9. Поттеры

Глава девятая: Гарри. Поттеры  Последние несколько дней семестра тянулись, по ощущениям, целую вечность.   Ежедневный Пророк опубликовал заметку, анонсирующую смерть Седрика Диггори и возвращение Лили Поттер. Статья вышла скупой на детали и не включала в себя ни слова о Волдеморте.  Не считая пары вылазок к Хагриду, большую часть свободного времени Гарри провел сидя в углу гриффиндорской гостиной с Роном и Гермионой.  Он словно чумы избегал посещений Большого Зала, потребляя пищу исключительно в хогвартской кухне. Эльфы, хоть и частенько перегружали своим вежливым вниманием, в конце концов, не пялились на Гарри так, будто он кого-то убил.  Будто он убил Седрика.  Гарри был приучен к всеобщим взглядам, само собой. Они преследовали его всю жизнь.  Но в этот раз было иначе.  Дамблдор лишь усугубил ситуацию, заставив людей аплодировать Гарри на празднике в честь окончания года.  Гарри не хотел, чтобы ему аплодировали. Он просто хотел исчезнуть.  *** Желудок выделывал сальто мортале на протяжении всей поездки до Лондона.  Его мать пообещала встретить его на вокзале, но что, если она все же не придет? Что, если она успела передумать за те дни, что они пребывали порознь?  Какая-то часть его серьезно полагала, что все это было просто какой-то нелепой галлюцинацией. Возможно, Рита Скитер была права. Возможно, он все-таки был психом. Все это явно казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой… его мать, ожидающая на Кингс Кроссе… Лето вдали от Дурслей… Он лишь краем уха вслушивался в приглушенные голоса Рона и Гермионы, перешептывающихся о Рите Скитер. У Гермионы возникла теория, что журналистка в тайне являлась незарегистрированным анимагом, добывающим эксклюзивные материалы посредством перевоплощения в насекомое и шпионажа за людьми.  - Я не шучу! – возмущенно огрызнулась Гермиона, стоило Рону разразиться заливистым смехом, – в больничном крыле тем вечером летал жук, прямо после ухода Фаджа! Я пыталась поймать его, но он вылетел из окна прежде, чем я смогла… - И ты считаешь, что это была Скитер? – прервал Рон, изо всех сил пытаясь сдержать вырывающийся из него смех. Безрезультатно.  - Вполне могла быть, - отрезала Гермиона, - Гарри мне верит. Ведь так, Гарри? - Конечно, Гермиона, - отстраненно ответил Гарри, продолжая бездумно таращиться из окна поезда.  *** Когда Хогвартс-экспресс прибыл на станцию несколько часов спустя, Гарри задержался в поезде с целью вручить Фреду и Джорджу свой выигрыш в Турнире Трех Волшебников. Они, конечно, начали было сопротивляться, но Гарри настоял на своем. Прокладывая дорогу вдоль коридора поезда к выходу из вагона, он чувствовал себя так, будто увесистый груз оказался разом снят с его плеч.  Семьи Уизли и Грейнджер ожидали их прямо с обратной стороны барьера на вокзале Кингс Кросс. Миссис Уизли припустилась вперед, заключая Рона с Джинни в крепкие объятия, пока Гермиона побежала к своей матери. Гарри ощутил до боли знакомый зуд в груди при взгляде на друзей со своими родителями и быстро отвернулся, когда Миссис Уизли прижала к себе близнецов, а Гермиона повернулась обнять отца.  Гарри осторожно поместил клетку Хедвиг поверх своей тележки, взглядом медленно обводя платформу, пытаясь отыскать глазами свою мать.  Ее нигде не было видно.  Горло стянуло в поднимающейся изнутри панике, но прежде, чем он успел что-то сказать, знакомые руки притянули его к себе.  - Рада тебя видеть, Гарри, - ласково сказала Миссис Уизли, сжав его в объятиях, - как ты, дорогой? - Нормально, - машинально соврал Гарри, неловко поднимая руки в ответном объятии, - спасибо, Миссис Уизли.  Она слегка отстранилась, обхватывая ладонями его лицо и оглядывая его с теплотой во взгляде.  - Уверена, мы скоро с тобой увидимся, - мягко сказала она, - между тем, если тебе что-то будет нужно… - Гарри! – громко прервала их Гермиона, хватая его за локоть, - смотри! Она указала пальцем в пространство позади его плеча. Миссис Уизли отпустила Гарри, и он моментально развернулся, прослеживая за взглядом Гермионы.  Его глаза упали на его мать, которая стояла в нескольких метрах от них рядом с Профессором Люпином, глядя на него со странным ошеломленным выражением.   