11. Орден Феникса

Глава одиннадцатая: Лили. Орден Феникса Лили все еще не привыкла к тому, насколько старше выглядел Альбус Дамблдор. Взгляд Лили прошелся по длине его белоснежной бороды и по множественным складкам украшающих его лицо морщин, когда он переступил порог кухни. Она всегда знала, что Директор пребывал в преклонном возрасте – ради всего святого, ему было девяносто, когда она только начинала учебу в Хогвартсе. И все равно она никогда не воспринимала его как человека старого. До этих пор. Он добродушно улыбнулся ей из-под своих очков-половинок, проходя вглубь комнаты и усаживаясь у стола напротив нее. - Лили, - тепло улыбнулся он ей, - ты чудесно выглядишь. Лили ничего не ответила. Она вызывающе скрестила руки на груди, не применув сохранить стоячее положение. - Как Гарри? – вежливо поинтересовался он. - Лучше, теперь, когда он убрался подальше от своих тети с дядей, - коротко ответила она. Дамблдор секунду на нее смотрел, прищурив глаза, словно пытался разгадать крайне замысловатую загадку. - Ремус сказал, что у тебя есть сомнения касательно возвращения в Орден, - тихо сказал он. - Все верно. Он слегка нахмурился, продолжая внимательно изучать ее взглядом своих пронзительных голубых глаз. - Мне жаль это слышать, Лили, - мягко произнес он, и каким-то образом ему хватало наглости звучать искренне, - что я могу сделать, чтобы убедить тебя остаться? Лили несколько минут просто смотрела на него, чувствуя, как уже так хорошо знакомая злость волнами поднимается внутри нее. Он лишь молча глядел на нее в ответ, выражая собой образец терпеливости. - Что ж, - ледяным тоном начала Лили, - для начала, вы можете попытаться объяснить мне, почему снова и снова заставляли моего сына возвращаться в пристанище домашнего насилия, и чертовым пальцем не пошевелив, чтобы ему помочь. А когда закончите с этим, можете рассказать, по какой причине не остановили его рвения в одиннадцатилетнем возрасте пойти за Философским Камнем и оказаться на грани смерти от рук Волдеморта. Опять. - Лили… - После чего, если будете так любезны, - продолжила Лили, слегка повышая голос с целью предотвратить его преждевременное вмешательство, - я была бы рада услышать, почему вы и ваш персонал сделали абсолютное нихуя, чтобы защитить студентов вашей школы, когда магглорожденные полегали как мухи, и оставили на попечение двух двенадцатилеток рискнуть своей жизнью, чтобы это остановись. Дамблдор молча наблюдал за ней, терпеливо сложив руки на столе перед собой. - Я хочу знать, как вы могли просто указать на Маховик Времени и поставить перед двумя тринадцатилетними детьми задачу рискнуть всем, чем только можно, чтобы разгрести бардак, к устранению которого вы сами были куда лучше подготовлены. Я хочу знать, почему вы, и глазом не моргнув, позволили четырнадцатилетнему мальчику состязаться в смертельно опасном турнире с драконами и гриндилоу. Мне нужно знать, каким образом вы, сам великий Альбус чертов Дамблдор, не сумели распознать самозванца в своей собственной школе… самозванца, расхаживающего с лицом человека, которого вы знаете лучше, чем кто-либо! Лили резко остановилась, втягивая в грудь воздух. - Мне нужно знать, почему вы не защищали моего ребенка, - яростно заключила она. Тяжелая тишина опустилась в комнате. Казалось, Дамблдор очень осторожно взвешивает слова для ответа. - Я бы хотел иметь возможность сделать больше, чтобы помочь ему, - в итоге сказал он спокойным и размеренным тоном, бесстрастно возвращая Лили взгляд. Лили ощутила, как гнев закипает внутри нее, мечтая вырваться наружу. - Не отмахивайтесь от меня этим, - зарычала она, - после всего, через что ему пришлось пройти, вы в самом деле собираетесь просто сидеть здесь и утверждать, будто сделали все от себя зависящее? Секунду Дамблдор разглядывал свои ладони, прежде чем вновь поднять на нее глаза. - Гарри на самом деле не угрожала опасность во время столкновения с Квиреллом, - спокойно сказал он, - давнишняя защита твоей жертвы позаботилась о том, чтобы Волдеморт не смог навредить ему в той своей ипостаси. Если бы я раньше узнал о факте одержимости Квиреллом, я бы, разумеется, сделал больше, чтобы удержать его подальше от Гарри. Но так уж вышло, Лили, что я никогда не претендовал на всезнание. Лили открыла было рот для язвительного комментария, так и вертящегося у нее на языке, однако Дамблдор продолжил говорить прежде, чем она успела что-либо вставить. - Что касается Тайной Комнаты, - решительно продолжил он, - этот эпизод вызывает у меня больше всего сожалений, но… - Сожалений? – невесело рассмеялась Лили, ощущая яростное неверие, - моего сына чуть не убил Василиск в его же собственной школе, и вы характеризуете это… сожалением? - У меня были связаны руки, - мягко произнес Дамблдор, однако в тоне его голоса наконец послышалась нетерпеливая нотка, - как Гарри несомненно тебе объяснил, правительство отстранило меня от школы. Что не означает, однако, что я оставил ее без защиты. - Верно, - холодно отразила Лили, - вы оставили певчую птицу, которая, по