местечко, скажи? Лили уставилась на своего друга – впервые замечая ожесточенность, отразившуюся на его лице, и напряжение, сковавшее его шею и руки, как бы сильно он не пытался казаться расслабленным. - Ты хочешь жить здесь? – тихо спросила она. Лили было известно, что Сириус сбежал из дома в шестнадцать лет. Она знала, что он переехал к Поттерам и стал для Юфимии и Флимонта чем-то вроде второго сына. И в то время, как Джеймс частенько вспоминал о проведенном ими вместе времени у него дома с трепетной ностальгией, она понимала, что бегство являлось для Сириуса травмирующим опытом: однако жизнь с собственной семьей была еще хуже. Она так же ясно, как при свете дня, помнила тот эпизод, когда в первый и последний раз видела его мать. Ей тогда было восемнадцать, и они с Сириусом и Джеймсом наслаждались прекрасным солнечным днем, прогуливаясь по Косому Переулку, когда, завернув за угол, столкнулись с Вальбургой Блэк. Встреча была… неприятной, выражаясь мягко. Лили не думала, что когда-нибудь сможет забыть то изощренное удовольствие, с которым эта женщина оскорбляла и принижала своего сына. Или то, насколько Сириус был выбит из колеи одним ее видом – хотя и держался очень стойко в течение всего пререкательства. И Сириус хотел… снова вскрыть эту рану? Вернуться в дом, в котором с ним на постоянной основе паршиво обращались эти мерзкие, ужасные люди? - Сириус, - с тяжестью на сердце произнесла Лили, - это место… - Суровое, - прервал ее Сириус, - да, знаю... Я же говорил, тут паршиво. Тебе стоит взглянуть на верхние этажи. Просто райская обитель докси. Он подскочил на ноги и начал суматошно носиться по комнате, продолжая говорить очень быстро: - Тут нужно знатно поработать. В этом нет сомнений. Мы сорвем обои… покроем стены какой-нибудь краской… Гарри может жить в комнате Рега. Моя побольше, правда, но там на стенах висят некоторые картинки, которые тебе не понравятся, хотя думаю, мы можем прикрыть их новыми обоями, но там еще висит фотография с Джеймсом, которую я бы не хотел… - Сириус, - прервала его Лили, вскакивая на ноги и хватаясь за мантию друга, останавливая его от хаотичной беготни, - я не это имела в виду. Я имела в виду… Она аккуратно развернула его лицом к себе. - Я хочу сказать… это место плохо на тебя влияет. Я знаю это. Мы можем найти что-то еще. Тебе не обязательно находиться здесь. Сириус моргнул и направил на нее взгляд. Казалось, потребовалась пара секунд, прежде чем ее слова осели у него в голове. - Все в порядке, Лили, - торопливо ответил он. – Речь не обо мне. Речь о… - Гарри, я знаю. Но мы можем найти другое место, установить защиту. Мы не должны… - Нет, ты не понимаешь, - вздохнул Сириус, отстраняясь и опускаясь обратно на кухонный стул. В глазах его засиял слегка безумный блеск. - Мой отец был самым параноидальным уебком, которого только можно встретить. Он поставил примерно каждое существующее защитное заклинание на этот дом. Сложные заклинания, в том числе. Заклинания, которые я понятия не имею, как вообще накладывать… - Ладно, - напряженно отозвалась Лили, наклоняясь к столу и бросая в его сторону неуверенный взгляд. – Но… - Мы можем добавить к ним Чары Фиделиуса, - продолжил Сириус, - и, вкупе с ними… это место станет чертовой крепостью – как гребаный Гринготтс. На этот раз я буду хранителем тайны… Как и должен был быть все это время… Никто не найдет здесь Гарри, если только мы сами того не захотим. Никто. Лили прикусила губу, резко втягивая в грудь воздух. Идея была соблазнительной. Очень. Но… - Но что насчет тебя? – потребовала она. – Это будет и твой дом. Ты нужен нам здесь. И я не… Боже, Сириус, я не хочу, чтобы ты был несчастен… - Тебе не нужно беспокоиться обо мне. - Сириус… - Нет. Правда, Лили. Я к тому, что… просто подумай. Дражайшая мамаша мертва. Почила, очевидно, когда я был в Азкабане, так что… в каком-то смысле это наилучший способ отомстить ей, ты так не думаешь? Лили озадаченно нахмурилась. - Отомстить? Уголки