15. Больше не в Коукворте

Глава пятнадцатая: Лили. Больше не в Коукворте После полудня прибыло письмо от Дамблдора, в котором сообщалось, что в свете последних событий собрание Ордена было перенесено на пятницу. Помимо запроса на новые записки с адресом от Сириуса для новобранцев в письме не содержалось больше никакой информации – даже о текущем статусе слушания Гарри. Лили сжала зубы в фрустрации и без лишних слов протянула письмо Ремусу. Свое неожиданно обретенное свободное время она потратила на поездку до аптеки Косого Переулка за новой порцией Волчьего Зелья для Ремуса. На обратном пути она заскочила во Флориш и Блоттс, в котором направилась к небольшой полке с книгами о магических законодательствах, купив несколько из них вместе с парочкой записных книжек в кожаных переплетах. Раз Дамблдор не собирался обсуждать с ней детали слушания, она разберется во всем самостоятельно. Она просидела без сна большую часть ночи, яростно выводя строки в одном из купленных блокнотов, пока изображения ее ночных кошмаров выделывали пируэты в разуме: Джеймс на лестнице… запертый в том чулане Гарри; Гарри, которого тащил в свою комнату Вернон; которого кормит через кошачью дверцу Петунья… Лили выписала все, что увидела в воспоминаниях Петуньи, все, что заметила на Тисовой Улице, все, что Гарри успел рассказать ей о своей жизни с Дурслями. Она резким движением перевернула страницу, не замечая, как чернила пачкают кончики пальцев, и начала описывать признаки того, как это на него повлияло: страх, увиденный ею в его взгляде во время их первой встречи в больничном крыле; напряжение в его теле, появляющееся каждый раз, когда к нему прикасаются без предупреждения; быстрый, стреляющий взгляд, которым он обводит комнату каждый раз, прежде чем зайти внутрь… непроизвольно сканируя ее на наличие потенциальной опасности. То пораженное выражение на его лице и сквозящее неверие в глазах, что до сих пор появляются всякий раз, когда она говорит, что любит его. Лили не жалела пальцев, досконально описывая все свидетельства того, что ее пятнадцатилетний сын выглядел так, будто уже прошел через войну. Беспокойное, отчаянное чувство погрузило ее в свои объятия к тому моменту, как она отложила перо в сторону. Мысли метались в поисках путей возмездия. Она снова подобрала перо и открыла блокнот на первой странице, выводя одно единственное слово на внутренней стороне обложки. Улики. *** Когда снедающее душу чувство беспокойства окончательно стало невыносимым, Лили захлопнула блокнот и покинула комнату. Она медленно, на цыпочках спустилась вниз по лестнице, старательно избегая шагов по скрипящим ступенькам. У двери в комнату Гарри она остановилась, вслушиваясь в наличие признаков мучащих его кошмаров. Признаков того, что она могла быть ему нужна. Ее встретила лишь тишина. Тогда она медленно отворила дверь и сразу обнаружила, что Гарри не стал запахивать занавески на окне. В бледном сиянии луны Лили увидела, как он мирно спит на боку, вжимая лицо в подушку, а грудь его мерно подымается и опускается в такт дыханию. Почему-то без своих очков он казался значительно младше. Лили простояла так долгий момент, опираясь о дверную раму и наблюдая за своим сыном, задаваясь немым вопросом, выглядел ли он когда-нибудь столь же умиротворенно, будучи ребенком. Пальцы непроизвольно сжались на покоившейся в ладонях записной книжке. В голову снова просочились мысли о его пребывании в том отвратительном месте, спящем в согнутом положении в крошечном чулане под лестницей. Внутри Лили уже какое-то время как поселилась глубинная, беспомощная, ноющая боль. Боль, к которой она привыкала все больше с каждым проходящим днем. Эта боль стала постоянным ее спутником. Она заключалась в осознании того, через что пришлось пройти ее малышу… в знании обо всех страданиях, от которых она не сумела его уберечь… и мысли о том, какой могла бы быть его жизнь - если бы Лили была рядом... Если бы Джеймс не погиб. Лили подумала о собственном детстве – о долгих солнечных днях, проведенных в Коукворте, ее родном городе. До того, как она узнала о магии. До того, как ее жизнь изменилась навечно. Она подумала о книжках, которые читала ей перед сном мама, о веселых шутках папы, и о том счастье, которое она могла бы передать Гарри. Если бы это время не было у них украдено. - Знаешь, некоторые считают это жутким. Лили едва не подскочила на месте от неожиданного звука голоса. Она развернулась, мигом вытаскивая из кармана палочку, заставляя блокнот выскользнуть из ее пальцев и с небольшим стуком упасть на пол. В коридоре стоял Сириус. Шальная улыбка на его лице быстро испарилась, стоило ему увидеть вытянутую в руке Лили палочку. - Воу, - осторожно произнес он, поднимая руки кверху, - это просто я, Лил. Лили выдохнула задержанный в груди воздух и сунула палочку обратно в карман, медленно опускаясь ка колени, чтобы подобрать выроненный блокнот. Ее взор метнулся обратно на Гарри, и она испытала волну облегчения, обнаружив, что эта короткая заварушка не потревожила его сон. - Не надо так ко мне подкрадываться! – натянуто огрызнулась Лили и развернулась лицом к Сириусу, прикрывая дверь в комнату Гарри и вышагивая обратно в коридор. - Прости, - тихо произнес Сириус. Подняв взгляд, она наткнулась на хмурое выражение его лица. - Не спится? – спросил он. - Очевидно, - недовольно парировала Лили. - Ага, мне тоже. Взгляд Лили медленно просканировал лицо Сириуса, и резкий укол вины проткнул что-то внутри от вида темных кругов у него под глазами. Он слабо ей улыбнулся и махнул рукой, молча зазывая последовать за ним. *** Лили не заходила в комнату Сириуса с тех пор, как они только въехали на площадь Гриммо, в связи с чем сейчас она испытала приятное удивление от постигших ее за это время изменений. Исчезли плакаты с изображениями мотоциклов и полуобнаженных женщин: все они теперь были перекрыты постерами музыкальных групп – Led Zeppelin, Pink Floyd, Queen… всех, которые любил Сириус. - Где ты их взял? – спросила Лили, дотягиваясь рукой и касаясь пальцами ближайшего плаката. - Лунатик раздобыл, - пожал плечами Сириус, усаживаясь