забавному стечению обстоятельств, появилась перед Гарри лишь тогда, когда он начал восхвалять ваше имя. Выражение лица Дамблдора оставалось неизменным. Он продолжал твердо смотреть на нее, без намека на злость в собственном взгляде. - Ничего бы не вышло, если бы я собственноручно воспользовался Маховиком Времени, - ровно продолжил он, - Корнелиус бы немедленно понял, что это был я. Никто не ожидал, что Гарри и Мисс Грейнджер… - Естественно никто от них этого не ожидал! Они были детьми. - Твой сын весьма на многое способен, Лили. Я знал, что ему это под силу. То же касается и Турнира Трех Волшебников, что он в итоге доказал своими достижениями во всех трех заданиях. - Вы не имели права давать ему состязаться в этом турнире. - Кубок огня связывает волшебника магическим контрактом. Я не мог ничего сделать, чтобы… - В любом контракте есть свои лазейки, и вам это хорошо известно, - сорвалась Лили, - вы могли позволить ему отказаться от выполнения заданий. - Гарри бы на это не пошел. - Вы потрудились спросить его об этом? Дамблдор не стал ничего говорить. Ответ, впрочем, ясно читался на его лице. - Я признаю, что Барти Краучу Младшему удалось полностью меня одурачить, - сказал он после короткой паузы, - ты бы согласилась, что он поразительно филигранно вжился в роль. Тем не менее, я остановил его, как только мне удалось раскрыть его обман. И Гарри выжил, чтобы рассказать об этом. Лили взглянула на Директора. В ушах внезапно зазвенело от звука мучительных криков ее сына, сопровождающих каждый его ночной кошмар. - Да, вы спасли его, - холодно отозвалась она, - но лишь после того, как он пережил самый ужасающий опыт на своей памяти. - Не все трудности являются предотвратимыми, Лили. Что-то оборвалось внутри неё от этих слов. Трудности? Так он об этом думал? О травме, которая преследовала ее маленького мальчика… о горе, которое снедало ее саму каждую секунду… Он считал, что все это можно дискредитировать одним единственным, тривиальным словом? Ее взгляд упал на прикрепленный к стене кусок пергамента – список условий, составленный ею с Сириусом в день прибытия на Гриммо. Секунду она отстраненно разглядывала элегантные витки, выведенные Бродягой. - Что вы собираетесь делать сейчас? - Прошу прощения? Лили повернулась к нему лицом. Тревога, прожигающая ее изнутри с того момента, как Гарри открылся ей прошлой ночью, внезапно потребовала дать себе волю. - Когда именно вы планировали начать преподавать Гарри Окклюменцию? Дамблдор, казалось, был несколько сбит с толку этим вопросом. - Окклюменцию? – сосредоточенно уточнил он. - Не делайте вид, будто не понимаете, о чем я, - прошипела Лили, - он владеет Парселтангом. Ему снятся сны о реальных действиях Волдеморта. Очевидно, что между ними существует опасная для Гарри связь, а вы не предпринимаете ничего, чтобы помочь ему ее блокировать. - Это неправда, Лили, - медленно произнес Дамблдор, - у меня имеется план для его защиты. - О, ради всего святого, оставьте его при себе. Ведь скрытая вами информация всегда так нас всех выручала. Еще минуту Дамблдор молча впивался в нее взглядом, ни на миг не прерывая зрительный контакт. - Я полагаю, что Волдеморт еще не догадался о существовании связи, - тихо сказал он. - Это чертовски рискованное предположение, - прорычала Лили, - и что, вы собираетесь просто ждать, пока не произойдет нечто ужасное, чтобы начать действовать? Дамблдор умиротворяюще поднял ладонь. - Позволь мне закончить, - спокойно сказал он, - Волдеморту пока не известно о существовании связи. Но в том случае, если данная информация окажется раскрыта… То он наиболее вероятно попытается ею воспользоваться, имея основания полагать, что Гарри близок ко мне. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду, что намереваюсь с этого момента держаться от Гарри на определенной дистанции. Во имя его защиты. Лили уставилась на него. - Это и есть ваш план? – прошипела она, - спрятаться от Гарри, и тогда все будет хорошо? - За ним будут внимательно приглядывать, разумеется, - терпеливо продолжил Дамблдор, - если мы придем к выводу, что Окклюменция в самом деле является решением проблемы, Северус более, чем компетентен… - Я не хочу, чтобы Северус Снейп ни на шаг приближался к моему сыну, - отрезала Лили. Дамблдор одарил ее раздосадованным взглядом. - Лили, - надавил он, - неблагоразумно позволять вашей с Северусом предыстории затуманивать твое… - Не надо, - выплюнула Лили, - я знаю Северуса лучше, чем вы когда-либо сможете узнать, и мне все равно, как сильно вы ему доверяете. Достаточно и того, что вы вверили ему должность преподавателя Зелий. Она скрестила руки и испепеляюще посмотрела на Директора. Тот спокойно выдержал ее взгляд. - Я сама буду обучать Гарри Окклюменции, - твердо заключила она. Долгий момент Дамблдор молчал. - Очень хорошо, - в конечном итоге уступил он, - но я настаиваю, чтобы ты отложила это дело до тех пор, пока мы не удостоверимся в абсолютной его необходимости. Разум – деликатная материя, и самое главное сейчас избежать