губ Сириуса дернулись в дьявольской усмешке. - О, да. Превратить священный дом ее праотцов в непроницаемую обитель предателя крови, оборотня, магглорожденной и паренька, которого Волдеморт ненавидит больше всех на свете? Такого рода правосудие даже звучит поэтично, не находишь? Лили подавила собственную улыбку. Это и правда звучало весьма поэтично… В целом, только Сириус и мог до такого додуматься. И… чего греха таить, после всего, что произошло с ее семьей, Лили и сама была не прочь поторговать старой доброй мстительностью. - Если мы это сделаем, - начала она медленно; Сириус нетерпеливо задрал голову, - если мы это сделаем… то у меня есть условия. Сириус заговорщически улыбнулся. Он поднял вверх указательных палец, заставляя ее замолчать, а затем понесся к кухонным ящикам, в которых начал беспорядочно копошиться. - Сириус… - простонала Лили. - Погоди, погоди, я знаю, что это где-то… а-га! Он триумфально повернулся к ней, размахивая пером, свитком пергамента и бутыльком с чернилами в руках. - Рег всегда делал свою летнюю домашку здесь, - объяснил Сириус, возвращаясь к столу. Он драматично развернул кусок пергамента, с блеском в глазах усаживаясь и откупоривая чернила. Лили просто пялилась на него. Он возвратил ей взгляд и моментально сменил свое шальное выражение лица на нарочитую серьезность. Жестом он указал на стул напротив. - Присаживайся, Эванс, и да начнутся переговоры! Закатывая глаза на его театральность, Лили тем не менее устроилась на указанном им стуле и сложила руки на столе перед собой. - Чудно, - лаконично сказала она. – Во-первых, до приезда Гарри мы очистим это место настолько, насколько возможно. Он перенес достаточно и без необходимости беспокоиться о попадании в засаду докси посреди собственного дома. Сириус кивнул, обмакивая перо в чернильницу. - Один: вытравить… докси… из райской обители… - проговорил он вслух каждое написанное слово. Лили подавила еще одну усмешку. - Ага. Отлично. Второе условие – мы полностью изменим оснащение этого места. Чтобы к тому моменту, как мы закончим, здесь было светло, радостно, и неузнаваемо для тебя. Сириус, не спуская с лица улыбку, старательно вывел на пергаменте: - Два: отхуярить… Гриммо… капитальным… ремонтом. - Идеально. Третье условие – от этого портрета необходимо избавиться. Я не потерплю визжащего кровного супрематиста, висящего на входе в наш дом. - Три: выселить… Вальбургу… К этому моменту они уже были в ударе. Лили слегка наклонилась вперед над столом, когда Сириус снова окунул перо в чернила. - Четвертое условие, - сказала она. – Ремус будет жить с нами. Я ни за что не справлюсь со всем этим без вас обоих… так что мы затащим его сюда, даже если придется силой вытворять его из той дерьмовой квартирки, о которой ты говорил. Сириус энергично закивал головой. - Четыре: заставить… Лунатика… переехать… сюда… При необходимости… оглушить. Лили кивнула. - Хорошо. И, что ж, это кажется очевидным, но является самым важным. Условие пятое. Гарри – основной приоритет. Несмотря ни на что. Мы защищаем его любой ценой. Выражение во взгляде Сириуса посерьезнело. Он снова опустил перо в чернила и наклонился над пергаментом. 5. Гарри – в первую очередь, просто написал он. Лили улыбнулась, взглянув на выведенные на странице слова – снова испытывая невообразимое удовлетворение, что в свое время они не ошиблись с выбором крестного. Она глубоко вздохнула и мягко понизила голос. - И… последнее условие, - осторожно сказала она. – Условие шестое… если воспоминания окажутся слишком болезненными… если тебе нужно будет убраться отсюда ко всем чертям… просто скажи. И мы уберемся ко всем чертям. Мы найдем другое место. И будем в полном порядке. Сириус приподнял голову, встречая ее взгляд, очевидно застигнутый врасплох. Они просидели так неизмеримое количество времени – просто глядя друг на друга – пока он, наконец, не кивнул головой. Сириус разорвал зрительный контакт и вновь повернулся к