на край кровати, - в тот день, когда вы с Гарри отправились за одеждой. Лили кивнула, позволяя своим глазам медленно пройтись по комнате и задержаться на одинокой фотографии, прикрепленной к противоположной от нее стене… фотографии, изображающей Мародеров в Хогвартсе. В животе скрутило, стоило взгляду выцепить на фото фигуру Джеймса… застывшего в возрасте шестнадцати лет и улыбающегося ей так, словно в этом мире у него не было никаких забот. Словно не произошло совершенно ничего плохого. Лили резко отвела взгляд, будто бы обожгла роговицу… и почувствовала, как защипало в глазах. Оттого она испытала огромное облегчение, когда Сириус прервал молчание. - Решила начать вести дневник? – спросил он, поднимая брови и кивая головой на записную книжку в руках Лили. Она опустила взгляд и сглотнула. Ей все еще только предстояло поведать Сириусу и Ремусу о тех ужасах, свидетелем которых она стала на Тисовой улице. Вернувшись домой той ночью, она не сумела выдавить из себя ни слова, и все прошедшие с тех пор дни груз увиденного и совершенного висел на ее шее альбатросом. Лили не могла позволить себе очередной нервный срыв сейчас, когда Гарри нуждался в сильной матери, а расскажи она друзьям о той ночи, и эмоции без всяких сомнений полностью завладели бы ею снова. Тем не менее она знала, что все равно должна была все им рассказать. Она просто-напросто не справится с этим в одиночку. Не произнося ни слова и чувствуя, как грохочет в груди сердце, Лили протянула Сириусу книжку с уликами. Нахмурившись, он взял ее в руки, открыл и приступил к чтению. Взгляд его глаз ожесточился практически моментально. Сириус читал медленно, и с каждой новой секундой выражение его лица становилось все более неистовым. У Лили сжало в груди, и она поняла, что не способна просто сидеть и наблюдать за процессом его погружения в правду. Она развернулась и присела на стул у письменного стола, обводя глазами комнату в поисках подходящего отвлечения. На столе стояла небольшая коробка, и в памяти смутно всплыл образ Сириуса, несущего ее в руках в день вычищения комнаты Регулуса. Без задних мыслей Лили потянулась к коробке и заглянула вовнутрь. Та была наполнена несколькими случайными предметами. Памятными вещами, догадалась она. Мимолетными осколками, единственно оставшимися от давно ушедшего брата Сириуса. Она знала Сириуса достаточно хорошо, чтобы понимать то, что сам он никогда не признает – и безусловно заткнет ее сразу, как только она попытается поднять эту тему – но Лили знала, что он тосковал по своему брату. Он тосковал по нему уже очень долгое время, еще до того, как Регулус погиб. И, глядя внутрь коробки, Лили поняла, что Сириус так никогда по-настоящему и не сумел отпустить Регулуса… даже когда тот присоединился к Пожирателям Смерти. Какая-то часть сердца Бродяги всегда будет биться за своего младшего брата, и потеря, которую он испытал, вплелась глубоко в ткани его души. Уже второй раз за тот вечер в мысли Лили непреднамеренно просочились воспоминания о Коукворте. О самом первом друге, который у нее появился… мальчике, который однажды был сравни брата для нее. Но те воспоминания были омрачены слоями обид и горечи, и Лили не смогла заставить себя почувствовать запрятанных чувств привязанности к Северусу, ни следа того потенциального прощения, которое Сириус бережно хранил по отношению к своему брату. Некоторые раны невозможно было залечить. Некоторые грехи являлись неискупимыми. Лили усиленно взглотнула, сознательно отталкивая от себя мысли о старых друзьях и Пожирателях Смерти, и уставилась в коробку с вещами Регулуса. В ней лежали йо-йо, карточка из-под шоколадной лягушки, слизеринский галстук и огромная книга в кожаном переплете. Она еле сумела различить потускневшее название на вычурной обложке: Секреты Темнейших Искусств. Книга показалась ей странным дополнением к коллекции: тем, что, как она полагала, Сириус бы скорее с радостью отдал Кричеру. Из всех возможных предметов, с чего бы ему вдруг выбирать именно книгу о темных искусствах? Ответ на ее вопрос нашелся сразу же, как только она распахнула книгу, а ее взгляд упал на страницу, вручную исписанную заметками. Осознание ударило Лили, словно бладжер. У Сириуса не осталось никаких писем от брата… конечно, он захотел сохранить книгу с записями, выведенными рукой Регулуса. Она слегка наклонилась, пытаясь прочитать написанные мелким почерком заметки, бессознательно сжимая в руке слизеринский галстук, но была вырвана из собственных размышлений звуком захлопывающейся книжки. Она мигом подняла глаза, выпуская из рук книгу о темных искусствах и вновь вылавливая в полутьме взгляд Сириуса. Яростно сжимая челюсть, он пялился в стену, и лицо его было лишено разом всех красок. В глазах его образовался застекленный, загнанный огонек – взгляд, которого Лили не видела с той самой ночи, когда они узнали о смерти Регулуса. Когда Сириус повернул голову к Лили, у нее возникло ощущение, словно за пять минут он умудрился состариться на десяток лет. - Не знаю, как ты их не убила, - сухо произнес он, сжимая руками записную книжку настолько сильно, что костяшки его пальцев начали выделяться в темноте белыми пятнами. Лили взглотнула. - Я едва это не сделала, - тихо призналась она. - Я бы их убил, - промычал Сириус. - Сириус… - Чулан, - резко выдохнул он, - чулан? - Знаю. - Мы должны сделать что-то, - сорвался Сириус, - мы не можем просто… - Я ударила Вернона Круциатусом, - оборвала его Лили. Признание сорвалось с языка мощностью разгоняющегося заклятия. Минуту Сириус молчал. Его взгляд упал на слизеринский галстук, который Лили по-прежнему сжимала в ладонях, и задержался на нем на длительный момент, прежде чем снова уверенно встретиться с взглядом Лили. - Хорошо, - наконец, вынес он свой вердикт. Лили глубоко вздохнула и медленно вернула галстук Регулуса обратно в коробку. - У меня есть план, - тихо сказала она. - Я слушаю, - без колебаний потребовал Сириус. *** Лили начала носить с собой книжку улик практически повсюду, куда направлялась в пределах дома на площади Гриммо. Они с Гарри неформально возобновили свою игру в вопросы