действий, способных обратить внимание Волдеморта на присутствие необычной связи. Вопреки здравому смыслу, Лили кивнула. - Ладно, - сказала она, - но, если я увижу основания полагать, что это становится необходимым, а вы будете со мной несогласны, исходить я буду из собственных заключений. Отныне Гарри находится под моей защитой. А с вас достаточно принимать решения о его жизни. В какой-то момент показалось, что Дамблдор собирается это оспорить. Однако затем он просто отвернулся и кивнул, сжимая губы в тонкую линию. - Я понимаю, - тихо сказал он. - И вы сами объяснитесь перед Гарри, по какой причине собираетесь его избегать, - продолжила Лили. Дамблдор моргнул и вновь перевел на нее взгляд. Было необычно видеть настолько пораженное выражение на столь, как правило, невозмутимом лице. - Это было бы контрпродуктивно, - твердо возразил он с неожиданной ноткой возмущения в голосе. - Тогда не смотрите ему в глаза, пока будете говорить, - сорвалась Лили, - глядите в пол, если придется. Но Гарри вам доверяет. Он открылся вам после возвращения с кладбища. И если вы просто исчезнете сейчас, то он обязательно решит, будто сделал что-то не так. Я этого не позволю. - Лили, - вздохнул Дамблдор, - если ты просто объяснишь ему… - Нет, - не требующим возражения тоном прервала его она, - он должен услышать это от вас. Найдите в себе смелость сказать ему правду. Дамблдор уставился на нее с таким выражением, будто стремительно высчитывал что-то у себя в голове. Лили выдержала его взгляд со стальной решимостью. - Очень хорошо, - наконец, сдался он, - я поговорю с ним. Но, Лили, прошу, поверь мне. Когда дело касается Гарри, я всегда старался делать то, что считал наилучшим… в перспективе его долгосрочной безопасности. Лили сощурилась, чувствуя, как смертоносное пламя горячего гнева тисками смыкается вокруг ее сердца. - В самом деле? – яростно осведомилась она, - пребывание в одном доме с моей сестрой было в его же интересах, вы это хотите сказать? Дамблдор тяжело вздохнул. - Как я уже объяснил, - начал было он, но Лили не питала никакого интереса к его нескончаемым отговоркам. Она резко развернулась, вновь фиксируя взгляд на составленном Сириусом списке. - Знаете, - вкрадчиво произнесла она, не отрывая глаз от куска пергамента, - у магглов есть выражение… которое последнее время часто вертится у меня в голове… - Что это за выражение? – осторожно спросил Дамблдор. Лили вновь повернулась к нему лицом. - В аду нет фурии страшней, чем женщина, которую презрели*, - тихо сказала она, - вам известно такое высказывание? Выражение лица Дамблдора лишь слегка ожесточилось. Он не прервал зрительный контакт, и во взгляде его глаз мелькнула осторожная заинтересованность. - Да, - спокойно произнес он, - оно мне знакомо. Лили вновь перевела взгляд на висящий на стене пергамент, испытывая внезапный приступ жужжания в ушках. - Мне оно никогда не нравилось, - медленно проговорила она, - мне казалось, что это просто еще один способ высмеять женщин за наши чувства. Высмеять нашу злость. Но, наверное, я просто… не понимала его. Я никогда на самом деле не знала в свою сторону презрения. Настоящего презрения. Я думала, что знаю, но… сейчас… Лили словно вживую увидела перед глазами пылающее сущей ненавистью лицо Петуньи… увидела, как ее маленький Гарри исчезает за дверью чулана… - Ты пережила невосполнимую утрату, - деликатно сказал Дамблдор позади нее, - прими мои глубочайшие… Лили развернулась на пятках. - Я не нуждаюсь в вашем сочувствии, - отрезала она. Дамблдор продолжал бесстрастно смотреть на нее. - В чем же ты нуждаешься, в таком случае? – учтиво спросил он. - Я нуждаюсь в правде. Мне нужно, чтобы вы объяснили, почему, зная о жестоком обращении, которому подвергался мой сын, вы не сделали ровным счетом ничего, чтобы это остановить. - Лили… - Не пытайтесь мне лгать, - яростно продолжила Лили, - не пытайтесь этого отрицать. Письмо Гарри из Хогвартса было адресовано в чулан под лестницей. Не может быть, чтобы вы этого не знали. Дамблдор плотно сжал ладони перед собой. Долгое время он ничего не говорил. - У меня имелись подозрения, - наконец, признал он. Пламя ярости взбушевалось внутри Лили. - У вас имелись подозрения, - ледяным тоном повторила она. - Да. Но… - Скажите мне, Альбус, - вскипела Лили, совершая шаг ему навстречу и чувствуя, как леденящая душу злоба охватывает каждую мышцу в ее теле, - в ваших порядках игнорировать признаки абьюза среди ваших студентов? Или этот особый тип халатности вы приберегаете для детей, которых находите стратегически важными? - Лили. Кровная магия, установленная вокруг дома на Тисовой улице… - Защищала его от Волдеморта, - прервала его Лили, - да. Так вы и сказали. Но она не была способна уберечь его от угрозы внутри ограждений. От Дурслей. Дамблдор медленно поднялся на ноги, поднимая ладони в примирительном жесте. Будто она вела себя невразумительно. Будто ее гнев не являлся заслуженным. - Это было трудное решение, Лили, - очень тихо сказал он, - поверь мне. Я никогда не желал Гарри