В этот миг у Гарри в мозгу явно произошло короткое замыкание. Все сознательные мысли, казалось, испарились разом, а ноги сами понесли его по направлению к матери. Она в ту же секунду бросилась вперед, в одно мгновение сокращая расстояние между ними и заключая его в такие крепкие объятия, что задней мыслью Гарри заволновался о сохранности собственных костей.  - О, Гарри, - выдохнула она, крепко прижимая его к себе, - мой малыш… Ее голос сквозил эмоциями, которые Гарри не мог толком распознать. В нем звучала… грусть, возможно? Но также… облегчение? Она прижимала его к себе гораздо сильнее, чем при всяком объятии, разделенном ими в больничном крыле. Как будто боялась, что распадется на части, если посмеет его отпустить.  Через ее плечо Гарри уловил взгляд Люпина, в котором читалось поразительно затуманенное выражение.  Внезапно воздух прорезал громкий щелчок – безошибочный звук вспышки фотокамеры.  Гарри моргнул и повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть фотографа Ежедневного Пророка, с которым встречался во время Турнира. Тот опустил камеру и немедля ни секунды ускользнул прочь.  Мама Гарри отпустила его и отшагнула назад, быстро моргая и улыбаясь ему. Она казалась странно напряженной, и Гарри не мог не задаться вопросом, не сделал ли он что-то не так.  - Как прошел остаток семестра? – спросила она, по-прежнему не опуская руки с его плеч. - Нормально, - тихо ответил Гарри.  Она еще раз ему улыбнулась и убрала руки как раз в тот момент, когда позади в полном своем составе объявились Уизли.  - Мы с твоими вещами, Гарри, - добродушно сказала Миссис Уизли, когда близнецы расположили перед ним его тележку, а Рон протянул клетку с Хедвиг.  - О, это твоя сова! – выдохнула его мама, с широкой улыбкой разглядывая птицу.  - Ага, - неловко сказал Гарри, - ее зовут Хедвиг.  - Она красавица, - ответила его мать. Она подняла глаза на Миссис Уизли, и странный недоверчивый огонек проскользнул под ее улыбкой.  - Вы, должно быть… Миссис Уизли? – спросила она, - мама Рона?  Миссис Уизли улыбнулась и издала цокающий звук.  - Пожалуйста, - сказала она, протягивая ладонь, - зовите меня Молли. Я счастлива познакомиться с вами, Миссис… Мама Гарри вежливо кивнула и пожала протянутую ладонь: - Лили. Просто Лили.  Миссис Уизли засияла.  *** Два объятия с Миссис Уизли и одно с Гермионой спустя, Гарри попрощался с друзьями и проследил взглядом за их исчезающими на лето фигурами. Он укрепил хватку на клетке Хедвиг и, пытаясь не показывать собственной неловкости, повернулся к матери.  - Эм… - нечленораздельно пробубнил он, - куда мы… - В Лондон, - улыбнулась она, - мы остаемся в Лондоне. Можем дойти до места назначения пешком. - Ладно, - неуверенно отозвался Гарри. Он никогда особо много времени не проводил в Лондоне, не беря в расчет визиты в Косой Переулок и Больницу Святого Мунго.  Он было нагнулся к своей тележке, но Люпин опередил его.  - Позволь мне, - любезно предложил он, - я понесу твои вещи, а ты – Хедвиг.  - Ладно, - снова сказал Гарри, - спасибо, Профессор Лю… - Ремус, - поправил Люпин, - пожалуйста, Гарри, называй меня Ремус.  *** Они шли около двадцати минут. Разговор был менее натянутым в присутствии Люпина (нет, Ремуса, напомнил себе Гарри), имеющего привычку подключаться к диалогу и находить новую тему для разговора каждый раз, когда они погружались в неловкое молчание. - Дом принадлежит Бродяге, - объяснил он как ни в чем не бывало, когда они втроем остановились на перекрестке и скользнули взглядом по движущимся мимо машинам, - он в нем вырос. И хотя дом находился в некотором… непригодном состоянии, мы над этим работаем.  - Наверху была просто куча докси, - сказала мать Гарри, когда они возобновили шаг, - но не переживай, мы от них избавились.  - Что за докси? – спросил Гарри прежде, чем успел себя остановить.  Ремус улыбнулся и взялся за продолжительное разъяснение типичных магических паразитов.  В дороге тягучий узел в животе Гарри начал расслабляться. Было ощущение, будто он вернулся на лекцию любимого учителя по Защите от Темных Искусств на своем третьем году обучения.  