по мере дальнейшей очистки дома. По большей части вопросы были простыми и забавными. Лили выяснила, что любимым вкусом бобов Берти Боттс Гарри был клубничный. Его любимой квиддичной командой были Пушки Педдл - частично, потому что за них болел Рон, а частично из-за того, что Гарри питал сочувствие к аутсайдерам – еще одна черта, которую он унаследовал от Джеймса. - Твоему папе нравились Стрелы, - сообщила она, когда они вдвоем стояли в гостиной дома в среду после полудня, небрежно бросая реликвии семейства Блэк в большую коробку, с целью позже вручить ее Кричеру. К такому компромиссу они пришли этим утром – решению, удовлетворяющему как жажду Сириуса избавиться от напоминаний о своих родителях, так и стремление Лили переманить домового эльфа на их сторону. - Стрелы? – изумленно переспросил Гарри, бросая в коробку массивную книгу и не утруждая себя необходимостью сперва прочитать ее название. Лили улыбнулась. - Его прапрадедушка был у них охотником, - буднично отозвалась она, вспоминая разодетого в светло-голубые мантии Джеймса, который стоял посреди кухни и во все горло распевал боевой гимн Сканторпских Стрел. Гарри шокировано уставился на нее, и Лили засмеялась. Она достала с одной из полок огромный золотой медальон и совершила ленивую попытку его открыть, но практически сразу сдалась и кинула его в коробку с вещами для Кричера. - Но против Пушек он тоже ничего не имел, - продолжила она, - если только ты не болеешь за Уимбурнских Ос, он был бы счастлив в любом случае. - Команду Людо Бэгмена? – с любопытством уточнил Гарри. Лили снова засмеялась. - Боже, - улыбнулась она, - твой отец терпеть не мог этого человека. Гарри усмехнулся. - Могу его понять, - отозвался он. *** К четвергу их диалоги перешли на более серьезные темы. С разговора после случая с Дементорами Гарри начал все больше и больше ей открываться. Тем днем он внезапно спросил Лили о ее родителях, когда они сидели на кухне за легким перекусом. Практически тут же он попытался дать заднюю, слегка распахивая глава в ответ на удивленный взгляд Лили. - Прости, - поспешно сказал он, - если ты не хочешь о них говорить… - Все в порядке, - мягко ответила Лили, потягивая свой тыквенный сок и бросая в его сторону теплую улыбку, - они были твоими бабушкой и дедушкой, само собой, я расскажу тебе о них. И она рассказала, с изумлением обнаруживая, как легко было говорить об этом с ним… парализующее горе, которое она однажды испытывала по отношению к своим родителям, слегка притупилось по истечении времени. По завершению рассказа Гарри улыбался. Его взгляд был слегка расфокусирован, пока он давал услышанным историям время осесть в голове. Лили расправилась со своим перекусом и отодвинула тарелку в сторону, осторожно осматривая сына изучающим взглядом. - Петунья никогда ничего тебе о них не рассказывала? – мягко спросила она. Гарри покачал головой, и улыбка поспешно сползла с его лица. - Я слышал, как она говорила о них с Дадли один раз, - сказал он, лениво собирая себе сэндвич, - я попытался послушать, но… Он отстранился, пожимая плечами. - Попытался? – напряженно подтолкнул его Сириус с другой стороны стола. Гарри кивнул. - Ага, - сказал он, - я попытался подслушать у двери, но дядя Вернон меня застукал. Сириус на секунду зажмурился, отворачиваясь в сторону. Лили проглотила ком в горле, ощущая, как тяжелое предчувствие сковывает легкие. Потребовалась вся ее концентрация, чтобы сохранить голос ровным. - Тебя наказали? – спросила она. Гарри снова пожал плечами, все еще разбираясь со своей едой. - Не сильно, - спокойно ответил он, - просто три дня в чулане. Ремус смятенно распахнул глаза. Сириус вздрогнул и потер лицо ладонью. Когда Гарри поднялся и ушел кормить Хедвиг, Лили достала из кармана записную книжку. *** Той ночью Лили долгое время не смыкала глаз: сон вновь умело ускользал из ее хватки. Звуки шагов сверху пронзили ее слух в районе трех часов утра, и, откинув одеяла, она поспешила вверх по лестнице – моментально понимая, что означал этот шорох. Достигнув комнаты Гарри, она обнаружила сына лежащим лицом вниз на своей кровати, в защитном жесте прикрывая руками голову. Рядом с ним сидел Сириус, легонько поглаживая Гарри по спине. Кошмар, одними губами и без особой на то необходимости прошептал Сириус, заметив стоящую в дверном проеме Лили. Лили поспешила внутрь комнаты и опустилась на колени у кровати, осторожно помещая ладонь на матрас, чтобы мягко предупредить Гарри о своем присутствии. - Гарри, солнышко, - нежно прошептала она, - ты хочешь об этом поговорить? Гарри помотал головой. Он пробормотал что-то нечленораздельное и повернулся лицом к стене, немедленно погружаясь обратно в сон. Лили смогла уловить лишь одно слово. Дурсли. Прежде, чем отправиться спать, она совершила еще одну пометку в своем блокноте. *** Перенесенное ранее собрание Ордена состоялось в пятницу. Одной из упомянутых новобранцев оказалась Профессор Макгонагалл, которая зашла в комнату, одетая в маггловское платье и пальто. Выглядела она значительно старше, чем Лили ее помнила. При виде Лили глаза женщины покрыла пелена слез, и она бросилась вперед в нехарактерном выражении привязанности. - О, Лили, - выдохнула она, - ты вернулась… Лили напряженно обняла ее в ответ, пытаясь игнорировать забурливший внутри всплеск смешанных эмоций. Насколько бы она ни была рада видеть свою бывшую преподавательницу, к которой однажды питала огромную симпатию, Лили не сумела подавить в себе некоторое отторжение от мысли о той травле, которой подвергался Гарри под ее присмотром. Но в этот самый момент Гарри стоял рядом, улыбаясь засвидетельствованному воссоединению, и Лили прикусила язык. *** Собрание началось с того же, с чего начиналось всегда… с отчета Северуса. - Темный Лорд сильнее, чем когда-либо, настроен заполучить в руки пророчество, - протянул он. Его взгляд коротко метнулся в сторону Лили, как, она заметила, это происходило всегда, стоило ему упомянуть что-либо, касающееся пророчества. Он задержал на ней взор секундой дольше, прежде чем снова перевести его на Дамблдора. - Он планирует начать преследование