пергаменту. - Шесть, - произнес он, аккуратно выводя пером по странице, - Лили… всегда… права. Лили засмеялась: - Это не совсем то, что я сказала, Сириус. Сириус закатил глаза, но, встретившись вновь с ее взглядом, выглядел… тронутым. Искренним. - Я знаю, - сказал он. – Но будь я проклят, если это не так. *** Ремус прибыл во второй половине дня с несколькими пакетами продуктов в руках. На лице его засияла улыбка, когда он выловил взглядом очертания Лили. К ее облегчению, Ремус не стал проявлять присущего ему упрямства на предложение съехаться с ними. Напротив, он отреагировал с неожиданным энтузиазмом, и Лили с острым уколом вины осознала, насколько глубоко одиноким он, должно быть, был до ее пробуждения… на протяжении тех долгих двенадцати лет, что Сириус был заточен в Азкабан. Однако это не помешало ощутить тепло, растекающееся по телу от понимания, что двое ее оставшихся друзей согласились быть с ней в одном тылу. Это было именно то, в чем она нуждалась: окружить Гарри семьей, состоящей из людей, которые будут любить его безусловно, как он того и заслуживал. Она знала, что не справилась бы с этим сама… не смогла бы быть матерью-одиночкой… Черта с два, а она же и была матерью-одиночкой… Лили моментально оттолкнула эту мысль на задворки сознания, не будучи способной позволить себе погружаться в нее сейчас. Они не стали зря тратить время: тем же вечером вышли на улицу и наложили Чары Фиделиуса. Сириуса действительно сделали хранителем, и Лили произнесла заклинание: точно так же, как делала это в прошлый раз. Лили ощутила, как ее грубо передернуло от продолжительного наблюдения за золотыми сплетениями света, окружающими дом и связывающими его с Сириусом. Она старалась отогнать от себя мысли о том, как сильно эта картина напоминала ей прошлое, однако воспоминания сами собой вторглись в её голову. Она ничего не смогла поделать с всплывшими перед глазами изображениями: улыбкой облегчения, отразившейся на лице Джеймса после наложения чар… поцелуем в лоб, которым он одарил Гарри, и отблеском того самого озорного огонька в обращенных в ее сторону глазах. В тот момент он был уверен, что никто никогда не сможет нанести вред их маленькой семье. Пожалуйста, Боже, взмолилась она про себя. Пожалуйста, пусть в этот раз защита сработает. *** Дом одарил их еще одним ошеломляющим сюрпризом не позднее, чем тридцать минут спустя – когда они расселись за столом на кухне и приступили к приготовлению сэндвичей из принесенной Ремусом еды. Только они успели устроиться на стульях, как дверь в то, что казалось котельным отделением, с грохотом распахнулась, и очень старый, с виду очень недовольный домовой эльф вылез наружу. Сириус был ошарашен настолько, что в прямом смысле свалился со своего стула. - Иисусе, блять! – завопил он, приземляясь локтем на пол. Он резко поднял взгляд, устанавливая с презрительно таращимся на него эльфом зрительный контакт. - Кричер! – воскликнул он. – Ты все еще жив?! - Кричер живет ради службы Благородному Семейству Блэков, - прохрипел эльф, прежде чем развернуться и прошаркать прочь из кухни в направлении лестницы. Секунду комната была погружена в умерщвленную тишину. Затем Лили резким движением повернулась в сторону Сириуса: - Ты говорил, что здесь никого нет! - Никого здесь и не было! – возмущенно бросил Сириус. Ремус, с другой стороны, выглядел чрезвычайно позабавленным ситуацией. - Стоит счесть это дружеским напоминанием, что Гоменум Ревелио срабатывает исключительно на людях, - сказал он с усмешкой. Лили уставилась на дверцу, из которой только что возник Кричер, чувствуя, как живот скрутило чем-то вроде отвращения. Она всегда находила идею рабовладельства в отношении домовых эльфов глубоко устаревшей и неправильной, и потому никак не могла взять в толк, как столько во всех других смыслах хороших людей (включая Джеймса и Сириуса) могли испытывать к этому вопросу такое равнодушие. - Мы должны освободить его, - твердо сказала она. Ремус на