Они наконец замедлили шаг посреди полуразрушенной площади. Гарри медленно прошелся взглядом по окружающей обстановке, нисколько не смущаясь виду разбитых окон и изрисованных граффити стен. Он бы жил и в коробке из-под обуви, если это означало, что ему никогда не пришлось бы возвращаться на Тисовую улицу.  - Вот, - пробормотал Ремус, выдергивая Гарри из своих мыслей и вкладывая ему в ладонь свернутый кусок пергамента.  Гарри развернул бумажку и улыбнулся виду знакомого почерка своего крестного.  Лили и Гарри Поттер живут в доме под номером 12, по площади Гриммо.  - Сконцентрируй мысли на адресе, - сказал Ремус, подмигивая Гарри, - понял? Гарри кивнул, и Ремус одним движением достал палочку, заставляя пергамент исчезнуть.  - Отойди в сторону, - улыбнулся он, - тебе это понравится.  *** Дом номер двенадцать по площади Гриммо был, вероятно, самым странным зданием, которое Гарри приходилось видеть. Что уже кое о чем говорило, учитывая все то время, что он провел в Норе.  Дом возник прямо из воздуха, внезапно вставая между номерами одиннадцать и тринадцать.  Но внутри он каким-то образом оказался еще более своеобразным. Половина стен в фойе были темными и жутковатыми, покрытыми отслаивающимися обоями и зловещими пятнами, в то время как другая половина выглядела… совершенно ново.  Все мысли о странной обстановке вокруг, однако, улетучились, как только одна из дверей отворилась и на свет показался Сириус.  - Привет, Гарри, - заулыбался он, - добро пожаловать домой.  *** Гарри довели до комнаты на верхнем этаже, располагающейся прямо напротив лестницы. Он словно в трансе вошел вовнутрь, медленно поворачиваясь на месте и оглядывая синие стены, мягкие подушки, совершенно новую мебель… плакат Гриффиндора над письменным столом… Он остановился у комода, выцепив взглядом прикрепленный к нему сверху неизвестный предмет.  - Это стойка для метлы, - объяснил Сириус откуда-то позади него, очевидно проследив за направлением его взгляда, - для твоей Молнии.  Гарри проглотил ком в горле, усиленно пытаясь сморгнуть внезапно возникшее жжение в уголках глаз. Он повернулся к своей матери, которая стояла прямо за дверью с нервной улыбкой, потягивая за свои пальцы.  - Это… моя комната? – только и смог спросить Гарри хрипловатым голосом.  Она интенсивно закивала и жестом указала на дверь, на которой Гарри вдруг заметил небольшую бронзовую табличку. Он сделал шаг вперед и ощутил, как воздух резко покидает его легкие от вида сияющих прописных букв.  Гарри Джеймс Поттер.  Гарри простоял так долгий момент, ошеломленно уставившись на собственное имя, вдруг совершенно теряя дар речи. Глубокая пучина эмоций взбушевалась и вспенилась внутри него, заставляя глаза покрыться влагой.  Молчание оказалось для его матери невыносимым.  - Ничего особенного, знаю, - быстро сказала она, пока он продолжал неотрывно пялиться на дверь, - это не самая большая комната, но она больше всех гостевых, и в ней это окно, и… Она буквально начинала заговариваться.  - Если тебе не нравится синий, мы можем покрасить ее в любой другой цвет. Как и сменить покрывала, если ты захочешь другие… и ты можешь отдекорировать ее, как… Гарри вдруг решительно развернулся и прервал ее импульсивным объятием, чувствуя, как усиленно бьется в груди сердце. Он надеялся, что все, чего он не был в состоянии сказать вслух, можно было ощутить через его дрожащие руки.  - Здесь великолепно, - прошептал он ей в плечо, наконец обретая дар речи, - спасибо, мам.  *** Гарри только было начал разбирать вещи, когда мама остановила его, с блеском в глазах окатывая холодным взглядом старые обноски Дадли.  - Это твоя одежда? – спросила она напряженным тоном.  Гарри кивнул.  Его мать поджала губы в очень характерном «Миссис Уизли» выражении.  - Пойдем со мной, - лаконично сказала она, - отправимся в город.  *** После быстрого визита в Гринготтс за поразительно приличной суммой как маггловских, так и магических денег, Гарри со своей матерью провели большую часть дня в маггловском Лондоне, останавливаясь у каждого второго бутика с одеждой.  К моменту возвращения в Косой Переулок их руки были наполнены бесчисленным количеством пакетов с покупками, в которых уместилось одежды на целый гардероб для них обоих. Его мама приобрела пару наборов новых мантий у Мадам Малкин, прежде чем завести Гарри в местную аптеку и заказать огромную упаковку Волчьего Зелья.  - Ремус выйдет из себя, когда увидит, что я купила ему это, - пробормотала она, когда аптекарь состроил гримасу при виде заказной формы и исчез за задней дверью, - но мне плевать, сколько это стоит. Ему это нужно.  *** Ремус в самом деле высказал свое недовольство, обнаружив упаковку зелий по их возвращению на Гриммо.  - Это слишком, - произнес он раздосадованно, когда они все вместе занялись приготовлением ужина на кухне тем вечером, - Лили, мне не нужно, чтобы ты… - Джеймс бы не хотел, чтобы все эти деньги пылились в хранилище, когда они могут быть использованы для помощи его другу, - резко парировала мать Гарри.  - Эти деньги теперь принадлежат Гарри, и я не хочу… - Гарри, - прервала его мать, отворачиваясь от Ремуса и кладя руку на плечо Гарри, - ты не будешь возражать, если крошечная, незначительная часть твоего наследства будет потрачена на предотвращение необходимости Ремусу каждый месяц баррикадировать себя в пещере? - Нет, конечно нет, - моментально отреагировал Гарри.  - Умеешь же ты подговаривать свидетелей, - проворчал Ремус, однако больше не стал выражать протеста.  *** Остаток вечера прошел словно в тумане; словно в шокирующе приятном сне, от которого Гарри никогда не хотел просыпаться.  Все это казалось нереальным… сидеть за столом с матерью и двумя лучшими друзьями отца, поедая пастуший пирог и наблюдая за дружескими перепалками троих взрослых, как будто всю его жизнь они только этим и занимались.  Сидя за этим кухонным столом, он практически сумел забыть, что был мальчиком, потерявшим отца, жившим с Дурслями, наблюдавшим смерть Седрика… В этой комнате, впервые в жизни, он не был мальчиком, который выжил.  Он был просто Гарри. Он лишь краем уха слушал, как Ремус вел повествование обо всем, что успело произойти в маггловском мире за последнее десятилетие: начиная от нескладного брака Принца Чарльза с Принцессой Дианой и взлетов и падений Маргарет Тетчер, и заканчивая чем-то, именуемым «Живая помощь»*. Его мама и Сириус особенно заинтересовались последним.  - Queen и Девид Боуи? – воскликнул Сириус сквозь наполненный картофелем рот.  - Знал, что ты оценишь, - усмехнулся Ремус, - еще и Элтон Джон. И… The Who… и… кажется, Пол МакКартни.  Мать Гарри практически подавилась салатом.  - Ты шутишь, - благоговейно пробормотала она, пока ухмыляющийся Сириус постучал ее по спине, - ты, должно быть, шутишь.  - Боюсь, что нет, - лаконично ответил Ремус, - ты действительно пропустила величайший концерт в истории человечества.  - Ебаный Волдеморт! - простонала она, грубо пронзая вилкой картошку.  Гарри был настолько поражен, что не сдержал смешок и выплюнул на себя часть тыквенного сока.  Когда вечер подошел к концу и Гарри заполз к себе в кровать, он осознал, что никогда в жизни не чувствовал себя более умиротворенным, чем в этот самый момент.  Ему стоило понимать, что чувство умиротворения не может продлиться долго.  *** Ночью он возвратился на кладбище.  Он стоял рядом с Седриком, беспомощно наблюдая, как фигуры в масках замыкались вокруг них кольцом.  - Гарри, - сказал Седрик, - забери меня назад, хорошо? Отнеси меня моим родителям… Фигуры в масках подходили ближе. Они разом подняли палочки, направляя их прямо на Седрика.  Седрик держал руку Гарри, умоляя.  - Гарри, - молил он. – Гарри, пожалуйста. Почему ты просто стоишь? Почему ты меня не спасаешь?  Убей лишнего, хором проговорили фигуры в масках.  - Нет! – крикнул Гарри, - Седрик!  Фигуры в масках были прямо перед ним, со всех сторон оборачивая свои дымчатые руки вокруг Седрика. Седрик просто в ужасе смотрел на Гарри.  - Не убивайте Седрика! – вопил Гарри, - пожалуйста! Пожалуйста!  Убей лишнего. Убей лишнего.  Из темноты возник Волдеморт, направляясь в сторону Гарри. Его красные глаза горели невообразимо ярко.  - Поклонись смерти, Гарри, - прошипел он, приближаясь, - я сказал поклонись.   Зеленый свет прорвался из ниоткуда. Седрик упал наземь у ног Гарри.  - Нет! – закричал Гарри, - НЕТ!  Голос звал Гарри откуда-то издалека.  Гарри! Гарри!  Облако дыма взвилось в воздухе позади Волдеморта. Оно преобразовалось в размытую фигуру отца Гарри… парящего над землей вне его досягаемости… - Папа! – закричал Гарри, - папа, помоги!  