Невыразимцев, - продолжил он, - он сообщил мне, что руками Люциуса Малфоя намерен применить заклятие Империус на Бродерике Боуде. Дамблдор согласно кивнул, словно только что подтвердились и без того имеющиеся у него подозрения. - Благодарю, Северус, - спокойно сказал он, - Тонкс, будь так любезна, приглядывай за Боудом. Тонкс, пылкая волшебница с розовыми волосами, которая с каждой встречей нравилась Лили все больше, выпрямилась на своем стуле и кивнула Дамблдору. - Будет сделано, босс, - с энтузиазмом отозвалась она. Разговор перетек в другое русло, но Лили лишь краем уха слушала отчет Кингсли и Муди о расследовании известных Ордену Пожирателей Смерти. Ее взгляд остановился на Северусе, который вносил немалый вклад во всеобщее обсуждение. Под столом она непроизвольно сжала руки в кулаки, вспоминая все, что успел рассказать ей Гарри. Истории о том, как Северус изводил, унижал и оскорблял ее сына. Как он испускал насмешки над Джеймсом прямо в лицо Гарри. Непокидающий Лили гнев мстительно поднял голову, разразившись внутри от одного только взгляда на этого человека. Он сопровождался, как это часто случалось в последнее время, еще одним чувством. Чувством, по существу своему куда более жестоким. Предательством. Но в урагане негодования присутствовало и кое-что еще. Глубокое беспокойство, звенящий ужас. Кусочек пазла, которому она никак не могла найти место. В какой-то момент, где-то между смертью Джеймса и пробуждением Лили, Северус умудрился сделать себя незаменимым как для Ордена, так и для Пожирателей Смерти. Идея, что Дамблдор мог доверять ему столь всецело, была для Лили непостижимой… после всего, что он совершил в первой войне. Еще более невероятным, однако, был тот уровень доверия, который, судя по всему, оказывал ему Волдеморт. Это было доверие, которое, казалось, не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал по отношению к любому другому Пожирателю. В этом не было смысла. Что мог совершить Северус, чтобы заслужить столь высокое мнение от самого злого волшебника, какого только видел этот мир? Теория начала формироваться на задворках сознания Лили. Теория настолько ужасающая, что Лили ощутила тошноту от одной только мысли о том, что она может оказаться правдой. *** Внимание Лили было перетянуто обратно к собранию под самый его конец, когда Дамблдор, наконец, поднял тему Дементоров. Лили попросили пересказать события, произошедшие в Литтл Уингинге, что она сделала кратко и фактологично. Она упустила из повествования свои неудавшиеся попытки вызвать Патронус, приняв решение, что это никоем образом не касалось текущих дел Ордена. Когда Кингсли начал спекулировать о том, как дементоры сумели их найти, Лили с неохотой протянула Молли письмо, которое Гарри получил в тот вечер от Перси. - Это почерк не Перси, - упрямо возразила Молли. Артур поерзал на своем стуле, внезапно сменяя свое обычно скоординированное выражение лица на отъявленную напряженность. - Да, - согласился он, - но мы подарили ему то Прытко-Пишущее перо, помнишь? Молли залилась слезами, и Лили протянула руку через Ремуса, чтобы взять ее ладонь в свою. *** В конце собрания оба Артур и Кингсли заверили Лили в том, что сообщат ей о любых новостях, которые сумеют раздобыть касательно слушания Гарри. Как только встреча завершилась, Дамблдор поспешно направился к выходу, и остальные члены Ордена не преминули последовать за ним. Северус остался стоять у двери, как всегда, просверливая Лили своим мрачным, тоскливым взглядом. Лили ощутила, как Сириус и Ремус сплотили ряды рядом с ней, готовясь блокировать Северусу дорогу, если он попытается к ней приблизиться. Но в этот раз Лили их остановила, глазами упираясь в Северуса и чувствуя, как смыкается челюсть. Она ощутила, как что-то оборвалось внутри нее… последняя струна противостояния приливной волне пылающей внутри ярости. В этот миг она поняла, что просто не сможет и дальше избегать этой конфронтации. Она отпустила друзей и резким движением метнулась вперед. Все, что окружало ее в этот момент, растаяло в расфокусе ее взгляда, когда она сократила дистанцию между собой и Северусом. - Нам нужно поговорить, - резко произнесла она, коротко останавливаясь рядом с ним. Лили не стала дожидаться ответа и просто перешагнула порог кухни, маршируя вверх по лестнице – зная, без необходимости оборачиваться, что он следует за ней по пятам. *** Лили провела его в библиотеку семьи Блэков, располагающуюся на первом этаже, и громко хлопнула дверью, стоило им оказаться внутри. Она резко развернулась к нему лицом, слыша жужжание в собственных ушах, стоило ей встретиться с ним взглядом. Выражение его лица смягчилось, маска безразличия, которую он презентовал миру, медленно начала испаряться, когда два бывших друга оказались стоящими лицом к лицу и глядящими друг на друга. - Лили, - проговорил Северус. Он сделал шаг вперед в попытке подойти ближе, и она вытянула руку, чтобы его остановить. Выражение его лица слегка ожесточилось, и настороженный огонек проник к нему в глаза от направленного в его сторону непоколебимого взгляда. - Лили… - повторил он, в этот раз несколько более осторожно. Лили скрестила руки на груди. - Хотел что-то мне сказать, Северус? Он открыл было рот, будто намереваясь ответить, но затем снова быстро его захлопнул, прищуривая глаза. - Ты пялился на меня неделями, - продолжила Лили, голос ее был низким и сквозил ядовитыми нотками, - если тебе есть, что мне сказать, вперед. Говори. Он поднял ладонь к лицу, откидывая назад волосы, которые, как она заметила, были такими же засаленными, как и раньше. Он вдруг стал выглядеть так, будто начинал ощутимо нервничать. - Я… - взглотнул он, слегка сжимаясь под ее интенсивным взглядом. Он прочистил горло и распрямил плечи, судя по всему, все-таки сумев собраться с мыслями. - Я… хочу извиниться, - тихо сказал он, - за то… как все закончилось между нами. Он замолчал, по-прежнему не отрывая от Лили взгляда. Лили не сумела сдержаться. Она рассмеялась. Жестоким, пронзительным смехом, который прошелся по комнате, заостряя неровные края дистанции, что пролегала между ними. Северус нахмурился, и