мгновение задумался, но Сириус на это предложение только фыркнул. - Нет, - заявил он. - Сириус… - У эльфов другая магия, Лили, - не требующим возражений тоном сказал Сириус, – она странная. Мы не знаем, связывает ли его Фиделиус так же, как и людей, но что он в любом случае обязан делать, так это служить Дому Блэков. Я не хочу идти на риск, что он может побежать к Пожирателям Смерти и растрепать все о местонахождении Гарри в ту же минуту, как мы даруем ему волю. Лили тяжело вздохнула. Не то, чтобы она могла оспорить данную логику. - Ладно, - сказала она. – Но мы будем прилично с ним обращаться, хорошо? Сириус хмыкнул. - Это точно больше, чем он того заслуживает, - пробормотал он. - Сириус, - сказала Лили, - если мы сможем переманить его на нашу сторону… Сириус на это только рассмеялся. - Если мы сможем переманить его на нашу сторону, нам не придется переживать о том, что мы говорим в его присутствии. Сириус покачал головой, по-прежнему усмехаясь. - Да-да, - сказал он с ноткой иронии в голосе, - удачи с этим. *** Вкус сэндвичей на языке Лили оказался просто превосходным. Она сделала вывод, что какая-то подсознательная часть нее просто по-прежнему лелеяла тот факт, что она вновь могла питаться нормальной едой после стольких лет в коме. За едой они вели разговор о Гарри – Ремус и Сириус воспользовались возможностью рассказать ей каждую малейшую деталь, которую они о нем знали. Лили слушала с жаждущим вниманием, цепляясь за каждое слово. Ремус, как выяснилось, был у Гарри учителем годом ранее. - Он тихий, - сказал он, улыбаясь ей с противоположной стороны стола, - я бы не сказал, что слово стеснительный было бы подходящим… но… он точно не такой открытый, как Джеймс. Он откусил от своего сэндвича, секунду удовлетворенно его осматривая, и продолжил: - Он умен. Может быть, академически и не лучший в классе, но справляется хорошо. К тому же, у него врожденный талант к Защите. Он превосходно сдал мой экзамен, который, поверь мне, легким не был. Я… действительно гордился им. Он втянул в грудь побольше воздуха и с тоскливой улыбкой произнес: - Он упертый. Стоит ему проникнуться какой-то идеей, и он не успокоится, пока не разберется в вопросе или не доведет начатое до идеала. В этом смысле он пошел в Джеймса, я так думаю. Хотя, насколько мне известно, нелегальным анимагом он все же не стал… Ремус продолжил говорить, рассказывая Лили все о третьем курсе Гарри в Хогвартсе, пока Сириус просто непривычно тихо сидел рядом, позволяя другу поведать разделенную ими историю. Сердце Лили болело от мысли о том, что Гарри знал Ремуса исключительно в качестве своего бывшего профессора; что он потратил так много времени, считая своего крестного отца предателем, жаждущим над ним расправы… Хотя часть ее гордилась Гарри за решение пощадить Питера… за то, что он был человеком с большей буквы, чем она когда-либо сможет стать… в этот момент она молча поклялась самой себе, что, если однажды встретит крысу снова… то не проявит ни капли милосердия. Разговор перешел в тяжелое русло, когда Ремус замолк, и начал говорить Сириус – внезапно погружаясь в историю о том, как впервые увидел Гарри после побега из Азкабана. - Что? – услышала Лили собственный голос, прерывающий его рассказ, - он сбежал? Сириус не встретил ее взгляда: его глаза были направлены вниз, когда он подбирал слова для ответа. - Я старался не… не делать об этом поспешных выводов, - сказал он очень тихо, - подумал, что… ну, знаешь, подростки могут ругаться со своими опекунами, и это не всегда означает… Он сглотнул ком в горле. - Но потом… после всей этой передряги в Хижине я сказал ему, что являюсь его крестным… и собирался спросить, не будет ли он против периодически оставаться у меня, когда я очищу свое имя… знаешь, в виде какой-нибудь договоренности. Половину времени с его тетей и дядей, половину со мной. Или что-то подобное. Но он… он, видимо, решил, что я предлагаю просто переселиться жить ко мне и… он так