несчастья. И если бы я узнал об их сложных взаимоотношениях раньше… возможно, предпринял бы иные действия. Но, конечно, ты понимаешь, почему он должен был туда возвращаться? Конечно, ты согласишься, что привилегии в виде сохранения его жизни к моменту возрождения Волдеморта перевешивали цену пары лишенных радости месяцев раз в год? - Цены и привилегии, - в неверии покачала головой Лили, - это все, чем для вас является человеческая жизнь, не так ли? Дамблдор вздохнул: - Я… - Вы ведь так ничего и не поняли? – гневно произнесла Лили, вновь поднимая голос, - вы считаете, что Гарри был просто несчастен с этими людьми? Нет, Альбус, ему было с ними небезопасно. Они наносили ему вред. Они запирали его, словно животное. Они практически морили его голодом, к чертовой матери. Ради всего святого, Сириус скорее всего получал более регулярное пропитание в Азкабане, нежели Гарри у своих опекунов. Вы считаете, что в такой обстановке ребенок может быть в безопасности? Что кто угодно может быть в безопасности в такой обстановке? К этому моменту Дамблдор выглядел ощутимо раздосадованным: его типичный спокойный подход явно балансировал на своей грани. - Я не испытывал никакого удовольствия, отправляя его туда, - твердо сказал он, - никогда. Но я знал, что таким образом сохраняю ему жизнь. И это было наиболее значимым из того, что я мог… - Этого недостаточно. - Лили… - Вы должны были сделать больше, чем сохранить ему жизнь! – прокричала она, - вы должны были защитить его! Напряженная тишина снова пролегла между ними, и выражение во взгляде Дамблдора несколько смягчилось. Теперь в нем практически проглядывалось… сожаление… Лили чувствовала, как нарастает напряжение в ладонях от силы ее углубляющейся ярости. У него не было права так на нее смотреть. Он потерял его, когда подвел Гарри настолько безнадежным образом. - Я не позволю вам обесценивать жестокость, которой подвергался мой сын, - прошипела она, - и я точно не позволю вам стоять здесь и говорить, что это было ради общего блага. Что-то мгновенно переменилось в выражении лица Дамблдора. - Все верно, - надавила Лили, подходя еще на шаг ближе к нему, - вы правильно меня расслышали. Батильда Бэгшот рассказала мне некоторые крайне занятные вещи о вашем прошлом. Тогда я ей не поверила, но сейчас…? Ее слова тяжелым грузом оседали в воздухе, медленно просачиваясь в щели повисшей между ними тишины. Дамблдор глядел на нее так, будто видел впервые в жизни. - Что ж, Лили, - произнес он нехарактерно натянутым голосом, - ты можешь больше не испытывать ко мне симпатий, но моя приверженность цели одолеть Волдеморта остается столь же непоколебимой, какой была раньше. Мы всегда будем союзниками, если не друзьями. На секунду он замолчал, осторожно изучая ее реакцию. - Я надеюсь, что ты возьмешь это во внимание, когда будешь принимать решение касательно Ордена. Лили не ответила. Она стоически встретила его взгляд, пока пламя внутри нее продолжало метать искры. Директор медленно развернулся в направлении к выходу. Она наблюдала, как он шествует к двери, когда что-то вдруг встало на свои места в ее голове. Решение было принято мгновенно, и слова импульсивно вырвались из нее прежде, чем она успела осознать, что говорит. - Я вернусь в Орден. Держась пальцами за дверную ручку, Дамблдор замер и медленно обернулся. Лили глубоко вздохнула. - Я хочу обозначить свою позицию очень четко, - сказала она низким холодным тоном, - вы мне не нравитесь. Я вам не доверяю. Единственной причиной, по которой я вновь вступаю в Орден, является то, что я хочу убить Волдеморта голыми руками за то, что он сотворил с моей семьей. И принадлежность к Ордену является самой прямой к этому дорогой. Она помедлила, ожидая от него пререканий, но Дамблдор не произнес ни слова. - Я не собираюсь слепо выполнять ваши указания, если не буду с ними согласна, - резко продолжила она, - в мои намерения не входит быть хорошим маленьким солдатиком, который будет следовать за вами в любую битву. И если интересы Ордена когда-нибудь встанут в противовес интересам Гарри, я буду выбирать Гарри. Каждый раз. Без колебаний. Я ясно выражаюсь? Дамблдор долгое время просверливал ее изучающим взглядом. Выражение его лица было нечитаемым. - Да, - наконец отозвался он, - я понимаю. Он отворил дверь кухни, покидая комнату. *** Первое собрание состоялось на следующий же день после этого диалога. Ремус взял на себя задачу организовать мероприятие. Он потратил большую часть воскресного утра, аппарируя из города в город, направляя членов Ордена на площадь Гриммо и вручая каждому из них кусок пергамента с выведенным на нем адресом – золотой билет сквозь чары Фиделиуса. Лили не была намерена находиться с Дамблдором на кухне дольше, чем было строго необходимо, а потому потратила большую часть времени перед собранием, слоняясь по фойе вместе с Гарри и представляя его всем новоприбывшим, которых узнавала, стоило им только переступить порог дома. Гарри напрягся, когда дверь со скрипом отворилась, и в проеме показался Аластор Муди. Лили