черты его лица обрели заметно растерянное выражение. - Это все? – прошипела Лили, - это все, что ты можешь мне сказать? - Лили… - Я знаю, что ты никогда не умел обращаться со словами, но это, должно быть, является самой жалкой попыткой извинения, которую я когда-либо слышала. Северус взглотнул и снова прочистил горло. - Лили, прошу, - пробормотал он, - я пытаюсь… Немногочисленные остатки терпения Лили пошатнулись и вдребезги разбились у нее в голове. Она сделала шаг вперед, чувствуя, как бушующий ад поднимается внутри нее. - Ты можешь не тратить слов, Северус, - яростно прошептала она, - я тебя не прощаю. Северус отступил на полшага назад. Он глядел на нее так, будто она только что его ударила. - Я никогда не прекращал… мне никогда не было все равно на тебя, - произнес он натянутым голосом, - я скучал по тебе. Все эти годы. Ты единственный человек, которого я когда-либо… - Чушь, - сорвалась Лили. - Лили… - Если бы тебе было хоть немного на меня не плевать, ты бы приглядывал за моим сыном. Тень раздражения промелькнула на лице Северуса. - Я за ним приглядывал, - медленно отчеканил он. Гнев внутри Лили усилился десятикратно. - Не лги мне, - зарычала она. - Ты не знаешь, что я… - Вообще-то, знаю, - яростно отозвалась Лили, - Гарри рассказал мне обо всем. Ее слова на долгий момент повисли в воздухе, и лицо Северуса вновь утратило всякое подобие на эмоции. - Что бы он тебе не сказал… - начал он. Лили ступила еще на шаг вперед. - Судя по всему, ты выстроил себе ту еще карьеру, - гневно произнесла она, - скажи, на скольких именно уязвимых детей тебе пришлось наступить, чтобы добиться того, что ты имеешь сейчас? - Я не… - Не что? – прошипела Лили. Тон ее голоса становился все выше, - рутинно не унижал моего сына перед его одноклассниками? Не высмеивал каждую совершенную им ошибку, когда мог бы просто его поправить? Не вылезал из кожи вон при каждом удобном случае, чтобы заставить его чувствовать себя слабым и никчемным, когда должен был его учить? Направлять его? Лили подошла еще на шаг ближе. - Ты собираешься стоять здесь и утверждать, что не изводил, и не запугивал, и не оскорблял моего ребенка при каждом полученном шансе на протяжении четырех лет? Северус сжал зубы. - Все не так просто, - протянул он. - В самом деле? – подняла брови Лили. - Да. Он… - Да поможет мне Господь, Северус, если ты попытаешься сказать мне, что Гарри заслужил все то, через что ты заставил его пройти. Северус сжал губы в тонкую полоску. Выражение его лица было нечитаемым. - Ты не понимаешь, - сказал он практически умоляюще. Лили снова рассмеялась – холодно, жестко. - О, правда? – выплюнула она, - давай же, в таком случае, объясни мне, каким недостатком обладает мой ребенок, из-за которого можно оправдать то, как взрослый человек… - Он совсем как он! – прокричал Северус. Слова вырвались из него пулей, разрывая пространство в комнате, - он совсем как… как Поттер! Лили уставилась на него, чувствуя, как гремит в груди сердце. Она ощутила, как приближается к грани потенциального взрыва, потому как буквально ее кожу начало покалывать от силы вскипающей в ней ярости. Она вновь устремилась вперед, и расстояние между ними сократилось до одного единственного шага. - Не смей говорить со мной о Джеймсе, - прошипела она. Но Северуса внезапно охватило воодушевление, а в его глазах запылало негодование. - Он никогда тебя не заслуживал, - громко заявил он, - он никогда не был достаточно хорош для тебя. - В самом деле? – выдавила из себя Лили, вновь поднимая голос. - Да, в самом деле! - По-твоему, ты заслуживал? – с холодным вызовом вопросила она, - ты считаешь, что лучше него? - Я это знаю! – взорвался Северус, багровея, - Поттер был ничтожеством. Ничтожеством! Лили даже не подумала доставать палочку. Ее реакция была инстинктивной: ладонь взлетела вверх со скоростью ударяющей молнии. ХЛОП. Злостная красная отметина начала формироваться на лице Северуса, на которое только что обрушилась ладонь Лили. Он вздрогнул и отступил назад, поднимая руку и касаясь щеки пальцами. Глаза его затмило изумление. Дыхание Лили внезапно отяжелело. Она едва могла слышать собственные мысли сквозь звенящий гул в ушах. - Не смей. Говорить. О. Джеймсе, - прошипела она. Северус, видимо, осознал, что ради его же блага ответ стоило придержать при себе. Он просто глядел на нее – диким, отчаянным взглядом. Тяжкий груз опустился на сердце Лили, сжимая его со всех сторон. Недавно возникшее подозрение вновь окутало ее разум, и вдруг ей срочно понадобилось знать… она должна была знать. - Почему Волдеморт тебе доверяет? – вызывающе спросила она. Северус моргнул, удивленный резкой сменой темы. - Я… хорошо сыграл свою роль, - деликатно ответил он. - Но почему он тебе доверяет? – потребовала Лили. Северус ничего не ответил, но даже после стольких лет… Лили знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он что-то скрывает. Поэтому она решила перейти в наступление, пользуясь своим преимуществом. - В первой войне ты был никем, - гневно надавила она, - Пожирателем Смерти начального уровня. Заряженным ружьем. Готова поспорить, он даже не знал твоего имени. Ты ведь не сумел убить ни одного члена Ордена, не так ли? Я хочу сказать, само собой: ты был соучастником множества смертоубийств… тот же Эйвери ведь должен был откуда-то узнать Сектумсемпру, ведь так? Но ты так и не сумел убить никого из нас собственноручно, я права? - Лили, - настороженно произнес Северус. - Так с чего бы Волдеморту так полагаться на тебя сейчас? – подтолкнула она, - почему ему вообще есть до тебя дело? - Я… Лили отвернулась от него, стремительно пересекая комнату. Она остановилась перед полкой с книгами, на которой они с Гарри обнаружили Корнуэльских пикси и, вновь скрестив руки, начала говорить. - Знаешь, - сказала она закипающим голосом, - что самое лучшее в том, что мы наложили заклятие Фиделиус? У тебя нет никакой власти. Ты никогда не сможешь рассказать Волдеморту, где мы живем, потому что не являешься Хранителем Тайны. - Я бы никогда не рассказал ему об этом, - проговорил Северус внезапно осипшим голосом. Лили развернулась на