стремительно на это согласился… Сириус поднял ладонь и потер глаза. Ущипнув себя за переносицу, он мрачно продолжил делиться своими мыслями: - Тогда у меня появились подозрения. Он принял решение так быстро… будто просто жаждал убраться подальше от своих родственников. То есть… он ведь даже толком не знал меня. И не более, чем за час до этого был убежден, что я являюсь убийцей, который предал его родителей… Он снова уронил руки на стол и уставился на свои ладони, качая головой. - Но, когда я спросил об этом Дамблдора, он уверил меня, что у Гарри все нормально. Что он хорошо защищен. Лили плотно сжала челюсть. В последнее время в ней зарождалось глубокое отторжение, возрастающее каждый раз при упоминании ее бывшего Директора… человека, который однажды являлся для нее наставником… Лили отодвинула тарелку в сторону, чувствуя, как болезненно стягивает горло, пока она решалась задать вопрос, который, она знала, должен был быть задан. - Ты думаешь, моя сестра… подвергала его абьюзу? Сириус долгое время молчал, по-прежнему разглядывая свои ладони. Лили ощущала, как сердце начало дрожать в груди, замедляясь практически до полной остановки с каждой секундой, которую Сириус тянул с ответом. А затем он ответил, и Лили забыла, как дышать. - Да. Она зарыла лицо в ладони. Ремус мгновенно оказался рядом, нежно поглаживая ее по спине. Сириус снова заговорил… голосом с низкими, затравленными интонациями. - Просто… Мерлин, Лили, тот взгляд, которым он на тебя посмотрел, когда ты сказала, что любишь его… казалось, будто он ни разу в жизни не слышал этих слов. А когда ты сообщила ему, что он будет жить с нами… это выражение в его глазах… Лили убрала руки с лица. Комната крутилась вокруг нее, но она заставила себя сфокусировать взгляд на Сириусе. Он выглядел пребывающим в абсолютно таких же ужасе и унынии, какие испытывала она сама. - И то, как он о них говорит, - продолжил он, - то есть, он никогда особо ничего о них не рассказывает, но меня впервые прошибло в больничном крыле перед нашим уходом… Сириус провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. - Он называет их Дурслями, - мрачно сказал он. – Всегда. Никогда не мои тетя и дядя. Никогда не моя семья. Всегда просто Дурсли. Как будто они гребаные соседи по улице… а не люди, которые его вырастили. Он откинулся на спинку стула, на мгновение прикрывая глаза, прежде чем открыть их снова и угрюмо уставиться в потолок. - Просто… - продолжил он, - это заставило меня вспомнить, сколько раз я отзывался о собственных предках как о Вальбурге и Орионе… никогда не о маме с папой… потому что так было проще… проложить это мысленное расстояние между нами, чтобы не сойти с ума, пытаясь понять, как люди, которые должны были меня любить, оказались людьми, которые… Он втянул в грудь побольше воздуха и встретился взглядом с Лили. - Лили, - выдохнул он, - я просто не могу перестать думать, что… я думаю, его детство могло быть похожим на мое. *** Лили не была способна подобрать слова, чтобы выразить ту бездонную чашу ярости и горя, что испытала на себе в этот момент. От мысли о ее малыше, который… испытывал боль. Дурное обращение. Который подвергался… насилию. Ее собственной гребаной сестрой. Она знала, что должна была сделать что-то. Она должна была отомстить за него. Она нуждалась в расплате Дурслям так же яростно, как Сириус жаждал мести Вальбурге. Сириус и Ремус тоже не нашли, что сказать. И тогда Ремус предпринял единственное действие, которое всегда выручало в такие моменты. Когда слова подводили человека. Когда ситуация казалась катастрофической. Он открыл бутылку огневиски. И, как и следовало бы ожидать после трезвого перерыва длиной в тринадцать лет, алкоголь моментально ударил Лили в голову. И развязал ей язык. - Мне нужен Джеймс, - простонала она, опрокидывая четвертый наполненный стакан, - он бы знал, что делать… Как… Как помочь… Гарри… - Да, он бы знал, - тихо подтвердил Сириус, потягивая огневиски из