заметила, как рука сына машинально тянется к карману джинсов, хватаясь за палочку. Она нежно поместила ладонь ему на плечо, слегка сжимая пальцы. - Аластор, - коротко сказала она, внутренне содрогаясь от вида устрашающего искусственного глаза, явно не пребывающего в его имении в последний раз, когда она видела этого человека, - какой свадебный подарок ты вручил нам с Джеймсом? Уголки губ Муди дернулись в полуулыбке. - Парные держатели палочек, - хрипло отозвался он, - сказал, что свадебное платье не является причиной оставаться безоружным. Лили улыбнулась, вновь сжимая плечо Гарри. - Это действительно он, - мягко сказала она. Гарри моментально расслабился. - Рада тебя видеть, Аластор, - сказала Лили, - это мой сын, Гарри. - Наслышан о нем, - прорычал Муди, делая шаг вперед, чтобы пожать ладонь Гарри, - извиняюсь, что так и не успел тебя поучить. - Ничего страшного, - неловко промямлил Гарри, - на самом деле, я многому научился у псевдо-вас. Муди удивленно хохотнул и хлопнул Гарри по плечу. - А этот в тебя, - бесцеремонно бросил он, протягивая руку, чтобы пожать ладонь Лили, - добро пожаловать обратно, Эванс. *** После Муди на пороге появились Элфиас Дож, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Эммелина Вэнс, Мундунгус Флетчер и Стерджис Подмор. Лили поприветствовала каждого из них, выражая столько радости, сколько могла из себя выдавить. Гестия Джонс чуть не повалила Лили с ног своими объятиями, несмотря на то что они никогда не были особенно близки друг с другом. Стерджис Подмор выглядел так же напыщенно, как и всегда. Мундунгус представлял из себя свою типичную вкрадчивость, и Ремус был вынужден отогнать его прочь, когда тот начал расспрашивать Гарри, не сохранил ли тот случайно кусочка чешуи Венгерской Хвостороги после своего первого задания в турнире. Элфиас Дож чуть ли не подпрыгивал на месте, с энтузиазмом пожимая ладонь Гарри. - Ты выглядишь совсем как твой отец, - восхищенно пролепетал он, - кроме глаз, конечно, у тебя… - Глаза моей мамы, - быстро завершил за него Гарри, - ага. В тоне его голоса прозвучал намек на раздражение, и Лили внутренне передернуло от мысли, как часто ему, вероятно, приходилось слышать это сравнение за прошедшие годы. Она сама очень хорошо помнила, как каждый коллега и знакомый ее отца считал своим долгом оставить комментарий о схожести их глаз. Со временем это стало порядком надоедать, а ведь к этому чувству не добавлялась боль нахождения упомянутого родителя в тринадцатилетней коме. Ее сердце укололо в наблюдении за вежливой улыбкой, которой Гарри одарил Элфиаса. Ей вдруг пришло в голову, как тяжело это, должно быть, было для Гарри… постоянно выслушивать напоминания о людях, которых у него не было шанса встретить. Следующими прибыли Уизли, и Лили с облегчением обнаружила, что они согласились взять с собой детей. Ей не особо прельщала идея, что Гарри придется просто томиться в одиночестве у себя в комнате, пока собрание будет проходить без его присутствия. Лицо Гарри просияло от вида семьи Уизли. Молли в два шага пересекла коридор и заключила его в крепкие объятия. Он без намека на колебания обнял ее в ответ. - Я так рада тебя видеть, дорогой, - с теплотой в голосе произнесла она, отстраняясь и уступая дорогу своим детям. Колючее чувство зависти стянуло грудь Лили от вида, с какой легкостью они взаимодействовали с Гарри… с какой легкостью он взаимодействовал с ними. Ему было так комфортно в их окружении; в его жестах и мимике не было ни намека на потаенную неловкость, что все еще так часто окрашивала его диалоги с Лили. Он неловко махнул Лили рукой и исчез наверху, с целью показать друзьям свою комнату. Лили лишь краем уха слушала, как Молли представляет ее своему мужу и старшему сыну, направляясь на кухню. *** Ремус занял Лили место за столом, располагающееся между ним и Сириусом, который преспокойно сидел на стуле в своем собачьем обличии, притягивая множество сконфуженных взглядов. Устраиваясь на своем стуле, Лили изо всех сил старалась не подпускать к тебе мысль о том, что это будет ее первое собрание Ордена без Джеймса. Что сегодня он не будет держать ее за руку под столом, в самые неуместные моменты шепча ей на ухо саркастичные комментарии. Не будет вызываться на самые опасные вылазки… посылая ей ту озорную улыбку и бросая что-то на подобие: ты в деле, Эванс? Готова поймать парочку Пожирателей Смерти? Она моргнула и перевела взгляд на Ремуса. По рассеянному выражению его глаз она поняла, что не одна в этот миг думала о Джеймсе. Лили оказалась разом выдернута из своих мыслей, когда дверь снова распахнулась. Подняв взгляд на вошедшего, она почувствовала, как ее сердце превращается в ледышку. В дверном проеме стоял Северус Снейп. Перешагнув порог комнаты, он вперил свой взгляд прямо в Лили, и лицо его приобрело неестественно бледный оттенок. Его волосы свисали иначе. Мантия была подобрана лучше. Но не было никаких сомнений в том, что это был он. Это был Северус. Она долгий момент держала его взгляд. Его лицо было неподвижным, в