пятках, встречаясь взглядом со своим старым другом и чувствуя, как новый всплеск ярости всколыхнул внутри нее. - Так же, как ты бы никогда не рассказал ему о пророчестве? – вкрадчиво произнесла она. Показалось, что температура в комнате упала на десятки градусов. На несколько секунд появилось ощущение, будто время остановилось. Перемена была практически неощутимой: легкое ожесточение его взгляда, едва различимое напряжение в его плечах… Но для Лили этого было достаточно. Она знала. Он был у нее в руках. - Дамблдор тебе рассказал? – спросил он низким голосом, и сердце Лили сжалось в узел от вербального подтверждения ее подозрений. - Нет, - прошептала она, - ты только что сделал это сам. Жесткое выражение во взгляде Северуса немного смягчилось, и что-то похожее на отчаяние заняло его место. - Лили, - сказал он практически умоляюще, - ты должна понять… - Значит, это правда, да? – потребовала Лили, - это ты подслушивал под дверью? Ты натравил его прямиком на нас? Северус взглотнул. Вдруг он начал выглядеть так, словно… испытывал перед ней страх. - Это правда, - признал он, слегка вздрагивая от собственных слов, - но ты должна понять… - Понять что? – выплюнула Лили, - понять, что ты убил моего мужа? Она не заметила, как достала из кармана палочку, но, моргнув, обнаружила ее в своей дрожащей руке, которая была нацелена Северусу прямо в сердце. Он очень медленно поднял ладони в капитуляции. - Пожалуйста… - прошептал он, - я не хотел этого… это является моим глубочайшим сожалением… Лили медленно начала двигаться по направлению к нему, укрепляя хватку на своей палочке. - По-твоему, мне должно стать от этого легче? – прошипела она, - мой муж мертв; я потеряла практически четырнадцать лет своей жизни, пропустила детство своего сына; он вырос, думая, что является сиротой, но это все не имеет значения, ведь так? Потому что Северус Снейп говорит, что ему жаль, что так вышло… - Я умолял Темного Лорда пощадить тебя, - сказал Северус, практически не дыша, - я никогда не хотел… - Пощадить меня? – вырвалось у Лили, когда она приблизилась к нему еще на шаг. - Я… да… - прохрипел он, - он сказал мне, что сделает это… он сказал, что оставит тебя в живых… Воспоминания пробрались в сознание против ее воли: пара вперенных в ее лицо красных глаз… шипящий из темноты голос. Отойди в сторону, глупая девчонка. Отойди сейчас же. - Почему ты это сделал? – вырвалось у Лили дрожащим голосом, - почему ты… - Потому что я люблю тебя! – выдохнул Северус, и его глаза заблестели непролитыми слезами. Он ни на секунду не стал отводить от нее взгляд. Лили слегка отшатнулась. Палочка в ее руке по-прежнему держала на прицеле его сердце. - Я всегда тебя любил, - прошептал он. Теперь мольба определено поглощала произносимые им слова. Небольшая слеза покатилась по его щеке, и он даже не стал утруждаться смахивать ее с лица, - всегда. В Коукворте. В Хогвартсе. Во время войны. Я любил тебя до того, как Поттер даже заметил факт твоего существования… и буду любить до конца своей жизни. Ты для меня все, Лили. Все. Лили неотрывно смотрела на него, чувствуя беспощадное биение сердца в груди. - А моя семья? – спросила она голосом, с опасно взвешенными интонациями. Он моргнул, в недоумении сводя брови к переносице. - Джеймс и Гарри, - прорычала она, - может, слышал, мои муж и сын? Ты молил его пощадить и их тоже? Северус сглотнул и, опуская ладонь, стер с лица новую соленую дорожку. - Я… нет, - произнес он, - но… - Значит, тебя не заботила перспектива смерти невинного мужчины и младенца, если это означало, что у тебя появится шанс заполучить меня? – выплюнула Лили, чувствуя, как отвращение окатывает ее тело с силой приливной волны, - я все правильно поняла? Северус молча таращился на нее. Во взгляде его пылала агония. - Что, по-твоему, я бы сделала? – буквально взревела Лили, чувствуя, как бесконтрольно сотрясает все ее тело, - бросилась бы к тебе в объятия, как только похоронила мужа и сына? Ты думал, что я просто забуду Джеймса, будто он никогда ничего не значил? - Поттер не… - А Гарри? – прокричала Лили, - ты думал, что мне будет все равно, если Волдеморт убьет моего сына? - Решения Темного Лорда о мальчике было непреклонным, - взмолился Северус, поднимая голос, - не было бы никакого толку пытаться спасти его! Лили не могла поверить собственным ушам. - Он был РЕБЕНКОМ! – практически завопила она. - Тебе был всего двадцать один год! – взревел Северус в ответ, - ты могла бы родить другого ребенка! Сознание Лили потемнело от ярости. Она почувствовала, как что-то покалывает где-то в животе, и внезапно люстра над их головами взорвалась – беспалочковая магия вынудила осколки стекла отрикошетить в стены комнаты, когда ее негодование достигло предела. Северус упал спиной на ближайшую полку с книгами, когда она отправила в его сторону жалящее заклятие, попадая прямиком в лоб и оставляя красный рубец, рассекающий кожу на его лице. Он вздрогнул и попытался увернуться, и следующее заклятие угодило ему в руку. - Ты, ублюдок! – взревела Лили, и следующая серия заклятий ударила его вжавшуюся у стеллажа фигуру в спину. - Лили, - взмолился он. - Гарри незаменим. Ты меня слышишь? Незаменим! Ровно, как и Джеймс! - Лили… - Пошел ты нахуй. - Лили… - Пошел ты нахуй! Еще одно заклятие выстрелило из ее палочки, заставляя Северуса плашмя растянуться на полу. В мгновение ока она оказалась стоящей над ним сверху, прижимая подошву ботинка к его груди, тем самым предотвращая любые попытки к бегству, и направляя палочку прямо меж его глаз. Она простояла так долгое время. Несколько секунд ее тяжелое дыхание было единственным звуком в комнате. Сердце гремело в ее груди, пока разум метался между двумя заклинаниями. Двумя непростительными заклинаниями. - Назови мне причину, - прошипела она, - одну хорошую причину, по которой я не должна убить тебя прямо сейчас. Он просто смотрел на нее. Его лицо было было красным и опухшим, а глаза - покрыты слезами. - Он нам нужен, Лили, - вдруг раздался новый голос. Лили резко подняла глаза, упираясь взглядом в Ремуса, стоящего прямо перед входной дверью… и Сириуса, расположившегося