своего бокала. - Я не понимаю этого, - глухо произнесла Лили, - не понимаю… все было нормально. Он левитировал горох за ужином. И укачивал Гарри – укачивал Гарри на коленях и… Ее дыхание вдруг сперло и стало прерываться резкими вздохами. Она начинала гипервентилировать. - Как… Как может все быть так совершенно н-нормально в одну с-секунду, а потом просто… просто исчезнуть… Я не… не… - Лили, - произнес Ремус очень мягко. Было такое ощущение, будто кто-то взорвал дамбу внутри неё, и все сдерживаемые эмоции разом вылились наружу. Она так хорошо справлялась с самоконтролем – оставаясь сильной ради Гарри и блокируя мысли, расставляя их по различным полочкам… пробуждая навык, приобретенный ею в тумане войны. Но сейчас все было иначе. Потому что мертв был не просто очередной союзник. Даже не друг. Это был Джеймс. Любовь всей ее идиотской жизни. Когда алкоголь проложил свой путь в организме и согнул ее однажды вымощенную железом силу воли, Лили обнаружила, что не могла больше сражаться с всепоглощающим горем, подкрадывающимся и душащим ее со всех сторон. Лили отстраненно задалась вопросом, покинет ли ее однажды эта горечь. Она полагала, что нет. Это казалось такого рода печалью, которая останется навсегда – вечно протекая в щели ее разума, только и выжидая возможности атаковать. Она поднесла свою ладонь к лицу, одаривая взглядом обручальное кольцо, по-прежнему украшающее ее палец. - Он был для меня тем самым, - глухо сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь, - как его может просто не быть? Ремус обернул руки вокруг тела Лили, притягивая ее ближе к себе, так, что ее лицо оказалось зарыто в складках его поношенной мантии. То было словно оказаться завернутой в старое одеяло ее матери. Мягкое, теплое и уютное… Осознание происходящего рассыпалось вокруг нее, и тело неконтролируемо сотряслось в рыданиях. *** После этого случая Лили стала держаться от огневиски подальше. Наотрез отказавшись обсуждать настигший ее нервный срыв или говорить о горе, что все еще погружало ее в себя с головой… Лили занялась компульсивной уборкой дома: она отдраивала комнаты и коридоры с решительной целеустремленностью наивного солдата, прорывающегося в гущу сражения. Сириус нисколько не преувеличивал, именуя верхние этажи дома райской обителью докси. Паразиты действительно были повсюду, и Лили атаковала их с яростью – очищая, и распыляя, и отбивая докси до тех пор, пока ее ладони не стали красными и воспаленными, а нос не начало жечь от доксицида. Ручной труд пошёл ей на пользу. Он развеял туман в голове и заставил ее думать о собственных ноющих суставах, откладывая больше тринадцати лет боли ее сына на дальнюю полку. К тому же это дало ей время начать обдумывать пути возмездия. После расправы над докси они втроем приступили к ремонту, единогласно приняв решение начать с Вальбурги. Портрет, однако, оказался припечатан к стене заклятием вечного приклеивания, и никакие их усилия не помогли справиться с задачей снять его оттуда. - Невезуха, - пробормотал Сириус, отступая назад и в поражении уставившись на гардины, - видимо, придется просто использовать заглушающие чары. Можно попробовать… Но Лили была просто-напросто не готова принимать факт пребывания портрета в их доме ни минутой дольше. Она подняла палочку и направила ее прямиком на стену. - Бомбарда Максима! Стена разорвалась на части, и несколько огромных кусков кирпича – включая сегмент с принявшимся за истошный вопль портретом Вальбурги Блэк – посыпались в фойе соседнего дома, которое было хорошо видно через только что созданную руками Лили дымящуюся дыру в стене. - ИИСУСЕ, Лили! – закричал Сириус поверх воплей своей матери. – У нас же есть соседи! *** Одно заклятие очищения, два заклятия реставрации и несколько стирающих память чар спустя бардак был устранён. Щебень исчез, стена была заменена, портрета больше не было… и магглы в соседнем доме не стали ни на йоту осведомленнее. Старая спальня Регулуса в самом