глазах сияла меланхолия, и Лили вдруг почувствовала, как снова становится той шестнадцатилетней девочкой, что с высоко поднятой головой проходила мимо его сверлящего взгляда, выражающего немую мольбу вернуться к нему. Будто это не он разрушил их дружбу. Будто это не он жестоко вырвал из груди ее сердце. Она отвела взгляд и направила его на Дамблдора, который в этот миг прочистил горло, давая сигнал к началу собрания. *** Собрание началось с взаимных представлений. Дамблдор с особым вниманием представил всем Северуса, разъясняя его роль шпиона в клане врага. Лили намеренно избегала взгляда своего некогда друга детства. С превеликим удовольствием она отметила то настороженное недоверие, с которым на него глядели большинство присутствующих в комнате. Это было мелочной реакцией с ее стороны, возможно, но Лили ничего не могла с собой поделать. - А теперь, - мелодично продолжил Дамблдор, - настало время вам всем узнать то, что, я не сомневаюсь, окажется для многих из вас неожиданной правдой. Бродяга, если не возражаешь… Пес Сириус метнул взгляд в сторону Дамблдора, гавкнул для пущей драматичности и одним махом перевоплотился в самого себя. Лили не смогла сдержать улыбку, когда комната взорвалась ошеломленными вздохами и вскриками. Сириус усмехнулся в ее сторону, слегка выгибая бровь. - Что все это значит, Дамблдор? – резко бросил Стерджис Подмор с другого конца комнаты, - этот человек… - Невиновен, - уравновешенно сказал Дамблдор, быстрым движением глаз взглянув на Лили, - Сириус Блэк невиновен. - Кто сказал? – уперся Стерджис, - всем известно, что он предал… - Сказала я, - громко оборвала его Лили, - думается, я знаю, кто был моим же Хранителем Тайны, Подмор. И им был не Сириус. Стерджис сею же секунду умолк, подозрительно сощурив глаза в сторону Лили. - Я в это верю, - вдруг раздался новый голос. Лили повернула голову в сторону звука и выловила взглядом незнакомую молодую ведьму с розовыми волосами, которая расслабленно сидела на своем месте и радостно улыбалась Сириусу. - Моя мать всегда считала, что в его предполагаемом предательстве не сходились концы с концами, - продолжила та, - она говорит, что он из хороших. Сириус удивленно моргнул, будто пытаясь взять в толк, по какой причине кто-то вдруг решил за него вступиться. - Твоя мать? – вкрадчиво переспросил он. - Андромеда Тонкс, - вежливо отозвалась волшебница. От этого заявления у Сириуса буквально отвисла челюсть. Лили успокаивающе поместила ладонь ему на руку. *** Остаток встречи прошел несколько затуманено. Внимание Лили колебалось меж собственными мыслями и повествованием Дамблдора, вводящего присутствующих в курс дела, о котором ей и так было известно – истории возвращения Волдеморта и истинной причине смерти Седрика Диггори. Он поведал о реакции Министра Магии на страшные новости. По рукам прошелся последний выпуск Ежедневного Пророка, пока он говорил об упрямом отказе газеты напечатать что-то, напоминающее правду об их крайне плачевном положении. Он перечислил имена Пожирателей Смерти, которых Гарри видел на кладбище. Лили ожидала, что кто-то начнет выражать несогласие, пытаться опровергнуть услышанное тем же образом, как это делало Министерство. Но никто не стал противостоять правде. Они ему поверили. Лишь к концу собрания Дамблдору удалось полностью завладеть ее вниманием. - К концу первой войны, - осторожно произнес Директор, пока все взгляды в комнате были направлены на него, - было произнесено пророчество, касающееся Лорда Волдеморта и Гарри Поттера. Именно по этой причине семья Поттеров находилась в опасности. По ней же мы потеряли Джеймса. Лили ощутила, как взгляды многих членов Ордена кочуют в ее сторону, но продолжила неотрывно смотреть на Дамблдора. - Я не могу полностью раскрыть вам, что именно в нем говорится, - продолжил Дамблдор, - но Волдеморт убежден, что само существование Гарри является угрозой его власти, и намерен любой ценой выведать содержание пророчества. Его глаза на коротких миг встретили взгляд Лили, прежде чем начать вновь сканировать комнату. - Нам необходимо предотвратить овладение Волдемортом этой информации. В связи с этим мы разработаем график охраны Отдела Тайн, в котором и хранится пророчество. Составление этого графика я поручил Кингсли… Когда Кингсли поднялся на ноги с целью обсуждения логистики караульной службы, мысли Лили вновь вернулись к пророчеству. Она помнила тот день, когда Дамблдор появился в Годриковой Впадине, словно это было вчера. Помнила, как он рассказал им с Джеймсом, что их малышу угрожает серьезная опасность… что они должны исчезнуть. Каким невероятным это казалось тогда, что что-то настолько ужасное может произойти с их маленькой семьей. Лили ощутила на себе чей-то взгляд и резко подняла голову, снова обращая взор на Северуса. Он смотрел на нее со странным выражением, расшифровать которое ей было не под силу, и она быстро отвернулась в сторону. *** После собрания Северус задержался в стороне, вне всяких сомнений рассчитывая подкараулить Лили и выразить какое-то