за его спиной. В пылу своей ярости она не заметила, как они успели зайти в комнату, но, вот, они стояли прямо здесь… наблюдая за ней. Лицо Сириуса пылало гневом. Ремус держал его за плечо, словно стараясь удержать от присоединения к битве. - Ты не знаешь, что он сделал, Ремус, - прошипела Лили. - Думаю, что догадываюсь, вообще-то, - ответил Ремус с намеком на злость в голосе, - но мы не можем его убить. Он нужен нам в этой войне. - Мне плевать, - злобно отозвалась Лили, - дело в… - Я знаю, в чем дело, - быстро ответил Ремус. А затем он сделал шаг в сторону, и сердце Лили, дрогнув, остановилось от понимания, что кто-то еще стоял за его спиной… кто-то еще глядел на Северуса застывшим, отсутствующим взглядом. Гарри. Неистовая буря ярости Лили начала утихать, и семя сожаления начало прорастать внутри нее. Она не хотела, чтобы Гарри видел ее такой. Она не могла дать ему увидеть воплощение в жизнь заклинания, которое все еще вертелось у нее на языке. Лили резко отступила назад и заставила себя – с некоторыми трудностями – опустить палочку и молча засунуть ее себе в карман. Она втянула глубоко в себя воздух и вернула Северусу взгляд. - Встань, - выплюнула она. Северусу не понадобилось повторять дважды. Он поднялся на ноги и откинул волосы с лица, пытаясь успокоить собственное дыхание. - Лили… - прошептал он. - Заткнись, - сорвалась Лили, - тебе больше не позволено называть меня Лили. Северус взглотнул, коротко переводя взгляд на Ремуса, прежде чем вернуть его к Лили. - Тогда как мне тебя называть? – тихо спросил он. - Никак, - холодно отрезала Лили, - ты не будешь со мной разговаривать. Ты не будешь даже нахуй смотреть в мою сторону. Мы больше не в Коукворте, Сев. Мы не друзья. И уже давно ими не являемся. Ты мне отвратителен. - Прошу, - снова попытался Северус, - я люблю… - Я не хочу это слышать, - резко прервала его Лили, - оставь меня в покое. И оставь в покое Гарри. Тень колючей эмоции промелькнула в глазах Северуса, когда он коротко кинул взгляд в сторону Гарри. - Это будет сложновато сделать, учитывая, что я его учитель, - натянуто произнес он. - Тогда, блять, учи его! – взорвалась Лили, - не насмехайся над ним, не трави его, не оскорбляй его мертвого отца. Будь учителем. Повзрослей. Лицо Северуса приобрело свое обычное бесстрастное выражение, когда он вернул ей взгляд. Слова продолжали срываться с языка Лили быстрее, чем она успевала их обдумать. - Мне плевать, что ты думаешь о Джеймсе, - отрезала она, - ты его не знал. Можешь ненавидеть его, сколько тебе вздумается, и это не изменит ничего, потому что я его знала. И любила. И буду любить всегда. Она ступила на шаг ближе к нему, кидая короткий взгляд на Гарри – лицо которого казалось неестественно бледным в тусклом освещении комнаты. - Можешь ненавидеть Джеймса, сколько захочешь, - продолжила она, вновь поворачиваясь к Северусу, - но он был хорошим человеком. Он был героем. И я не позволю тебе оскорблять его память. И ты не будешь вымещать свой гнев по отношению к нему на Гарри. Он подросток. А ты взрослый мужчина. Веди себя, нахер, подобающе. Северус пялился на нее в ответ, сжимая руки в кулаки. - Все ясно? – потребовала Лили. Он продолжил молча глядеть на нее. - Все ясно? – прошипела она. - Да, - подавленно ответил он. Выражение его лица сквозило напряжением, - все ясно. - Хорошо, - яростно заключила Лили, - а теперь выметайся из моего дома. *** Лили отвела Гарри обратно в гостиную, как только Северус убрался прочь. Она опустилась на диван рядом с сыном, медленно вдыхая воздух в попытках отогнать остатки своего гнева. Становилось все тяжелее разделять и успокаивать бушующие эмоции, что грозили перегрузить ее в последнее время, но она по-прежнему была на это способна. Ради Гарри она все еще могла оставаться сильной. - Как много ты слышал? – наконец спросила она, удостоверившись, что голос звучит в достаточной степени ровно. - Вроде как… кхм… все, наверное? – нервно пробормотал Гарри, перебирая края своей рубашки, - я увидел, как вы с ним идете туда после собрания, и просто… кхм… Несмотря ни на что, Лили сумела выдавить из себя мягкую улыбку. Что-то в поведении Гарри сумело ее успокоить, даже если он не пытался сделать это намеренно. Она протянула руку и нежно сжала его ладонь, опуская взгляд. Ее снова передернуло от воспоминания о том, как она держала его на руках той ночью… той последней ночью… когда она была абсолютно уверена, что все вот-вот закончится. - Я не сержусь на тебя, - тихо сказала она, - это естественно, что тебе стало любопытно. Она почувствовала, как он расслабляется рядом с ней, испуская небольшой вздох облегчения. - Могу я… спросить кое о чем? – неуверенно задал вопрос он. Лили кивнула, поднимая на него взгляд. - Ты можешь спросить меня о чем угодно, - нежно сказала она. В его глазах все еще считывалась тревожность, когда он посмотрел на нее. - Что случилось? – тихо спросил он, - между ним и папой? Ты сказала что-то о пророчестве… Лили вновь опустила взгляд на их переплетенные пальцы, осторожно подбирая слова. - Я не могу рассказать тебе много, - деликатно отозвалась она, - по тем причинам, которые мы обсуждали… На секунду она замолчала, чувствуя, как ускоряются мысли. - Но что я сказать могу… Она заставила себя снова посмотреть на него: взгляд зеленых глаз встретился с другими зелеными глазами. - Во время последней войны было произнесено пророчество, - мягко объяснила она, - я не могу рассказать тебе, что именно в нем говорилось, потому что, честно, не знаю этого сама, но нам известно, что в интерпретации Волдеморта оно было о тебе. Гарри взглотнул, тут же напрягаясь. - Обо мне? Лили кивнула. - Я не знаю, почему, - сказала она, - но именно по этой причине Волдеморт хотел тебя убить. По ней же мы начали скрываться. - По этой причине погиб папа? – резко добавил Гарри. Лили нахмурилась, ощущая, словно через ее тело прошел резкий удар тока. - Да, - прошептала она. Гарри кивнул, и она практически могла разглядеть, как крутятся шестеренки у него в голове. Он свел брови к переносице, пока его разум пытался расставить все услышанное по полочкам. - Значит, Снейп