деле представляла собой наилучший выбор в качестве новой комнаты Гарри. Это стало понятно в тот же миг, как Лили переступила порог комнаты, однажды принадлежащей Сириусу – оставшейся, словно капсула времени, в том же состоянии, в каком она находилась, когда он сбежал из дома в свои шестнадцать. Взгляд Лили медленно проплыл по покрывающим стену плакатам, изображающим поочередно практически полностью обнаженных женщин и разные модели мотоциклов, прежде чем она повернулась к Сириусу с острым огоньком в глазах. Лили подняла бровь, и ему хватило совести смущенно опустить голову. - Мне было пятнадцать, - произнес он, беспомощно пожимая плечами. Когда Лили продолжила испепелять его взглядом, он состроил гримасу и отвел глаза. - Мы купим новые постеры, - пробормотал он, - прикроем эти… - Это было так сложно? – задала вопрос Лили, разворачиваясь на пятках и вышагивая прочь из комнаты. *** Большую часть последнего перед прибытием Гарри дня они провели, делая финальные штрихи в декорировании его спальни. Это была первая комната в доме, которую они успели полностью обновить, и выглядела она чудотворно неузнаваемо. Новый слой простых темно-синих обоев успешно покрыл старые статьи Пожирателей Смерти, которые приклеил к стенам Регулус. Вся мебель была новой – заказанной по совиной почте и добросовестно транспортированной до дома Ремусом и Лили. Ремус, ко всему прочему, отыскал в Косом Переулке Гриффиндорский постер, который они повесили на стену над письменным столом, и приятные глазу бордовые покрывала на кровать, которые были куда мягче старых фланелевых одеял, используемых семейством Блэк. Когда комната была готова, Ремус протянул руку и аккуратно снял с двери вывеску с именем Регулуса. Улыбнувшись Лили, он поднял палочку и наколдовал сияющую бронзой именную табличку. Гарри Джеймс Поттер, было выведено на ней элегантным почерком. Как только имя возникло на двери, однако, пронзительный визг наполнил пространство вокруг. Лили потянулась за палочкой, разворачиваясь и обнаруживая позади них Кричера, вопящего во все свои легкие и выкрикивающего причитания о том, как они «осквернили Дом Блэков» и «замарали дверь Мастера Регулуса именем полукровной грязи». Только было Лили распахнула рот для ответа, как Ремус сделал шаг вперед и протянул табличку с именем Регулуса Кричеру. - Вот, - быстро сказал он, - забери себе. Вместо того, чтобы успокоить, объект в его ладонях, казалось, лишь расстроил эльфа еще сильнее. Кричер испустил леденящий душу визг и пустился вниз по лестнице, всю дорогу цепляясь за знак, будто от этого зависела его жизнь. - Ну, - сказал Сириус после продолжительной паузы, когда звуки кошачьего концерта, наконец, поутихли, - кажется, прошло удачно, как считаете? *** - Думаете, ему понравится? – нервно переступила с ноги на ногу Лили, когда они втроем стояли на пороге в комнату Гарри в конце дня, любуясь результатом своих стараний. - Думаю, он будет в восторге, - мягко ответил Ремус, нежно сжимая ее ладонь в своей. – Он сможет повесить больше постеров, если захочет. И мы в любой момент можем поменять цвет обоев, если он предпочтет какой-нибудь другой. Что-то острое укололо внутри Лили на этих словах. Она не знала, какой у Гарри любимый цвет. Какая мать не знала любимый цвет своего ребенка? - Я хочу, чтобы все было идеально, - прошептала она. – Идеальная комната для моего идеального мальчика. Только слова сорвались с ее губ, как она непроизвольно задалась вопросом, какой была его комната у Дурслей. Недавний разговор поспешно ворвался в мысли, и слова Сириуса отрикошетили в ее разуме. Я думаю, его детство могло быть похожим на мое. Лили стояла у входа в комнату сына, чувствуя, как тяжесть снова залегла внутри нее. Она должна была выяснить, что с ним случилось. Должна была узнать, через что пришлось пройти ее малышу. Каким вообще образом она собиралась ему помочь, не зная этого? Ей нужно было покинуть Площадь Гриммо. Пришла пора поболтать с сестрой.