Гарри, проснись!  Почему отец Гарри просто парил там? Разве он не видел, что Волдеморт приближается? Разве он не знал, что Гарри вот-вот умрет?  - Папа! Папа!  Волдеморт уже практически стоял поверх Гарри с вытянутой в руке палочкой.  - Поклонись смерти, Гарри, сейчас же поклонись смерти.  - Нет! Пап, помоги мне! Папа!  Гарри, пожалуйста! - Папа!  Гарри!  - Авада Кедавра! - ГАРРИ!  *** Гарри распахнул глаза.  Он проснулся в крике, подскакивая на подушках и чувствуя, как легкие горят в жажде кислорода.  - Гарри! – прокричал кто-то рядом.  Теплые руки замкнулись у него на плечах, но он выдохнул, задрожал и отпрянул в сторону.  - Нет! – прохрипел Гарри, отчаянно цепляясь за подушки под собой, чувствуя, как сумасшедше сердце выделывает кульбиты в груди, а все его тело бесконтрольно сотрясает дрожь, - нет… пожалуйста… Руки отпустили.  Комнату вдруг озарил свет, и Гарри застонал и рухнул лицом в подушку. Его трясло.  - Гарри, все хорошо! – быстро проговорил все тот же голос, - ты в порядке! Это я, это мама… Мама?  Гарри поднял голову. Комната плыла перед пытающимися привыкнуть к свету глазами. У кровати нагнулась фигура… размытые очертания с рыжими волосами… - Ты в безопасности, солнышко, - произнес голос… голос его матери, - ты на Гриммо. Ты в своей комнате.  Дыхание Гарри вырывалось из груди ужасными, болезненными рывками. Его сердце мчалось все быстрее и быстрее. Он согнулся, хватаясь рукой за волосы, мучительно пытаясь втянуть в себя воздух.  Неожиданно кровать прогнулась под чьим-то весом. Кто-то присел рядом.  - Гарри, это Сириус. Все нормально. Сфокусируйся на звуке моего голоса, хорошо? Я прямо здесь. Попытайся дышать. Все в порядке. Это был просто сон. Дыши, Гарри, дыши… - Н-не могу, - выдавил из себя Гарри, хватая ртом воздух, - я… Было ощущение, что его легкие вот-вот взорвутся. Он не мог перестать дрожать.  - Все в порядке… ты можешь это сделать, - мягко сказал Сириус, - просто дыши вместе со мной, хорошо? Вдох… выдох… вдох… выдох… вдох… выдох… вдох… *** Это заняло много времени. Очень много времени.  Но, в конце концов, приливная волна паники начала отступать. И Гарри снова мог дышать.  Стыд занял место страха практически тотчас же, как последний начал утихать. Гарри отвернулся от своих мамы и крестного, сворачиваясь на кровати и утыкаясь лицом в подушку.  - Простите, - пробормотал он в мягкую ткань.  - Тебе не за что просить прощения, солнышко, - нежно отозвалась его мать.  Голос ее звучал очень встревоженно.  - Я разбудил вас, - ответил Гарри едва различимо.  - Глупости, - тут же произнесла его мама, - я и так не спала.  Гарри все еще слегка потряхивало.  - Ну же, - ласково проговорила она, - я сделаю нам горячий шоколад.  Гарри моргнул. Он быстро поднял взгляд и прищурил глаза.  - Горячий шоколад? – тупо повторил он.  Она ему улыбнулась. - Моя мама так делала. Когда мне снились кошмары. Ну же, все в порядке… *** На кухне оказалось удивительно прохладно, когда они вдвоем спустились вниз. Гарри был рад, что додумался прихватить свитер, выходя из комнаты.  Мама жестом пригласила его присесть и не задерживаясь принялась за дело, открывая ящики и собирая ингредиенты.  - Мы зашли в магазин за продуктами перед тем, как отправились встречать тебя, - объяснила она спокойно, наливая молоко в две чашки и бормоча разогревающее заклинание, - я позаботилась о том, чтобы запастись порошком для горячего шоколада.  Гарри тяжело взглотнул, все еще чувствуя спазмы стыда в своем желудке.  - Ты ожидала, что у меня будут кошмары? – спросил он. Слова вырвались в более грубой форме, чем он намеревался.  Долгое время его мать медлила с ответом.  - Я решила, что это может понадобиться нам обоим, - дипломатично сказала она, насыпая шоколадный микс в горячее молоко, - в последнее время мне тоже снятся кошмары.  Гарри удивленно моргнул, но прежде, чем успел задать вопрос, его мама поставила дымящуюся чашку на стол перед ним и присела на стул с другой стороны.  Он обхватил ладонями кружку, чувствуя, как приятное покалывание от горячей поверхности распространяется по телу. Он слегка отклонился, заметив, что стекла очков начинают запотевать от пара.  - Спасибо, мам, - очень мягко пробормотал он.  - Не за что, - ласково ответила его мать.  Несколько минут они просидели в полной тишине. Гарри отстраненно подумал, не подлила ли она успокаивающего бальзама в его чашку, пока он отвернулся. Горячий шоколад, казалось, отогрел его изнутри, распространяясь в его теле волной чистого спокойствия.  - Ты хочешь об этом поговорить? – нежно спросила его мама.  Гарри моргнул.  - О горячем шоколаде? Он вкусный.  Она улыбнулась.  - Я рада, что тебе понравилось, - сказала она, - но я имела в виду твой сон.  - Оу, - сказал Гарри, чувствуя, как краснеет, - все нормально.  - Гарри… - Ничего особенного, - быстро сказал Гарри, совершая большой глоток горячего шоколада, - это было глупо.  - В этом нет ничего глупого, если тебя это пугает.  Гарри не ответил. Он долгое время смотрел на свою чашку.  Его мама слегка сдвинулась с места, наклоняясь вперед над столом и медленно помешивая жидкость в своей кружке. - Ты кричал о Седрике, - осторожно начала она, не поднимая на него взгляд, - и… и ты звал…  Она втянула в грудь побольше воздуха, на секунду прикрывая глаза прежде, чем продолжить.  - Ты звал своего папу.  В ее голосе прозвучала ужасная печаль, когда она произносила эти слова. Тогда она, поднимая голову, встретилась с ним взглядом, и Гарри вдруг увидел в ее глазах боль, которую не замечал ранее.  Что-то с треском встало на свои места у него в голове.  Я и так не спала… мне тоже снятся кошмары… Острый укол вины пронзил Гарри насквозь.  - Ты в порядке, мама? – спросил он, прежде чем сумел себя остановить.  Вопрос, казалось, застал ее врасплох, если судить по ее смятенно взлетевшим бровям.  - Конечно, - быстро сказала она, - я в порядке. Почему ты… Гарри отставил от себя чашку и отклонился назад, перебирая в пальцах ткань свитера.  - Ты так обо мне переживаешь… - медленно произнес он, - но ведь это ты только что потеряла папу… Гарри медленно поднял на нее взгляд и ужаснулся от вида ее застланных слезами глаз.  - О, - быстро поправился он, - не плач, мам. Прости. Я не хотел… Его мама мгновенно поднялась на ноги, огибая стол и устраиваясь на стуле рядом с ним.  - Не надо, - произнесла она, обвивая его руками и прижимая к себе, - никогда не извиняйся за свою доброту.  Она крепко держала его на протяжении нескольких минут, пальцами нежно перебирая его волосы, пока сама совершала глубокие вдохи и выдохи. В конечном итоге отстранившись, она быстро вытерла глаза и потянулась через стол к своей чашке.  Между ними вновь пролегла тишина, пока они продолжали сидеть и пить горячий шоколад, но впервые она больше не казалось неловкой.  Она казалась комфортной, дружеской и успокаивающей.  Гарри стал первым, кто ее нарушил.  - Он был в моем сне, - тихо сказал он, - на кладбище. Совсем как той ночью… но по-другому. Он не пытался помочь мне, как в реальной жизни. Он просто… смотрел… Мама Гарри снова смахнула слезы с глаз.  - Он бы так не сделал, - сказала она, - твой папа в тебе души не чаял. Он бы никогда не позволил тебе испытывать страдания, если бы был в силах их остановить.  Гарри совершил последний глоток напитка и уставился на свою пустую чашку.  Еще одна продолжительная тишина наполнила воздух, пока его мать наконец не заговорила.  - Я скучаю по нему, - тихо произнесла она, голос ее слегка дрогнул, - постоянно.  Она взглянула на Гарри и одарила его печальной улыбкой.  - Он бы был для тебя таким хорошим отцом, - прошептала она.  Гарри проглотил ком в горле и отвернулся, вдруг ощутив в груди прилив тяжести.  Его мать протянула руку и сжала его лежащую на столе ладонь. Он взглянул на их руки, вспоминая, сколько раз вот так держал ее ладонь в своей в Больнице Святого Мунго.  - Это не твоя вина, солнышко, - сказала она, - то, что случилось с Седриком… ты в этом не виноват.  Гарри тупо кивнул, ощущая, как новый узел образовывается в животе.  - Ага, - мягко ответил он, потому что больше не мог сказать ничего.  Его мать крепче сжала его ладонь. В ее взгляде вдруг показалась неожиданная жесткость, когда он встретился с ним снова.  - И… твои тетя с дядей, - тихо произнесла она, - то, что они с тобой делали… тоже не было твоей виной.  Сердце Гарри замерло в груди. Он мгновенно отвел руку.  - Что? – резко спросил он.  Его мать смотрела на него с тем же печальным и решительным выражением на лице.  - Я ходила на Тисовую улицу, - сказала она тоном, едва ли превышающим шепот, - я узнала обо всем, что они сделали.  - Они сказали тебе? – громко вскрикнул Гарри, оборачивая руки у своего живота, чувствуя, как комната покачнулась и закружилась вокруг него.  - Я просмотрела воспоминания Петуньи, - ответила она, - я видела, как они с тобой обращались. Я видела… я видела чулан… Гарри закрыл глаза. Ему снова становилось сложно дышать.  - Посмотри на меня, солнышко, - нежно сказала его мама, - Гарри… посмотри на меня.  Гарри подчинился. В ее зеленых глазах стояли слезы, когда он поднял на них взгляд. Он осознал, что они вторили его собственным.  - Ты заслуживал лучшего, - сказала она нежно, - ты заслуживал невообразимо лучшего.  Гарри втянул в грудь воздух, отчаянно моргая.  - Мы с твоим папой… - продолжила она, - мы никогда не хотели… мы не хотели, чтобы эти люди приближались… Ее голос сорвался. Она подняла ладонь к лицу, упирая ее в глаза, и медленно, прерывисто вздохнула. Убрав руки от глаз, чтобы снова посмотреть на него, она выразила во взгляде вновь вернувшийся ожесточенный огонек.  Она потянулась и взяла его за руку, осторожно отводя ее от его ребер и твердо сжимая в своих ладонях. - Я люблю тебя, Гарри, - сказала она, - всем своим сердцем. Всем, что у меня есть. Ты мой сын. И я сделаю ради тебя все, что угодно. Все.  Она крепче сжала его ладонь в своих.  - Они не избегут ответственности за то, что сотворили с тобой, - пылко произнесла она.  Что-то прозвучавшее в тоне ее голоса в этот миг заставило его вздрогнуть.  - Все нормально, мам, - быстро сказал он, - это больше не имеет значения.  - Имеет, - твердо ответила она, - это имеет значение для меня.  Прежде, чем он успел это оспорить, она уронила его руку и снова притянула его к себе.  Он склонил голову на ее плечо и закрыл глаза.  Тепло ее объятий было лучше горячего шоколада.  *** Мама Гарри уже сидела на кухне следующим утром, когда он спустился к завтраку. Сириус тоже находился там, что-то бормоча себе под нос и размахивая палочкой над несколькими кастрюлями и сковородами.  - Доброе утро, Гарри, - произнесла его мама счастливым голосом, выловив его приближающийся силуэт взглядом, - как ты себя чувствуешь? - Нормально, - машинально ответил Гарри, и она засмеялась. Беззлобно.  - Ты звучишь как я, - вздохнула она, - мы над этим поработаем. Голоден? Гарри кивнул, ощущая себя странно позабавленным.  - Сириус готовит? – спросил он.  - Пытается, - ответила его мать, довольно подмигивая.  - Я это слышал! – прорычал Сириус через плечо, прежде чем несколько слишком старательно взмахнуть палочкой, отправляя несколько помидоров улететь другой конец комнаты. Они с громким отзвуком врезались в противоположную стену и драматично взорвались, разбрызгав свой сок по всей комнате.  - Это было хорошо, - лаконично сказала мама Гарри, медленно совершая глоток из кружки с чаем.  Гарри подавил смешок. Его мать ему улыбнулась.  Что-то облегчилось в отношениях между ними за прошедшую ночь. Пузырь, окружавший их в больничном крыле, начал расширяться.  - Думаю, я поем хлопья, - сказал Гарри, присаживаясь напротив нее.  Она усмехнулась: - Мудрое решение. *** Настроение на кухне значительно омрачилось после завтрака.  Ремус, как выяснилось, принялся за череду кратковременных подработок после увольнения со своей позиции в Хогвартсе, последней из которых была должность секретаря эксцентричного магизоолога на окраине Лондона.  Он ушел на работу рано утром, только чтобы ворваться обратно во входную дверь чуть позже полудня. - Ремус! – удивленно воскликнула мать Гарри, когда он промаршировал на кухню с нехарактерно озлобленным выражением лица.  Он бросил копию Ежедневного Пророка на стол перед ней.  - Скитер, - прошипел он, опускаясь на стул рядом с Гарри, - снова за свое.  Гарри поднялся на ноги и промчался вдоль стола, наклоняясь над плечом своей матери, чтобы внимательнее рассмотреть газету.  Та была раскрыта на титульной странице, на которой было напечатано огромное фото их с матерью, обнимающихся на платформе Кингс Кросса, и Ремуса, улыбающегося чуть поодаль.   