рассказал о нем Волдеморту? – тихо спросил он. - Очевидно. Да. Гарри долгий момент молчал. - Значит, Снейп убил его, - наконец заключил он острым, как бритва, голосом, - Снейп убил папу. Лили взглотнула, чувствуя, как сжимает горло. - В своем роде, - подтвердила она, - да. Единственное слово горечью растеклось у нее на языке. Еще минуту Гарри ничего не говорил. Он уставился себе в ноги, его лицо побледнело, и он с силой сжал ладонь Лили в своей. - Я понимаю, почему ты хотела убить его, - натянуто произнес он. - Гарри… - Я тоже хочу его убить. Он посмотрел прямо на Лили, произнося эти слова. Выражение его лица было вызывающим, как будто он ждал, что она его осудит. Она почувствовала, как частичка сердца откалывается и падает вниз, а неутихающая боль сжимает все внутри нее от печального отблеска, который она заметила в его горящих глазах. Она протянула вторую руку, сжимая его ладонь между своими. - Убить его, наверное, было бы слишком легким наказанием, - честно сказала она, - карма возьмет свое. Я в этом уверена. О чем она умолчала… что она заставила себя оставить при себе… это то, что она будет той, кто это сделает. Если это будет последним, что ей будет дано совершить в жизни, то она заставит Северуса Снейпа заплатить за то, что он сделал с ее семьей. Гарри уставился на их руки, и призрачная улыбка осветила его лицо. Они просидели так долгий момент, прежде чем Гарри вновь нарушил тишину. - Что на счет всего остального? – спросил он. Лили взглянула на него. - Всего остального? - Ну да, - сказал она, - знаешь… Он слегка сконфузился, и Лили с неохотой отпустила его ладонь, позволяя ему возобновить процесс перебирания своей рубашки в пальцах. - Звучало так, как будто он… в смысле, он был твоим… другом? Он произнес слово друг так, будто собирался спросить что-то другое, но не сумел на это решиться. Она одарила его небольшой печальной улыбкой. - Мы были друзьями, - тихо признала она, - мы выросли неподалеку друг от друга в Коукворте. Вообще-то, это он был тем, кто впервые сказал мне, что я ведьма. Мы были лучшими друзьями… какое-то время. Гарри нахмурился. - Что случилось? Лили вздохнула и пробежала рукой себе по волосам. - Ну, - выдохнула она, - он назвал меня грязнокровкой на глазах у половины школы. - Что? Лили склонилась вперед, сжимая руки перед собой, когда старые воспоминания начали пробираться в сознание. - Мы порой и без того ходили по тонкому льду, - медленно произнесла она, - он все сильнее углублялся в изучение Темной Магии, что меня не устраивало. И у него была компания друзей, сплошь и рядом состоящая из абитуриентов в Пожиратели Смерти, которые были просто… просто ужасными. Она тяжело вздохнула, быстро переводя взгляд на Гарри, чтобы увидеть, как он с пристальным вниманием глядит на нее. - Он не… слушал меня, - тихо продолжила она, не сумев подавить намек на раздражение в голосе, - он всегда просто… отмахивался от меня, когда бы я не пыталась поговорить с ним о том, как некомфортно мне было вблизи его остальных друзей… друзей, которые говорили ужасные вещи о других магглорожденных, которые применяли темную магию в коридорах, как будто в этом нет ничего такого. Она снова втянула в грудь воздух. - Мы отдалялись на протяжении какого-то времени, - сказала она, - и я из кожи вон лезла в поисках оправданий его ухудшающемуся поведению перед другими своими друзьями. А потом… на пятом курсе… он назвал меня паршивой гразнокровкой, и я поняла, что больше нет смысла с этим бороться. Какая бы дружба у нас ни была, она давно была закончена. Гарри медленно кивнул, не снимая напряженного выражения с лица. - Я бы никогда не назвал Гермиону… так, - тихо сказал он. Лили удалось выдавить из себя еще одну мягкую улыбку. - Я знаю, - отозвалась она. Он отклонился на спинку дивана, скрещивая руки. - Что ты сделала? – просил он. Лили пожала плечами. - Я оборвала с ним любую связь, - просто сказала она, - и начала проводить больше времени с людьми, которые действительно меня уважали. Я наконец подружилась с твоим отцом на нашем шестом курсе, и он показал мне, что такое настоящая дружба… научил меня, что она не должна была быть настолько изнурительной и приносить столько боли. Что она могла быть чем-то, что на самом деле может заставить меня чувствовать себя… счастливой. Испытывать поддержку. Она снова улыбнулась Гарри, и провела дрожащей рукой по своим волосам. - Моя жизнь стала куда лучше, когда Северус из нее исчез, - заключила она. Гарри кивнул, но Лили чувствовала, что что-то по-прежнему его снедает. - Он сказал, что любит тебя, - тихо произнес он. Лили почувствовала, как напрягается челюсть. - Это не так, - быстро сказала она. - Но он сказал… - Я знаю, что он сказал, Гарри, - мягко прервала его она, - и, возможно, он действительно думает, что любит. Но это не любовь. Это слепое увлечение. Может даже… одержимость. Она повернулась к нему лицом и снова сжала его ладонь в своей. - Любовь строится на уважении, - медленно проговорила она, - без него она просто не может существовать. А Северус никогда меня не уважал. Это важно. Он снова и снова ясно давал понять, что его не заботит мое счастье, до тех пор, пока я с ним. Это не любовь, Гарри. Если ты вынесешь что-то из всей этой истории… пожалуйста, пусть это будет это. Гарри несколько секунд молча смотрел на нее в ответ. - Хорошо, - наконец, сказал он. Лили отпустила его ладонь и положила руку ему на плечо. - Я имела в виду то, что сказала, Гарри, - мягко произнесла она, - ты для меня незаменим. И твой папа сказал бы то же самое. Он был хорошим человеком. И он так сильно тебя любил. Гарри кивнул, и его взгляд смягчился. - Я знаю, - практически прошептал он. - Знаешь? - Он умер ради нас. Веки Лили задрожали, и она закрыла глаза. Без задних мыслей она потянулась и заключила его в объятия, сжимая его так крепко, будто ее жизнь зависела от этого. - Да, - тихо сказала она приглушенным голосом, - он умер за нас. Они просидели так долгое время, и Лили отчаянно боролась с желанием расплакаться. - Теперь это мы с тобой, - мягко произнесла она, прижимая своего сына к себе, - ты и я против целого мира…