неуклюжее подобие извинения, в выслушивании которого она не испытывала никакого интереса. Как типично. Сириусу и Ремусу понадобилось бросить на него единственный взгляд, чтобы мгновенно прийти к взаимопониманию. Они встали прямо у него на дороге, ловко переступая с места на место и молча блокируя каждую его попытку подобраться ближе к Лили. Лили улыбнулась им, повернулась в сторону Молли и Артура и, многозначительно игнорируя присутствие Северуса, предложила семье Уизли остаться на ужин. - Это было бы чудесно, - выдохнула Молли, - я с удовольствием помогу вам с готовкой! *** - Я никогда особо не готовила, если быть честной, - призналась Лили тем же вечером, стоя на кухне и наблюдая за Молли, ловко управляющейся с кухонными чарами, - на самом деле, с этой задачей всегда куда лучше справлялся Джеймс. Звуки игры во взрывающиеся карты доносились откуда-то с верхних этажей. Молли окинула ее любопытным взглядом, махнув палочкой в сторону картофеля, тем самым заставляя его живо начать очищать самого себя. - В самом деле? – вежливо поинтересовалась она. Лили кивнула, опираясь о стойку и поглядывая на картофельную кожуру, спиралями опускающуюся в мусорный бак. - Его мама научила его каждому бытовому заклинанию перед своей смертью. - Мудрая женщина, - улыбнулась Молли. - Да. Она была такой. Какое-то время они работали в тишине. Или точнее, Молли работала, а Лили бесполезно стояла рядом, периодически подавая ей кухонную утварь. - Мне было невероятно жаль услышать о Джеймсе, - мягко сказала Молли, в конечном итоге прерывая тишину, - исходя из всего, что я о нем слышала, могу представить, что он был прекрасным молодым человеком. Мои братья высоко о нем отзывались. Лили с любопытством посмотрела на нее: - Ваши братья? Лицо Молли приобрело натянутое выражение. - Гидеон и Фабиан Пруэтты. Сердце Лили упало. - Ох, - быстро сказала она, - черт. Простите. Я не… - Не извиняйтесь, - мягко прервала ее Молли, - вы же не знали. Мы с Артуром не принимали участия в прошлой войне. У нас был полный дом детей, требующих постоянного присмотра. Лили прикусила губу, тихо наблюдая, как Молли приступает к нарезке овощей. Она вспомнила, как впервые увидела эту женщину… как она сидела в больничном крыле, утешая Гарри, словно одного из собственных сыновей. - Я их знала, - тихо произнесла Лили, - они были одними из самых храбрых людей, которых мне доводилось встречать. Мы все на них равнялись. Мне… очень жаль. Молли встретила ее взгляд с улыбкой. - Спасибо, дорогая, - мягко произнесла она. Она соскоблила овощи в горшок, судя по всему, производя своего рода рагу. - Это я должна благодарить вас, - медленно сказала Лили после недолгих колебаний, - вы так хорошо обращались с Гарри последние несколько лет. Я вижу, что вы действительно ему нравитесь. Улыбка Молли стала шире. - Он чудесный мальчик, - сказала она, - мы все его очень любим. Мне он понравился сразу, как только я впервые его увидела… он спросил меня, как попасть на Платформу Девять и Три Четверти. Он был так вежлив. - Спасибо, что позаботились о нем, - искренне поблагодарила Лили, - это… что ж, мне легче оттого, что вы за ним приглядывали. Она ощутила, как сжались мышцы челюсти, и слепо зафиксировала взгляд на рагу. - Учитывая, что больше никто этого не делал, - колко добавила она. Молли перевела взгляд на Лили, долгий момент внимательно ее осматривая. - Я никогда не понимала, как стоит относиться к его тете с дядей, - деликатно произнесла она, поджимая губы. Лили нахмурилась. - Они были с ним жестоки, - не подумав, выпалила она, - они причиняли ему боль. Молли распахнула глаза. На мгновение ее взгляд потерял фокус. - Они были так грубы те несколько раз, когда я видела их на Кингс Кроссе, - тихо сказала она, как будто обращаясь, скорее, к себе самой, - и Артур рассказывал, что в их доме нет ни одной фотографии Гарри… он всегда был таким худеньким, но я всегда полагала, что мальчики преувеличивали, когда… Она затрясла головой и провела ладонью по лицу. - Прости меня, Лили, - с горечью произнесла она, - я должна была… сделать больше… Лили взглянула на глубокую усталость в глазах Молли и ощутила, как что-то смягчается внутри нее. Может, оттого, как сильно эта женщина напоминала ей собственную мать, но по какой-то причине она не могла заставить себя на нее злиться. Несмотря на то, что какая-то часть ее кричала, что стоит. - Все в порядке, - сказала Лили, - вы дали ему почувствовать себя в безопасности в вашем доме. Это… кое-чего стоит. Молли отложила палочку в сторону и, потянувшись рукой, на мгновение сжала ладонь Лили в своей. Лили улыбнулась, когда Молли вернулась к готовке. Комфортная тишина успела опуститься между ними, прежде чем Лили заговорила снова. - Не представляю, как вы это делаете, - сказала она, - семеро детей, половина из которых – подростки… Молли издала добродушный смешок. - Это нелегко, - призналась она, - иногда кажется, будто я ношусь по дому как безголовый гиппогриф. За многим необходимо уследить. Но сейчас легче, чем было, когда они были