Подозрительный компаньон Лили Поттер 

Лили Поттер, магглорожденная мать известного Мальчика-Который-Выжил и недавний резидент Больницы Св. Мунго для Магических Заболеваний и Повреждений, в самом деле очнулась, сообщает Специальный Корреспондент Рита Скитер. Поттеры были замечены на вокзале Кингс Кросс прошлым днем, переживающие эмоциональное воссоединение по следам загадочной (и смертоносной) победы Гарри Поттера в Турнире Трех Волшебников. Однако в свет вышли шокирующие подробности, предполагающие, что чудесное пробуждение Миссис Поттер может оказаться куда более зловещим, чем изначально было известно общественности. 

Вместе с Поттерами на вокзале Кингс Кросс был замечен ныне небезызвестный Ремус Люпин, уволившийся из Школы Хогвартс с позором в 1994 году, когда публичности стало известно о его сущности оборотня. Что вызывает еще больше волнений: Поттеры были недавно замечены в Косом Переулке, занимающиеся приобретением большого количества Волчьего Зелья – предположительно в поддержку Люпина, который известен своим статусом безденежья.

По словам источников, знающих Ремуса Люпина в качестве студента Хогвартса, на протяжении всех семи лет обучения тот был близким другом покойного Джеймса Поттера. Немногое, однако, известно о развитии их отношений в период между выпуском и непосредственно гибелью Джеймса Поттера.

Еще меньше известно о связи оборотня с Лили Поттер, хотя основания для беспокойства определено имеются. Являются ли они друзьями? Любовниками? Сообщниками в заговоре?

В самом деле, братание Миссис Поттер с Темным Существом сразу вслед за ее внезапным возвращением в волшебный мир наталкивает на вопрос: что в действительности произошло той ночью в Годриковой Впадине? Почему она выжила, в то время как Джеймс Поттер был убит Вы-Знаете-Кем?

Невозможно не задаться вопросом, так ли магглорожденная ведьма и оборотень в самом деле невинны, как они о себе заявляют? Не замышляли ли они тайный заговор с печально известным массовым убийцей Сириусом Блэком, когда тот предал Джеймса Поттера все эти годы тому назад? Предполагает ли удивительное временное совпадение возвращения Миссис Поттер, что ей известно о загадочном смертоносном завершении Турнира Трех Волшебников больше, чем она показывает?  Самое главное: действительно ли Мальчик-Который-Выжил находится в безопасности под ее опекой? Необходимы дальнейшие расследования, чтобы найти ответы на эти и многие другие вопросы. 

 - Эта… карга, - прошипела мать Гарри, отбрасывая газету к Сириусу и резко вставая на ноги, - она считает, что я убила Джеймса? В этом дело? То есть, она действительно думает… - Рита Скитер – лгунья, - безэмоционально сказал Сириус, в отвращении сминая газету, - всем, у кого есть хоть капля мозгов, это известно.  - Но это клевета. По-другому быть не может.  - Само собой, - кисло вставил Ремус, - ничего другого она и не пишет.  Мама Гарри открыла рот, будто собираясь ответить, но затем, видимо, передумала и быстро закрыла его вновь. Не произнося больше ни слова, она развернулась на пятках и покинула комнату.  Повисла долгая пауза, прежде чем Ремус поднялся на ноги и последовал за ней, оставляя Гарри и Сириуса вдвоем на кухне.  - Извини, что тебе пришлось это прочитать, - сказал Сириус через несколько минут.  Гарри пожал плечами. - Все, как ты и сказал, Скитер вечно врет.  - Ага, - недовольно ответил Сириус, - я не забыл всей той чепухи, которую она написала о тебе.  Гарри не ответил. Его взгляд опустился на смятую газету в кулаке крестного, и он ощутил, как неуместная, подозрительно похожая на счастье эмоция вдруг начала заполнять его изнутри. Статья Скитер была отвратительна. Абсолютно, бесцеремонно отвратительна. Гарри гневно возненавидел ее за это: за свою мать и Ремуса.  Но все же… Одно предложение в этой статье продолжало греметь у него в голове, зажигая чувство, которое, как он думал, было отброшено им навсегда.  Надежду.  Поттеры были замечены на вокзале Кингс Кросс прошлым днем, говорилось в статье.  Поттеры.  Поттеры.  Во множественном числе. Вплоть до этого момента, момента, когда он увидел эти слова напечатанными на бумаге, это никак не могло в полной мере дойти до сознания Гарри. И в этот миг… это вдруг начало казаться реальным.  Он не был один.  Больше нет.