маленькими. Рон и Джинни в одно и то же время были суетливой малышней. Близнецы были лишь немного старше и уже умудрялись сеять хаос… Молли снова засмеялась, помешивая рагу. - Нора в то время превратилась в настоящий сумасшедший дом, - улыбнулась она. Лили провела дрожащей рукой по волосам. Вдруг стало казаться, что ее прижало к земле очень тяжелым грузом. - Я не застала тех лет Гарри, - тихо произнесла она, - я пропустила… все. Она втянула в грудь побольше воздуха, усиленно пытаясь проглотить нарастающий ком в горле. - И я совершенно не представляю, какого черта я делаю сейчас. Лили только услышала шелест сбоку, как вдруг Молли подошла на шаг ближе и обхватила ее руками. Комфорт такого рода Лили не испытывала годами. Даже перед комой. Казалось, будто она снова оказалась в объятиях Юфимии… Будто она снова оказалась в объятиях собственной матери… - Ты не пропустила всего, - прошептала Молли ей на ухо, - теперь ты здесь… Несколькими минутами позже Лили медленно отстранилась, усиленно пытаясь сморгнуть накатившие на глаза слезы. - Спасибо, - прошептала она. - В любое время, - тепло отозвалась Молли. - Я накрою на стол, - быстро проговорила Лили, преимущественно чтобы просто занять чем-то руки. Она почувствовала, как взгляд Молли ненавязчиво провожает ее, когда кинулась к столу. Впрочем, к тому моменту, как она его достигла, жжение в глазах уже начало утихать. Она принялась за работу, убирая со стола оставленные после собрания чайные кружки и запасные куски пергамента, но резко остановилась, когда ее взгляд упал на копию Ежедневного Пророка, передаваемого из рук в руки ранее. Лили не особо обратила на него внимания во время собрания, будучи уверенной, что чтение этого не принесет ничего, кроме новой порции керосина к ее пламенной ярости. Она осознала, что не ошиблась, когда ее глаза упали на фотографию Гарри, с улыбкой на лице болтающего с Молли и ее сыном, Биллом, в комнате, напоминающей ту, что располагается прямо за Большим Залом в Хогвартсе. Она почувствовала, как сердце сжимается в дурном предчувствии, поднимая газету и быстро пробегая глазами по статье.

Лихо Уизли: влияние Поттера

Четырнадцатилетний Гарри Поттер известен своей склонностью к разжиганию неприятностей, пишет Специальный Корреспондент Рита Скитер. В то время, как знаменитый подросток уже давно ассоциирован со странностями, происходящими в школе Хогвартс, его необычное умение внедрять конфликты в настоящий момент достигло сферы домашнего очага. В недавнем времени на свет всплыли подробности, раскрывающие тот факт, что возмутительное вранье Поттера в отношении предполагаемого возвращения Того-Кого-Нелья-Называть привело к драматическому расколу между членами некогда сплоченной семьи Уизли – с которыми Поттер имел близкие отношения на протяжении последних нескольких лет.

В центре душераздирающего семейного конфликта находится Перси Уизли, являющийся единственным ярким пятном в семье, пронизанной посредственностью. Источники, близкие к семье, сообщают, что бедный юный Перси был бесцеремонно отвергнут в собственном доме лишь за проявленную им смелость заступиться за Министерство и поставить под сомнения лживые бредни Гарри Поттера.

Что сделал молодой Гарри Поттер, чтобы обрести столь непоколебимую верность Артура и Молли Уизли? Подкупил он их обещаниями денег или политического влияния, заставив отвернуться от родного сына? Или объяснения сложившейся ситуации являются куда более зловещими? Является ли Поттер (недавно уличенный во владении Парселтангом) настолько одаренным в Темных Искусствах магом, что сумел манипуляциями вынудить Уизли оказать ему слепую поддержку за счет их собственной плоти и крови?

Какими бы ни были объяснения, сердце автора бесспорно разбивается за трудолюбивого, амбициозного юного Перси, который продолжает отстаивать правду и правосудие вопреки вредоносным надувательствам Поттера.

Лили опустила газету, чувствуя, как сердце гремит в груди. Одно дело, когда эта мерзкая так называемая журналистка подвергала своей охоте на ведьм ее. Совершенно другое, когда она решила оклеветать Гарри. Молли печально за ней наблюдала. Когда Лили подняла взгляд, то заметила, каким натянутым было выражение ее лица. - Перси получил работу в кабинете Министра, - напряженно произнесла она, - он съехал, когда мы попытались убедить его поверить Гарри. Не то, чтобы мы винили в этом Гарри, само собой. Это просто… просто такой период. Перси придет в себя. Он… Молли прерывисто вздохнула и перевела взгляд на горшок с рагу. Вдруг показалось, что она изо всех сил пытается сдержать слезы. - Он вернется к нам. Лили кивнула и снова посмотрела на газету, чувствуя, как тяжелеет на сердце. В этот момент она решила, что, независимо от того, что произойдет дальше, она найдет способ отплатить Скитер ее же монетой. Молли прочистила горло и повернулась лицом к Лили, вновь расплываясь в материнской улыбке. - Так, - сказала она тоном человека, отчаянно жаждущего сменить тему разговора, - что ты думаешь устроить на день рождения Гарри?